А это точно курорт (джен)

Город-призрак Натал

Тишина была самой громкой вещью, которую они слышали за последние два часа. Не шелест волн, не крики чаек, а гнетущая, абсолютная тишина большого города, в котором умерла жизнь. Дерву стоял на рассыпающемся асфальте набережной, его стоптанные ботинки тонули в победоносных побегах лиан, прорвавшихся сквозь трещины. Перед ним, как насмешка над прошлым, высился отель «Сол-Натал». Год назад здесь пахло сандалом, чистой бельём и коктейлями с кайпириньей. Теперь фасад был скрыт под ковром буйной зелени, окна зияли чёрными дырами, а с балкона их бывшего номера свисала вниз целая россыпь незнакомых фиолетовых цветов.

Год. Целый год они провели не в пятизвёздочном раю, а на клочке суши, даже не отмеченном на большинстве карт. После кораблекрушения во время «роскошной» экскурсии к островам, их, семерых выживших, выбросило на негостелющий берег. Год они учились добывать пресную воду, строить укрытия от ливней, отличать съедобные коренья от ядовитых. Их спасителем стал не корабль, а груда хлама, выброшенная океаном после шторма: обломки пластика, несколько досок, тент. Из этого они, под руководством молчаливого и практичного Саинса, построили лодку. Самодельную, утлую, скреплённую верёвками из лиан и надеждой. Парус сшили из остатков своих футболок и найденного куска брезента. На этом плавучем артефакте они за две невероятно долгие недели, питаясь сырой рыбой и молясь, чтобы океан не разорвал их творение, добрались до родного берега.

— Так… может, в то кафе? — голос Дерву, привыкший за год к тишине, кроме шума прибоя и своих мыслей, прозвучал неестественно громко, почти кощунственно. Он кивнул на противоположную сторону улицы. Вывеска «Café do Porto» висела на одной цепи, скрипя на ветру. Но в глубине, за грязным стеклом, горел свет. Тусклый, жёлтый, дрожащий — свет керосиновой лампы или свечи. Это был первый и единственный признак человеческого присутствия за всё время, как они сошли со своей самодельной лодки.

— Логично, — отозвался Саинс, не отводя взгляда от тёмных проёмов окон соседних домов. Его рука лежала на рукояти ножа, выточенного из обломка винта их погибшей яхты. — Стены целы, свет есть. Идём. Тихо.

Они двинулись цепочкой, как привыкли на острове: Саинс впереди, замыкал Хок. Алм, Нот, Ден, Фат и Дерву — в середине. Они были тенями в своих лохмотьях: загорелые дочерна, с впалыми щеками и слишком ярким блеском в глазах — смесь надежды и накопленной за год паранойи. Они не увидели, как из-за угла разрушенного рыбного рынка, из-под арки, с которой свисали гниющие рекламные баннеры, начали появляться фигуры. Сначала одна, медленная, волочащая ногу. Потом другая, с неестественно вывернутой рукой. Потом ещё, и ещё. Они возникали из теней, из переулков, молча, беззвучно, словно части самой разрухи. Их одежда была грязной и рваной. Лица — землистого, воскового оттенка. И раны… не кровоточащие, а чёрные, высохшие, как на мумиях. Но страшнее всего были глаза: мутные, затянутые плёнкой, лишённые всякого осмысленного выражения.

Скрип двери кафе прозвучал выстрелом. Воздух внутри был спёртым, пахло пылью, затхлостью и… жареным маслом. За стойкой стоял человек. Официант. В некогда белой рубашке, теперь серой и засаленной. Он вытирал один и тот же бокал тряпкой, движения были механическими, лихорадочными. Увидев их, он не обрадовался, не удивился. Его глаза, широко раскрытые, метнулись к ним, затем к окну, снова к ним.

— Мы… можно поесть? — сдавленно спросил Ден. Его желудок, сжатый в комок за две недели моря, предательски заурчал при виде столов и меню на грифельной доске.

— С-стейк. Консервированный. И… вода, если есть, — пробормотал официант, не глядя. Он швырнул тряпку и рванулся не к кухне, а к узкой двери в глубине зала, явно ведущей в подсобку или на задний двор.

Алм, чьи инстинкты за год обострились до уровня животного, был начеку. Он в два шага пересёк зал и перегородил дверь, упёршись плечом в косяк. Его фигура, накачанная рубкой деревьев и переноской камней, блокировала проход полностью.

— Эй, спокойно, друг. Мы не причиним зла, — голос Алма был низким, пытался успокоить. — Просто скажи… где все? Что здесь произошло?

Официант замер, его лицо исказила гримаса чистого, немого ужаса. Он затряс головой, его взгляд снова метнулся к окну.

— А… а… вы не видели? Там… вон там… — он дрожащим, грязным пальцем ткнул в сторону главного входа.

Все семеро, как по команде, обернулись. И застыли.

За стеклом, впритык к нему, стояли они. Лица. Десятки тех же восковых, искажённых лиц, которые они мельком видели на улице. Они стояли молча, неподвижно, уставившись внутрь мутными глазами. Это был живой, дышащий кошмар. Тишину снаружи нарушил скребеж — звук многих рук, медленно, почти ласково скользящих по стеклу.

— Что? Кто это такие? — спросил Нот, не отрываясь от куска хлеба, который он уже успел схватить со стойки. Год голода научил его ценить еду выше любой внезапной опасности.

Официант, прижавшись спиной к полке с бутылками, зашептал, и его шёпот был полон срывающегося в истерику безумия:

— Вирус… из джунглей. Амазония… что-то выпустили, или оно само вырвалось… Не знаю. Они… они не люди больше. Агрессивные. Кусаются… хотят… плоти. Мозгов. Все слышали про зомби в кино, да? Вот оно. Только хуже.

— А ты? Как ты тут один работаешь? Почему они тебя не тронули? — вклинился Фат, его аналитический ум отчаянно искал лазейку, логику в этом безумии.

Официант захихикал — сухой, нервный, пугающий звук.

— Я… я… а-а-а… — он начал заикаться, дергаясь. — Я не… я тоже…

Он не договорил. Из его рта хлынула струя тёмной, почти чёрной, странно густой жидкости. Не просто крови. Она пахла медью и гнилью одновременно. Его тело содрогнулось в нечеловеческом спазме, суставы затрещали. Белки глаз закатились, и с низким, хриплым рычанием, который никак не мог вырваться из человеческого горла, он прыгнул. Не убежал, не отпрянул, а именно прыгнул, как хищник, на ближайшего — на Фата.

Рефлексы, отточенные в схватках с дикими собаками и ящерицами на острове, сработали без участия разума. Фат не принял удар, а резко ушёл в сторону, подставив подножку. Официант-чудовище с глухим стуком грохнулся на пол, но тут же, с неестественной для человека ломкой манерой, начал подниматься на все четыре конечности.

И в эту же секунду мир взорвался.

Грохот был оглушительным. Не выдержав напора давящей снаружи массы тел, массивная стеклянная дверь кафе рухнула внутрь, разбиваясь на миллионы острых осколков. Тишина умерла, её место заняла какофония: хрипы, рычание, скрежет когтей по плитке и тот самый ужасный, сухой, множественный скребеж. Первые фигуры, спотыкаясь и падая, повалились в зал.

— ЧЁРТ! ЧТО ЭТО?! — закричал Хок, швырнув в ближайшую фигуру тяжёлую металлическую солонку. Она глухо стукнула по лбу, но существо даже не замедлилось.

— ЛЮК! В ПОДСОБКЕ! Тот люк, который он хотел! — проревел Алм, пиная в голову уже поднявшегося «официанта» и указывая на малозаметную железную дверцу в полу за стойкой.

Действовали без слов, понимая друг друга с полусмотра. Сначала прыгнул Алм, отодвинув тяжёлую крышку. Потом Нот, на секунду задержавшись, чтобы швырнуть в наступающую толпу стул. После секундной паузы, нужной, чтобы оценить дистанцию, прыгнули Ден и Фат, отстреливаясь подручными предметами. Выпрыгнули позже Хок и Саинс, действуя синхронно: один прикрывал другого. Последним прыгнул Дерву, едва успев — окровавленная рука уже схватила его за рюкзак, когда люк с грохотом захлопнулся над его головой. Сверху послышался яростный стук.

Они оказались в сыром, тёмном тоннеле. Воздух пах плесенью и ржавчиной. Дышали, как загнанные звери.

— Нужно… нужно вернуться на остров, — выдохнул Ден, опираясь о холодную бетонную стену. — Там хоть безопасно.

— Сначала нужно отсюда выбраться, — отрезал Саинс, зажигая самодельный факел из обмотки и смолы, припасённый на экстренный случай. Огонь осветил узкий проход, уходящий в темноту.

Они двинулись, прижимаясь к стенам. Проход вёл, судя по всему, в старую систему ливнёвки или технических тоннелей. По дороге, в какой-то нише, они наткнулись на заброшенный пост охраны. В разграбленном сейфе валялось то, что стало для них манной небесной: три старых, но ухоженных пистолета Taurus и несколько обойм к ним, а также пара охотничьих ножей в ножнах. Молниеносно, без споров, распределили: Ден, Фат и Дерву взяли пистолеты. Остальные — ножи. Оружие в руках придало призрачной уверенности.

Вскоре тоннель вывел их на заброшенную станцию метро. Название «Natal Central» было едва читаемо под слоем граффити. Эскалаторы, конечно, не работали. Вниз вела лишь глубокая, тёмная лестница.

— Всегда так хотел сделать, — бледно усмехнулся Хок, глядя на турникеты.

— Сейчас не лучший момент для исполнения детских мечт, — пробормотал Фат, всматриваясь в темноту лестничного пролёта. Оттуда доносился отдалённый, но множественный шорох.

Перепрыгнув через турникеты, они начали осторожно спускаться. На полпути Ден, шедший одним из первых, вдруг резко отпрыгнул назад, чуть не сбив с ног Нота.

— Тихо! — его шёпот был резким, как щелчок.

Все замерли. Саинс медленно приподнял факел.

Внизу, на платформе, в свете прыгающих языков пламени, они увидели толпу. Десятки, а может, и сотни таких же существ. Они стояли, сидели, медленно бродили по перрону, словно в ожидании поезда, который никогда не придёт.

— Плохо… Даже слишком, — выдохнул Хок, и в его шёпоте слышалось отчаяние.

Они попытались отступить, но один неосторожный шаг Алма выдал их. Старая плитка под его ногой с громким, раскатистым треском разломилась. Звук эхом покатился по станции.

Внизу, на платформе, сотни мутных глаз поднялись наверх. На секунду воцарилась мёртвая тишина. Потом раздался один протяжный стон, подхваченный десятками глоток. И толпа пришла в движение. Не побежала сразу, а сначала медленно, почти синхронно, двинулась к лестнице.

— Бежим! Назад! — скомандовал Саинс.

Но было поздно. Существа уже карабкались вверх по лестнице, сбивая друг друга, но неумолимо приближаясь. Они открыли огонь. Глухие хлопки выстрелов оглушительно грохотали в каменном мешке. Ден, прицелившись в ближайшего, выстрелил. Пуля ударила зомби в грудь, отбросив его назад. Тот упал на других, и в возникшей давке несколько существ были сбиты с ног и затоптаны. Это был маленький, жестокий, но эффективный успех.

Хок и Алм, вооружённые ножами, встали спиной к спине, создав маленький круговой периметр. К ним присоединился Дерву, пытаясь прикрывать их огнем своего пистолета.

А потом началось нечто, от чего у них, уже видавших виды, кровь стыла в жилах. Фат, отстреливаясь, вдруг замер, его лицо исказилось от внутреннего напряжения. Он сжал кулак свободной руки, и вокруг его пальцев вдруг вспыхнуло, заколебалось маленькое пламя, как от зажигалки, но явно рождённое не ею. С рыком он швырнул этот сгусток огня в плотную группу зомби. Пламя, коснувшись одежды одного, вспыхнуло с неестественной силой, словно попав на бензин, и быстро перекинулось на других. Вслед за этим Фат топнул ногой, и под ногами у другой группы существ задржал, затрещал бетон пола, образовав небольшую, но глубокую трещину, в которую несколько зомби провалились.

Саинс, отбросив нож, сделал странный, призывающий жест руками. Из тёмных арок тоннеля, с рёвом и топотом, выбежали… призрачные силуэты. Массивный, полупрозрачный слон пронёсся через толпу, сметая десятки тел. За ним промчался тигр, его когти и клыки, хотя и нематериальные, рвали плоть с ужасающей эффективностью. Параллельно, олень с острыми, как бритва, рогами пронзал существ, не давая им подняться.

Нот, оставшийся с одним ножом, сражался на периферии, отчаянно и яростно. Но в какой-то момент один из зомби, проскользнув мимо призрачного тигра, вцепился ему в предплечье. Острая, гнилая боль пронзила тело Нота. Он вскрикнул, вырвался, отрубив существу голову. Он ждал, что сейчас начнётся превращение, ждал ужаса и конца. Но через секунду боль… стихла. Более того, откуда-то изнутри пришла волна странной, животной силы. Его рана не гноилась, а… затягивалась на глазах. Вирус не убил его. Он дал ему что-то иное. Что-то опасное и могущественное.

Платформа превратилась в ад. Грохот выстрелов, рычание, рёв призрачных зверей, треск огня и камня. Они не побеждали, они просто выживали, отбиваясь от бесконечной волны. И понимали, что это только начало. Натал, город их прошлой жизни, стал городом смерти. А их остров, дикий и пустынный, теперь казался единственным спасением в этом новом, безумном мире. Но добраться до своей самодельной лодки им предстояло через весь этот ад.