Восставшая из пепла (гет)

Как это ни странно, встряска, устроенная Финеасом, помогла собраться не только с мыслями, но и с духом. Мне не пришлось убеждать присутствующих в том, что я боролась ради своей маленькой семьи, всё и так было ясно. Однако кое-что я всё-таки предпочла прояснить. Так, например, было сказано, что Алёной я никогда не жертвовала. Не мне им объяснять, что магия в первую очередь защищает ребёнка, как и сама мать. Поэтому моя собственная жертва никак не касалась ещё не родившейся дочери. Недосказанности в тот вечер, в принципе, исчезли. И новости о том, что я Стихия, были восприняты с гораздо большим удивлением, чем всё сказанное до этого.

— Признаться, мы ставили на леди Принц, — прищурился Арктурус.

— А вы и не ошиблись, — звонко оповестила Вера, проходя мимо. — Однако мой мир Притиания. И Родина тоже там, — тише добавила она, кинув на меня нерешительный взгляд.

Я улыбнулась, кивнув, ведь прекрасно знала, что она тешит себя надеждами когда-нибудь вернуться домой, как и я. В конце концов, жить на две страны для мага не так уж и сложно. Отрицать то, что Англия стала моим домом, я не могла, слишком уж долго прожила здесь. Поэтому, разумеется, я не перестану за нее бороться, однако я всё ещё тоскую по России. И тоска эта не исчезнет никогда. Как не исчезнет и решимость бороться за свою страну.

Удивительно, как всё располагает судьба. Домом и Родиной для меня должен был стать Верховный мир, но именно за него у меня не было желания сражаться. Возможно, я была ещё не готова, а возможно, и в отношении страны имеет место поговорка: «Мать не та, кто родила, а та, кто воспитала». Воспитывалась я в России, в Лесу, в Англии, и все три места я считаю домом. Что до Притиании… Дом моих друзей — мой дом. Так было и так будет всегда.

Конечно, с нас стребовали объяснения. Ну, мы как смогли, так и объяснили. Не то чтобы это было так уж сложно, но не рассказывать же о бесконечных тренировках, верно?

Одним словом, работа закипела. Наученный горьким опытом Арктурус хотел затащить нас в ритуальный зал чуть ли не в тот же день. Еле отбрехались. Нет, против мы не были, но если Сириус явится на суд в Министерство, будучи Лордом рода, радости нам это, мягко говоря, не добавит. Поэтому, что бы там ни утверждал Лорд, мы всё же убедили его немного подождать. Самое интересное, что свидетелями этого спора были многие.

— Я один раз уже послушался вас. Отложил. Напомнить, чем закончилось?

— Хранители сменились. К нам у них пока никаких претензий нет. К тому же мы под вашим присмотром.

— А почему же тогда они так против вашей встречи с Ласэном?

— Потому что не могут отменить последнего приказа предшественников, — тихо ответил Мирион, напугав всех присутствующих.

— Теперь я знаю, от кого у моей сестры привычка появляться из ниоткуда, — произнёс Рем, пряча когти. — Зачем же подкрадываться?

— Я предупреждал о визите, — слегка недоуменно нахмурился дедушка, целуя меня в висок.

— Нормальные люди, старейшина, через дверь заходят, — проворчала Вальбурга.

— Прошу меня простить.

— Подожди, что там с Ласэном? — перебила я.

— Ты ведь помнишь, к чему они так стремились?

— Чтобы всё по канону шло.

— Именно. Даже блок, поставленный Ризандом нашему юному другу, — их последний подарок.

— То, что Ласэн или кто бы то ни было делает сам, не может считаться нашим вмешательством… — проговорила я. — Все равно не клеится, я же не дала убить Фейре фэйцев.

— Но ты ведь всего лишь требовала дать ответ на загадку, и фактически тебя там вообще не было. Астрал — он вне миров. Она отказалась от выполнения задания, и в итоге Амаранта все равно кинулась ее убивать. Фейра сама отгадала загадку, и заклятье пало.

— А песни?

— Нея, ты не Хранительница, понимаешь? Вере нельзя вмешиваться. Дай объяснить по порядку, — его голос стал тверже, и я замолчала. — Поскольку вы знатно изменили предшествующие основной истории события, Хранителям нужно было сделать так, чтобы история хотя бы приблизительно пошла по правильному пути. Однако ты закрыла любой доступ, они это почувствовали и в те последние несколько секунд послали что-то вроде ментальных закладок и слегка изменили реальность. Их сила сковала миры поверх твоей. Вам нельзя встречаться.

— Почему только с Ласэном?

— На нем закреплено заклятье. Он показался им наиболее опасным.

— Но это не помешает нам менять историю.

— Видишь ли, они сделали так, чтобы Вера, даже восстановившись, не смогла бы вмешаться.

— А Эрис?

— Во-первых, никто не предполагал, что ты сделаешь его Хранителем. Во-вторых, Эриса в то время волновала только месть.

— Так он устроил там…

— Да, что помогло тамошним, скажем так, партизанам свершить переворот. С ними он уже договорился о минимальном вмешательстве. Причин они ему, конечно, объяснить не могли…

— И он поверил им на слово?

— Он поверил мне. Теперь же я, наконец, выяснил, в чём дело.

— Значит, они сделали так, чтобы история пошла по канону, для этого разделили нас и закрепили заклятье на Ласэне.

— И это всё равно нам не помешает, — произнёс Рем. — Да, с Ласэном придётся повозиться, поскольку, если мы с ним встретимся, я так полагаю…

— Ничего хорошего не будет, — улыбнулся Мирион. — Да поймите же вы, никто из них не предполагал, что вы выживете. Всё их заклятье строилось на том, что вы мертвы, Вера не может вмешаться, а выжившие никогда не смогут встретиться с живущими в другом мире.

— Так Эрис поэтому права мне не отдает?

— Разумеется, ты бы вмешалась, а он знал, что этого делать нельзя, а ты, если тебе причин не объяснить, не станешь сидеть на месте.

— Значит, хорошо, что мы с Верой местами поменялись. Я шалю в её мире, она в моем. И всё нормально. Мы как будто бы персонажи этих историй.

— Именно. Однако с Ласэном вам и правда нельзя встречаться. Пока.

— А сообщение передать? — поинтересовался Сириус.

Мирион задумался.

— Я подумаю, как лучше это организовать. В конце концов, у меня же получилось встретиться с ним без последствий, а вы, — наставил он на нас палец, — чтоб без фантазийных фокусов. Лорды, леди, — обозначил поклон дедушка и исчез.

— Он всегда так? — обратился ко мне Поллукс.

— Ну да. Всё, что хотел, сказал, чего тянуть… Не шикай на меня! — крикнула я Сириусу. — Время тянуть. Ясно тебе? Я хотела сказать время.

— Я так и подумал, — кивнул он.

* * *

Устаканилось ли всё к лету? Более-менее. Журналистам, разумеется, вечно покоя нет, но я на улицах почти не появлялась, а потому им приходилось довольствоваться обычной жизнью. Если можно назвать обычной жизнь, когда Блэки возвращаются в мир. Разумеется, в запустение дела не пришли, так как горе горем, а терять вес в обществе было нельзя. Тем более что его и так подкосило после войны с Вольдемортом. Зато теперь, когда всё устроилось, можно было аккуратно наращивать авторитет на сохраненную и хорошо подготовленную базу. Чем и занималось старшее поколение, попутно обучая нас.

Магический мир замер. Вновь замелькали фамилии Поттеров и Лонгботтомов, поползли слухи о чудесном излечении, о возвращении в свет Арктуруса и Карлуса, о выходе на политическую арену Августы. Кто-то шёпотом клялся коллегам, что видел Кассиопею Блэк, о которой ещё со времен войны с Грин-де-Вальдом никто не слышал. Люди уверяли, что встречались в Гринготсе с Мирионом, недалеко от Англии видели Сириуса Блэка. И, в конечном итоге, поползли довольно каноничные слухи. Мол, Сириус Блэк явился за последним из Поттеров.

Оный на моих глазах бросил газету в камин и потер виски.

— Поздравляю.

— С чем?

— С тем, что я — злостный убийца, конечно же, с чем же ещё?

— Ха-ха. Ты смотри, как бы тебя опять очернять не начали…

— Не начнут. Карлус на днях с новым министром общался. Ща дня через три новая статейка будет. На тему: «Эрис Пруэтт — единственный, кто озаботился поиском достойной семьи для Гарри Поттера».

Как в воду глядела. Действительно, «Оракул» критиковал Дамблдора, а Сгорбс сквозь зубы извинялся за ошибку, допущенную несколько лет назад. Нашли, на кого всё повесить. Конечно, критика критикой, а директор всё ещё оставался уважаемым человеком. Ну ошибся, с кем не бывает. Кто же знал, что у Избранного помимо муглов ещё остались родственники. Правда, тут уж бучу подняли чистокровные волшебники. Мол, Поттеры в родственных связях чуть ли не со всей Англией, однако большинство из них были Упивающимися, и здесь я соглашалась с репортерами. Неизвестно, у кого Гарри было бы хуже.

Самого мальчика смущало только то, что об исцелении родителей приходилось молчать. Как преподнести эту новость, мы до сих пор не представляли, оттого решили повременить. С детей пришлось взять честное слово, что будут молчать.

Говоря о Лонгботтомах, Фабиан слезно умолял Скримджера пересмотреть дело Беллатрикс, аврор не соглашался, и я его понимала. Вновь принятая Блэк (Сигнус развел ее с Рудольфусом сразу же, как узнал о произошедшем, однако скандал закатывать не спешил) не желала признаваться в случившемся. Для нее было лучше быть национальной злодейкой, чем признаться в том, что позволила себя опоить и подставить. А без доказательств Скримджер работать отказывался. Вот тогда-то в игру и вступила Кассиопея Блэк, разом вставив мозги и крестнице, и аврору. Тот долго обдумывал полученную информацию, а затем досадливо махнул рукой:

— Дело я подниму, но судиться будете сами. Я в это точно не полезу.

— Без проблем, — мило улыбнулась ему Кассиопея Блэк, покидая Министерство.

Её отношение ко мне было странноватым. Создавалось впечатление, что я её интересую чисто как человек, способный привести к Мириону. Причем ни один из них говорить, как давно они знакомы, не хотел. Мне оставалось только молча смотреть на них с немым вопросом в глазах. Ну и почтовой совой работать заодно.

В общем, маленькими шажочками налаживалась наша непростая жизнь. Я же в основном проводила время с дочкой, до одури счастливой, что я опять вся ее (ну почти), и младшей крестницей (с ней она была готова меня делить). У старшей были свои очень важные дела. Им нужно было подготовиться к вражде, а некоторым еще и попасть на нужные факультеты. Делать им этого не хотелось, а потому они доставали бывших Каверзников вопросами, где в Хогвартсе есть место, чтобы устраивать военсовет. На что старшее поколение им отвечало: «Мы сами искали, и вы ищите». Больше, чем это, детей злило только то, что заядлые хулиганы ещё имели наглость говорить Злотеусу что-то вроде: «Профессор, ты им спуску не давай!», профессор отвечал: «Не дождутся».

До сентября оставались считанные дни, а у меня оставалось одно незаконченное дело. Разговор с Дамблдором. Если быть честной, подобная перспектива вызывала во мне лишь безграничную усталость, а в следствие желание капризничать, как в детстве. Только вместо слов «не хочу в школу» говорить следовало «не хочу встречаться с директором». Причин у такого поведения не было. Ну вот не хотелось мне и всё. Логика тут не действовала, как не действовала и после проверки Поллукса, который, к слову, извинился. Ну как извинился? В своей обычной манере. Мол, учту на будущее, что ты у нас пугливая. Настроение к тому моменту у меня уже было приличное, поэтому я влет ответила: «На вас бы после воскрешения посмотреть». На то, чтобы смутиться, у него совести не хватило, но голову в знак поражения склонил. Конфликт был исчерпан. Однако в случае с Дамблдором вряд ли всё пройдет так гладко. Но работа есть работа, а потому в конце августа я в сопровождении Макгонаголл вошла в его кабинет. Вот кого-кого, а декана я была рада видеть. И радость была взаимная. Суровая профессорша даже позволила себе ненадолго прижать меня к груди, впрочем, тут же отодвинулась, отчитав за глупое самопожертвование. Нет, с этим от меня не отстанут никогда, это я уже поняла.

Дамблдор обниматься не спешил, к моей великой радости, но навстречу поднялся.

— Здравствуй, девочка моя, как ты?

Ой, какая у него память короткая. Ну, понеслась.

— Здравствуйте, директор. Жива, как видите, — я робко улыбнулась.

— Я чрезвычайно рад этому. И мне жаль, что так вышло.

— Не будем об этом, — я сжала подлокотники, делая вид, что мне неприятен этот разговор. — Что сделано, то сделано. Вы думали, что я предательница, ваша реакция понятна. Пусть я помню не всё, но то, как защищала… — тут я оборвала саму себя, отвернувшись.

— Мне жаль, — снова повторил Дамблдор, грустно сверкнув глазами. — Новость о Сириусе всех нас подкосила, но я понимаю, что тебе сложнее всего, особенно в свете последних событий.

— За нами есть кому присмотреть.

— О, не сомневаюсь, что Карлус и Мирион сделают для этого всё. Однако кое-что меня всё же тревожит. Твоя связь с семьей Блэк…

— Альциона — их внучка, — устало ответила я. — И я не могу запретить им общаться. Пусть мы не ладим, но ей там хорошо. Не думаете же вы, что Блэки позволят кому-то обидеть их ребенка.

— Ты дала ей звездное имя, — несколько удивленно произнес директор.

— Что в этом такого? Она Блэк.

— Но она нечистокровный ребенок…

— Это я нечистокровный ребёнок. Нечистокровных Блэков не бывает.

— Золотые слова, — раздался голос Финеаса. — Альбус, ты действительно считаешь разумным намекать на дурные намерения моей семьи в моём присутствии?

Директор бросил в его сторону странный взгляд, но тему сменил. Хотя я видела, что всё получилось. Пускай думает, что я под давлением. Мне это только на руку.

Мы проговорили очень долго и почти ни о чём. Я рассказывала о том, что произошло, ссылаясь на потерю памяти в особенно щекотливые моменты. Директор, как обычно, пространственно рассуждал о магии, жизни и общем благе. Пару раз тянулся к сознанию, но быстро сдувался, так как начинало действовать заклятье дедушки. Изредка вмешивалась Макгонаголл, веля прекратить мучить несчастную меня.

Спустя два часа я, наконец, покинула школу, оставив их в полной уверенности того, что я превратилась в безвольное существо под руководством семьи Блэк. Зачем оно было нужно Арктурусу, я не знала, но раз просили…

Хотя, к моей радости, Макгонаголл в тот же вечер связалась с Августой Лонгботтом и получила от нее заверения, что я как была дерзкой язвой, так и осталась. Мне оставалось только поблагодарить ее за лестные эпитеты и удалиться в сторону детской, улыбаясь тому, что все, кажется, приходит в норму.