Спасение агента Свити Дропс (джен)

Этот день не грозил нам обеим никакими великими свершениями. Концертов не было и не предвиделось, а вчерашняя грандиозная вечеринка у Пинки поставила крест на попытках Бон-Бон что-нибудь сегодня продать — на сладости пони сейчас были сыты. Поэтому она оставила свой прилавок ещё до обеда и вытащила меня на прогулку. День не выдался очень жарким, и гулять в третьем часу дня было комфортно и приятно.

Понивилль жил своей обычной жизнью. В небе порхала стайка пегасов; руководствуясь одним им ведомыми мотивами, они выстраивали из облаков какой-то узор. На земле кучка пони наблюдала, как незнакомый единорог, лихо орудуя кистью, вырисовывал на холсте чей-то портрет. Где-то посередине рывками перелетала Флаттершай; она старалась останавливаться у каждого встреченного пони, и давала им расписаться в каком-то листе.

А мы не обращали на кипящую рядом жизнь никакого внимания и просто наслаждались прогулкой. Бон-Бон, правда, заметно хромала, и пару раз даже просила присесть на ближайшую лавочку — давал о себе знать проклятый браслет, приросший к её ноге. В последнее время с ним усердно работала Старлайт Глиммер, штудируя литературу и применяя на браслете разные заклинания, но пока что её вмешательство не принесло видимых плодов.

Неожиданно из-за очередного поворота к нам долетели тревожные звуки ссоры. Точнее, ссорился только один голос, его собеседник себя никак не проявлял.

— А голосок-то чересчур хорошо поставлен для драки за кексик, — заметила Бон-Бон. — кажись, твои друзья-артисты развлекается.

Я кивнула. Мы обе этот голос, разумеется, сразу же узнали.

И действительно, свернув за угол, мы обнаружили там двух музыкантш, выяснявших отношения около своего домика, — разгневанную до взмыленных боков Октавию и какую-то расстроенную Винил Скретч.

— Последний раз прошу: отдай её по хорошему. У меня концерт послезавтра! — надрывалась Октавия.

Винил лишь разводила копытами.

— Я же знаю, что она у тебя! Ну кому ещё она, по-твоему, сдалась?

— Привет служителям семи нот! — подняла копыто Бон-Бон. — По какому поводу беседа?

— А, здравствуйте девочки, — сказала Октавия. — Извините, что мы тут… Винил совсем берега потеряла!

Винил протестующе замотала головой.

— Я не знаю, чем я её таким обидела… на этот раз, но она куда-то сныкала мою виолончель и теперь не хочет её отдавать!

— Винил! — вырвалось у меня.

Каждый музыкант привязан к своему инструменту. Как Винил об этом не задумалась?

Винил снова развела копытами, а потом, указав на Октавию, провела ногой вдоль горла.

— Да ладно тебе, кто ещё мог такое сделать? Вы ведь живете вдвоём! Окти, когда она пропала?

— Да только что. Мы с Винил ходили на рынок, и вот...

— А до этого она была на месте?

— Когда я проснулась, да. Дальше не знаю.

Я еще раз посмотрела на Винил.

— Мда… А может быть, это всё-таки не она? Ты посмотри как она ошарашена… Ты сама-то не могла её куда нибудь сунуть?

— Я?! — возмущённо вскричала Октавия. — Да я ни в жизнь… Да я… Да как… Да ну вас!!!

Она вдруг бросилась к домику и стала делать яростные попытки засунуть ключ в скважину. Бон-Бон подошла к ней.

— Может быть, мы можем поискать? А то вдруг и правда украли?

Я собралась было решительно запротестовать, но Октавия возразила первой.

— Не говорите ерунды! Просто Винил обнаглела вконец. Рано или поздно ей все это надоест, и она вернет виолончель.

В этот момент Октавия наконец-то справилась с замком и исчезла внутри дома.

— Ну, тебе виднее! — крикнула ей вслед Бон-Бон. — Но если вдруг возникнут подозрения — говори, не затягивай. Следы остывают быстро!

* * *

На следующее утро меня разбудил страшный грохот. Казалось, с какой-то горы на Понивилль спустили огромную железную бочку, под завязку набитую железными трубами и палками. Заткнув уши, и через силу выглянув в окно, я увидела марширующую по улице Пинки Пай. На ней была надета какая-то совершенно жуткая и нелепая конструкция, сплошь состоявшая из молоточков и крышек от кастрюль, ежесекундно соприкасавшихся друг с другом.

— Пинкамина Диана Пай! — заорала я, стараясь перекричать грохот. — Что, во имя медвежьего слуха, ты творишь?

Услыхав мой голос, Пинки сразу же затрусила ко мне.

— Тревога! Тревога! Вор в Понивилле! Вор в Понивилле!

— Какой ещё вор?

— Музыкальный! — Пинки уже добежала до меня и заговорщически прошептала:

— Он у меня свисток свистнул!

— Селестия! Какой ещё свисток? Дай пони поспать!

Я попробовала отойти от окна, но пинки снова принялась грохотать, и, дождавшись, когда я вернусь, продолжила:

— Мой музыкальный свисток! Мне его Мод подарила! Помнишь, как я свистела позавчера на вечеринке?

— Не помню, — сказала я. — Там вообще много чего было…

И тут я вспомнила вчерашний случай с Октавией.

— А где ты его видела в последний раз?

— Как где? На вечеринке конечно! Мы проводили с ним конкурс, и пони свистели в него. Свистали, свистели, и свистнули!

— Хм… Подожди, сейчас я позову Бон-Бон…

Через минуту Бон-Бон уже допрашивала потерпевшую.

— ...Не сердись, Пинки, на твоих вечеринках всегда есть куча занятий… Так когда был этот конкурс? В начале вечеринки? В конце?

— Всю вечеринку! Мы ведь соревновались, кто сможет сыграть на нём самую красивую мелодию. И до конца вечеринки находились пони…

— Ну, хорошо, а кто последний свистел, ты помнишь?

— Не помню! Я под конец побежала провожать гостей, а пони ещё свистели.

— Ну и опроси всех. Объявление повесь. Наверное, кто-нибудь просто забылся и унес с собой этот несчастный свисток.

— Так он же не вернул! — снова зашептала Пинки. — Два дня прошло, а он не вернул!

— Ну забыл, и всё… — не отступала Бон-Бон. — Вот ты, например, только сейчас его хватилась?

— Ну да! — сказала Пинки. — Я стала убираться после вечеринки и увидела, что свистка нет!

— А много ты уже успела убрать? — забеспокоилась Бон-Бон.

— Конечно! Я подумала: может быть, свисток просто куда-то закатился? И я, убираясь, надеялась его найти. Но вы не беспокойтесь: я хорошо запомнила, где что стояло!

— Ну хорошо. Попробуй, все-таки, вспомнить тех пони, которые забавлялись со свистком — хотя бы в последний час. В Сахарном уголке осмотримся — может быть, что-то там все таки сохранилось.

Я легонько стукнула её.

— Бон-Бон, сейчас не время…

— Ничего страшного, Лира. Если это недоразумение, то браслет себя никак не проявит, а если это действительно связано с виолончелью — значит у нас настоящая серия краж. Как тут можно остаться в стороне?

— Ну, разве что только проверить... — упёрлась я. — Но если всё действительно серьёзно — ты оставишь это дело кому-нибудь ещё. Повеселишься в другой раз.

— А что за виолончель? — Пинки, тем временем, навострила уши. — Разве у вас была виолончель?

— Обыкновенная виолончель, — сказала Бон-Бон. — Не забивай этим голову, Пинки, сейчас во главе угла — свисток!

* * *

От позавчерашний вечеринки действительно мало что осталось. Хуже того, Пинки готовилась отмечать чью-то новоявленную кьютимарку, и Сахарный уголок был уже на две трети переоформлен для следующего праздника. Так что мы занимались в основном интеллектуальной работой. Пинки пыталась воссоздать картину позавчерашнего дня и для этого даже перевесила одну из гирлянд, но связной картины у неё не получалось. Пинки постоянно что-то забывала, всё норовила вспоминать не те вещи, которыми интересовалась Бон-Бон, а главное, её показания постоянно корректировались. Мы не смогли бы получить вообще никакого представления о порядке событий, если бы в день кражи свистка сами не были на вечеринке. Хотя бы о том, что происходило в других комнатах, мы знали.

Тогда Бон-Бон зашла с другой стороны. Она стала составлять список гостей вечеринки и попутно попыталась узнать, не провёл ли кто на конкурсе свистунов достаточно много времени, чтобы стать полезным свидетелем. Увы, таких пони Пинки назвать не могла («зачем кому-то заниматься одним и тем же всю вечеринку? Это ведь так скучно!»), но мы хотя бы получили несколько имен. Правда что с этими именами теперь делать?

— С одной стороны, — рассуждала Бон-Бон, когда мы уже покинули Сахарный уголок и сели неподалёку, чтобы разработать план действий, — нам бы сейчас просто обойти всех и рассказать о пропаже. Бьюсь об заклад, никто этот несчастный свисток не воровал. Скорее всего, нужный пони нам сразу же его вернет. Но если вдруг свисток, и уж тем более виолончель, действительно украли — глупее мысли не придумаешь. Так мы мгновенно спугнем вредителя. Поэтому лучше сперва заняться другим делом. Место предполагаемого первого преступления пока что не было осмотрено, а его хозяйки, я полагаю, смогут более толково рассказать нам о событиях вчерашнего дня.

— Если только Октавия не выставит нас за порог. Она ведь была против расследования.

— Не думаю. С тех пор прошло половина суток, и при этом достаточно важная для неё половина. Если виолончель нашлась — значит, расследование нам и не нужно, вообще всё дело можно будет закрывать. А если нет — едва ли она ещё склонна всё списывать на Винил.

Через пятнадцать минут мы постучали в дверь Октавии и Винил. Никто не открыл. Бон-Бон постучала ещё раз. Дверь открылась и мы увидели глубоко потрясённую Винил.

— Здравствуй, — сказала я. — Мы по поводу истории с виолончелью. Октавия дома?

Винил очень оживилась. Она широко распахнула дверь и, сделав нам жест копытом, побежала внутрь. Вскоре мыоказались в комнате Винил на втором этаже, и хозяйка с негодованием указала на пустую стену. На ней ещё можно было разглядеть ряд прямоугольных силуэтов.

— Твоя стереосистема! — ахнула я.

— А он хорош, кем бы он не был! — удивилась Бон-Бон.

Винил в отчаянии замахала копытами.

— Не волнуйся, мы тут как раз по поводу исчезающих вещей, — успокоила её Бон-Бон. — Ты разрешишь нам осмотреться?

Бон-Бон начала изучать место преступления, попутно расспрашивая Винил.

— Давно она пропала? Недавно? А ты только что вернулась с концерта? Так… А Октавия? Ушла позже тебя? То есть о новой краже ещё не знает? Виолончель, я так понимаю, тоже не нашлась?

Разговаривая так, мы прошли по комнате, спустились, вышли на улицу и остановились у дороги, на которой виднелся след от телеги.

— Признаков выноса тяжелых предметов нет, — сказала Бон-Бон. — Пол не поцарапан. Следовательно, аппаратуру мог унести средних талантов единорог, относительно крепкий, но очень аккуратный земнопони или с десяток сумасшедших пегасов. Скорее всего, уносили в несколько заходов. Колёса у транспорта, между прочим, интересные. Лет пять назад их ставили только на одну очень дорогую марку телеги, такой был договор у производителей. Её можно было разве что в Кантерлоте достать, и то за немыслимые деньги. Сейчас, правда, ситуация изменилась, и колеса эти можно встретить в разных местах. Даже воры вот на них ездят. Но всё равно, это пока не самый частый узор, который можно встретить на колёсах.

Мы вернулись в дом. Настроение у меня было не очень. Две, казалось бы, ничем не связанные пропажи оказались серией преступлений, странными кражами музыкальных инструментов. Конечно, я не могла при этом не подумать о собственном имуществе: как там в пустом доме моя лира?

С первого этажа вдруг послышался топот и на удивление бодрый голос:

— Винил!

— Чего это она такая радостная? — удивилась Бон-Бон, отвлекаясь от силуэтов на стене.

Мы спустились вниз. Октавия сразу же бросилась к подруге.

— Винил, дорогая, Селестии ради, прости меня за вчерашнюю сцену! После того, как она пропала, мне просто идиотские мысли в голову лезли! И как я могла подумать про тебя такое?

Винил сделала примиряющий жест копытом и показала на нас. Октавия, похоже, заметила наше присутствие только теперь, и пару секунд простояла в растерянности, с раскрытым ртом.

— А? О… Что они здесь делают?

— Как что? Расследуем кражу твоей виолончели, — ответила Бон-Бон. — Некоторые события сегодняшнего дня позволяют…

— Ах, это? — Октавия вдруг засмеялась, но при этом заметно сфальшивила. — Об этом

вам совершенно не стоит беспокоиться. Виолончель уже нашлась, и, разумеется, никто и не думал её воровать.

Нам потребовалось около двадцати секунд, чтобы переварить эту новость.

— Покажи! — подала требовательный голос Винил.

В прихожей действительно стояла виолончель. Бон-Бон с большим подозрением осмотривала её.

— Мда… Это, конечно, радостное событие, но боюсь, что история на этом не закончилась. В списке исчезнувших вещей числятся и другие инструменты.

— Другие? — удивилась Октавия.

Винил указала копытом наверх и сделала ещё несколько энергичных движений.

— Что такое? Ах, стереосистема? — Октавия улыбнулась. — Не беспокойся о ней, она тоже обязательно вернется. Говорю это тебе как провинившаяся подруга. А вы двое — ну-ка брысь отсюда!

— Ни в коем случае! — запротестовала я.

— Конечно, мы не уйдем! — поддержала Бон-Бон. — Мы будем требовать разъяснений. Тем более, что они нужны не только нам.

— А я вам говорю, что здесь не происходит решительно ничего интересного, — ворковала Октавия, ненавязчиво подталкивая нас к выходу. — Перессорились две дуры из-за пустяка, вот и все. Пожалуйста, дайте нам решить этот вопрос наедине.

Октавия вытолкнула нас на улицу и захлопнула дверь.

— Вот это да! — вырвалось у Бон-Бон.

— А я думала, ты снова полезешь драться. Ты это ведь любишь делать, когда тебя выставляют, — сказала я.

— Подождет пока. Морду ей будем бить, когда я пойму, что именно здесь происходит. История приняла какой-то странный оборот. Давай-ка подумаем в тишине, пока будем идти домой.

Минут через пятнадцать мы остановились перекусить в кафе «Мухомор».

— Есть какие-нибудь мысли? — спросила Бон-Бон.

— Только предположение, что Октавия со злости увезла куда-то аппаратуру Винил, а теперь нашла виолончель и раскаивается. Но…

— Выглядит не очень правдоподобно, да? К примеру, Октавия заявила о возвращении пропажи сразу же, как пришла домой. И стоял её инструмент прямо в прихожей. Получается, виолончель она нашла на улице? Ты, кстати, не заметила в инструменте чего-нибудь необычного?

— Октавия явно её хорошо подремонтировала. Но это точно её виолончель. Октавия всегда наносит на инструменты своё имя, а на этой виолончели пропустила одну букву…

— Интересно. А когда ты видела эту виолончель в последний раз?

— Где-то неделю назад, на концерте. Слушай, а может быть Октавия просто сдала её в ремонт и забыла?

— Всё может быть. Но всё равно остаётся вопрос со стереосистемой. Ты видела когда-нибудь у Октавии телегу?

— Кажется, н-нет…

— Теоретически, она могла взять транспорт у кого-нибудь из подруг, но… Всё-таки Октавия не та пони, чтобы устраивать подобные фокусы. К тому же ещё свисток этот… В общем, нам всё-таки надо опрашивать гостей вечеринки. Обойдем всех, кого можем… Ну, кроме Октавии и Винил, пожалуй… Придется поминать кражи, а что делать? И постараемся составить картину произошедшего на вечеринке. К музыкантам заглянем позже — проверим, не вернется ли, как и было сказано, стереосистема…

* * *

Опрос принес нам на удивление мало плодов. Пони действительно развлекались на вечеринке, им не было дела до того, что творилось вокруг. Кто-то вспомнил, что в свисток свистела Скуталу. Кто-то вспомнил, что свистела Пинки Пай. Кто-то даже уверял, что свистел Филси Рич. Кто-то свистел сам. А вот в каком порядке они свистели и что они делали потом — так и осталось неизвестным. Никто не смотрел на время и не запоминал, в какой последовательности происходили события. Немножко послушали других, немножко сами посвистели — и ушли. Некоторые пони всё-таки дали нам более-менее связные показания. Это были Мод Пай, Принцесса Твайлайт Спаркл и Крэнки Дудл. К сожалению, ни один из них не участвовал в конкурсе со свистком и ничего важного нам не сообщил.

Вечером мы разложили на полу листы бумаги с показаниями, в последней попытке собрать из них что-нибудь путное.

Нас прервал робкий стук в дверь.

— Кого ещё принесло? — Бон-Бон принялась экстренно убираться. — Лира, открой!

Сегодня к нам принесло Флаттершай.

— Простите… Вы не могли бы подписать мою петицию?

Она протянула мне свой лист.

— В Понивилле недавно построили завод, от которого идет сильный запах. Все зверушки разбегаются от него. Я хочу, чтобы этот завод… ну... перенесли куда-нибудь... где он не будет никому доставлять проблем.

— Как же, слышали о таком, — подошла Бон-Бон. Она достала карандаш. — Будем рады поспособствовать… Кстати, мы ведь тебя не застали дома, а у нас есть разговор. Ты не против зайти к нам на чай?

Рассевшись за столом, мы приступили к разговору, как две капли похожему на те, что мы уже вели сегодня много раз.

— Ты ведь была позавчера на вечеринке? — спросила Бон-Бон.

— Да. Я была там с подругами.

— Так вот, было там что-то навроде конкурса — кто музыкальнее свистнет. Ты, случайно, не участвовала в нем?

— О… Я хотела попробовать, но… там было так много пони… и все смотрели бы на меня…

— Ох, Селестия, да там даже на ворюгу никто не смотрел… Ладно, быть может, ты помнишь кого-то из тех, кто свистел?

— Э-э… Там было много пони…

— Ну, например?

— Ну, Дидзи Ду… Скуталу очень красиво свистела… Дейзи свистела… Санбёрст… ещё Снейлз…

— Подожди, Санбёрст в Понивилле?

— Да, я его видела… Наверное, он приехал в гости к Старлайт…

— Надо же, и ведь никто его не запомнил… Хорошо, а кто из этих пони свистел последним? Может быть, ты помнишь?

— Э-э.. Я не досидела до конца… Рейнбоу Дэш пригласила меня поучаствовать в игре…

— Кто бы мог подумать! А это было задолго до конца вечеринки?

— Кажется, где-то за час…

— Мда, это много.

— А что случилось? — спросила Флаттершай.

— Да в общем то, ерунда, — сказала Бон-Бон. — Просто Пинки потеряла этот свисток после вечеринки. Теперь вот мы его ищем.

— А… разве вчера этого свистка уже не было?

— В каком смысле? — насторожилась Бон-Бон.

— Ну, я вчера вечером заходила в Сахарный уголок, чтобы собрать подписи, и, когда уходила, задела столик в комнате Пинки… а с него упал этот свисток… мне стало так стыдно… а Пинки Пай сказала, что ничего страшного, и подарила мне кексик… вот.

— Так. А со свистком-то что?

— А. Я положила его обратно на столик.

— То есть вчера свисток все ещё спокойно лежал в Сахарном уголке, и Пинки его видела? — с досадой уточнила Бон-Бон.

— Да… — сказала Флаттершай.

— Ну, спасибо за информацию. Надеюсь, ты сможешь разрешить свою проблему с заводом, Флаттершай.

— Не за что. Я всегда рада помочь своим друзьям.

— Лира, напоминай мне никогда не браться за расследования, если в деле участвует Пинки Пай! — воскликнула Бон-Бон, едва за Флаттершай закрылась дверь.

* * *

Второе утро подряд началось для меня с оглушительного грохота. На этот раз, правда, к самому грохоту добавлялся ещё и еле в нём слышный свист. Пинки Пай шумела прямо под нашим окном, во рту она держала новенький блестящий свисток.

— Отбой тревоги! — завопила она, едва меня завидев. — Отбой тревоги! Свисток нашёлся! Свисток нашёлся!

— Правда? И где же?

— Закатился за диван! Я готовилась к сегодняшней вечеринке, решила передвинуть диван, чтобы освободить место, и нашла свисток!

Я вздохнула.

— Погоди, сейчас подойдёт Бон-Бон…

— Не надо Бон-Бон! Я же говорю, свисток нашёлся. В Понивилле нет никакого вора! Ура! Ура!

И Пинки, снова засвистев и загрохотав, убежала в глубь улицы.

Спустя пару секунд подошла Бон-Бон.

— Что у неё опять стряслось?

— Свисток нашёлся, — криво улыбнулась я.

— Вот так. На столике, в комнате Пинки?

— Нет, представь себе. За диваном, в одной из комнат, где была вечеринка.

— Ха! А, впрочем, ничем нам этот ляп не поможет, разве что подтвердилось, что Пинки врёт нам так же, как и Октавия. Кстати о ней — думаю, уже пора нанести визит нашим подругам и посмотреть, что там со стереосистемой. Боюсь, правда, что на том наше маленькое приключение и кончится.

Бон-Бон почти что оказалась права. Винил встретила нас в прекрасном настроении и сразу же повела наверх, где, конечно же, снова стояла её стереосистема. Вразумительных объяснений ни от неё, ни от Октавии нам добиться не удалось.

* * *

Когда мы в унынии возвращались домой, нам помахала копытом соседка.

— Замоталась я вчера, совсем забыла вам сказать. Тебя, Бон-Бон, Вандерболтка спрашивала.

— Какая ещё Вандерболтка? — удивилась я.

— Обыкновенная. В их синем костюме. Рыженькая.

— И что она хотела? — спросила Бон-Бон.

— Не знаю, говорит, срочное дело есть, но, мол, не для лишних ушей.

— Даже не думай! — шепнула я подруге.

— Ни-ни. Хватит с нас приключений пока.

Мы вернулись домой. Бон-Бон решила, что ей не помешает сейчас вернуться к кондитерскому искусству. Я же взяла свою лиру и отправилась в парк, где играла до обеда. Мысли у меня были мрачные: в любой момент инструмент, на котором я играю в этот самый миг, может просто взять и исчезнуть! Мало того — потом он неожиданно вернется, а я, словно под гипнозом, могу сказать Бон-Бон, что всё это пустяки, что ничего страшного не произошло...

К обеду я вернулась домой. Бон-Бон представила мне свежую ароматную партию выпечки, которую она намеревалась реализовать во второй половине дня. Однако, когда мы уже заканчивали дневную трапезу, в дверь постучали.

Вскоре Бон-Бон запустила в комнату пони в синем вандербольтском костюме. Кроме оранжевой гривы из-под костюма выглядывали жёлтые кусок мордочки и крылья.

— Командир Вандерболтов Эквестрии, капитан Спитфайр! — представилась она.

— Лейтинант военно-охотничьих сил Эквестрии Свити Дропс. Лира — гражданская. Чем могу служить?

— Произошёл отвратительнейший случай на вчерашнем параде в Понивилле. Я прошу вас оказать помощь Вандерболтам и найти негодяя.

Бон-Бон на секунду повернулась к моей морде, и, прочитав на ней все, что требуется, помотала головой.

— Боюсь, что мы ничем не сможем вам помочь. Теперь я занимаюсь лишь отдельными случаями, а сейчас… э… есть незаконченные дела, которые помешают мне полноценно заниматься другим расследованием.

— Жаль, — сказала Спитфайр. — Ваша помощь нам сейчас очень бы пригодилась.

— Вы напрасно расстраиваетесь. У нас в городе есть много пони, которые с радостью помогут вашей беде. Принцесса. Стража, на худой конец.

— Да, в общем-то… — Спитфайр на секунду замялась. — Конечно, я думала, к кому ещё можно было обратиться, но было бы несколько неловко… Видите ли, это только для Вандерболтов страшная беда. С юридической точки зрения всё это — довольно мелкие шалости… Делов-то, барабан пропал…

Слово «барабан» нас обеих приободрило.

— Да? А это, возможно, поменяет дело, — сказала Бон-Бон. — Могу я услышать, как произошла эта кража?

Спитфайер сразу же оживилась.

— Видите ли, вчера мы должны были дать в Понивилле представление. Парад. Собралось много пони. Вы упомянули о принцессе Твайлайт — она тоже была там. И вот, перед самым началом мы увидели, что у нас нет барабана! А это для нас почти святая вещь, ей лет шестьдесят, он участвовал в знаменитых парадах... И нам пришлось, как пещерным пегасам, выступать под стук копыт вместо дроби! Это унизительно!

— А почему вы подумали, что барабан именно украли?

— Я доверяю нашим хранителям. Они в один голос клянутся, что барабан перед парадом находился в нашей палатке, в лагере. Оба они готовились к представлению и проверили всё, что должно было участвовать в параде, по нескольку раз. Поэтому небрежность исключена. Это была кража, и кража с целью опозорить нас.

— Почему?

— Потому что это только для нас ценная реликвия. Для остальных это самый обычный поношенный барабан. Его давно пора было хоть как-то подновить... Так что вор в любом случае знал, что такое для нас этот барабан, иначе и не посмотрел бы в его сторону.

Бон-Бон подошла к окну и некоторое время задумчиво смотрела в него, чиркая по полу копытом.

— Вот что. Может быть, вы правы, и история эта лишь о ваших недругах. Но есть и второй вариант. Я говорила, что у нас есть незаконченное дело. Дело это касается серии краж музыкальных инструментов.

Спитфайер присвистнула.

— И к сожалению, это не всё. У этих преступлений есть общая черта, природа которой нам ещё неизвестна. Каждый из утерянных инструментов вскоре таинственным образом возвращался на своё место, а его хозяин вдруг начинал вести себя странно и делал вид, что ничего необычного не произошло.

— С нами такого не будет! — уверенно заявила Спитфайр. — Вандерболты — дружная команда, и мы не прячем друг от друга никаких тайн.

— А от других? — усмехнулась Бон-Бон. — В любом случае, мы с Лирой хотели бы поприсутствовать рядом с вами, когда волшебное возвращение произойдет. Вы пока будете в Понивилле?

— К сожалению, нет, — сказала Спитфайр. — Сразу после парада наш отряд вернулся в штаб, чтобы отрепетировать выступление в Лас-Пегасусе.

— Понятно. Значит, придётся лететь вместе с вами. Лира, тогда с тебя возможность ходить по облакам. И желательно, с запасом — неизвестно, сколько времени нам придётся там находится.

— Я остаюсь, — сказала я.

Бон-Бон непонимающе на меня посмотрела.

— У меня же есть свои инструменты. А вдруг их тоже украдут? А тащить их все в Клаудстейл будет очень неудобно.

— По-моему, ты преувеличиваешь масштабы проблемы, — неуверенно сказала Бон-Бон. — Впрочем, кто знает, может быть тебе действительно повезёт встретится с вором раньше меня? Ладно, только не переусердствуй в обороне. Если увидишь, что этот вор — серьёзный тип, лучше сразу беги за помощью. Лир музыкальных, в конце концов, много…

* * *

Зелий, которых я накупила для Бон-Бон в магической лавке, должно было хватить на несколько суток непрерывной прогулки по облакам. Наскоро собравшись (Бон-Бон на всякий случай захватила свой чемоданчик, а также часть заготовленной выпечки — поскольку вечерняя торговля сорвалась, она хотела попробовать продать её Вандерболтам), мы дошли до стоянки воздушных шаров, где и расстались. Спитфайр предпочла бы полететь своим ходом, но Бон-Бон была категорически против.

— Если это действительно наш вор, и он будет продолжать свои фокусы, будет лучше, если ты не столкнёшься с их результатами раньше меня.

— Ну, загипнотизирует он нас обоих, — проворчала Спитфайр. — Неужели лучше будет?

— Думаю, вдвоём у нас будет больше шансов. К тому же, если я застану тебя уже «обработанной», чем ситуация будет отличатся от уже виденной мной? Вытолкнете меня за порог, и всё. А вот если меня попробуют выставить другие Вандерболты, а ты у них ласково поинтересуешься, что, вашу мать, здесь происходит… Думаю, при определённых раскладах шанс есть. Смотрите — это, похоже, наш шарик садится. Ну, береги себя, Лира!

— Ты тоже, Бон-Бон.

Домой я возвращалась в сомнениях. Не сделала ли я глупость, оставаясь? Конечно, Бон-Бон, тем более вместе со Спитфайр, в случае надобности даст отпор врагу гораздо лучше меня. Но сердце моё всё равно было не на месте.

Я вернулась домой, проверила инструменты и попыталась сыграть на лире что-нибудь успокаивающее. Но для игры совсем не было настроения, и я решила найти другое занятие.

Рассматривая книжную полку, я вдруг заметила на ней свои старые детективы, о которых забыла давным-давно. Интересно, как они будут выглядеть сейчас, когда на моих глазах уже раскрылось несколько настоящих дел?

И я взяла первый попавшийся томик. Как же забавно было его читать! Я подумала, что было бы неплохо описать наши с Бон-Бон похождения: не получатся ведь они сильно хуже, чем такие вот истории на вечерок?

От чтения меня оторвал новый гость. На этот раз за дверью стояла Зекора.

— Прошу прощенья за визит,

Но мой недавний аудит

Просить о помощи велит.

— О помощи? Ах, ты, наверное, к Бон-Бон? Её сегодня не будет. Она улетела по важному делу.

— Такая уж судьба моя, — вздохнула Зекора.

— Я пала жертвою жулья,

И непонятных выкрутасов...

Осталась я без маракасов!!!

Я выдохнула. Не мог найти себе покоя музыкальный вор!

— Зекора, они украли не только твои маракасы. В Понивилле уже многие пони хватились своих инструментов. Бон-Бон вместе со Спитфайр отправилась ловить преступника.

Я позвала Зекору в дом и выслушала поэму о том, как она, решив провести какой-то одной лишь ей ведомый ритуал, обнаружила пропажу важных для него инструментов, но больше ничем помочь не могла.

Этот визит усилил мои страхи, притуплённые было чтением детектива. Если вор пробрался даже в Вечнодикий лес, то как можно быть уверенной, что он не залезет в самый обыкновенный дом?

Поэтому ночь я провела в волнениях. У меня были разные инструменты, но больше всего я, конечно, переживала за лиру. Не раз я вскакивала с постели, опасаясь, что найду у противоположной стены лишь пустой кофр. Но не могу же я вечно дрожать перед страхом быть обворованной! Бон-Бон скоро вернётся, и нам, вероятно, снова придется куда-то отправиться. И чем ближе был рассвет, тем отчетливее я понимала: лире нужен охранник.

Но к кому же можно обратиться за такой услугой? Октавию просить нельзя, она один инструмент уже сохранила, ну её… Каррот Топ, наверное, согласилась бы покараулить лиру пару дней, но какое сопротивление она сможет оказать бандитам? Рэйнбоу Дэш оказала бы злодеям достойный приём, но она наверняка сейчас занята в истории с барабаном.

После долгих раздумий я решила обратится к Твайлайт. Сама принцесса, конечно не пойдёт ко мне в сторожа, но наверняка посоветует мне какого-нибудь надёжного пони. Может быть даже, она выпишет мне настоящего стражника? С этими мыслями, едва только поднялось солнце, я забрала лиру и отправилась на поклон в замок дружбы.

Я хотела как можно больше сократить дорогу, и поэтому, не подумав, пошла через Рыночную площадь. На ней я увидела огромные толпы пони — сегодня проходила большая ярмарка. С тяжёлым трудом мне удавалось прорываться сквозь бурлящую толпу. То и дело ко мне приставал кто-нибудь с предложением продегустировать выпечку или купить сувенир.

Наконец я смогла выйти на относительно свободный участок в дальнем конце ярмарки. Нужно было чуть-чуть передохнуть. Я аккуратно приставила кофр с лирой к ближайшему столбику с указателем и присела рядом.

Лениво оглядываясь по сторонам, я увидела поблизости палатку с надписью «Расскажи о своём питомце», где среди фотографий животных притаилась Флаттершай. Я решила подойти поближе.

— Эй, Флаттершай! Как продвигаются дела с петицией?

— О, спасибо, с ней уже всё закончилось. В ратуше пообещали во всём разобраться, а сегодня я видела, как к заводу подходили рабочие. Они сказали, что завод переезжает.

— Здорово. Кстати, а что это вообще был за завод?

— Я не знаю. Я слышала, что он принадлежит Филси Ричу. Наверное, он производит что-нибудь на продажу.

— Ещё бы!

— Кстати, хочешь почитать эти истории? Я собирала у пони рассказы об их домашних животных. Есть очень смешные!

— Чтобы про животных, и не нашлось смешных рассказов! У меня сейчас очень важное дело, но я постараюсь зайти попозже, хорошо?

Мы распрощались, и я сейчас же вспомнила, что лира сейчас стоит относительно далеко от меня. Я рванулась к ней, но сразу же была остановлена.

— Лира! Как подруги боевые?

Есть новости и не дурные!

Зекора тянула на ярмарку тележку с травами, бутылочками и какими-то масками.

— Подруги пока ещё не вернулись. Я тут… ну, косвенно, тоже по этому делу… А что за новости?

— Слажала я, как ни крутись,

Ведь маракасы вновь нашлись!

— Ах, сено! Неудивительно. Может быть, хоть ты расскажешь, что с ними произошло?

— Все опасения пусты,

Ведь в их пропаже нет беды.

Прости. Лишь опрометчивость Зекоры

Виновна, Лира, в нашем разговоре.

И Зекора поспешила в сердце ярмарки. Я попыталась было броситься за ней, но снова вспомнила о лире, а в следующую секунду уже застыла, забыв обо всём на свете.

Лиры не было. Я в панике начала метаться из стороны в сторону. Сначала я бросилась в туда, где исчезла Зекора, но отыскать её среди толпы пони было решительно невозможно. Тогда я обратилась к Флаттершай. Для этого мне пришлось продраться сквозь успевшую откуда-то вырасти у палатки толпу.

— Простите, поняши... Срочное дело... Дорога каждая минута... Мне только спросить… Флаттершай! Ты видела, что случилось с моей лирой?

— С какой лирой? — не поняла Флаттершай.

— С моим инструментом. Я прислонила её вон к тому столбику, около шатра, поговорила с тобой, с Зекорой — и её нет!

— О, бабочки! Что с ней могло случиться?

— Её украли, Флаттершай! Ты видела, кто это мог сделать?

— Эм… Я не видела, кто её взял, но я уверена, что никто в Понивилле не стал бы красть твою лиру. Может быть он просто решил, что лиру потеряли, и взял её к себе, чтобы разыскать владельца?

Я стояла в отчаянии. Моя лира пропала, пропала несмотря на все мои старания этого избежать! Я знала, что однажды она вернётся, но перемена, произошедшая со всеми предыдущими жертвами, страшила меня чуть ли не больше самого воровства.

От невесёлых мыслей меня отвлёк чей-то недовольный голос:

— Эй ты, зелёная! Долго ещё стоять тут будешь?

Я медленно пошла прочь от палатки. Флаттершай, кажется, пыталась сказать мне ещё что-то ободряющее, но я её остановила.

— Нет-нет, со мной всё будет в порядке, Флаттершай. Займись лучше своими историями, а то я чуть было не разогнала всех посетителей…

И снова я продиралась через толпу. Несмотря на множество мельтешащих вокруг пони, кто-то всё-таки умудрялся заметить моё подавленное состояние и непременно о нём справлялся:

— Лира! На тебе морда не своя, что случилось?

— Мелкие домашние неприятности. Всё хорошо, спасибо.

— Вы в порядке, мисс?

— Да-да, вполне…

— Эй, Лира, что такое? Тебе не нужна помощь?

— Да не нужно мне ничего, побыть одной хочу!

Наконец мне удалось выбраться из толпы и покинуть Рыночную площадь. Здесь пони уже почти не было — они все остались на ярмарке. Я уже хотела было вздохнуть с облегчением, но за первым же поворотом меня вновь остановили.

— Эй, Лира! По какому поводу строишь кислую морду?

Я не выдержала.

— Да как вы меня уже заколебали!!! В отличном я настроении, вы мне ещё завидовать начн…

И тут я заметила, что рядом со мной стоит Бон-Бон.

— Ох… Прости меня, пожалуйста. Очень неудачное утро, а потом ещё и пони стали цепляться. Ну какая им разница? Хочу грустить — и буду!

— Это правильно. Выбор есть выбор. А все-таки, что случилось?

— Бон-Бон, у меня лиру украли!

— Брось! — сказала Бон-Бон, почему-то очень радостно.

— Всю ночь думала, как бы её сохранить, и в итоге чуть ли не сама ему отдала!

— Бежим скорее домой! — воскликнула Бон-Бон.

— Но ведь лиру украли совсем в другом месте… — начала было я, а она уже сорвалась с места, и мне пришлось пуститься в погоню.

Догнать молодую и здоровую земнопони, а тем более бывшего спецагента, не так-то просто! Я довольно скоро потеряла Бон-Бон из виду, но уже через пару кварталов её нагнала. Бон-Бон уже никуда не бежала. Она шла по улице, прихрамывая и сердито фыркая. Я подбежала к подруге, помогла ей себя обхватить, и мы медленно пошли дальше.

— Всё, Бон-Бон! Больше никаких расследований! Увольнение по состоянию здоровья!

— Не беспокойся, Лира, доканчиваем это дело — и всё, — в который уже раз пообещала Бон-Бон. — Да дело это, по сути, и закончено, остался один-единственный разговор.

— Один разговор? Так вы, значит, нашли барабан?

— А я думала, ты уже достаточно хорошо знаешь механику наших ограблений, чтобы понимать, что барабан нашёлся сам. Нам оставалось только разговорить хранителей, и всё. Кстати, разгадка оказалась до смешного простой, я бы даже сказала, примитивной.

— И кто же украл мою лиру?! — спросила я.

— Думаю, тебе лучше узнать это самой. А мне будет интересно понаблюдать твою реакцию. Честно говоря, я опасалась, что нам придется искать нового пострадавшего, но всё сложилось невероятно удачно! Кстати, торговля у пегасов тоже прошла замечательно, надо бы почаще к ним летать...

— А ты уверена, что меня не загипнотизируют или что-то в этом роде? Я не начну, часом, отрицать сам факт ограбления?

— Насколько я успела понять, гипнотизировать тебя никто не собирается. Ну а что ты захочешь сказать по итогам этой встречи — там и увидим.

* * *

На подходе к дому Бон-Бон завернула к соседке, которая трудилась в огороде.

— Привет! К нам сегодня никто не заходил? Нет? Это здорово. А ты давно тут торчишь? С утра? А как Лира уходила ты видела? Совсем здорово!

Мы продолжили путь до дома.

— Это всего лишь меры предосторожности. Вероятнее всего, у нас ещё есть время. А впрочем — хоть бы мы и опоздали. Ничего страшного всё равно бы не случилось, разве что, подождать пришлось бы подольше…

— Тогда могла бы и не лететь, ломая ноги...

День выдался очень нервный. Бон-Бон наотрез отказывалась посвящать меня в подробности того, что вот-вот должно было случиться, поэтому до наступления вечера я успела сочинить самые разнообразные версии — от сумасшедшего меломана, захотевшего выбрать себе единственный и неповторимый инструмент, до страшной секты, стремящейся захватить Эквестрию, подменив все музыкальные инструменты, и в нужную минуту подчинив их хозяев. Масла в огонь подливал тот факт, что я понятия не имела, в какой момент всё должно произойти.

Я вздрагивала от каждого неожиданного звука, поминутно заглядывала в свою комнату, в надежде, что там уже стоит моя лира, и последовательно терроризировала свою подругу. Та проявила удивительную стойкость, и за всё время сказала лишь то, что лира скорее всего вернётся сегодня после шести часов вечера.

— Почему именно после шести?

— Потому что именно в это время кончается ярмарка, — сказала Бон-Бон, взбивая крем для пирожных. — А у нашего вора наверняка там есть интерес, тем более, что Зекора, похоже, именно на ярмарке и нашла свои маракасы.

— Так значит, вор на ярмарке?! — закричала я и попыталась выбежать наружу.

— Лира, успокойся! — крикнула мне вдогонку Бон-Бон, не переставая при этом взбивать крем. — Ты всё равно не знаешь, кто он такой, а я тебе этого не скажу.

— Ну поче-муу? — остановилась я.

— Я же уже объясняла. Все предыдущие такие визиты проходили мимо меня, а сейчас я хочу увидеть всё своими глазами. И посмотреть, как на такое реагируют его клиенты.

— Но ты же не дашь ему убежать?

— Лира, да не собирается он никуда бежать! Наоборот, ему важно сейчас поговорить с тобой по душам. А ты лучше найди себе какое-нибудь занятие. Только не уходи далеко. Он может появиться в любой момент.

И я опять ушла в свою комнату, гадая, чего именно ждёт Бон-Бон.

После шести часов мимо наших окон прошла волна пони, возвращавшихся с ярмарки. Я нервно осматривала пёструю толпу, надеясь как-то вычислить в ней вора. Однако толпа вскоре поредела, потом исчезла совсем, а к нашему домику так никто и не завернул.

Я спустилась вниз. Бон-Бон уже не кружилась вокруг выпечки, как она это делала весь сегодняшний день, а спокойно читала газету. Гостиная была аккуратно прибрана.

Тем не менее, меня она снова отослала в свою комнату, предварительно заверив, что вор вот-вот должен объявиться.

Уже почти в семь я услышала стук в дверь и поспешила вниз. Бон-Бон великодушно предложила мне открыть дверь самой, чем я тут же поспешила воспользоваться.

За дверью я увидела магната Филси Рича, сжимавшего в зубах мой кофр.

— Добрый вечер, мисс Лира. Полагаю, вы не откажете мне в небольшом, но важном разговоре? — улыбаясь, спросил он.

— Да с вашими аргументами разве откажешь! — ответила я, спешно леветируя поставленный Филси Ричем кофр к своим задним копытам.

— Ба, какие гости! — тем временем вышла из гостиной Бон-Бон. — Что же вас привело в этот гостеприимный дом?

— Ммм… С вашего позволения, я хотел бы поговорить с мисс Лирой… — обратился к ней Филси Рич.

— Нет уж, пусть Бон-Бон тоже послушает. Тем более, она очень этого хотела.

— Действительно, — продолжала Бон-Бон, приводя в порядок газеты на журнальном столике. — Мы, в конце концов, подруги, и делим все свои беды пополам. Ограбили, например, Лиру — значит будите иметь дело и со мной. Да вы не стойте в дверях, проходите! — добавила она после небольшой паузы.

Немного разволновавшийся Филси Рич прошёл за нами в гостиную. Опускаясь в кресло, я положила кофр с лирой сбоку от себя.

— Да вы бы проверили вашу арфу сначала! — сказал уже снова улыбающийся Филси Рич. — Посмотрите, как она вам…

Я схватила кофр. Что он натворил с моей лирой? Однако внутри него меня ожидала невероятная штука. Это была, несомненно, моя лира, но она оказалась на удивление хорошо отреставрирована. Корпус выглядел новым, отлакированным, даже маленький отколовшийся кусочек вернулся на место, хотя большая буква Л, вырезанная мною когда-то, осталась там, где была. Многие струны были заменены, а снизу откуда-то появились несколько кнопок, которые меняли натяжение струн.

— Ну как? — спросил Филси Рич. — Нравится вам результат?

— Это просто невероятно! — воскликнула я. — Как же вам удалось провернуть такое?

Филси Рич довольно улыбнулся и полез в свою седельную сумку.

— Представляю вашему вниманию: «Музыкальный перфоманс», универсальный артефакт, необходимый каждому музыканту!

При этих словах, Филси Рич достал из сумки обыкновенную на вид цепочку с зачарованным медальоном, разве что вместо обычных искр или единорогов на нём была изображена труба с вылетающими из неё нотами.

— Этот уникальный медальон был разработан знаменитейшим магом Санбёрстом Очкастым, совершившим уже немало открытий для Эквестрийской науки.

Я не то чтобы была наслышана о многочисленных открытиях Санбёрста, но он всё-таки уважаемый маг, и его имя добавило мне желания услышать подробности. Они, впрочем, сразу же последовали.

— В этот амулет вшито обширное хранилище, содержащие знания почти о ста сорока тысячах различных музыкальных инструментов разного назначения и состояния. Кроме того, с каждым новым использованием это хранилище пополняется. Так вот, вы даёте амулету изучить ваш инструмент, и он сам подбирёт ему оптимальный внешний вид! Кстати, «перфоманс» можно настроить по своему усмотрению, для этого предусмотрен специальный пульт. С его помощью можно, например, запретить амулету добавлять к гитаре седьмую струну. Впрочем, вы, как опытный единорог, сможете обойтись и без него…

— Гхм! — подала голос Бон-Бон. — я полагаю, о вашем чудо-приборе мы услышали достаточно. Теперь хотелось бы услышать о его биографии. Давно вы в доле с Санбёрстом?

Филси Рич, утратив лишь мизерную частичку своего запала, опустился в кресло.

— Мы сошлись около трёх месяцев назад. Я регистрировал у нотариуса новый бизнес в Кристальной Империи, и разговорился с ним в коридоре. А он как раз оформлял патент на этот амулетик, он тогда ещё был раза в три больше. Представляете, друг попросил его найти способ починить рояль с помощью магии и, по возможности, без присущих ей хлопот. «Что ж теперь делать с ним будешь?» — спрашиваю. «А вот, — говорит, — хочу оформить патент, может быть ещё кто починить инструмент попросит». Совсем своего счастья не понимал, бедняга.

Ну, я ему, естественно, вызвался помочь. Так сказать, оповестить мир о его открытии…

— И каким же способом? — спросила Бон-Бон.

— Понимаете, это была просто замечательная маркетинговая находка! Тоже Санбёрста, кстати. Когда мы приехали в Понивилль, я сунулся в чемодан, и вдруг вижу: медальона нет. Я был в панике, конечно, но где-то через час он ко мне обращается. Учёный ум! Оказывается, он ещё в поезде придумал, как можно уменьшить габариты этой штуки, а под такое дело и взял у меня без спросу амулет. И ведь действительно, уже успел нарисовать чертежи, хитрец, а через пару дней и прототип был готов. Я его сначала выругал, конечно, а потом подумал: а это ведь очень интересный опыт: у тебя на мгновение вдруг пропадает самое дорогое, а потом оно вдруг возвращается, да ещё и в лучшем, чем было до того, виде! Очень эффектный метод получился. Конечно, для этого пришлось обратиться в казармы и кое с кем там договориться — чтобы не повязали случайно. Ну и заодно давать им самим знать, где и что мы взяли.

— И дорого стоит такая услуга? — спросила Бон-Бон.

— Вы что, разве можно обвинять Филси Рича во взяточничестве? — обиделся магнат. — Просто их командир сам известный меломан.

— А-а!

— Ему очень понравилась эта идея. Естественно, мы с ним жёстко оговорили сроки нашей кампании — ровно одна неделя. Ну и конечно, я пообещал, что если — тьфу-тьфу — что-то пойдёт не так, всю ответственность мы с Санбёрстом берём на себя.

В общем, мы наняли одного ловкого единорога — и вместе с ним незаметно изымаем у владельцев их инструменты. Естественно, без проникновения в жилище — кто-то репетировал на улице и оставил инструмент без присмотра на секунду, кто-то готовился к параду на свежем воздухе, кто-то вытащил на полянку за Понивиллем свою коробку с масками и погремушками… Бывают, правда, и исключения. Например, во время недавней вечеринки мне попался музыкальный свисток. Прямо во время вечеринки я его, конечно, не брал. Он постоянно был нужен пони. Но на следующий день я пришёл в Сахарный Уголок — заказать у Пинки бал через неделю — и заодно забрал этот свисток…

— А некая стереосистема?

— Ах, это? Повезло договориться с соседкой — мы ей накануне отреставрировали скрипку. Она нам и дала ключи от дома — понравилась ей идея сделать подруге сюрприз.

Ну вот, а потом мы улучшаем инструменты и уже в таком виде возвращаем их владельцам… Кстати, мисс Лира, ваш инструмент тоже занесён в хранилище, если вам не понравилось, мы легко можем вернуть всё обратно… Ну и после этого они, если хотят, могут приобрести «Музыкальный перфоманс» по доступной цене. Правда, я всегда прошу об одолжении: ничего не говорить пока обо мне и амулете.

— Для чего?

— Мы планируем вскоре устроить большой бал, на котором и презентуем пони наше чудесное изобретение. А до тех пор я хотел бы, чтобы оно немножечко пожило в виде слухов. Приходит, например, пони на концерт, и видит, что мисс Октавия подновила свой инструмент. Потом приходит на вечеринку в Сахарный уголок, и замечает там преобразившийся свисток. И постепенно становится заинтригован — а можно ли так и мою дудочку обработать? Поэтому, мисс Лира, мисс Бон-Бон, вас я тоже прошу никому об этом не говорить.

— О чём речь! — воскликнула я.

Бон-Бон промолчала.

— Ну что, тогда давайте вернёмся к делу? — предложил Филси Рич. — Мисс Лира, не хотите ли приобрести амулетик? Уверен, вы, с вашей творческой жилкой, захотите переделать свою арфу под себя, да и другие инструменты, как я слышал, у вас есть…

— Да, инструментов у Лиры действительно много, — ответила за меня Бон-Бон. — И одна арфа среди них тоже есть. Я только сомневаюсь, что Лира одобрит ваш подход к распространению товара. Честно говоря, мистер Рич, вашему маркетингу тоже не помешала бы маленькая революция. А то обидно получается: технологии шагают и шагают к совершенству, а нравы не натопчутся на месте.

— Бон-Бон, ну почему ты так драматизируешь? — вскочила я.- Ты посмотри, как хорошо стала выглядеть лира! Это ведь действительно великое изобретение. И потом, ведь ничего страшного не случилось. До сих пор ведь никто из пони не заявил претензий после того, как их инструменты вернулись?

— Насколько мне известно, никто, — сказал Филси Рич. — Производством амулетов они и то возмущались больше, чем их рекламой.

— А что не так с производством? — спросила я.

— Да поднял кто-то шумиху. Мол, от завода дурно пахнет, природе вредит, и так далее. Теперь снова придётся подбирать для него оптимальное место.

Филси Рич встал с кресла.

— Ну так что, мисс Лира? Хотите купить амулет?

Бон-Бон тоже встала и отошла к окну.

— В первую неделю я готов отдать его вам по замечательной доступной цене в семьсот бит. В комплекте бесплатно предоставляется инструкция, как его магически настраивать рогом или при помощи пульта. Цена пульта двести бит.

— Дайте мне один амулет, пожалуйста.

Я сбегала в свою комнату, где отсчитала семьсот бит и положила их в мешочек.

— Вы делаете очень полезную работу, мистер Рич. Теперь, наверное, музыкантам гораздо реже придется переживать за свои инструменты, — сказала я, ставя мешочек на стол.

Филси Рич положил амулет рядом с мешочком. Бон-Бон всё ещё смотрела в окно.

— А, это всё по сути ерунда, — сказал он. — Сейчас Санбёрст работает над новым проектом — возможностью быстро реставрировать локомотивы и железнодорожные вагоны. Вы представляете, что это будет за бизнес?

— Ну что ж, — подала голос Бон-Бон. — Желаю вам, мистер Рич, твор…, то есть, простите, всяческих успехов в бизнесе.

— Спасибо, — растаял Филси Рич.

— И вашему компаньону, разумеется, тоже. Надеюсь, он сумеет научиться у вас правильному ведению бизнеса.

— Чего? — не понял Филси Рич.

— Ну, вы ведь собирались научить бедолагу понимать своё счастье? Когда у него появится такой опыт, он сможет по достоинству воспользоваться своим патентом и получить с него хорошую прибыль, ведь так?

— Ну, э… — Филси Рич как-то растерялся, его глаза забегали.

— Вы ведь позволили Санберсту оформить патент на «Музыкальный перфоманс»?

Филси Рич молчал.

— Мистер Рич. На каких условиях вы заключили договор с Санбёрстом? — совсем уж резко спросила Бон-Бон.

Пауза.

— Он хотя бы о кражах-то знает?!

— Да тут… — наконец заговорил магнат. — Вы понимаете… Честно говоря… Ох, у меня же встреча в половине десятого! Ну, до свидания!

Филси Рич за мгновение проскочил прихожую и выбежал на улицу. На столике остались его «Музыкальный перфоманс» и мой мешочек с битами.

Я застыла с открытым ртом. Бон-Бон, наоборот, осталась очень довольна таким поворотом.

— Не переживай, Лира, — сказала она. — В нашей профессии что угодно может произойти. Вот так.

Она достала из своего чемоданчика, который, как оказалось, всё это время стоял неподалёку, маленький пакетик, и положила в него амулет.

— Вот так, — повторила она. — Думаю, будет справедливо, если всю эту интереснейшую историю выслушает Старлайт Глиммер. Она, в конце концов, водит тесную дружбу с Санбёрстом, и, я уверена, сумеет подобрать мистеру Ричу оптимальный внешний вид.