Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Ночь опускалась на английские земли. Вильгельм, застыв на возвышении, не отрывал взора от зарева на горизонте — пламя неумолимо пожирало некоторые строения Йорка. Ветер доносил до него запах гари.

Ролло и Ингигерда расположились среди прочих вояк на земле. Ролло, покосившись на Ингигерду, изрек:

— Перестань кусать губы да пялиться на короля. Говорил я тебе — супруга у него есть!

Ингигерда метнула на него взгляд.

— И вовсе я не пялюсь.

— Пялишься!

— Неправда… Я… просто смотрела вдаль.

— Угу… Вдаль… Не склонен я к шуткам праздным, но Эрве ныне бы рек: дай тебе волю — вскочила бы да поскакала на сем жеребце.

— Ролло!

— Что? Эрве бы ответствовал: "Живешь среди мужей ратных, так не дивись речам нашим".

— Ладно! Но… Разве возбраняется мечтать?

— Тебе — возбраняется, — отозвался Ролло.

Он медленно возвел очи к звездному небу.

Ингигерда не сдержала улыбки, и лукавый огонек заиграл в ее глазах.

— А тебе, стало быть, дозволено? — усмехнулась Инги. — Мужики, угадайте, о чем он опять мыслит? Три попытки даю.

— О том, как его некая дама дожидается? — отозвался один из воинов, не отрываясь от заточки меча.

... вжу-у-х…вжу-у-х...

— Она воистину ждет меня!

Вояки принялись дружно прихлопывать в ладоши, задавая ритм. Ролло насупился. Усатый мужик взял в руки лютню, тронул струны и затянул песнь:

Саундтрек:

Песню можно прослушать в телеграм-канале

https://t.me/c/2136279434/483

О-о-о, в лачуге ветхой дева ждет его, гляди-ка!

Уста ее, аки мак алый, вещает он — смотри-ка!

Но ее лика черты позабыты — ох, беда великая,

Но помнит власы он ее — словно сноп златой, ей-ей, диво дивное!

Другой воин подхватил пение с преувеличенной драматичностью:

Забыл, какие у нее глаза, увы,

Может, серые, как камень у стены,

А может, зеленые, как мох в лесу…

Но эти кудри — словно колыхающаяся пшеница на ветру!

Присоединились прочие, и голоса слились в нестройный, но задорный хор:

Друг, ты не смейся надо мной — твердит он,

Я ж не пьян, хоть три дня мы с тобою пили под луной!

О-о-о, в лачуге ветхой дева ждет его, гляди-ка!

Лицо Ролло залилось румянцем до самых корней влас.

— Да вы… Да вы просто…

— …составили песнь! — весело завершила за него Ингигерда. — Ролло, скажи откровенно: видел ли ты ее когда-либо не во сне?

— Видел! — пылко возразил Ролло.

Донесся нарастающий топот копыт.

Спустя минуту на холме появился всадник — конь его был весь в пене. Не дожидаясь, пока животное остановится, наездник соскочил на землю и тут же упал перед Вильгельмом на колени.

— Милорд! Йорк пал! — голос гонца трепетал.

Воцарилась тишина — даже лошади перестали фыркать и переступать копытами.

— Что?! Только недавно воины мои, по воле моей, вернули Йорк! И вот — опять чернь одолела их?! — негодовал король, его слова, подобно раскатам грома, прокатились по окрест.

Гонец, едва владея дыханием, поведал:

— Нет, милорд… Не токмо они… Датчане… Их тьмы и тьмы… Перед кончиной… один наш воин успел рассказать… В порту стоят триста кораблей. Датский король Свен подмогу Эдгару прислал — сыновей. Сам же… на своих землях остался… Видно, страшится вас, милорд…

Вильгельм резким движением руки прервал его речь. Пальцы короля сжались в кулак. Гонец отошел в толпу.

Король обернулся к войску. В очах его пылал неистовый огонь.

— Я не казнил восставших против меня в первом мятеже Эдгара… — голос Вильгельма звучал ровно. — И теперь они, вместо того чтобы склонить главы пред властью моей и милосердием, возомнили, будто я слаб. Будто не воздам им по делам их и впредь. А Эдгар мнит, что при поддержке людей Нортумбрии и Дании одолеет меня. Ошибаются! Ныне узрят они, кто есть Вильгельм Завоеватель, и дрогнут пред мощью моею! И более не посмеет никто посягнуть на мой престол! На заре выступаем — Йорк будет наш! Повелеваю: изничтожить всякого, кто пошел супротив меня, без отлагательства!

Воины единодушно возгласили:

— За короля! За Вильгельма Завоевателя!

Ингигерда восстала с места и шагнула к Вильгельму. Ролло вскочил вслед за нею и ухватил ее за руку.

— Куда идешь? — вопросил он сурово.

— Отпусти! — воскликнула Ингигерда, пытаясь вырваться, но пальцы Ролло сжались крепче. Он рванул ее к себе и пристально посмотрел в глаза.

— Не смей! Ведаю, что удумала ты.

— И что же? — вопросила Ингигерда.

— Удачу попытать, покуда нас не перебили вражьи войска. Шутки шутками, но даже не помышляй о близости с милордом! Сие — не токмо дерзость непомерная, но и путь погибельный! Не подобает девице таковой нрав являть!

— Пусти, говорю тебе! — возопила Ингигерда, рванув руку из его хватки. Продолжила путь.

Ролло сплюнул.

Вильгельм стоял недвижимо, снова глядя на Йорк.

— Вильгельм… — окликнула Инги, приблизившись.

— Уже глаголил: для тебя я — король! — грозно изрек он, резко обратив на нее очи.

Ингигерда не дрогнула. Стала подле него, устремив взор вдаль.

— Мне мнится, или вы намерены идти в бой завтра со всем воинством?

— А как иначе?

— Вы — король, не подобает вам рисковать собою. В особенности ныне, ведь недруг ваш крушит не мечом…

— Опять ты о Цефее?! Плюю я на сию угрозу! Всегда стоял и буду стоять со своими воинами. Бился с ними при Гастингсе! И ныне не отступлю! Не таков я, как Свен, что войско на мои земли послал, а сам почиет на своем ложе.

— Ладно... — вздохнула Ингигерда. — Но тогда держитесь подле меня. Без вас мне было бы проще одолеть Цефея — не пришлось бы отвлекаться на вашу защиту…

— Что? — перебил ее король. — Ты и впрямь думаешь, что завтра вступишь в сечу?

Ингигерда посмотрела на милорда.

— А не затем ли вы меня из темницы освободили?

— Да кто ты такая, дабы в бою пребывать рядом с королем?!

— Я — ваше знамение, — твердо изрекла Инги, взирая Вильгельму прямо в очи.

— Знамение?! Змея ты, а не знамение! Я видел, как ты ратным делом упражнялась. Уж не замыслила ли в бою меня извести — тихо и незримо?!

— Нет же!

— Врешь! А то, что я даровал тебе волю, не значит, будто верю тебе!

— Я не понимаю вас. Я полагала, что вы отказались от мысли о том, что я лазутчица, и вернулись к вере в легенду — к убеждению, что я второе знамение. Но в итоге…

— А кто сказал, что я верую в сие сказание? — вновь оборвал ее Вильгельм. — Я лишь изрек, что желаю веровать! То, что я принес подношение Арманду в виде замка, отнюдь не знаменует, что отныне я бездумно поверю каждому, у кого льняной цвет влас.

«Так ты дал мне свободу, убоявшись гнева Богов? — пронеслось в ее мыслях. — Мол, ежели воистину я послана Бессмертным Королем, то так, быть может, не обрушат они на тебя свой гнев? А того и гляди вообразят, будто ты принял их знамение, и ниспошлют тебе подмогу в битве — и тогда одолеешь ты сам Цефея?»

«Господи помилуй — как говорите вы, маглы! Коли ты скончаешься в бою, кто увенчает меня короной шотландской?! Как тебе втолковать, что я тебе необходима?!»

— Вы… Вы…

— Ну же, договаривай!

— Вы — неотесанный мужлан!

Вильгельм опешил.

— Я борюсь, дабы вы правили сто лет, яко Бессмертный король, а вы лишь и знаете, что подозревать меня да не внимать речам моим!

Вильгельм схватил ее за руку, отвел прочь от вояк.

Поставил пред собою.

— Слушай сюда… — начал он.

— Нет, вы слушайте! — перебила дева. — Вы думаете, я рвусь в бой только из-за Цефея?! Да вы до Йорка-то не дойдете без моей помощи!

Король нахмурил чело. Как смеет эта дева столь дерзко говорить с ним? Ему отчаянно хотелось обуздать ее язык.

— Что за повеление — покарать всех на пути? Какой в том смысл? Желаете прийти в Йорк полуживыми?

— Что мелешь?!

— То, что зрю воочию. Сколь велико войско Свена? Три сотни кораблей? Сколько же воинов на них приплыло? — Инги кивнула в сторону войска Вильгельма. — Не столь грозно воинство ваше пред врагом сим, милорд. И у Эдгара люди имеются.

— Ты вновь намекаешь, что не выстою?!

— Выстоите, коли прислушаетесь хоть на сей раз: датский флот явился не по зову Эдгара — сам пришел. И отнюдь не поддерживают они Эдгара.

— С чего ты взяла?

— Задумайся: что Эдгар может предложить Свену? Все уже роздано — сестру он отдал в жены Малькольму, ежели правдив слух, что бродит в вашем воинстве. Денег у него нет, власти — тоже. Скажите: Свен поддержал его на честном слове? Исключено, ведь гарантий победы нет. Изречете: он намерен свергнуть Эдгара после триумфа? Пустое, народ никогда не примет чужака-Свена.

— Он не для всех чужак. Прародитель его некогда завоевал Англию. И был тот… недурным правителем, — нехотя признал Вильгельм.

— Недурным? — усмехнулась Инги. — Так себе завоеватель, коли не сумел удержаться на троне.

— Виноваты сыновья его недалекие!

— Тем паче — какой же он недурной владыка, если воспитал столь посредственных наследников? Но не об этом. На что вы намекаете, Вильгельм? Что то все же был призыв о помощи и Свен увидел в союзе с Эдгаром шанс на восстановление правления? Да коли столь жаждал бы он трона Английского, давно бы напал на вас и избавил бы народ от вас, хоть сколь-нибудь попытавшись вновь возвысить своего предка.

Вильгельм стиснул зубы до скрежета и коснулся рукояти меча — терпение иссякло. Сия нахалка не просто дерзила: она намекала, будто он недальновиден! Поучала его — короля! Но Инги, словно не замечая грозного настроя собеседника, продолжала:

— Датчане обосновались в сих землях, выстраивая с местным населением отношения по принципу взаимного обмена: они обеспечивают защиту от ваших людей, получая вознаграждение — продовольствие, золото, скот. Не твердите, что для заурядного грабежа не потребен столь грозный флот! Я понимаю, что в ваших очах то выглядит как подлинная поддержка Эдгара. Объясняется все тем, что замысел Свена: продемонстрировать силу, дабы затем потребовать у вас плату за невмешательство.

— Выкуп? — выдохнул Вильгельм.

— Именно так.

— Не стану платить! Сокрушу их во прах!

Ингигерда приблизилась вплотную, так что он ощутил ее дыхания, словно дуновение северного ветра.

— Вильгельм… Вы вновь не внимаете моим речам! Не разумею: желаете ли и далее властвовать или нет?! — не дожидаясь ответа изрекла: — Сожгите все дотла, чтобы не осталось ни единого клочка!

— Что?!

— Когда даны узрят, что вы предаете огню селения, не станут они высылать воинов, дабы устрашить вас на пути к Йорку. Ибо поймут: замысел их рухнул. А оставаться подле Эдгара им незачем. Сожгите все дотла — и обратятся датчане в бегство! Тогда подойдете вы к Йорку, не истощив сил своих.

Завершив речь, Ингигерда уразумела, что стоит столь близко к королю, что может различить малейшие детали его лица: тень от ресниц, родинку на скуле, тонкую черту шрама у уголка уст. Взор ее невольно задержался на его губах — и сердце сбилось с ритма.

«Каково это — коснуться их своими губами?»

Кончики пальцев дрогнули, и она едва прикоснулась к запястью Вильгельма. Медленно потянулась навстречу владыке…

«Не дерзай! Остановись!» — звучал внутренний глас.

«Ежели переступишь черту — всё! То будет истинный конец. Ты лишь восхищаешься им — и только. А сие не предполагает ничего, кроме дерзких грез. И то, для тебя и грез быть не должно — сие предательство! А ты, яко слабая девица, сдалась им в плен…»

«Потому что меня влечет…»

Инги неотступно сближалась.

Вильгельм, шагнув в сторону, вновь устремил взгляд на Йорк: возгорания там постепенно угасали.

— Ты… — произнес он с запинкой. — Ты говоришь так уверенно… Точно стояла рядом со Свеном, когда он раскрывал свой план сыновьям.

Ингигерда проморгала, глубоко вздохнула, дабы вернуть себе хладнокровие. Затем ответила:

— Моя цель — уберечь вас от опасности. И не только от данов. Посему стремлюсь узреть то, что сокрыто от первого взгляда: малейшая оплошность может обернуться тяжким поражением.

С мгновение помолчав, Вильгельм громогласно воззвал:

— Ролло!

Через миг пред владыкой предстал Ролло и склонил главу в почтительном поклоне.

— Следи за сей девицей завтра, — изрек Вильгельм.

— Что?! — возопила Ингигерда, посмотрев на короля.

— Что? — удивился Ролло. — Милорд, я воин! Я жажду сражаться за вас, как подобает мужу, а не нянчиться с девицами!

— Вильгельм… — начала Ингигерда, но король тотчас осадил ее пронзительным взором, коий вещал: "Не дерзай обращаться ко мне по имени, тем паче в присутствии слуги!" — Милорд! В предстоящей сече должна я быть подле вас! Внемлите же: вы в смертельной опасности!

Вильгельм снова обратился к Ролло:

— Отныне ты низведен до должности няньки — за то, что допустил ее ко мне, и она осмелилась держать дерзкие речи. Уяснил? При первом же проступке в службе будешь понижен до уборки отхожих мест. И еще… Не исключено, что она — шпионка данов. Ежели сбежит — тебя ждет казнь.

«Шпионка данов?! Серьезно?!»

Ролло повернул к Ингигерде суровый лик.

— Благодарствую безмерно!

— Уведи ее, — повелел Вильгельм. — И передай приказ воинам: завтра, продвигаясь к Йорку, жечь все дотла. Ни единого дома не оставить целым!

Ролло шагнул к Ингигерде, и пальцы его, крепкие, сомкнулись на ее запястье.

— Идем!

— Нет! Вильгельм! — возопила она. — Должна я быть рядом с вами! Должна! Ролло, отпусти меня! Вильгельм, внемли мне!

Вильгельм взирал на то, как ее уводят, и прикоснулся к своим устам.

* * *

Когда последний луч дня исчез, в Йорк въехали двое воинов, ведя плененного Цефея, сидевшего на вороном коне. В ноздри бил тяжкий дух гари — часть города все еще пылала, изрыгая в небо клубы черного дыма. Блэк и стража невольно прокашлялись. Слышался треск пламени да стоны, доносившиеся из помещения, где лечили раненых. Улицы, обычно кипящие жизнью, ныне были безлюдны. Лишь изредка проходил вояка.

Цефея вели вверх по разбитой каменной лестнице. Ступени хранили свидетельства сечи: пятна крови, брошенное оружие да тела павших, кои еще не успели убрать с пути.

Когда Блэка втолкнули в тронный зал, взор его охватил картину полного разорения: пепел кружился в воздухе; обломки мебели и каменных блоков усеивали пол; а посреди сего хаоса, на троне, восседал Эдгар. В очах его пылал огонь триумфа.

Едва Эдгар узрел Цефея, тут же поднялся.

— Ну что, Цефей? Воззри! Норманны повержены! Йорк — мой! Народ ликующе встречал меня! А ты… Ты оказался неправ!

Эдгар неспешно приблизился к Блэку. Лик его оказался в считанных дюймах от лица пленника.

— Ты усомнился во мне, — прошипел Эдгар. — Дерзнул глаголить, что датчане предадут! А они стояли плечом к плечу со мною! Они помогли мне сокрушить врага! И не помыслили о низвержении меня! И ныне… ныне ты ответишь за словеса свои!

Эдгар облизнул нижнюю губу, глядя на уста Блэка, но отступил.

— Завтра, на заре, повешу тебя. Пред всеми! Да узрит всякий, каковая участь постигает тех, кто сомневается в своем короле!

Цефей, взирая на Эдгара, усмехнулся.

— И сие все? Кроме усмешки, ты ни слова не изречешь? Не станешь молить о пощаде?

— Не признаю я, что был неправ, — произнес Блэк. — И ныне не верую в добродетель данов. То — сущий бред. Ожидают они своего часа. Рано иль поздно окажешься ты на месте моем. И тогда вспомнишь мое предостережение…

Эдгар разразился смехом. Взмахнул рукою стражникам.

— Уведите его!

Стража ухватила Цефея за плечи, но он не противился.

Прежде чем вывели его из чертога, он бросил последний взгляд на Эдгара и покачал главою.