Гарри против тварей - 1 (джен)

Трофейную слизеринку, которую Гарри был готов уже ломать об колено, в итоге решили сохранить. Действительно, слишком уж ценной она выглядела. Старая, но из тёмного дерева, с изысканной резьбой. Гермиона в последний момент вспомнила о Невилле. Рон скривился и жарко выдохнул:

— Да ломай ты её, Гарри, пусть этот хряк помучается без инструмента! Так меня вдарил, что зубы лязгнули, и челюсть болит… Знаешь, как Гойлу за это дома всыплют? Разнообразно, он же из тёмных! Хорошо всыплют, к Трелони не ходи! А Невилл, он же сквиб почти, ему не палочку надо, а магловскую метлу, пусть мусор убирает…

Гарри неуверенно посмотрел на подругу. Гермиона покачала головой и ещё раз сказала, твёрдо: «Невилл!..»

Трофейная палочка отправилась в карман под мантией, к собственной, фениксовой. Рон состроил гримасу и пожал плечами — делайте как знаете! И принялся оглаживать свой трофей, с удовольствием к нему привыкая.

Гарри между тем вертел в руках красивое оружие главного врага и старался говорить рассудительно, как Гермиона. Боевое напряжение почти отпустило, рана ныла умеренно, понимание значения только что одержанной полной победы затапливало сознание млеком и мёдом.

— …Так, а вот эту изящную резную штучку, со вставками из слоновой кости, трогать не стоит. Скорее всего, пойдёт много вони, а нам это вряд ли нужно. Если палочка Малфоя не пострадает, то никаких серьёзных претензий к нам вообще быть не может.

Значит, итожим: одна палочка в ходе слизеринского нападения потерялась, другая то ли сломалась, то ли потерялась. А малфоевская — наверное, в дальний угол закатилась и там где-то валяется… Или, давайте её в туалете спрячем, пусть поищут!

— Послушайте, ребята! А давайте малфойскую палочку тоже не возвращать! Малфой же хуже своих вассалов в сто раз! Рон прав — пусть без инструмента помучается, знаток Секо, мерзкий.

Припрячем палочку, а потом найдём, что с ней делать. Палочка Малфоя — не баран чихнул. Явно не семь золотых стоит (Рон часто-часто закивал). Это очень правильный трофей, пусть будет! В крайнем случае, разломаем да сердцевину на ингредиенты пустим, вот! Не факт, что и у профессора Снейпа такие части магических тварей имеются…

Значит, если что, наша версия такая: раскатились палочки да потерялись, мы ни при чём, чужие палочки — не наша проблема. Если им от Гарри Конфундус — они же ещё не скоро в себя придут! Ты сможешь наколдовать Конфундус?

— Принято, Гермиона! Палочку врага ломать — наверное, особое чувство, но, может быть, потом испытаю. Враги-то найдутся, к Моргане не ходи… Наверное, лучше, чем даже по морде, когда палку ломать, но подождать можно…

Не стоит кусочками волшебных штучек разбрасываться, они денег стоят, Гермиона тыщу раз права. Трофей ценный, это точно! И силы отконфундить слизней найду, чай, не акромантулы. Конфундус надо отрабатывать как можно чаще, я на каникулах им своих маглов чуток отвлекал, результат не ниже удовлетворительного!

…Так, Рон, ты палочку пока никому не показывай, вообще. Гермиона в себя придёт, мы поколдуем и её под твою оформим. Хорошо, что длина и толщина похожие. Твоя почти чёрная, а трофей — шоколадненький, и с удобной резьбой под ладонь. Перекрасим, без никакого труда, а резьбу надфилем уберём, хоть и красивая…

— Ага, ребята, здорово. Надо же, у меня нормальная палочка теперь будет, повезло, ой, повезло. За такое и по морде получить не жалко, даже несколько раз. А я только один раз получил, ну повезло-то как, а! Плевать, что туговата, буду разрабатывать. Ой, красота-то какая, ой, счастье сладкое, ой, сбылись мечты идиота… А что такое этот надфиль?

Гарри вышел в коридор и обработал слизеринскую кучку Конфундусом. Предплечье было здоровым, и порезанное плечо особо не помешало тонким движениям. Трижды он накладывал помрачающее заклинание, для пущей надёжности.

Потом в купе зашёл Невилл, которому Рон принялся возбуждённо рассказывать про сражение и триумф. Ботаник, с уважением разглядывая перебинтованное геройское плечо, радостно сжимал кулаки: надо же, этим слизеринцам как следует навешали, вот ведь как год удачно начался! Жаль, что его не было, он бы тоже этим слизням ка-а-к…

А через полчаса в купе вдруг резко похолодало. А потом стало ещё холоднее, и очень страшно… Хорошо, что вскоре взрослый забежал, шоколадом угостил, стало отпускать, хотя медленно. Какая же тварь, этот дементор, как ужасом морочит, как никто! Да пресловутого Пушка-многоглавца усыплять в сто раз приятнее было!..

* * *

Драко Малфой испытал неприятнейшие ощущения от неожиданного слезоточивого заклинания, которым ухитрился угостить противный шрамоглавец. И в ещё большей степени прочувствовал впечатление от рёбер, затрещавших под натиском веса нагромождённых на него вассалов. Полузапертое гадостным заклинанием дыхание почти прервалось, под давлением тел сверху, и Драко лишился сознания.

Но вышедшая из своего купе слизеринка обнаружила курган родственных цветов и позвала помощь. Наследника быстро привели в чувство заклинанием Энервейт, однако дышал он с огромным трудом. Потому что к затруднённому дыханию прибавилась острейшая боль в треснувшем ребре, невыносимыми уколами отзывавшаяся на любое движение тела.

Поэтому его, чтобы не слушать воплей, пока не стали кантовать. А появившиеся вскоре в коридоре дементоры разогнали помощь. И совершенно добили Малфоя, вызвав непрерывные жалобные вскрикивания, обморок и лёгкое мочеиспускание. Крэбб облегчился шибче, забрызгав и Гойла (обильно), и Драко (в основном, причёску).

Вытаскивали Малфоя из вагона телохранители, почти не пострадавшие внешне, если не считать побитой физиономии Грегори. Наследник хныкал и умолял, чтобы осторожнее. И даже не проклинал Поттера, по крайней мере, вслух, потому что и говорить было очень больно.

Хотя больше хотелось проклинать Крэбба, мочевых дел мастера. Ничего, вот он придёт в себя, отдышится, и поучит Винса жалящими, несколькими… Туалета ему мало, нет, надо босса поливать, тупица никчёмный!

…Малфой неприятно удивился щиту грязнокровки. Как же он не смог пробить, как схалтурил-то! Конфундус обеспечил наследнику постепенно убывавшее ошеломление и рассеянность где-то на два часа, а тугодумным вассалам — и на все три-четыре. Тем более что появившиеся полчаса после драки дементоры надёжно отвлекли слизеринцев от исчезновения палочек, причём до самого возвращения в замок.

Драко, придя в себя после ужасного дементирования, думал только об избавлении от вассальной жидкости в волосах и острой боли в боку. И, таким образом, был этими обстоятельствами отвлечён от действительности куда сильнее, чем остатками Конфундуса. О палочке Малфой вообще вспомнил только в больничном крыле, когда освободился от запирания дыхания и получил обезболивание…

Гермиона, перед самым явлением дементоров, изготовила муляжи слизеринских палочек из тонких бумажных полосок, потратив совсем немного магии. И выбросила их в коридор, чтобы сбить врагов с толку. Те, только в замке обнаружив непонятное исчезновение своих магических инструментов, никак не связали их с какими-то бумажками, оставшимися в карете.

После потери палочек Крэбб и Гойл были наказаны деканом, по поручению родителей. Была такая возможность, когда, в принципе, телесные наказания не применяются. Вот именно, не абсолютно запрещены, а просто не применяются. Но, уважая традиции старых семей, деканы могли применять умеренное жалящее воздействие.

Правда, не далее самого скромного опухания, но и с суточным запрещением посещать больничное крыло, где можно было бы рассчитывать на обезболивание. Пока же Снейп выдал им палочки из своих запасов. Драко не сдержал жалоб и был осажен крёстным — Малфои не хнычут, наследник!

Теперь юный аристократ колдовал суррогатной, которая слушалась не так идеально, как исчезнувшая родная. Его палочка, великолепная! Проклятые грифы, это же они, низкие ворюги, больше же некому…

Трофейную палочку Рон стал называть Крабочкой, чтобы не догадались. Ему нравилось. И повторять Гаррин стишок тоже нравилось.

Крабы — вещь,

А Крэбб отстой,

Слизню — лещ,

И в суп густой!

* * *

Невилла взяли в ближайшую субботу на Чёрное озеро, чтобы спокойно, вдали от лишних глаз, опробовать незаконный трофей. Всю дорогу он не мог оторвать взгляд от изящного вида поделки, которую Поттер небрежно вертел в пальцах.

Гермиона ранее потихоньку сделала выговор Лонгботтому, за ненужную болтливость. Упирая на то, как неприятно было Гарри оказаться самым пострадавшим, раз побитый Малфой стал дразнить и показывать, как мальчик-герой валится в обморок, и так далее…

Невилл проникся и повинился перед приятелем, искренне. Гарри, конечно, простил. И накануне, в пятницу вечером, сказал, что есть некий трофей, который очень хочется уничтожить, заслуженно.

Но сначала с ним Невилл сможет поразвлекаться, может, понравится. Так что давай с нами на озеро, вместо теплиц твоих, возможно, и не пожалеешь. Толстячок заинтересовался и в назначенное время безропотно собрался прогуляться.

Дошли до озера, где было пустынно и тихо. Невилл сначала попробовал палочку Гойла, но та никак не отзывалась. Впрочем, и остальных игнорировала, как совершенно мёртвый кусок дерева, только Гермиона что-то почувствовала.

Гарри спрятал неподдающуюся в потайной кармана и протянул Невиллу инструмент Малфоя. Тот осторожно провёл пальцем по неожиданно тонкой тёмно-коричневой палочке, всю поверхность которой оплетала необыкновенно изящная золотая спираль.

Волшебный инструмент выглядел и новым, и отзывался некоей очень благородной стариной. Явно по особому заказу делался! Невилл почтительно взял палочку, протянутую Гарри, и несколько раз глубоко вздохнул.

В руке она отозвалась, но едва заметно, и гриффиндорец заволновался. Потом взмахнул и крикнул: «Люмос!» Палочка отозвалась крошечным и тотчас погасшим огоньком. «Люмос! Люмос! Люмос!» — начал выкрикивать Лонгботтом.

Палочка в ответ неохотно отсвечивала на кончике, заметно слабее, чем даже отцовская. «Агуаменти!» — сменил пластинку толстяк. Палочка выбросила несколько капель воды, попавших на мантию Рона. Тот с насмешкой смотрел на старания Невилла, ковыряя землю носком ботинка в знак презрения к жалкому полусквибу.

Вторая попытка не дала даже и капель. Невилл сгорбился, его губы задрожали. Не в силах произнести ни слова, он с отчаянием на лице протянул непокорную палочку Поттеру. Рон оживился:

— Давай, Гарри, ломай мерзкую палку! Об колено её, а потом в костёрчик бросим! Посмотрим, как Малфоя кусок гореть будет, красота…

Тот нахмурился. Проклятая слизеринская деревяшка! Я тебя ломать не стал, жизнь, понимаешь, сохранил, а ты в ответ могучему грифону покориться не хочешь? Не желаешь по-хорошему, сучок ядовитый? Отведай-ка силы героической! Нормальные герои всегда идут в обход, а прочие герои у нас наперечёт!

Даже Рон крэббовскую палку служить заставил, а ты же у меня выгоришь сейчас, выгоришь до сердцевины своей тухлой, сучка золотистая! А не выгоришь, так в зелья тебя, всей сердцевиной!

Волна злости, исторгнутая Поттером, заставила Рона сделать шаг назад, а Гермиону — непроизвольно поднять руки к лицу. Гарри, сжав палочку, пустил гневную сырую магию прямо в сердцевину непокорной слизеринки. Ничего! Та, детская, от меньшего импульса покорилась, а эта не хочет, да? Ах ты ж…

В нём родилась ярость, которую Гарри направил туда же, в сердцевину, представляя, как она наполняется силой. Его силой, его, которой у него достаточно… на всех слизеринцев хватит! Я вас, слизней гнусных, на ней вертеть буду, и Малфой первым пропеллером закрутится! Да я вас на Волдеморта поделю, до минус единицы, и ещё меньше...

На, мерзавка, на, на!.. Палочка вдруг слегка дрогнула и чуть нагрелась. Ага! Сдаёшься? Сдавайся, и тогда не сломаю, не выжгу и в зелья не кину, а только служить заставлю! И Гарри ударил второй яростной волной, отчего палочка вдруг выбросила какие-то дымные искры, полетевшие прямо Рону в лицо. Тот испуганно отшатнулся.

«Агуаменти!» — заорал Поттер, направляя вроде бы покорившийся сучок в небо. Вверх хлестнуло добрым полуведром воды, рассыпавшимся в мельчайшую водяную пыль. На пару секунд мелькнула лёгкая радуга. Гермиона восторженно вздохнула.

— На, куй, пока горячая! Сердись на неё, приказывай ей, матом крой, внутренности ей выжигай… В общем, делай, как я! — приказал укротитель, тяжело дыша и сверкая глазами.

Невилл вцепился в горячую слизеринку, сделал нужный зигзаг и завопил: «Агуаменти!» С секундной задержкой палочка плюнула долгой желтоватой струёй, очень напомнившей о посещении туалета после особенно сильного позыва. Рон всхохотнул, Гарри с подругой улыбнулись.

— Отлично сработало! Она слушается, видишь? И шутит, наверное, по слизерински так. Левиозу давай, — продолжил командовать Поттер.

Девочка сделала несколько шагов в сторону, подняла довольно большую дубовую ветку с двумя крупными листьями и положила к ногам Невилла. Тот, раздувая ноздри, прорычал заклинание левитации, чётко выполняя вперёд-назад два неполных полукруга. И почти двухфунтовая ветка быстро взмыла вверх, на полтора человеческих роста.

Невилл, не веря своим глазам, тут же зажёг яркий Люмос. Погасил Ноксом. Снова зажёг, уже намного ярче. Потом трансфигурировал ветку в железную. И тоже удачно, с первого раза. Ветка сверкала на солнце свежим металлом, и девочка радостно захлопала в ладоши. Гарри от души треснул товарища по спине.

— Молодчина, Невилл! — сжала его за плечи Гермиона, приподнимаясь на цыпочки. — Прекрасно справился! Пусть только какой-нибудь кретин обзовёт тебя сквибом! Сразу ему пятачок приделаешь, и все дела! Считай, Малфоя одолел, богатырь!

Рон слегка покраснел. Поздравлять толстяка совсем не хотелось. Это они Малфою навешали, и пострадали!.. Рыжий сделал вид, что Невилл тут ни при чём, упорно пялясь в воду, шедшую от ветерка лёгкой рябью.

Но победитель благородной золотистой шатенки никакой недовольной физиономии не заметил, затопленный счастьем. Он колдует, и у него хорошо получается, впервые получается, не хуже других! Значит, и он не хуже, тоже не хуже!

И эта палочка-шатенка, хоть и сопротивляется, но по-другому сопротивляется, не как отцовская, безнадёжно чужая. Та работает едва ли на одну десятую, подчёркнуто неохотно, ни одного заклинания с первого раза не сделаешь. Даже Агуаменти пару раз только нормально получалось, и ещё кое-что, когда в конный бой играли и он в азарт пришёл...

Но вот эта — очень жёсткая, своенравная, малфойская такая, подходит, конечно, частично, но магию проводит нормально. А для средних заклинаний так даже хорошо!.. Она ещё довольно чужая характером, но слушается, именно его слушается!

Потому что Гарри её заставил и подчинил, а Невилл подтвердил! Значит, у него сил достаточно, чтобы и чужой колдовать, так и есть! А когда совсем подходящая появится, нужным образом подобранная, когда-нибудь, то тогда вообще…

Рон, не смотря в его сторону, пробурчал, что палка слишком приметная, с невилловской ничего общего. Но Гарри с Гермионой в один голос сказали, что это ерунда, из тонкой палочки сделать толстую несложно. И кусок дубовой веточки, которую Невилл впервые уверенно Левиозой подбросил и потом металлом сделал, к ней прикрепим, в знак победы (та уже превратилась обратно в дерево).

И тогда все будут только на лишнюю деталь внимание обращать. Потом придадим палочке разную толщину, гриффиндорский колер нанесём, поизощряемся. Красным — рукоять, чёрным — два кольца посередине, а кончик вызолотим, вот. Никто её не узнает!

В замок возвращались торжествующе, прикидывая варианты маскировки слизеринского трофея. Невилл сбивчиво благодарил и нахваливал Гарри за умение покорить сразу два чуждых магических артефакта.

Гермиона поддакивала: дескать, не просто чуждых, а даже враждебных, слизеринских, вот!.. Чистая победа, стопроцентная, гриффиндорская магия одолела слизеринскую!

Рон, загребая ботинками, шагал молча, демонстративно присвистывая и глядя по сторонам. Но оживлённой троице было не до него. Довольный Гарри, со ртом до ушей, то и дело хлопал товарища по плечу, предсказывая ему отличное будущее.

А Гермиона громко уверяла, что он теперь будет колдовать лучше многих, непременно! Потому что старательный и упорный, раз даже из совсем неподходящей палочки что-то выжимал. Другие бы так не смогли, чтобы совсем неподходящим инструментом колдовать…

И Невилл чувствовал, что и мальчик-герой, и лохматая отличница говорят это совершенно искренне. Первый раз его так хвалили, наперебой, от души, и это было счастье… Когда он десять баллов от директора получил, тогда, конечно, тоже было счастье, но другое. Там он ничего такого не сделал, если честно, и девчонке продул, начисто.

Зато сейчас показал себя по-настоящему, вражеской и непокорной деревяшке показал. Сначала Гарри ей показал, как следует, по-гриффиндорски, и Невилл свою точку поставил, тоже гриффиндорскую…

Теперь Невилл был счастлив и ходил за трио, несмотря на периодическую воркотню Рона. Тот, правда, поминал толстеньких сквибов только за глаза, всегда получая дружный отпор Гарри и Гермионы. Но не унимался, хотя обладал такой же трофейной палочкой, не полностью подходящей, и тоже занимался, разрабатывая её под себя.

Но понемногу, только чтобы баллы не снимали, и отработками не наказывали. Зачем утруждаться, если нормально получается? Хотя, конечно, преподаватели лень чуяли, поэтому и снимали, и наказывали.

А Невилл очень усердно занимался и горел желанием наверстать побыстрее. Ему очень нравилось раз за разом подчинять своенравную капризницу, хорошо замаскированную. И это получалось всё лучше: заклинания выходили точнее и точнее, с умеренным числом сбоев. И постепенно становились сильнее.

А значит, крепчал и мистер Лонгботтом, которому уже и неловко вспоминать, что считал себя частичным сквибом. И только потому, что так о нём думали… не самые умные сверстники. А он покорился чужому мнению, дурацкому, как друзья выражаются, и затупил, по их же выражению. А теперь его раступили, до большого поумнения… и умения!

* * *

Для трофейной палочки Гермиона с Гарри сделали накладку-футлярчик, чтобы снаружи выглядела объёмней и разной толщины, с геометрической резьбой. Дерево, посоветовавшись с Хагридом, взяли нейтральное, и оно не помешало. Отцовскую палочку Лонгботтом убрал в сундук, а с замаскированным трофейным подарком занимался со всей истовостью. И постепенно заставлял работать всё лучше, с особым чувством присматриваясь к успехам Малфоя с новым магическим проводником.

Таким образом, туговатая и норовистая малфоевская красотка в итоге покорилась Невиллу. Товарищи которого теперь тоже с особым чувством посматривали и в сторону гадкого блондинчика, и довольно гадкого лицом Гойла, и просто гадкого Крэбба. Кстати, крэббовская палочка, с приклеенной на кончике имитацией вылезших белых волосков, вполне сносно подошла Рональду. «Моя Крабочка!» — улыбался он, когда особенно хорошо получалось.

И гойловская палочка, постепенно, пусть не очень хорошо, но пришлась Гермионе, она её смогла раскочегарить. И ею со временем сносно удавалось колдовать грубые, атакующие и разрушающие заклинания. Пусть будет! И это же уникальная практика, подчинять чужую палочку! Мало ли, вдруг пригодится? Умения лишними не бывают, в том числе и атакующие. А изменить форму трофея было легко…

Однако на каникулах колдовать можно было только детскими палочками. Да и дома что Гарри, что Гермионе было опасно пользоваться даже незарегистрированными орудиями, потому что рядом не было взрослых магов. Соответственно, министерский контроль мог зафиксировать колдовство по месту проживания. И связать, разумеется, с подростками…

https://boosty.to/marikvanger