Песнь, связавшая нас (джен)

Второй день нового учебного года выдался на удивление спокойным. Осеннее солнце, редкое для Шотландии, заливало коридоры теплым, медовым светом, заставляя пылинки танцевать в воздухе. В Большом зале за завтраком первокурсники, уже слегка освоившиеся, перешептывались и тыкали друг в друга ложками. Старшекурсники обсуждали новые факультативы, а профессора попивали чай, наслаждаясь тишиной до начала занятий.

За столом Гриффиндора Элен сидела, рассеянно помешивая овсянку, но ее мысли были далеко. На груди, под мантией, амулет едва ощутимо настороженно пульсировал. Нарцисса, свернувшаяся у ее ног, время от времени поднимала голову, поводя ушами, будто ловя что-то за пределами человеческого слуха.

За столом Когтеврана Люсинда уже успела пробежать глазами утренний «Пророк», делая пометки на полях. На первой полосе красовалась заметка о загадочном исчезновении старинного артефакта из частного музея в Ирландии — короткая, без подробностей, но название места заставило ее нахмуриться: «Омут Старой Печали». Она сложила газету и спрятала в сумку. Это явно не было совпадением.

Лео, сидевший за Пуффендуйским столом, с аппетитом уплетал бекон, время от времени поглядывая на Капельку, который, свернувшись у него на плече, не менял цвета, оставаясь спокойно-зеленым и булькающим. Фенвик, устроившийся на коленях, довольно урчал. Все было мирно. Слишком мирно.

Феликс, за столом Слизерина, был, как всегда, безупречен. Он читал письмо, доставленное утренней совой, с выражением легкого презрения. Письмо было от отца. Теодор Нотт, не вдаваясь в подробности, сообщал, что «слухи о странных событиях в Хогвартсе достигли ушей определенных кругов», и что Феликсу следует «проявлять осмотрительность, особенно в компании не тех, с кем стоит дружить». Феликс аккуратно сжег письмо заклинанием, не отрываясь от чая. Осмотрительность. Его отец всегда умел выбирать слова, за которыми стояла угроза.

В конце завтрака профессор МакГонагалл объявила, что в этом году в школе будет проводиться выездное занятие по геомантии для старших курсов, с посещением исторических мест в Шотландии и Уэльсе. Люсинда и Элен переглянулись через зал. Это был идеальный камуфляж для их собственных исследований.

Первый урок, Трансфигурация, прошел как обычно. Профессор МакГонагалл, строгая и внимательная, поглядывала на них из-под очков с едва заметным одобрением. Ее взгляд будто говорил: «Я слежу. И я знаю, что вы способны на большее».

На перемене, в коридоре у витражного окна, изображавшего битву дракона с грифоном, они встретились как бы случайно. Лео первым нарушил молчание:

— Все спокойно, но мне кажется… Капелька был зеленым все утро. А это странно. Он почти всегда меняет цвет, когда я смотрю. Будто он уснул или… или специально не показывает, что чувствует.

— Возможно, он адаптируется к новой среде, — предположила Люсинда, но в ее голосе не было уверенности. — Или к нашим ожиданиям. Я должна проверить его резонанс сегодня вечером.

— Я получил письмо из дома, — тихо сказал Феликс. — Отец знает, что мы были награждены. Он считает это «недальновидным». И он упомянул, что «некоторые интересовались моими новыми знакомыми». Он не уточнил, кто именно. Но он был… встревожен. Насколько вообще Теодор Нотт может быть встревожен. Это плохой знак.

Элен задумчиво посмотрела в окно, где за озером чернел Запретный лес, и за его кромкой угадывались далекие холмы.

— Значит, ищейки уже взяли след, — сказала она. — И награда за «единство» сделала нас еще заметнее. Но мы не можем перестать быть собой. Мы должны лишь стать умнее, эрудированнее.

— И быстрее, — добавила Люсинда. — Сегодня вечером, после ужина, я хочу провести замеры в Выручай-комнате. Капелька, возможно, просто «уснул», чтобы не привлекать внимание. Или он блокирует сигнал, как мы в прошлом году. Нужно проверить.

— Я приду, — кивнул Лео.

— Я тоже, — сказал Феликс. — Если отец прав и за нами следят, нам нужно быть в курсе друг друга.

— Я буду ждать у входа на седьмом этаже, — сказала Элен, и ее улыбка, хотя и была слегка натянутой, вернула им всем чувство единства. — В десять вечера. Как в старые времена.

Выручай-комната встретила их привычным теплом и уютом, но с небольшими изменениями. Просторный кабинет, который они помнили по прошлому году, стал чуть больше, словно комната «выросла» вместе с ними. У дальней стены появился стеллаж с инструментами: старые астролябии, компасы в медных оправах, кристаллы разной степени огранки и несколько приборов, которых Люсинда не узнала даже по картинкам из редких трактатов.

В центре комнаты стоял массивный круглый стол, покрытый пергаментом, на котором уже были нанесены контуры карты, но не Хогвартса, а какой-то иной местности — с извилистыми береговыми линиями и странными, круговыми отметинами.

— Она знала, — тихо сказала Люсинда, завороженно проведя пальцами по гладкой поверхности стола. — Комната знала, что нам понадобится карта для исследований за пределами замка.

— Или она просто читает наши мысли, — пробормотал Феликс, скидывая мантию и садясь в кресло, которое, как он заметил, теперь стояло чуть поодаль от остальных, в тени, но с отличным обзором. Удобно. Комната учитывала его потребность в дистанции.

Лео, не раздумывая, опустился на пушистый ковер, и Фенвик тут же запрыгнул ему на колени, довольно заурчав. Капелька, все еще зеленовато-спокойный, медленно сполз с плеча Лео на ковер и замер, втянув свои глазки-бусинки, будто тоже прислушиваясь.

Элен осталась стоять у входа, прикрыв за собой дверь. Она чувствовала, как амулет на ее груди слабо, ровно пульсирует, словно второе сердце. Комната была безопасна. Они были вместе. Но ощущение, что за ними наблюдают, не покидало ее.

— Начнем, — сказала она, подходя к столу. — Люсинда, что ты узнала из газеты?

Люсинда вытащила сложенный «Пророк» и развернула на столе, придавив углы медным пресс-папье, которое нашлось под рукой.

— Заметка маленькая, почти незаметная, — сказала она, указывая на короткий абзац внизу второй полосы. — «Исчезновение артефакта из частного музея в графстве Клэр, Ирландия. Предположительно, предмет кельтского происхождения, датируется ранним средневековьем. Следов взлома нет. Эксперты склоняются к версии саморазрушения или перемещения в нематериальную плоскость». — Она подняла глаза. — Это не просто музейная кража. Название места, «Омут Старой Печали», совпадает с упоминанием в манускрипте, который я изучала летом.

— Ты говорила, это некий «Порог», — напомнил Феликс. — Место силы.

— Не просто место силы, — поправила Люсинда, и в ее голосе зазвучала привычная, лекторская нотка. — Согласно источникам, «Омут» — одна из точек, где граница между мирами была искусственно ослаблена во время кельтских ритуалов. В XIX веке там проводились опасные эксперименты по контролю над магическими потоками, и они закончились катастрофой. Место было запечатано, но… — она понизила голос, — в моем манускрипте говорилось, что настоящие врата не запечатаны полностью. Их можно открыть с помощью «ключа», которым обладает…

Она замолчала, взглянув на Элен.

— …тот, кто умеет петь, — закончила за нее Элен. — Песня, которая может успокоить то, что спит. Или разбудить, если ее использовать иначе.

В комнате повисла тишина. Даже Фенвик перестал урчать.

— Слишком сильное совпадение, — сказал Феликс, вставая и подходя к столу. — Исчезновение артефакта, которое не могли бы скрыть. Начало учебного года. И наши имена уже на слуху из-за той награды.

— Мы думали, что Вейл был концом, — сказал Лео, сжимая в руках Фенвика. — Но, похоже, он был только началом.

Элен провела рукой по амулету. Он был теплым.

— Тогда нам нужно быть готовыми. Люсинда, ты сможешь изучить, что именно пропало из музея? Может, это не сам артефакт, а часть карты или указатель?

— Я попробую, — кивнула Люсинда. — У меня есть… знакомый в отделе магических артефактов Музея. Отец переписывался с ним пару лет назад. Я напишу ему под видом научного интереса.

— Я посмотрю, что можно узнать в семейных архивах, — сказал Феликс. Его голос был ровным, но в нем слышалась необычная для него неуверенность. — Но мне придется быть осторожным. Отец уже заинтересовался.

— А я… — Лео запнулся, — я могу пока следить за Капелькой и слушать, что говорят животные. Хагрид упоминал, что в этом году фестралы ведут себя беспокойно. Может быть, они тоже что-то чувствуют.

Элен обвела взглядом своих друзей. Они изменились за лето, каждый по-своему. Но в их глазах горел тот же огонь — решимость быть вместе, несмотря ни на что.

— Тогда у нас есть план, — сказала она, и в ее голосе прозвучала та самая, знакомая нота уверенности. — Мы разделяемся, собираем информацию и встречаемся снова, здесь же, чтобы обменяться находками. Если «Омут» действительно связан с нами, мы должны узнать о нем больше, чем те, кто уже начал копать.

— И помним, — добавил Феликс, — мы не одни в этом замке, но мы единственные, кто знает, где искать. Пока они ищут нас, мы будем искать истину.

Они разошлись по своим гостиным, оставляя Выручай-комнату за спиной. На столе осталась карта с круговыми отметинами, а рядом — маленький, незаметный камушек, оставленный Капелькой. На его гладкой поверхности проступил слабый, едва заметный узор — тот же самый, что был на амулете Элен. Комната знала. И она подсказывала им путь.