Связь (джен)

Школа белых глаз

5 сентября | 21:04

Максим вышел в коридор и замер.

В конце, у самого выхода, стояла фигура. Она возникла из темноты бесшумно, как утренний туман. Высокая, неестественно прямая, словно внутри не было костей, а только одна воля. Воздух вокруг неё дрожал, будто от жара, хотя было холодно.

Это был Влад.

Но не тот Влад, которого Максим помнил. Тихий, бледный мальчик в очках исчез. Вместо него стоял кто-то другой. Кожа его была серой, почти пепельной, а глаза горели алым — глубоко, изнутри, будто в пустых глазницах тлели угли. От него исходил запах серы и гари.

На голове — рога. Изогнутые, чёрные, как базальт. Они вырастали из висков и уходили вверх, теряясь в темноте высокого потолка. На них тоже был пепел — или это была сама их природа.

— Влад... — голос Максима дрогнул, превратившись в шёпот. — Т-т-ты демон?

Влад не ответил. Он стоял неподвижно, и только его глаза — эти красные, горящие глаза — двигались, следя за каждым движением Максима. В них не было ненависти. Не было злобы. Только холодное, бесконечное любопытство.

А потом Максим заметил руку. На левом предплечье Влада была татуировка. Знакомая до боли, до дрожи в коленях. Пентаграмма. Та самая, которую Максим нарисовал на своей кепке. Те же линии. Те же углы. Та же пульсирующая, живая энергия, которая, казалось, дышала в такт сердцу. Только теперь она была не нарисована маркером — она была выжжена на коже, и края раны ещё не зажили.

— Присоединяйся ко мне, Максим, — сказал Влад.

Голос его звучал не так, как раньше. Глубже. С надрывом. Словно говорили не только его лёгкие, а вся тьма, что собралась вокруг. В коридоре погасли лампы — одна за другой, оставляя только красный свет, исходящий от самого Влада.

Максим сделал шаг назад. Пятки упёрлись в стену. Стена была холодной, но он чувствовал, как по ней ползут трещины от одной только близости демона.

— Зачем? — выдавил он.

— Ты носишь мой знак, — Влад поднял руку, указывая на кепку. — Ты чувствуешь то же, что и я. Силу. Одиночество. Жажду.

— Я не убивал, — сказал Максим.

— Я тоже, — усмехнулся Влад. Улыбка его была кривой, неестественной, буд他 не привык улыбаться. — Но меня убили. И я вернулся. Ты умрёшь, Максим. Вопрос только — когда. Присоединись ко мне сейчас. Стань сильнее.

— Сильнее? — переспросил Максим.

— Ты знаешь, о чём я, — Влад сделал шаг вперёд. Пол под его ногами заскрипел, будто не выдерживал тяжести. — Ты всегда был умнее других. Ты чувствовал, что мир несправедлив. Что слабых топчут. Я дам тебе силу изменить это.

— Ценой?

— Ценой всего, что ты любишь, — ответил Влад. — Но ты всё равно потеряешь их. Ты уже потерял. Артём не вернётся. Данил ушёл. Ты один.

Максим молчал. Кепка давила на лоб, пентаграмма пульсировала в такт сердцу. Он смотрел на Влада, и в его голове проносились мысли. Артём, который не поверил. Данил, который ушёл. Лиза, которая осталась одна в бункере.

— Что я должен сделать? — спросил он тихо.

Влад протянул руку. На ладони его горел тот же символ — чёрный, живой, пульсирующий. Кожа на ладони была обожжена, но Влад не чувствовал боли. Или чувствовал, но не показывал.

— Просто возьми, — сказал он. — И стань частью чего-то большего.

Максим смотрел на руку Влада. На пентаграмму. На рога, на красные глаза. Он думал об Артёме, который ушёл, не оглядываясь. О Даниле, который выбрал не его. О Лизе, которая осталась одна.

— А что будет с Артёмом? — спросил он.

— Артём не твоя забота, — ответил Влад. — Он сам сделал свой выбор.

— А если я сделаю свой?

Максим медленно поднял руку. Пальцы дрожали. Кепка почти падала с головы. Он почти коснулся ладони Влада. Тепло от пентаграммы уже чувствовалось на кончиках пальцев — жаркое, почти обжигающее.

Но в последний момент отдёрнул руку.

— Нет, — сказал он. — Я не такой.

Влад не удивился. Не рассердился. Он просто опустил руку и покачал головой.

— Твой выбор, — сказал он. — Но помни: я буду ждать. Ты ещё вернёшься. Они все возвращаются.

Он шагнул назад, в темноту, и растворился. Сначала исчезли рога, потом глаза, потом сама фигура, будто её никогда и не было. Коридор снова стал пустым. Только запах серы остался в воздухе — едкий, удушливый.

Максим стоял, прижавшись к стене, и тяжело дышал. Кепка съехала на глаза, и он поправил её дрожащими пальцами.

— Я не такой, — повторил он.

Никто не ответил. Только ветер гулял по коридору, гоняя пыль и старые листья. Где-то вдалеке хлопнула дверь.

Максим посмотрел в ту сторону, куда ушли Артём и Данил. Потом в другую — где скрылся Влад.

— Я не такой, — сказал он в третий раз.

И пошёл к выходу.

Но на полпути остановился.

— Нет... Я больше не буду навязывать из себя преданного мальчика, — грозно сказал Максим.

Голос его дрожал, но не от страха. От злости. От той самой, что копилась годами. На родителей, которые не понимали. На учителей, которым было всё равно. На друзей, которые выбирали других. На весь мир, который всегда требовал от него больше, чем он мог дать.

— Я готов, Влад. Если ты здесь, — позвал он.

Тишина. Ветер стих. Даже холодильник в столовой перестал гудеть, будто вся школа затаила дыхание. Секунда. Другая.

Из темноты выступила фигура. Влад. Всё такой же — серый, рогатый, с горящими алыми глазами. Он не улыбался. Не насмехался. Он просто смотрел на Максима с чем-то похожим на уважение.

— Ты уверен? — спросил Влад.

— Я никогда не был ни в чём уверен, — ответил Максим. — Но в одном я уверен точно: быть одному хуже, чем быть с демоном.

Влад кивнул.

— Тогда иди за мной.

Он протянул руку. Пентаграмма на ладони горела ярче, пульсировала, как живое сердце. Свет от неё был таким сильным, что Максим зажмурился на секунду.

Максим сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он снял кепку и посмотрел на неё в последний раз. Пентаграмма, нарисованная маркером, казалась теперь детской игрушкой по сравнению с тем, что горело на руке Влада.

— Прости, Артём, — прошептал Максим.

Он отбросил кепку в сторону, и она упала на пол, беззвучно, как падающий лист. Ткань глухо шлёпнулась о кафель.

Максим взял Влада за руку.

Мир вокруг него взорвался тьмой.

Где-то в аду

5 сентября | Время неизвестно

Красное пространство встретило их тишиной.

Небо здесь было багровым — тяжёлым, низким, будто налитым кровью. Земли не было. Вместо неё — бесконечная чёрная гладь, в которой отражались далёкие всполохи. Где-то на горизонте горели огни — не тёплые, не спасительные. Холодные. Мертвенные.

Максим стоял посреди этого мира, чувствуя, как воздух давит на плечи. Он пах гарью и серой. Каждый вдох был как глоток пепла. В горле першило, глаза слезились.

Влад стоял рядом. В этом пространстве он выглядел иначе — не просто демон, а что-то большее. Его рога стали длиннее, кожа — темнее, а глаза горели так ярко, что на них больно было смотреть. За его спиной, казалось, колыхались тени — не то крылья, не то просто дым.

— Как же я хочу отомстить, — сказал Влад, и голос его разнёсся по всей красной пустоте, многократно отражаясь от невидимых стен.

Он сжал кулаки, и вокруг него вспыхнули чёрные молнии. Они били в разные стороны, но не причиняли вреда — они были частью его.

— Они выгнали меня. Они предали меня. Они убили меня. А теперь я здесь. Я стал тем, кем должен был стать.

Он повернулся к Максиму, и в его глазах горела не просто злоба. Горела цель.

— Я хочу попасть в реальный мир, — сказал Влад. — Стать материальным. И прикончить их всех. Артёма. Лизу. Данила. Всех, кто встанет на пути.

Максим молчал. Внутри него боролись два чувства: страх и… согласие.

— Я помогу тебе, — сказал он.

— Знаю, — ответил Влад. — Поэтому ты здесь.

Он поднял руку, и перед ними возникла карта. Не бумажная. Живая. Она пульсировала, менялась, показывала города, леса, реки. Реальный мир. Их мир. Максим увидел знакомые очертания — вот их город, вот школа, вот рынок, вот бункер. Карта дышала.

— Нам нужны сторонники, — сказал Влад. — Не люди. Те, кто уже здесь. В аду. Те, кто готов сражаться.

— Те, кто пылают страстью, — сказал Влад с ухмылкой. — Те, кто способны пробудить всё существо.

«ДА Я СХОЖУ С УМА С ЕГО НАСТРОЯ!» — прокатывал у себя в мыслях Максим.

На лице Максима появилась улыбка. Не та, которой он улыбался раньше — сдержанная, колкая, полунасмешливая. Другая. Широкая. Безумная. Глаза его блеснули в багровом свете, и в них отразились огни ада.

Он будто принял вызов.

— Я сделаю это, — сказал Максим, и голос его звучал твёрже, чем когда-либо. — Я найду их. Тех, кто пылает. Тех, кто готов сжечь всё ради мести.

Влад смотрел на него, и в его алых глазах мелькнуло удовлетворение.

— Ты уже меняешься, — сказал он. — Чувствуешь?

Максим кивнул. Он чувствовал. Тьма внутри него росла, но она не пугала. Она наполняла его силой, которой у него никогда не было. Или была, но спала глубоко, дожидаясь своего часа. Теперь она проснулась.

— Что мне делать? — спросил Максим.

Влад шагнул к нему и положил руку на плечо. Пальцы его обжигали холодом — таким сильным, что Максим почувствовал, как по коже побежали мурашки.

— Ищи тех, кто умер с ненавистью в сердце. Тех, кто не смирился. Тех, кто жаждет справедливости, но не получил её. Они придут. Ты почувствуешь их.

— Как? — спросил Максим.

— Ты уже чувствуешь, — ответил Влад. — Пентаграмма на твоей кепке — не просто рисунок. Это знак. Знак призыва. Те, кто ищет силу, найдут тебя.

Максим провёл рукой по голове, вспомнив, что кепки больше нет. Но пентаграмма осталась — выжженная на его ладони. Она горела тусклым алым светом, пульсировала в такт сердцу.

— Я готов, — сказал он.

Влад отступил на шаг.

— Тогда иди. Первый портал откроется в школе. Там, где ты меня призвал. Там, где всё началось.

— Артём, — сказал Максим. — Он будет там.

— Возможно, — ответил Влад. — Но это уже не твоя забота. Ты служишь теперь не ему.

Максим кивнул. Красное пространство вокруг них начало пульсировать, сжиматься, выталкивать его. Максим почувствовал, как ноги отрываются от чёрной глади, как тело становится невесомым. В ушах зашумело.

— Мы ещё встретимся, — сказал Влад, когда Максим начал исчезать. — Когда армия будет готова.

Максим не ответил. Он растворялся в багровом свете, улыбаясь своей новой, чужой улыбкой.

Он принял вызов.

Теперь нужно было сделать первый шаг.