Реквием на янтарном берегу (джен)

Я видела, как Владислав бросился ко мне, выкрикивая моё имя. Я видела, как синее пламя моей магии столкнулось с белым светом Совета, создавая ослепительную вспышку, от которой содрогнулся весь Балтийск.

А затем... наступила тишина.

Когда свет погас, Верховный Магистр обнаружил лишь пустую комнату. Владислав Романович лежал на полу, без сознания, его рука была протянута к тому месту, где секунду назад стояла я.

На полу, в центре обгоревшего круга, лежала только одна вещь — черная кружевная лента из моих волос, всё еще теплая, пахнущая озоном и льдом.

Адель Хадосеевич исчезла. Не осталось ни следов аппарации, ни портала, ни трупа. Она просто перестала существовать в этом пространстве.

По всему Калининграду в этот миг замолчали все инструменты. Рояли в консерваториях, скрипки в руках уличных музыкантов — все они издали один последний, жалобный звук и затихли.

Город погрузился во тьму, и только в глубоких подземельях Кёнигсбергского замка, в тех местах, куда не доберется ни один Магистр, послышался едва уловимый, торжествующий смех.

Соната не была закончена. Она просто перешла на ультразвук, который человеческое ухо не способно услышать.