Путями Силы: Предвидение (джен)

Одна из космических станций на стационарной орбите Корусанта выделялась особо — и размерами, и плотностью имперских кораблей, стоявших у стыковочных узлов. Здесь находились тяжёлые аккламаторы, величественные звёздные разрушители, выстроившиеся парадным порядком. Именно на этой станции располагался личный офис главнокомандующего Галактической Империи и второго лица государства — лорда Вейдера.

С панорамных обзорных экранов его просторного кабинета открывался великолепный вид на Корусант: бесконечные уровни мегаполиса, сияние транспортных коридоров и мягкое свечение атмосферы. В редкие минуты передышки между делами Вейдер любил смотреть на планету, словно пытаясь разглядеть в этом море огней нечто давно утраченное.

Когда Энакин Скайуокер соглашался с планом своего нового партнёра и учителя, он не до конца осознавал, через что ему придётся пройти. Он не предполагал, насколько кровавым окажется переворот, и путь к новой власти действительно будет пролегать буквально по головам и трупам. Не ожидал он и того, что сам не выдержит напряжения и пусть ненадолго, но полностью окажется во власти Тёмной стороны.

Что же именно сломало его? Ведь он уже целый год до этого практиковал ситхские методы контроля и стабилизации сознания. На войне иначе было нельзя, а джедайские техники подобного уровня не предназначались для широкого круга одарённых.

На этот вопрос Энакин сумел дать внятный ответ лишь спустя полтора года после образования Империи, когда наконец смог собрать себя воедино и начать ясно осознавать окружающую действительность.

С одной стороны, его гнала жажда справедливости, стремление докопаться до правды любой ценой. С другой — жесточайшее разочарование в разумных, которым он доверял безоговорочно. Возможно, это звучало наивно, но в момент падения Ордена и создания Империи ему было всего двадцать два года. В этом возрасте многие совершают ошибки куда страшнее, а его всего лишь покалечили и вываляли в дерьме по самые уши. Могло быть и хуже… хотя предательство Оби-Вана до сих пор отзывалось тупой болью в груди.

Тогда, в самом конце Войны клонов, после того как Палпатин продавил введение Энакина в Высший совет джедаев, Скайуокер сразу направился в архивы. Он хотел проверить информацию, полученную от своего друга — Верховного канцлера. Зря он это сделал — со своей-то категоричностью, да ещё прекрасно зная, что от политиков добра не жди. Сила предупреждала, но нет, ему хотелось во всём разобраться самому.

Даже Падме, такая светлая и искренняя с ним, в стенах Сената превращалась в расчётливую стерву, и Энакин это видел. Просто в последние годы он почти не жил — приходилось учиться и воевать. Успешное окончание Высшей военной академии на Корусанте многое изменило и раскрыло глаза на то, что юный рыцарь прежде не замечал.

Скайуокер стал узнавать такое, чему не учили в Ордене. По старой привычке парень пошёл к своему учителю Оби-Вану с вопросами, но в ответ получил лишь очередную лекцию о смирении и традиционном пути джедаев. И тогда Энакину невыносимо захотелось узнать об истинном джедайском пути: слишком по-разному его трактовали в Ордене, много было противоречий между словами и делами.

Некоторые осторожные намёки делал канцлер Палпатин, и юный рыцарь загорелся желанием проверить их правдивость.

В архив его допустили уже после введения в Совет. Йода вздохнул с облегчением: проблемный Избранный, к счастью, не стал с ходу продавливать собственные решения. По лёгким намёкам Палпатина Энакин быстро нашёл нужный временной период и почти сразу наткнулся на записи доклада мастера-джедая Симикарти.

Эта информация перевернула все представления молодого рыцаря об Ордене.

Образ светлых воинов-джедаев померк для Энакина навсегда. Перед ним предстали не хранители мира и гармонии, а обычные циничные политики, ничем не лучше прочих. Боевой генерал искренне не понимал, как вообще можно было допустить подобное.

Всё, что касалось деятельности культа Пиус Деа, в Ордене изначально было строго засекречено. И не без причины. Именно джедаи привели этот культ к власти и на протяжении сотен лет поддерживали его. А когда происходящее стало слишком очевидным даже для самых слепых и непонятливых, доблестные рыцари Света просто сбежали обратно на Оссус. Ещё двести лет они якобы медитировали, а по факту — оставались в доле. Негласно поощряя канцлера и стоящую за ним Пиус Деа.

Когда же стало ясно, что лафе пришёл окончательный кирдык, джедаи решили проблему по-своему, по-джедайски. На армаде кафедральных звездолётов нанятые Советом ледорубы взломали систему навигации и ввели случайные координаты гиперпрыжка. И все корабли Пиус Деа исчезли в неизвестном направлении. На этом история закончилась. После чего последовало триумфальное возвращение Ордена на Корусант, с невинными лицами и во славе победителей.

Но и это было ещё не всё.

Особенно Энакина поразила бойня на планете Гарн. Та самая, которую спровоцировали сами джедаи. Формальным поводом стало объявление мастера Капекоса, лидера Шаманов, еретиком и тёмным джедаем. Защитники мира и справедливости, с молчаливого одобрения Совета, вызвали бывшего джедая на Корусант, где его схватили, пытали, а затем «отрезали от Силы».

Разумеется, от Силы одарённого отрезать невозможно. Под этим термином подразумевалась установка ментальной закладки в разум Капекоса. После этого мастер физически мог чувствовать Силу, но воспользоваться ею не был способен: любая попытка оборачивалась невыносимыми мучениями.

Энакин прекрасно понимал, как после такого изощрённого издевательства бывший джедай попросту поехал крышей. Ненависть и агрессия были направлены на вполне конкретных разумных. Пресловутая Тёмная сторона, которую поминали всуе по поводу и без, здесь была совершенно ни при чём.

Не вызвал у него удивления и закономерный итог. На Гарне Капекос открыл путь тварям из параллельной реальности, и те устроили джедаям, прилетевшим «на разборки», тотальную резню.

Стоит ли говорить, что Совет Ордена тут же строго засекретил всю эту некрасивую историю, даже прикрикнул на Сенат и канцлера: мол, внутреннее джедайское дело. Разумеется, формально были осуждены обе стороны конфликта. Себя же Совет виновным не считал ни в малейшей степени.

Во всей этой грязной истории Скайуокера поразила даже не тупость и чудовищное самомнение Светлой стороны — к этому он давно привык. Его по-настоящему бесило другое: Орден джедаев так ничему не научился. Всё те же напыщенные лица в зале Совета, всё те же пустые и самодовольные решения. И те же последствия в течение тысяч лет до настоящего времени.

А то, как они поступили с Асокой, он не смог простить магистрам до сих пор.

История со взрывом была использована Оппо Ранцизисом и Йодой как рычаг давления на Энакина Скайуокера. Слишком уж глубоко он влез в расследование махинаций с армейским снабжением и вскрыл схемы Оппо по торговле списанным вооружением и кораблями. Магистр Высшего совета воровал по-крупному. Пока 501-й легион Скайуокера экономил каждый галлон тибанского газа, хитрый змей вывозил его целыми фрахтовщиками в неизвестном направлении.

Разумеется, Энакин начал копать — и накопал более чем достаточно. Тогда Совет и ответил обвинением его ученицы. И ведь эти ублюдки не сделали ничего, даже когда он пошёл на попятную. Пришлось самому искать доказательства и вытаскивать девчонку из-под суда.

Он ни на миг не осуждал Асоку за уход из Ордена, даже после публичных признаний в «ошибке» со стороны Йоды. Энакин слышал фальшь в показном раскаянии магистров. Он видел, как отводит взгляд всегда суровый Мейс Винду.

Асока чувствовала это тоже.

Уже тогда он был на пути к тотальному разочарованию, хотя и не желал признавать это даже самому себе. Орден джедаев оставался неизменным на протяжении тысячелетий — с чего вдруг молодой рыцарь Энакин Скайуокер решил, что именно при нём начнутся реформы? Что древние традиции сломаются под натиском его праведного гнева?

Джедайские методы никогда не сводились к честным поединкам со световым мечом в руках, к открытому противостоянию лицом к лицу. Они всегда предпочитали действовать иначе — исподтишка, в тени, за чужими спинами, прикрываясь высокими словами о справедливости и балансе. Так было во времена крестовых походов Пиус Деа, когда тысячи миров горели во имя ложной веры. Так было при Реване, когда Совет предпочёл молчать, пока мандалорцы опустошали внешние территории. И так повторялось бесчисленное количество раз на протяжении веков. Менять что-либо в своей сути джедаи не собирались.

Сила посылала ему видения, показывая картины кровавой резни в залах Храма, а он, в своей наивности, имел глупость думать, что сумеет предотвратить грядущее. Самонадеянный, ослеплённый собственной значимостью глупец.

Иллюзия рассыпалась в прах в тот самый момент, когда он во главе 501-го легиона — своих верных, закалённых в боях клонов — переступил порог Храма джедаев. Массивные двери, украшенные древними барельефами, распахнулись перед ним, словно врата в преисподнюю. Большая часть стражей храма, тех самых, кто веками стоял на защите святилища, уже перешла на сторону рождающейся Империи, склонив колени перед новой властью. И Энакин, даже ведя за собой целый легион, не смог остановить происходящее безумие.

Потерявшие разум падшие джедаи, чьи глаза пылали жёлтым огнём тёмной стороны, методично вырезали собственных падаванов и юнлингов — курсантов Академии стражей, тех, кого они по долгу службы и чести должны были защищать до последнего вздоха. Коридоры Храма превратились в бойню, мраморные полы были залиты кровью, а воздух разрывали предсмертные крики.

Подобное случалось и раньше. История повторялась с пугающей точностью. Во времена молодости Ревана в дни мандалорских войн всё разворачивалось по похожему сценарию. Только масштаб был поменьше. Тогда в Храме на Корусанте заседал мастер Вандар Токаре, зеленокожий соплеменник Йоды, и происходило всё то же самое: бесконечная пустая болтовня на заседаниях Совета, хождение вокруг да около острых вопросов и молчаливое одобрение резни в Дантунской академии джедаев. Мастера предпочли отвернуться, сохранить спокойствие и не замечать преступления. И ведь Сила сама в своей беспристрастной мудрости осудила и поглотила тех мастеров, что убили собственных учеников. Но Высший Совет оставался слеп — как тогда, в те далёкие дни, так и сейчас, тысячу лет спустя. Осуждение и действия последовали лишь после того, как заварушка докатилась до самого Корусанта, когда грязь полезла наружу и игнорировать её стало попросту невозможно.

И вот настал очередной такой момент, когда джедаи вновь показали своё истинное, гнилое нутро. Именно тогда, среди дымящихся руин Храма, среди тел павших, у Энакина окончательно сорвало последние остатки контроля. Что-то внутри него сломалось безвозвратно. Дальнейшее он помнил плохо, обрывками, словно сквозь багровую пелену ярости и боли. Кажется, он прибил кого-то из бывших стражей.

Да, он полетел на Мустафар, чья природа, бурлящая лава и ядовитые испарения были живым источником тёмной стороны Силы.

Он выполнил задание своего нового мастера, устранил сепаратистское руководство одним взмахом клинка. Но какой ценой? Какой чудовищной ценой было оплачено это послушание?

Почему Кеноби прилетел следом, прикрываясь его беременной женой, словно живым щитом, зная, что Энакин никогда не поднимет руку на Падме? Магистр Высшего Совета, опытный стратег и дипломат, не мог не понимать, чем подобная провокация грозит хрупкой сенаторше, вынашивающей под сердцем ребёнка. Почему именно он обвинил Энакина в гибели падаванов и юнлингов, не хотел видеть правду? Неужели он не видел записей систем наблюдения из Храма, не знал, кто на самом деле обагрил руки детской кровью?

Сам Скайуокер в те мгновения едва соображал, что происходит вокруг. Самоконтроль был разрушен до основания, сознание металось между яростью и отчаянием, и единственное, на что его хватило в тот проклятый час, — это не убить собственную жену, не поднять на неё руку, несмотря на всепоглощающую тьму внутри. Когда на раскалённый Мустафар прибыли имперские войска, прочёсывая пепелища в поисках выживших, Падме Амидалу они уже не нашли. Она исчезла, словно растворилась в ядовитом воздухе планеты.

А позже, спустя несколько дней, её безжизненное тело оказалось на Набу — той самой планете, где всё когда-то начиналось, где юный падаван впервые полюбил прекрасную королеву.

А затем потянулись будни — тяжёлые, бесконечные заботы по созданию армии и флота новой Империи. Дарт Вейдер с головой ушёл в работу, словно надеясь утопить в ней своё горе. Полтора года тянулся этот ад: Сила внутри него бушевала, рвала сознание, а он сам едва понимал, что происходит вокруг. Для всех без исключения он был бездушным отморозком, даже инквизиторы с явным удовольствием списывали на него бойню в Храме.

Хотя Энакин прекрасно помнил, кто именно под древними сводами Храма поднимал на клинки детей. И забывать не собирался.

Ясность начала возвращаться после странного сна — слишком чёткого, чтобы быть простым кошмаром. Сила словно вырвала своего Избранного из огненных объятий Мустафара, и Энакин стоял посреди огненно пепельной равнины, недоумённо глядя на собственные целые руки и ноги. А затем он посмотрел в глаза Оби-Вана, стоявшего напротив, с активированным световым мечом, и понял.

Кеноби не выдержал. Он сломался. Человек перед ним был абсолютно безумен.

Падение бывает разным. Энакин утратил контроль, и за это пришлось расплачиваться самым дорогим, что было. Восстановление заняло время, но теперь главком знал: больше подобного он не допустит. Проснувшись среди ночи, Вейдер внезапно ощутил перемену. Сила текла спокойно и размеренно, как прежде, но в её глубине появилась пульсация — живая и осмысленная. Он открылся ей, и перед внутренним взором замелькали видения.

Бывший Скайуокер понял, что должен делать.

Он снова был Избранным. Пусть искалеченным телом, но не духом. Сила вновь была с ним. И ему стало ясно, почему Палпатину так важно держать его рядом. Это было даже удобно. Отныне Вейдер собирался играть не только по чужим правилам — у него появлялась собственная цель.

Уже на следующий день лорд Вейдер начал формировать независимую от Айсарда военную разведку. Навязчивое чувство, будто он упускает нечто важное, раздражало и злило. Он найдёт это. Хватит терять — пора начинать приобретать.

Некстати всплыли воспоминания о джедайских архивах и проверенных веками методах устранения неугодных. Сила шевельнулась, обостряя интуицию: значит, Йода снова будет действовать исподтишка. Джедаи не меняются. Да и зачем изобретать новое, если старое по-прежнему работает?

Вейдер начал собирать любые необычные сведения о сбежавших орденцах. Найти их оказалось несложно: кто-то подался в наёмники, большинство осело в родных мирах, обзавелось семьями и делало вид, что прошлого не существовало. Где-то на периферии шевелился дженсаарай — к ним стоило наведаться отдельно.

Тем временем под самым носом «дорогого учителя» разворачивались интриги. Рука Императора, Кронал, собирал своих Пророков тёмной стороны, и на Дромунд-Каасе зрел полноценный заговор с целью свержения Палпатина. Пришлось аккуратно подкинуть информацию Айсарду — СИБ и без того работала на износ.

Лорд Вейдер постепенно учился интриговать. Он умело стравил Гранд-инквизитора и ректора Джерека: оба рвались заполучить одарённых детей. Энакин поспособствовал переводу бывших юнлингов из застенков Нура на Алмас. Пау’ан вопил отменно, но главнокомандующий придавил мерзавца Силой и рявкнул об исключительной ценности этих одарённых для будущего Империи.

Реализовать задуманное удалось после того, как Энакин вновь обратился к оставленным джедайским архивам. Большая часть сведений, которыми в своё время пичкал его Кеноби, казалась ребёнку бесполезной и оторванной от реальности. Но действительно ценное Скайуокер умел вычленять и изучал с подлинным интересом.

Он горько жалел лишь об одном: информация о векторах Силы попала к нему слишком поздно. Стоило понять этот принцип — и всё наконец вставало на свои места. Стало ясно и поведение Совета, и их навязчивое деление одарённых в Ордене на «правильных» и «неправильных», и то скрытое презрение, с которым одних терпели, а других ломали через колено.

После этого Энакин смотрел на Инквизиторов уже не с раздражением, а с брезгливой жалостью, как Император. Ситхами им было не стать никогда. Само это учение изначально создавалось для одарённых с обратным вектором Силы — и таких когда-то существовала целая раса. Нынешние же инквизиторы были лишь грубой, искажённой пародией, падшими с прямыми векторами.

Во время ненавязчивой инспекции базы Инквизиторов на Нуре Вейдер провёл несколько показательных спаррингов, не слишком сдерживаясь, и покалечил особо ретивых. Девиц в инквизитории обучать он запретил окончательно — зрелище вызывало у него откровенное отвращение. Только Алмас, а там пусть с этими стервами интеллектуал Джерек мается.

Именно тогда Энакин начал осторожно проталкивать идею имперских рыцарей — не ситхов и не джедаев, а иной структуры, лишённой старых догм. Палпатин отнёсся к инициативе без особого интереса, ограничившись вялой похвалой.

Однако Сила говорила ясно: действовать нужно тихо, в тени, не привлекая внимания. Иначе всё закончится куда хуже, чем он мог себе представить.

Параллельно с государственными делами Вейдер начал собственное расследование гибели Падме. В случайность лорд Империи не верил с самого начала. Он слишком хорошо помнил ровное, уверенное биение жизни жены — и двух ещё не рождённых детей — до того мгновения, как боль Мустафара поглотила его сознание. Такое не стирается ни временем, ни практиками Силы.

Первое, на что он наткнулся, — гибель служанок сенатора Амидалы. Были слишком хорошо спрятаны концы. Кто-то работал профессионально, не оставляя ни нитей, ни следов. Расследование показало: Палпатин к этому отношения не имел. Падме была его надёжной сторонницей, и Император не стал бы устранять столь полезную фигуру.

Несмотря на публично декларируемые демократические идеалы, супруга Энакина оставалась опытным политиком и бывшей королевой. Дочь дома Наберри прекрасно понимала: демократия — всего лишь миф, удобная ширма. За блестящим фасадом всегда стояли кланы и олигархат. Сами Наберри, к слову, были далеко не безобидны — поставки оружия и плазмы приносили их дому немалую прибыл и власть.

Семью жены Энакин тревожить не стал. А вот к моффу Куаршу Панаке явился лично. Набуанец поначалу удивился визиту, а затем, осознав, кто именно стоит перед ним и с какой целью, едва не лишился самообладания. Однако он всё же собрался и рассказал всё, что знал.

Выяснилось, что тело сенатора Амидалы на Набу доставил её коллега — Бейл Органа. Вскрытие не проводилось: семья Наберри была безутешна и официального разрешения не дала. А служанки Падме, по данным бывшего главы службы безопасности, незадолго до гибели вышли на связь с зарождающимся сопротивлением. В этих же кругах мелькали имена Органы и Мон Мотмы.

Картина складывалась крайне неприятная. А там, где всплывает подобная грязь, джедаи, как правило, оказываются где-то неподалёку. Однако концы были спрятаны очень тщательно. Подобраться к самому Органе напрямую не представлялось возможным: сенатор с хорошими связями и репутацией. Без железных доказательств любое движение в его сторону вызвало бы такой политический смрад, что его отголоски докатились бы до самого Морабанда. Но Вейдер был упрям и методичен. Он продолжал копать.

Одновременно главком задумался и о собственном здоровье. Через собственную разведывательную сеть он начал искать подходящие контакты. Клонирование в Империи давно достигло высочайшего уровня, и Камино было отнюдь не единственным центром подобных технологий. После долгого анализа, сбора данных и подготовки Вейдер остановил выбор на лабораториях под руководством арканианского учёного Арканиса Дорна.

Тот вёл закрытые исследования, работал с клонированием одарённых и время от времени выполнял заказы лично для Императора. Теперь же Энакину предстоял долгий и тяжёлый цикл операций — в условиях абсолютной секретности. Когда нельзя дать просочиться даже крупице информации, ибо в этом случае цена может быть слишком высока даже для лорда Вейдера.