Империя Поттеров (джен)

Генри не успел сбежать из зала заседаний. Его окружила плотная толпа волшебников, которые спешили поприветствовать нового главу рода Поттеров, поздравить с блестящей победой и возмутиться тому беспределу, который допустили в отношении бедного мальчика. Генри не терпелось поскорее отправиться на Тисовую улицу, чтобы забрать оттуда Гарри, но приходилось соблюдать этикет, отвечать на рукопожатия, приветствия и улыбки.

Мимо этой толпы с отрешенным видом прошла леди Блэк. Она даже не повернула головы в его сторону, безразлично глядя прямо перед собой и опираясь на трость. Генри проводил ее взглядом, и внутри екнуло неприятное предчувствие. Вальпурга любила Юфимию, они были подругами, и четыре года назад, сразу после гибели Джеймса и Лили, она пыталась забрать Гарри себе на воспитание как внучатого племянника. Ей, как и многим, отказали. Сейчас же она была слишком слаба, чтобы бороться. Если он не поторопится с визитом, старая леди просто угаснет раньше времени.

— Лорд Поттер, разрешите выразить свое глубочайшее уважение, — раздался за спиной мягкий вкрадчивый голос, который было сложно спутать с чьим-то другим. До него снизошел сам Люциус Малфой, чей внимательный взгляд Генри то и дело ловил во время судебного заседания. — Позвольте представиться — лорд Люциус Малфой. Я всегда считал, что назначение Альбуса Дамблдора опекуном было... ошибкой, — продолжил Люциус, слегка прищурив серые глаза. — К сожалению, моему дому в свое время было отказано в привилегии воспитывать мальчика, несмотря на то, что моя супруга Нарцисса приходится ему ближайшей кровной родственницей. Но торжество справедливости, как мы знаем, иногда требует времени.

При имени Нарциссы сердце Генри предательски дрогнуло. Образ женщины с шелковыми светлыми волосами и печальными глазами цвета океана ярко всплыл в памяти, и он усилием воли заставил его развеяться. Она была жива. И совершенно неприступна. Он не должен был о ней думать. Совсем.

— Рад знакомству, лорд Малфой, — вежливо ответил Генри. — Я слышал много хорошего о вашем величественном роде.

— Вы весьма любезны, — улыбнулся Люциус. — Мы будем счастливы, если вы посетите наш ежегодный благотворительный бал в Малфой-мэноре в ноябре.

— Я непременно найду время, — пообещал Генри.

Люциус, который, очевидно, уже видел в Генри будущего союзника в борьбе с фракцией Дамблдора, удалился, довольный своим небольшим маневром. А Генри встретился взглядом с леди Лонгботтом. Старуха Августа смотрела на него с презрением, даже отвращением. Она демонстративно отвернулась и прошла мимо. Генри лишь усмехнулся. Старая леди была себе на уме, и это мягко говоря. Он бы не хотел иметь с ней дел, даже испытывай она к нему искреннее расположение.

Одни за другим с ним знакомились остальные волшебники. Лорд Нотт обдал его перегаром, сухо пожимая руку. Несколько чиновников из Министерства рассыпались в комплиментах, почуяв перемену ветра в сегодняшней разгромной победе нового лорда. А из дальнего угла на него зыркали явные сторонники Дамблдора. Они не понимали, чего от него ожидать и что он собой представляет. Можно ли на него повлиять и как, насколько он силен и стоит ли с ним считаться. Почти никто из них не пожелал завести более близкое знакомство, но парочка все же попыталась навести мосты — то ли из двуличия, то ли с каким-то шпионскими целями.

В какой-то момент Генри почувствовал на себе пристальный взгляд — Найджелус Принц, заложив руки за спину, стоял у выхода. Разумеется, не было никакого Брюсселя и никакой конференции. Старый затворник солгал в письме легко и совершенно бессовестно, в своем стиле. Но вместо того чтобы подойти и объясниться, Принц лишь смерил Генри долгим оценивающим взглядом, развернулся и вышел, растворившись в коридоре раньше, чем Генри успел сделать хотя бы шаг навстречу.

— Вы все-таки это провернули, лорд Поттер, — раздался за спиной знакомый голос, и Генри обернулся. На строгом лице Милисент Багнолд пряталась тщательно скрываемая улыбка. Она явно наслаждалась ситуацией: тень Дамблдора сегодня немного поблекла, и ей как министру это было если не на руку, то несомненно приятно. — Что ж, я сразу поняла, что у вас большой потенциал, — слегка усмехнулась она.

— Я всего лишь следовал закону, министр, — скромно ответил Генри, делая легкий поклон. — И защищал интересы своего рода.

— Разумеется, — кивнула Багнолд, и в ее глазах мелькнул огонек понимания. — Не буду вас задерживать. Вижу, вам не терпится завершить начатое.

— Прошу прощения за спешку, — извинился Генри, кивая еще нескольким важным персонам, которые пытались перехватить его внимание. — Но меня ждет мой племянник. Я должен поскорее забрать его домой.

Он пробился сквозь оставшуюся часть толпы и наконец вышел из зала, направляясь к лифтам. Двери кабинки закрылись, отсекая шум и фальшивые улыбки, и Генри выдохнул. За всем этим шумом он не мог до конца осознать главное — он победил, и скоро безрадостная жизнь маленького мальчика из чулана под лестницей навсегда изменится.

* * *

Ему пришлось задержаться у фонтана в Атриуме. Его маленькая команда, которая состояла из Джона Гилберта и, оказывается, Риты Скиттер, ждала его здесь после заседания. Рядом с ними стояла жалкая растерянная Петуния явно на грани нервного срыва, которую от панического побега удерживал, кажется, только крепкий захват Гилберта на ее локте. Зато Рита рядом с ней просто сияла, а ее глаза горели ярче камней, которыми были украшены ее очки.

— Лорд Поттер! — Рита бросилась к нему, и ему показалось, что она была готова кинуться ему на шею, но в последний момент передумала. — Позвольте выразить мои поздравления с победой и непередаваемое удовольствие от знакомства!

Генри кивнул Гилберту, и тот немного ослабил хватку на руке миссис Дурсль.

— Это взаимно, мисс Скиттер. Восхищен вашим стилем и счастлив наконец познакомиться лично, — легко сказал Генри, который еще утром знать не хотел никакую Риту Скиттер.

— Ах, вы так галантны, лорд Поттер. У меня есть крошечный вопрос. Обычно я не спрашиваю разрешения, но вы — человек особенный, — Рита Скиттер понизила голос и приблизилась, почти прижимаясь к Генри бюстом, обтянутым пурпурной мантией. — Вы ведь не против, если в статье появятся некоторые фото из тех, которые Джон продемонстрировал в зале суда?

Генри был не против, даже если бы она об него не терлась, но он не хотел обидеть будущую союзницу, и сделал вид, что полностью очарован ее флиртом.

— Разумеется, мисс Скиттер. Я доверяю вашему профессионализму.

Генри перехватил насмешливый и одобрительный взгляд Гилберта. Конечно, меньше всего ему хотелось бы, чтобы имя Гарри Поттера вообще появлялось в прессе. Но он понимал, что это было необходимо.

В маггловской Британии 1985 года физические наказания в семьях все еще были нормой, да и в школах розга не была редкостью. Дурслям, скорее всего, ничего не грозило бы по законам их мира. Но в волшебном мире тот факт, что "Избранного", спасителя их мира, избивают какие-то магглы, которые должны были носить его на руках... Это было не просто преступление — это было святотатство. И если без фото скептики спишут сенсацию на традиционное раздувание из мухи в слона, то фото убедит всех. Общественность взорвется. И этот взрыв надежно прикроет тылы Генри от любых попыток Дамблдора оспорить решение суда.

Петуния, услышав разговор о фотографиях, подняла на Генри перепуганные глаза. Разумеется, она не узнала в нем мальчика, которого можно было отлупить, запихнуть в чулан и забыть. Перед ней был взрослый жесткий мужчина в дорогом костюме, способный разрушить ее уютный мирок по щелчку пальцев.

— Ч-что теперь? — ее голос сорвался на дрожащий визг. В этом испуганном жалком существе трудно было узнать ту грозную тетю Петунию, что орала на него трижды в день, и это только в хорошем настроении.

Генри не чувствовал удовлетворения от ее страха. Ему не хотелось наказывать Дурслей за что бы то ни было. Все, что ему хотелось — забрать Гарри.

— Теперь, миссис Дурсль, — тихо произнес он, — мы отправимся на Тисовую улицу, дом номер четыре.