Просто Гарри? (гет)

Хагрид привёл их к маленькой комнатке, где их встретила строгая ведьма в изумрудной мантии — профессор Макгонагалл. Она окинула взглядом первокурсников, и те невольно притихли.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она, и её голос, хоть и негромкий, разносился по комнате с удивительной чёткостью. — Начало учебного года — это всегда волнительно, особенно для тех, кто впервые переступает порог нашей школы. Поздравляю вас с этим событием. Вы стали частью древнейшей магической традиции.

Она сделала паузу, и в комнате стало совсем тихо.

— Перед вами откроются многие тайны, вы овладеете мастерством, которое передавалось из поколения в поколение. Но помните: Хогвартс — это не только уроки и экзамены. Это ваш дом на ближайшие семь лет. Здесь вы найдёте друзей, возможно, врагов, но главное — вы найдёте себя. Относитесь к школе с уважением, и она ответит вам тем же.

«Строгая женщина, — прокомментировал Борос. — Но справедливая. Такие обычно хорошо воспитывают».

— Сейчас вы пройдёте церемонию распределения, — продолжила Макгонагалл. — Я надеюсь, каждый из вас попадёт на факультет, который станет для него родным. Но помните: не факультет красит ученика, а ученик — факультет. Будьте достойны этого выбора.

Она развернулась и направилась к двери.

— Как только будете готовы, я провожу вас в Большой зал. Жду.

Дверь за ней закрылась, и первокурсники остались одни. Сразу же поднялся гул голосов.

— Как они определяют факультет? — спросила какая-то девочка с косичками.

— Говорят, какие-то испытания, — ответил Невилл дрожащим голосом. — Моя бабушка говорила, что нужно сразиться с троллем, но я надеюсь, она пошутила...

— С троллем? — переспросил Гарри, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— Да не слушайте вы его! — вмешалась Гермиона, которая до этого молчала, перелистывая какую-то книжечку, которую ухитрилась пронести с собой. — Никаких троллей. Распределение происходит с помощью старинной магической шляпы — Распределяющей шляпы. Она надевается на голову, заглядывает в мысли и решает, какой факультет лучше всего подходит ученику. Я читала об этом в «Истории Хогвартса».

— Шляпа? — недоверчиво протянул коренастый мальчик с тёмными волосами. — Просто шляпа? И всё?

— Ну да, — Рон пожал плечами, чувствуя себя почти экспертом, потому что его братья учились в школе целых пять лет. — Фред с Джорджем говорили, что она ещё и поёт. Правда, ужасно фальшивит. И ещё она любит давать советы, даже когда её не просят.

— Поёт? — Гарри представил себе поющую шляпу и невольно улыбнулся. — И что, она правда читает мысли?

— Ага, — кивнул Рон. — Поэтому лучше не думать ни о чём плохом, а то ещё отправит тебя на Слизерин, чтобы ты там со своими тёмными мыслями сидел.

— Не говори ерунды, — фыркнула Гермиона. — Шляпа учитывает множество факторов: характер, способности, желания самого ученика. Она никогда не ошибается.

— Кроме тех случаев, когда ошибается, — хмыкнул Рон. — Но тогда уже поздно. Говорят, был один парень, которого отправили в Пуффендуй, хотя он всю жизнь мечтал о Гриффиндоре. Он так расстроился, что ушёл из школы и стал продавцом мётел.

— Рон! — возмутилась Гермиона. — Ничего подобного в книгах не написано!

— Ну, книжки книжками, а мои братья знают, что говорят, — усмехнулся Рон. — Кстати, а что будет, если шляпа долго думает? Фред говорил, что это плохой знак. Значит, у тебя в голове полная каша, и она пытается разобраться, куда тебя засунуть, чтобы ты никому не мешал.

— Прекрати пугать людей! — Гермиона сердито посмотрела на Рона. — Шляпа может думать долго, если видит в ученике качества нескольких факультетов. Это даже почётно — значит, ты разносторонняя личность.

— Ну да, почётно, — проворчал Рон. — Особенно когда все на тебя смотрят и гадают, что с тобой не так.

Невилл побледнел ещё сильнее и прошептал:

— А если шляпа вообще ничего не скажет? Молчит и молчит?

— Тогда вызывают директора, — авторитетно заявил Рон, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — И тебя отправляют домой, потому что ты не подходишь для магии.

— Рон, перестань! — воскликнула Гермиона. — Ты выдумываешь! Никого никогда не отправляли домой из-за шляпы.

— Откуда ты знаешь? Ты же только сегодня приехала, — парировал Рон.

Спор грозил перерасти в ссору, но тут дверь снова открылась, и появилась профессор Макгонагалл.

— Становитесь в очередь, — скомандовала она. — Идём в Большой зал. И пожалуйста, соблюдайте тишину, когда войдёте.

Первокурсники выстроились в неровную линию и двинулись за ней. Гарри оказался где-то в середине, между высоким худым мальчиком, который нервно обкусывал ногти, и девочкой, шептавшей какие-то заклинания себе под нос.

Они вошли в Большой зал. Гарри уже видел его краем глаза, когда шляпа распределяла других, но сейчас, когда он сам стоял в очереди ожидания, зал казался ещё более впечатляющим. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражающим ночное небо. Четыре длинных стола были заполнены учениками в чёрных мантиях, и все они смотрели на первокурсников.

В дальнем конце зала, за отдельным столом, сидели преподаватели. А перед ними стоял табурет, а на табурете — старая, потрёпанная, страшно грязная шляпа.

«И это всё? — удивился Борос. — Вот эта рвань будет решать нашу судьбу? Выглядит так, будто её жевала гиппогриф и выплюнул. Хотя, знаешь, внешность бывает обманчива. Помню одного мага, который ходил в лохмотьях, а мог превращать врагов в лягушек одним чихом».

Шляпа вдруг дёрнулась, и по краю образовалась складка, похожая на рот. Она запела:

«Давным-давно, в седые времена,

Когда основывалась школа наша,

Четыре мага, гордость и краса,

Делили мудрость, как вино и кашу.

Но времена меняются, и я,

Старая шляпа, всех вас рассужу,

Куда отправить вас, мои друзья,

В какой факультет я вас распределю!»

Песня продолжалась ещё несколько минут, рассказывая о каждом из факультетов, и наконец стихла. Зал взорвался аплодисментами, а шляпа снова замерла, как обычный головной убор.

Профессор Макгонагалл вышла вперёд с длинным пергаментным свитком в руках.

— Когда я назову ваше имя, вы выходите вперёд, садитесь на табурет и надеваете шляпу, — громко объявила она. — Начинаем.

Она развернула свиток и выкрикнула первое имя:

— Аббот, Ханна!

Розовощёкая девочка с двумя косичками, шатаясь от волнения, подошла к табурету и села. Шляпа опустилась ей на голову, скрыв почти всё лицо. На мгновение в зале повисла тишина. Шляпа шевельнулась и прокричала:

— ПУФФЕНДУЙ!

Пуффендуйский стол взорвался аплодисментами, и Ханна, сияя, побежала к ним.

— Боунс, Сьюзен!

— ПУФФЕНДУЙ!

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

Одно за другим имена звучали в тишине зала. Гарри смотрел, как его соседи по очереди подходят к табурету, садятся и через несколько секунд отправляются к своим новым однокурсникам. Кто-то уходил с улыбкой, кто-то с облегчением, а одна девочка даже всплакнула, когда её отправили в Слизерин, но старшекурсники быстро усадили её за стол и угостили пирожком.

— Грейнджер, Гермиона!

Гермиона расправила плечи и уверенно зашагала к табурету. Она села прямо, как струна, и надела шляпу. Губы её шевелились — казалось, она что-то нашёптывала шляпе. Прошла минута, другая. Зал загудел. Шляпа явно колебалась.

«Спорит с ней, — догадался Борос. — Девочка пытается доказать, что она достойна лучшего. Интересно, кто кого переспорит?»

Наконец шляпа раскрыла рот и объявила:

— КОГТЕВРАН!

Гермиона чуть подпрыгнула на табурете от радости и побежала к когтевранскому столу, где её встретили дружными аплодисментами.

— Малфой, Драко!

При объявлении этого имени по залу пронёсся шёпот. Драко, с высоко поднятой головой, но заметно бледный, подошёл к табурету. Он сел и нахмурился, явно пытаясь выглядеть уверенно. Шляпа едва коснулась его светлых волос — и замерла.

Прошла секунда, другая, третья... Зал затих в напряжённом ожидании. Лицо Драко менялось — от надменности к растерянности, потом к удивлению. Казалось, внутри его головы шёл бурный диалог.

Наконец шляпа провозгласила:

— ГРИФФИНДОР!

На мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина — такая, что было слышно, как потрескивают свечи. А потом гриффиндорский стол взорвался таким шумом, какого Гарри ещё не слышал. Близнецы Уизли повскакивали с мест, свистели и орали так, что уши закладывало. Остальные гриффиндорцы хлопали и топали, явно не веря своему счастью.

Драко сполз с табурета с таким лицом, будто его только что оглушили бочкой с тыквенным соком. Он на ватных ногах поплёлся к гриффиндорскому столу и сел с краю, не глядя ни на кого. Несколько старшекурсников похлопали его по плечу, но он даже не пошевелился.

Рон, стоявший рядом с Гарри, открыл рот.

— Малфой — в Гриффиндор? — прошептал он. — Да мой папа этого не переживёт. И его папа тоже.

— Уизли, Рональд!

Рон вздрогнул и, как сомнамбула, двинулся к табурету. Он сел, и шляпа накрыла его рыжую голову. Шляпа думала недолго — всего полминуты, но Рон за это время успел покрыться красными пятнами.

— ГРИФФИНДОР! — объявила шляпа.

Зал снова взорвался аплодисментами, но на этот раз к гриффиндорцам присоединились и другие факультеты — Уизли здесь знали и любили. Близнецы вскочили и засвистели громче всех. Рон, красный как рак, но счастливо улыбающийся, побежал к братьям и плюхнулся на скамью... рядом с Драко Малфоем. Они переглянулись. Драко криво усмехнулся. Рон, помедлив, усмехнулся в ответ.

— Забини, Блейз!

— СЛИЗЕРИН!

Имена продолжали звучать. Гарри смотрел, как его соседи один за другим уходят к своим столам. Сердце колотилось всё сильнее. Наконец Макгонагалл выкрикнула:

— Поттер, Гарри!

По залу пронёсся такой гул, что Гарри на мгновение оглох. Все головы повернулись к нему. Шёпот, похожий на шипение змей, прокатился под сводами: «Поттер... это Гарри Поттер... тот самый...»

«Вдох-выдох, маленький носитель, — скомандовал Борос. — Просто иди и садись. Это всего лишь шляпа. Она не кусается. Надеюсь».

Гарри сделал глубокий вдох и зашагал к табурету. Ноги были ватными, но он заставил себя идти ровно. Он сел, чувствуя, как сотни глаз буравят его спину. Краем глаза он заметил, как Гермиона сжала кулачки в жесте поддержки, а Рон привстал, чтобы лучше видеть.

Профессор Макгонагалл опустила шляпу ему на голову. Шляпа была великовата и закрыла глаза, погрузив Гарри в темноту.

«Ну, здравствуй, Гарри, — раздался в голове тихий голос, но это был не Борос, а шляпа. — Давно хотела с тобой познакомиться...»

Дальше начался тот самый долгий разговор, который решил судьбу Гарри. А когда шляпа наконец выкрикнула: — «КОГТЕВРАН!», Гарри снял её с головы и почувствовал странное облегчение. Он посмотрел на когтевранский стол, где Гермиона подпрыгивала на месте от радости, и направился к ним.

— Ты здесь! — воскликнула она, когда Гарри сел рядом. — Ты в Когтевране! Это же замечательно!

Гарри улыбнулся, но краем глаза посмотрел на гриффиндорский стол. Рон сидел рядом с Драко, и они о чём-то переговаривались. Рон поймал взгляд Гарри и помахал ему. Драко тоже кивнул, чуть заметно.

«Ну вот, — подвёл итог Борос. — Все пристроены, все счастливы. Ну, почти все. Интересно, что скажет мистер Малфой, когда узнает, что его сын — гриффиндорец? Я бы за этим понаблюдал».

Гарри усмехнулся и перевёл взгляд на преподавательский стол, где Дамблдор, казалось, был доволен больше всех. Директор подмигнул Гарри и поднялся с кресла, готовясь произнести речь.