Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

Люциус и Нарцисса Малфой вчера вернулись домой, так что завтракали они впятером. Настроение у Гарольда было очень плохое. Весь сегодняшний день будет посвящён менталистике. А магии она сжигает ужасно много.

— Гарольд, ты чего такой хмурый? — Поинтересовалась Гермиона.

— Сатурн в Овне. — Усмехнулся Драко.

— Чего? Это разве плохо? Гарольд разве верит в гороскопы? Сатурн в Овне будет через несколько лет. И вообще, Гарольд ведь Лев.

— Э-э-э... Ничего.

— Ясно. — Она обернулась к Гарольду. — Так что случилось?

— Ничего, просто думаю, что василиск в целом не такой уж и интересный.

— Поздно думаешь. Ты уже согласился. — Том насмешливо посмотрел на него.

— Я знаю.

Через полчаса Гарольд, Геллерт и Гермиона шли в кабинет. Гермиона со стеклянными глазами устроилась на диване.

— Так, иди сюда. — Позвал Геллерт. — Мгм. Теперь вместе погружаемся в её сознание. — Он взял Гарольда за руку.

Гарольд постарался расслабиться. Теорию он знал прекрасно, а вот практики у него не было. Сейчас, к счастью, ему не нужно было погружаться самому, просто позволить Геллерту «втянуть» его в разум Гермионы.

Через пару секунд сознание начало уплывать. Ещё через пару мгновений он оказался посреди кучи нитей. Они парили рядом друг с другом, какие-то были светлые, какие-то темней, какие-то свисали вертикально, какие-то парили горизонтально, какие-то были длинными, какие-то совсем короткими, какие-то прямые, какие-то закручиные, а некоторые вообще были завязаны в узлы.

Гарольд оглядел пространство. В том, как расположение, цвет, длина, ширина и всё остальное связано с содержанием нитей, он, если честно, разбирался плохо.

— Мне казалось, разум должен выглядеть как запутанный клубок. Это потому что она менталист? — Геллерт кивнул.

— Да. Так попробуй сосредоточиться на каком-то конкретном воспоминании.

Гарольд закрыл глаза и как можно детальнее воссоздал в памяти воспоминание о первой встрече с Гермионой.

— Сосредоточился?

— Да.

— Теперь, не отрываясь от воспоминания, мысленно возьми нить.

Гарольд не сразу понял, что от него требуется и как это осуществить. Но в конце концов у него получилось взять не конкретную нить в разуме Гермионы, а как бы абстрактную.

Он увидел то же воспоминание, только со стороны Гермионы.

Она постучалась в купе. Ей открыл Блейз.

— Извините. Вы случайно не видели жабу? — Поинтересовалась она.

— Нет. Советую посмотреть там, где влажно. — Ответил Гарольд, почти не поднимая глаз от книги.

— Ясно. До свидания.

— Мало того что лохматая, так ещё и невежливая. Даже спасибо не сказала. — Услышала Гермиона, выйдя из купе. Она возмущённо посмотрела на закрытую дверь.

На этом воспоминание заканчивалось.

— Получилось? — Поинтересовался Геллерт, когда Гарольд открыл глаза.

— Мгм.

— Хорошо. Повтори с другими воспоминаниями ещё раз пять-десять.

Гарольд повторил. Восемь были обычными. А вот девятое он смотрел с живым интересом. На сей раз он вспомнил о тролле. Интересно, что и тролль, и цербер в памяти Гермионы были страшнее, чем он помнил. Причём он даже не мог сказать, чем именно они такие страшные.

— Так, теперь задача сложнее. Попробуй сосредоточиться не на одном воспоминании, а на категории. Что-нибудь общее, например, беседа за завтраком.

— Ладно...

Это оказалось трудно. Первые четыре попытки он не видел ничего, дальше какие-то обрывки. Попытке на двадцатой среди обрывков было нормальное воспоминание, но посмотреть он его смог всего лишь секунд десять. Дальше у него закружилась голова, и он открыл глаза.

Геллерт опять взял его за руку, и они вернулись в реальность.

— Посиди минут пятнадцать. Что-то видел или лишь обрывки?

— Видел, но совсем мало.

— Вполне неплохой результат. — Он протянул Гарольду стакан с водой. Гарольд с жадностью выпил.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Ты голодный или не очень?

— Не очень.

— Хорошо. Тогда просто сиди, скоро станет легче.

— Хорошо. — Гарольд, прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана.

Через некоторое время Геллерт сказал: — Пятнадцать минут прошло. — Гарольд с сожалением открыл глаза. — Как у тебя получится увидеть нормальное воспоминание, сделаем перерыв.

Он вновь взял его за руку. Они снова очутились в окружении нитей.

— Вперёд.

Гарольд вздохнул и продолжил попытки.

Прошло, наверное, с полчаса, прежде чем у него получилось увидеть нормальное воспоминание. Кстати, в нём не было ни Гарольда, ни Драко. Видимо, они в тот день сидели за слизеринским столом. В воспоминании Гермиона спорила с Лайзой о том, что легче, задание по трансфигурации или по астрономии.

Гарольд открыл глаза. — Увидел. Сколько перерыв?

— Думаю... — Геллерт оглядел Гарольда. — Час. И поешь обязательно. — Добавил он, когда они вынырнули из ментального пространства.

— Ладно. — Гарольд вздохнул. — Почему это так сложно?

— Ну, потому что если бы это было легко, то каждый первый был бы мастером менталистики.

— Логично...

Гарольд сидел в столовой и ел почти не жуя.

— М-м-м... Ты не лопнешь? — Поинтересовался Драко, оглядывая две пустых тарелки, одну полупустую и одну полную.

— Отстань. — Гарольд взял четвёртый пирожок с мясом.

— Нет, я серьёзно. Тебе так плохо не станет?

— Не станет.

— Ну-у... Ладно, поверю. А чем ты столько магии сжёг?

— Геллерт решил сегодня заняться со мной менталистикой.

— И что? Разве окклюменция столько сил требует?

— Не окклюменцией. Эгелеменцией.

— А... А на ком?

— Гермиона.

— И ты согласился?!

— Согласился за тайную комнату.

— А... Так вот о чём говорил твой учитель в среду... А что за комната?

— Тайная. Там василиск живёт.

— Живой?! В Британии?! — Драко подпрыгнул от восторга.

— Ага.

— А...

— Драко, у меня осталось меньше получаса перерыва. Я тебе потом всё расскажу, ладно?

— Ну нельзя же так! Сказал про василиска — говори дальше.

— Нет. Я хочу наесться и отдохнуть.

— А я хочу знать всё о тайной комнате.

— Расскажу, когда будем гостить у Гермионы.

— Это слишком долго.

— Тогда спрашивай Тома.

— Ладно, подожду недельку.

Гарольд вернулся в кабинет Геллерта.

— Хорошо. Перерыв окончен, продолжаем.

Около часа они потратили на то же упражнение. После чего вынырнули. Геллерт сказал: — Так, а теперь как в первом упражнении.

Гарольд подавил желание застонать и попытался выполнить требуемое. Без предварительного погружения в разум Гермионы это казалось невозможным. На то, чтобы увидеть хоть что-то, ушёл час. Но дальше, чтобы увидеть воспоминание нормально, потребовалось всего пара попыток. После снова шла категория воспоминаний, на которую суммарно ушло ещё часа два.

— Можно перерыв?

— Нужно. — Усмехнулся Геллерт. — Иди погуляй часа полтора.

Отдохнуть толком не вышло, мозг соображал с трудом.

Они повторили эти два упражнения ещё целых три часа, после чего Геллерт наконец отпустил его.

Горольд заснул в семь, а проснулся в десять. Но, несмотря на то, что он спал почти в три раза больше, чем обычно, он не выспался от слова совсем.

Гермиона за завтраком поинтересовалась: — Ты что, не спал сегодня?

— Спал, просто не выспался. — Он посмотрел на Геллерта. — Мы сегодня снова весь день будем заниматься?

— Часов шесть.

— Ясно...

Гарольд с интересом посмотрел на Тома. Он внезапно вспомнил, что Геллерт учил Тома в том числе менталистике. «Интересно, Геллерт его тоже так гонял?».

— А тебя он тоже гонял?

— Да. — Том усмехнулся. — Его хлебом не корми, дай кого-нибудь загонять.

Драко и Гермиона удивлённо на него посмотрели.

Гермиона поинтересовалась: — А получается, вы были учеником крёстного Гарольда?

— Был.

— То есть вы... Младше лет на десять?

— Больше чем на десять. В два раза почти.

Гермиона посмотрела на крёстного Гарольда. «Учителю Гарольда лет тридцать. Значит, его крёстному... Как минимум лет шестьдесят? Но он выглядит чуть ли не младше этого Тома. Ему можно лет двадцать пять-тридцать дать. Ну, максимум сорок». Она с сомнением оглядела крёстного Гарольда. «Нет, ну неужели он мне в дедушки годится?».

Геллерт вопросительно выгнул бровь.

— Что?

— Ничего. Просто вы молодо выглядите.

— Ну так я из древнего рода. — Он пожал плечами, а Гермиона мысленно сделала пометку узнать, как внешность и род связаны.

Первые два часа Гарольд должен был найти воспоминания по разным критериям: времени (например, вечер, утро, полдень и т. п.), дате (июль, ноябрь, декабрь и т. п.), месту (Хогвартс, дом, Малфой-менор и т. п.) и даже чувствам (веселье, удивление, обида и т. п.).

— Геллерт?

— Да?

— А эти критерии... Ну вот если я воспринимаю четыре как утро, а она как ночь, то я могу встретить воспоминание, в котором четыре часа, когда ищу утро?

— Иными словами, ты интересуешься, нужны ли критерии для твоего разума или для разума твоей подруги?

— Да.

— Для твоего. Во многих ментальных практиках критерии нужны именно тому, кто этими практиками, собственно, пользуется. Хотя есть и исключения. Например, в Легламенции. Тогда критерии для того, в чьем разуме ищешь.

— А Легламенция это...

— Это про эмоции.

— Понятно, запомню.

Дальше, после небольшого перерыва, они приступили к изменению воспоминаний. Начали с чего-то очень незначительного, вроде цвета занавески, формы яблока, размера книги. После шести подобных изменений Геллерт дал перерыв. «Очень вовремя, у меня уже голова раскалывается».

Гарольд немного отдохнул, они пообедали и вернулись к занятиям.

Изменения стали чуть крупнее, потом ещё чуть, и ещё. Через четыре часа ему стало плохо.

— Прошло уже семь часов, а ты обещал шесть.

— Ещё два часа.

— Мне плохо!

— Потерпи ещё два часа.

— Хотя бы небольшой перерыв! — Честно, Гарольду хотелось разрыдаться.

— Нет. Никакого перерыва.

— Я не хочу!

— Тебе придётся. Ты мой ученик и не можешь ослушаться.

— Но, пожалуйста!

— Я сказал нет. Продолжаем.

Ослушаться Гарольд действительно не мог. Правда, он не понимал, почему Геллерт так настаивает. Нет, он мог гонять Гарольда до изнеможения, но никогда не заставлял заниматься при истощении, тем более таком сильном. Напротив, он запрещал продолжать, даже если Гарольд хотел.

Через полтора часа Геллерт с улыбкой смотрел на спящего подростка. Гарольд, свернувшись калачиком, лежал на диване.

— Получилось? — Поинтересовался вошедший Том.

— Да, получилось. Хотя, мне кажется, риск того не стоил.

— Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

— Возможно.