Дочь Принца (гет)

Глава 20. След

Экзамены тянулись бесконечно.

Гермиона сдавала их с трудом — не потому, что не знала материал, а потому, что её постоянно тошнило, болела голова, и она еле держалась на ногах от усталости. Но она сдала. Все.

И когда прозвенел последний звонок, когда профессор Флитвик объявил, что экзамены окончены, Гермиона выдохнула так глубоко, как не дышала месяцами.

— Свободны, — сказал он.

Кто-то закричал. Кто-то заплакал.

Гермиона просто улыбнулась.

--

Выпускной был в Большом зале.

Зал утопал в цветах — золотые лилии, красные розы, белые хризантемы. Свечи парили под потолком, отражаясь в начищенных тарелках. Ученики сидели в парадных мантиях, взволнованные, счастливые, чуть пьяные от эльфийского вина.

Гермиона сидела между Гарри и Драко, держа его за руку под столом. На её пальце поблёскивал перстень Снейпа — теперь открытый, но она никому не говорила зачем. Только Драко знал.

Макгонагалл знала о её положении. Гермиона сообщила ей за неделю до экзаменов — честно, без утайки.

— Вы не будете делать скидку? — спросила она тогда.

— Нет, — ответила Макгонагалл. — Вы справитесь, мисс Грейнджер. Как и всегда.

И Гермиона справилась.

--

Потом открылась дверь, и в Большой зал вошла Панси Паркинсон.

Она была в тёмно-зелёном платье — длинном, закрытом, но с разрезом до колена. Её чёрные волосы, которые раньше всегда были собраны в тугой пучок, сейчас лежали мягкими волнами. Лёгкий румянец. Глаза блестели в свете тысяч свечей.

Она шла через весь зал — мимо столов, мимо шепчущихся студентов, мимо профессоров, которые сами замерли.

Подошла к Гарри.

— Привет, — сказала Панси.

Гарри встал. Обнял её за талию и поцеловал в щёку.

А потом сел обратно — и усадил её рядом с собой.

За гриффиндорским столом.

Рон поперхнулся тыквенным соком.

— Ты… она… — Рон не мог вымолвить слова.

— Панси — моя девушка, — сказал Гарри. — Уже месяц.

За столом повисла тишина.

Лаванда опустила вилку. Джинни улыбнулась. Невилл пожал плечами. Рон побагровел.

— Она хотела сдать тебя Лорду! — выпалил он. — Ты рехнулся, Поттер?

Панси побледнела, но ничего не сказала.

— Война кончилась, Рон, — тихо сказал Гарри. — Она изменилась. Мы все изменились.

— Хватит, — сказала Лаванда.

— Ты не можешь, Гарри! Это же Паркинсон! Она…

— Рон! — Лаванда встала.

Все замолчали.

— Я гадала на ромашках, — сказала Лаванда. — Я была пустоголовой. Думала, что жизнь — это поцелуи. А потом война перевернула всё. И ты, и я, и все мы стали другими. Если мы смогли простить Драко, который называл Гермиону грязнокровкой, который был Пожирателем… почему не можем дать шанс ей?

Рон открыл рот и закрыл.

— Она не причинила тебе вреда, — продолжила Лаванда. — Она не убивала. Она была просто девчонкой, которая боялась. Как и мы все.

Рон посмотрел на Гарри. Потом на Панси. Потом на Драко.

— Ладно, — буркнул он. — Прости. Я погорячился.

— Забудь, — ответил Гарри. — Садись, выпей.

Рон сел. Лаванда погладила его по спине. Панси выдохнула и улыбнулась.

--

После выпускного они разъехались.

Гарри, Драко и Гермиона перебрались на площадь Гриммо. Рон уехал в Нору. Лаванда готовилась к свадьбе. На Гриммо он наезжал раз в несколько дней — проведать друзей и привезти угощения от Молли.

— Мать сказала, что ты должна есть, — объявил он в первый свой приезд.

— Я ем, — сказала Гермиона.

— Она сказала, что ты врёшь. — Рон достал яблочный пирог. — Ешь.

Гермиона вздохнула и взяла вилку.

--

Джинни и Лаванда планировали свадьбы вместе.

Они решили, что будут праздновать в один день. Лаванда выбрала павлинов, Джинни — белые розы.

— Мама против Теодора, — сказала Джинни.

— Она знает, что я беременна. Ей сообщили из школы. Она не злится на меня. Но Теодора не принимает. Говорит: «Он из семьи Пожирателей», «Что люди скажут», «Ты слишком молода».

— А ты?

— Я люблю его. Мы поженимся в тот же день, что и Рон с Лавандой.

--

Скандал случился через неделю.

Гермиона приехала в Нору. Молли сидела на кухне, красная, с заплаканными глазами.

— Ты не понимаешь! — крикнула Джинни.

— Это ты не понимаешь! — Молли вскочила. — Он — сын Пожирателя! Его отец сидит в Азкабане! Ты хочешь связать свою жизнь с этим?

— Я хочу связать свою жизнь с человеком, которого люблю! — Джинни не плакала, но голос дрожал.

— Ты слишком молода!

— Мама, мне девятнадцать! У меня скоро будет ребёнок. Мой срок — уже пять месяцев. Мы с Теодором ждём его. И мы поженимся. В один день с Роном и Лавандой.

Молли замолчала.

— Я не хочу, чтобы ты страдала, — тихо сказала она.

— Я не страдаю. Я счастлива.

Молли обняла её.

— Прости, — прошептала она. — Прости меня, глупую.

— Ты не глупая, — всхлипнула Джинни. — Ты просто боишься за меня.

— Боюсь, — призналась Молли. — Но если он делает тебя счастливой… я приму его. Ради тебя. Ради ребёнка.

--

Драко начал варить зелье.

Он разложил ингредиенты на кухонном столе. Корень мандрагоры. Слёзы феникса. Кровь Гермионы. Кровь Снейпа.

— Ты уверен, что всё правильно? — спросил Гарри.

— Нет, — честно ответил Драко. — Но это единственный рецепт, который мы нашли.

Он смешал всё в серебряном котле, довёл до кипения, проварил ровно час — и убрал с огня.

— Теперь ждать, — сказал он. — Четыре недели. Каждые три дня помешивать.

--

Потянулся месяц.

Драко каждые три дня помешивал зелье. Гермиона сидела рядом и смотрела, как оно меняет цвет.

По утрам Драко приносил ей завтрак. Заставлял есть. Они спорили, мирились.

Гарри нашёл в библиотеке Гриммо старую книгу по зельям. Гермиона улыбнулась и поставила на полку.

Однажды вечером Гарри застал её в библиотеке одну. Она сидела в кресле, поглаживая живот.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О мистере Грейнджере, — тихо сказала она. — И о Северусе.

— О двух отцах, — понял Гарри.

— Тот, кто вырастил меня, не помнит меня. Он пропал. Я не знаю, найду ли его когда-нибудь.

— А другой?

— Северус. Он был шпионом. Рисковал жизнью. Он умер, чтобы спасти нас. Я уважаю him за это. Но он ненавидел меня на уроках. А теперь я должна лететь через полмира, чтобы сказать ему: «Ты мой отец».

— Ты боишься?

— Боюсь, что он посмотрит на меня и увидит только ошибку прошлого.

— А если он не откажется?

— Тогда, может быть, он захочет узнать своего внука или внучку.

--

Этот разговор она пересказала Драко позже.

— Ты боишься его? — спросил он.

— Я боюсь разочаровать.

— Ты — его дочь. Единственная. Он не может быть разочарован.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была такой, как ты, — сказал Драко.

О她 повернулась к нему, поцеловала в уголок губ.

— Ты слишком хорош для меня.

— Ты заслуживаешь только лучшего, — ответил он.

--

Панси иногда заезжала — повидать Гарри. В один из её визитов она застала Драко на кухне.

— У тебя получится, — сказала она, положив руку ему на плечо.

— Спасибо, Панс.

— Я в тебя никогда не сомневалась, — улыбнулась она.

--

Наконец, всё было готово.

Драко снял ткань с котла. Зелье переливалось.

— Смотрите, — сказал он и капнул на карту мира.

Капля легла на Европу — и погасла. На Азию — ничего. На Америку — тишина.

На Австралию — засветилась золотым огнём.

— Он там, — выдохнула Гермиона. — Где?

— Сидней, — прочитал Драко.

Гермиона замерла.

Сидней. Мама там. Отец уехал из Сиднея на конференцию — и пропал. А зелье показало на Сидней.

— Как такое может быть? — спросила она. — Он уехал. Исчез.

— Может, не уехал, — тихо сказал Гарри.

— Или вернулся, — добавил Драко.

— Я не верю в совпадения.

— Мы знаем, — сказал Гарри.

— Тогда едем.

--

Но как?

— Помфри запретила мне аппарировать, — сказала она. — Риск для ребёнка.

— Я не оставлю тебя одну, — сказал Драко.

— Метлой долго, — заметил Рон.

— Самолёт, — сказала Гермиона.

Рон вздохнул.

— Я думал, мы закончили с маггловскими штуками.

— Ещё нет, — улыбнулась Гермиона.

--

Перед самым отъездом появилась Панси.

— Я лечу с вами, — сказала она.

— Зачем?

— Гарри едет. Он будет переживать, не будет спать. Я хочу быть рядом.

Гермиона кивнула.

— Бери вещи.

--

Самолёт взлетел на рассвете.

Гермиона сидела у окна, сжимая перстень на пальце. Рядом спал Драко.

Два отца — один пропавший, другой неизвестный.

И надежда.