Кровь и чай (гет)

Глава 21. Не выдержал

Я вернулась через три недели.

Лондон встретил меня дождём — мелким, противным, который забирается под воротник. Я стояла на ступенях Св. Мунго, смотрела на знакомую дверь и чувствовала… ничего. Ни страха. Ни волнения. Только спокойную усталость.

Кот остался у Гарри. Так было проще — первые дни я буду жить на работе. Как раньше. Но не как раньше.

Я толкнула дверь.

Холл Св. Мунго гудел. Целители в зелёных мантиях бежали по коридорам, медсёстры везли каталку с пациентом, кто-то кричал, кто-то плакал. Запах хлорки, крови и успокоительных зелий. Знакомый запах. Почти родной.

Я поднялась в свой кабинет. На столе — гора пергаментов. Заместитель оставил записку: «Срочное на верхней стопке. Добро пожаловать обратно».

Я села, взяла перо.

Работа.

--

Первые дни прошли в суете.

Я навёрстывала упущенное, подписывала направления, консультировала сложные случаи, проводила операции. Младшие целители заглядывали в кабинет с опаской — не ругну ли я их за ошибки. Я не ругалась. Я объясняла. Спокойно. По делу.

Миссис Финнеган, старшая медсестра, зашла на пятый день.

— Вы изменились, — сказала она, глядя на меня поверх очков.

— Отдохнула.

— Не только.

— А что ещё?

— Вы улыбаетесь. Первый раз за несколько лет.

Я не заметила. Но она была права. Я улыбалась. Не постоянно. Но иногда — медсёстрам, пациентам, даже пергаментам. Без причины. Просто так.

Внутри было тихо.

--

Драко я видела мельком.

Он выходил из своей палаты, когда я шла в операционную. Кивнул. Я кивнула. Ни слова. Ни остановки.

Сердце ёкнуло. Но боль не пришла. Только короткое, тупое воспоминание — как старый ушиб, о котором забываешь, пока не надавишь.

Я прошла мимо. Не оглянулась.

Он — тоже.

--

На восьмой день после моего возвращения в приёмной раздался стук.

— Войдите, — сказала я, не поднимая головы от пергамента.

Дверь открылась. Вошёл Теодор Нотт.

В тёмном пальто, с букетом полевых цветов — простых, живых, не магазинных.

— Ты не писала, — сказал он. — Я волновался.

— Я работала.

— Вижу. — Он положил цветы на край стола. — Решил навестить. Не прогонишь?

Я подняла голову. Посмотрела на него. Его лицо — спокойное, с лёгкой улыбкой — не давило, не требовало.

— Не прогоню. Но у меня операция через час.

— Я подожду.

— Здесь?

— В коридоре.

Он вышел. Я смотрела на цветы. Ромашки, васильки, что-то ещё. Пахло летом — полем, травой, свободой.

Я вздохнула. Вернулась к пергаменту.

Но уголки губ дрогнули в улыбке.

--

Через час я вышла из операционной. Усталая, но довольная — операция прошла успешно.

Теодор сидел на стуле в коридоре, читал книгу. Увидел меня — встал.

— Ну как?

— Всё хорошо.

— Ты молодец.

— Я знаю.

Он улыбнулся. Мы пошли в столовую.

--

Драко видел нас.

Он стоял в конце коридора — разговаривал с медсестрой. Но когда мы проходили мимо, он замолчал. Проводил взглядом. Сначала меня. Потом Теодора.

Ничего не сказал. Но пальцы, сжимающие планшет, побелели.

--

На следующий день Теодор пришёл снова.

На этот раз в обед. С готовой едой — домашние бутерброды, яблоки, термос с чаем.

— Ты издеваешься? — спросила я.

— Я забочусь.

— Я умею готовить.

— Я знаю. Но ты не успеваешь.

Он был прав. Я не успевала. Кофе и печенье из автомата — вот моё меню.

Мы сидели в моём кабинете, ели бутерброды, пили чай. Говорили о глупостях — о погоде, о новых книгах, о том, что у Габриэль будет девочка.

Теодор не лез в душу. Не спрашивал, что изменилось. Просто был рядом. Легко. Без обязательств.

Я была ему благодарна.

--

На третий раз Драко не выдержал.

Мы шли по коридору — я и Теодор. Он рассказывал что-то про артефакт, который разбирал на прошлой неделе. Я слушала вполуха — устала после операции.

— Грейнджер, — раздался голос за спиной.

Мы обернулись.

Драко стоял в дверях своего кабинета. Белый халат, палочка в руке, лицо — каменное.

— Малфой, — ответила я.

Он посмотрел на Теодора, потом на меня, потом снова на Теодора. Усмехнулся.

— Нотт. Ты потерял свой архив? Или решил сменить профессию — теперь будешь носить сумки Грейнджер?

— Я пришёл навестить, — спокойно ответил Теодор.

— Навестить. — Драко скривился. — Звучит как «пожалеть». Она тебя просила? Или ты сам вызвался бегать за женщиной, которая даже не смотрит в твою сторону?

— Малфой…

— Ты вообще не должен здесь быть. Больница — не клуб знакомств. Если хочешь читать ей лекции о древних артефактах, арендуй кафе. Здесь люди умирают.

— Я не мешаю работе, — сказал Теодор. — В отличие от некоторых.

Драко шагнул к нему.

— Уверен? Стоило тебе прийти — и она уже отвлеклась. Грейнджер не из тех, кого удержишь бутербродами и ромашками. Она хочет того, чего ты не дашь.

— Чего же?

— Вызова. — Драко повернулся ко мне. — Тебя, Грейнджер, возбуждает боль. Споры. Бессонные ночи. А не уютные обеды в кабинете. Нотт — это аспирин. А тебе нужна операция.

— Ты ничего не знаешь о том, что мне нужно, — сказала я.

— Знаю. Потому что ты плакала в моём коридоре, а не у него в гостях.

Теодор молчал. Я сжимала кулаки.

— Ты закончил? — спросила я.

— Закончил. — Драко отступил. — Развлекайтесь. Только не здесь.

Он развернулся и зашёл в кабинет. Дверь закрылась.

--

Мы остались в коридоре. Я сжимала кулаки. Теодор молчал.

— Прости, — сказала я.

— Не извиняйся.

— Он не должен был…

— Я знаю, кто он, Гермиона. — Теодор говорил ровно, без злости. — Ты тоже знаешь. Вопрос в том, почему ты до сих пор позволяешь ему так с собой.

Я не ответила.

— Пойдём, — сказал он. — Мне пора.

— Теодор…

— Не надо. Серьёзно. Всё нормально.

Он ушёл. Я осталась одна. Смотрела на дверь кабинета Драко.

Сердце колотилось. Но не от боли. От злости.

Холодной. Тяжёлой.

Я хотела зайти туда и высказать всё. Но знала — бесполезно.

Он не услышит. Не захочет.

Я развернулась и пошла в операционную.

Дверь за мной закрылась.