ПРИЗРАК (гет)

Аврора сидела за ноутбуком, поджав под себя ноги, и терпеливо объясняла Бальмонту основы системы Станиславского. На экране Росси хмурился, кусал колпачок ручки и явно боролся с желанием бросить конспекты в стену.

— То есть актёр должен не играть эмоцию, а проживать её? — переспросил он, запуская пальцы в свои кудри. — Но это же... это же дико сложно! Как можно каждый раз, из спектакля в спектакль, искренне плакать или смеяться? Это же выжигает!

— На то и расчёт, — усмехнулась Аврора. — Если ты выгорел — значит, сделал всё правильно.

— Звучит как описание токсичных отношений, а не театральной системы.

— Ты не первый, кто это замечает. Но работает. Проверено поколениями. — Она перелистнула страницу конспекта. — Смотри, вот здесь Станиславский говорит про «эмоциональную память». Ты берёшь не абстрактную грусть, а свою собственную, настоящую. Ту, которую ты уже переживал когда-то. И достаёшь её, как старую фотографию из коробки.

Бальмонт задумался, глядя куда-то за край экрана.

— А если моя эмоциональная память — это в основном неловкие моменты?

— Тогда ты будешь лучшим комедийным актёром курса, — засмеялась девушка.

Он улыбнулся в ответ, но потом вдруг посерьёзнел.

— Слушай, Аврора... Я хотел спросить.

— Спрашивай.

— У тебя есть планы на вечер?

Рора замерла. Пауза затянулась ровно на секунду дольше, чем требовалось для обычного ответа.

— Планы? — переспросила она, будто пробуя слово на вкус. — А что?

— Я подумал... Может, сходим в кино? Тут недалеко от кампуса есть отличный кинотеатр. Показывают тот новый ужастик, про который все говорят. Я, честно говоря, трусоват для такого, но с компанией вроде как легче. А ты, по-моему, ничего не боишься.

— Это ты так думаешь, — пробормотала она.

— Так что? Идём?

Аврора замялась. Внутри что-то боролось: осторожность против желания просто побыть нормальной девушкой, которая ходит в кино с симпатичным одногруппником и не думает о телохранителях, протоколах и угрозах.

— Ладно, — выдохнула она. — Идём. Но если я заору посреди зала, ты делаешь вид, что мы не знакомы.

— Договорились! — просиял Бальмонт. — Я тоже буду орать, так что мы будем в одной лодке.

Они ещё немного пообсуждали домашнее задание, а когда звонок закончился, Аврора тут же схватила телефон и открыла чат с Деброй.

А: Деб, я сейчас сделала глупость.

Д: И в чем именно заключается глупость?

А: Я согласилась пойти в кино. С парнем. С новеньким.

Д: С тем самым, про которого ты рассказывала? Кудрявый итальянец?

А: Он наполовину итальянец. И да, он.

Д: И в чём проблема?

А: Я не знаю! Мне страшно. Я сто лет ни с кем никуда не ходила. И это не свидание! Просто дружеский поход в кино. Он милый, но я...

Д: Рор. Дыши. Ты имеешь полное право просто сходить в кино с приятным человеком и не думать ни о чём. Это не свадьба. Это даже не свидание, если ты сама так решила.

А: А если он решит иначе?

Д: Тогда ты скажешь ему, что пока не готова. И это будет правда. Ты взрослая девочка и сама решаешь, что тебе нужно, а что нет.

А: С каких пор ты стала такой мудрой?

Д: С тех пор, как моя лучшая подруга начала влипать в истории, достойные экранизации.

Аврора улыбнулась и отложила телефон. Мысли всё ещё крутились в голове, но паника немного отступила. Она посмотрела в окно. Дождь моросил, небо было привычно серым.

В квартире царила тишина — Саймон сидел в своей комнате. Ей нужно было сказать ему. Это будет непросто. Но она больше не хотела прятаться.

Она встала, одёрнула свитер и направилась к его двери. Постучала.

— Войди, — раздался низкий голос.

Она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Райли сидел за столом, перед ним был раскрыт ноутбук, рядом — чашка остывшего кофе. Он поднял на неё глаза.

— Я хотела сказать: сегодня вечером я иду в кино. С Бальмонтом.

Саймон откинулся на спинку стула. Его лицо осталось непроницаемым, но она заметила, как чуть дёрнулся уголок его губ.

— Я поеду с тобой.

— Нет, — ответила она спокойно, но твёрдо. — В этом нет необходимости. У нас был уговор: ты не мешаешь мне жить мою жизнь. Я не нарушаю правил. Я предупредила заранее. Кинотеатр через два квартала, вокруг люди, свет, камеры. Если ты хочешь следить — пожалуйста. Но на расстоянии. Не порти мне вечер.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Что-то промелькнуло в его глазах — не злость, скорее, что-то похожее на уважение. Или на сожаление. Или на то и другое сразу.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Но маячок и наушник.

— Маячок и наушник, — согласилась она.

Она вышла из комнаты, прикрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Сердце колотилось. Она сделала это. Сказала ему. И он согласился. Теперь оставалось только пережить этот вечер — и понять, что на самом деле творится у неё внутри.

Впереди ещё нужно было собраться.

Рора стояла перед зеркалом и критически оглядывала себя. Для кино она выбрала чёрные джинсы-скинни с высокой посадкой, свободный кремовый свитер, который мягко спускался с одного плеча, и грубоватые ботинки на толстой подошве. Никаких платьев, никаких каблуков. Уютно. Просто

. Волосы она оставила распущенными — те спадали на плечи мягкими золотистыми волнами. Макияж — почти незаметный: только тушь, капелька консилера и лёгкий румянец.

Телефон пиликнул. Она глянула на экран.

Бальмонт: Я заеду за тобой. Будь готова через пятнадцать минут.

«Заедет?» — она не говорила ему адрес. Впрочем, уточнять она будет позже. Сейчас — только сборы.

Она поправила причёску, заколов одну прядь невидимкой, и вышла в прихожую. Сумочка — маленькая, чёрная, на цепочке — уже ждала на тумбочке. Аврора наклонилась к зеркалу и провела по губам прозрачным блеском, когда за спиной послышались шаги.

Саймон. Как всегда, бесшумно возник в проёме коридора. Футболка, спортивные штаны, руки скрещены на груди. Он смотрел на неё — оценивающе, но без комментариев.

— Было бы славно, если бы ты не пошёл за мной прямо сразу, — произнесла она, не оборачиваясь. — Дай мне хотя бы фору в пару минут.

— Не учи меня делать мою работу, — цокнул он и прислонился плечом к косяку.

Телефон снова пиликнул.

Бальмонт: Я внизу. Выходи.

Аврора бросила короткий взгляд на Саймона — ничего не сказав, просто вышла за дверь.

У подъезда её ждал скромный тёмно-синий «Фольксваген». Бальмонт стоял у пассажирской двери и, завидев её, тут же распахнул её.

— Мадам, — произнёс он с лёгким поклоном, и Аврора невольно рассмеялась.

— Ты всегда такой джентльмен или только в первый раз?

— Исключительно всегда, — ответил он с улыбкой и закрыл за ней дверь.

В салоне пахло кофе и чем-то цитрусовым. Аврора пристегнулась и, когда Бальмонт сел за руль, повернулась к нему.

— Кстати, откуда ты знаешь мой адрес?

Он чуть смутился.

— Честно? Я живу неподалёку. Пару раз видел тебя в парке, когда ты бегала. Ну и... в общем, я запомнил, откуда ты выходила. Клянусь, я не сталкер.

Аврора усмехнулась.

— Ты слишком милый для сталкера. Расслабься.

Кинотеатр встретил их яркими афишами и запахом попкорна. Бальмонт достал билеты. и везде пропускал Аврору вперёд — в двери, в очередь за попкорном, в сам зал. Она ловила себя на мысли, что такая галантность её немного смущает, но не раздражает. Скорее, удивляет.

Периодически она оборачивалась, пытаясь понять, следит ли за ней Райли. Но вокруг были только обычные люди — пары, компании друзей, одиночки с ведёрками попкорна. Никаких мрачных фигур в чёрном. Никаких пристальных взглядов. Она выдохнула и позволила себе немного расслабиться.

Они заняли места на последнем ряду. Аврора оглядела пустой зал и усмехнулась.

— Последний ряд? Ты взял места для поцелуев.

Бальмонт чуть не выронил попкорн.

— Это не было в планах! Честное слово! Просто это самые удобные места — никто не пинает спинку кресла и...

Он осёкся, увидев её улыбку, и неловко рассмеялся.

— Хотя, если ты хочешь, я не против. В смысле — в планах. То есть... — он запутался окончательно и махнул рукой, заставив Аврору тихо рассмеяться.

Фильм оказался действительно жутким. На самом страшном моменте — резкий скример, тёмный кадр, зловещая тишина, — Аврора вздрогнула и машинально схватилась за руку Бальмонта. Он замер. Она замерла. Затем она медленно убрала руку.

— Прости, — прошептала она.

— Ничего, — ответил он так же тихо, и в темноте кинозала оба улыбнулись.

После фильма, когда они вышли на улицу, Бальмонт предложил:

— Тут недалеко есть отличная бургерная. Может, заедем? Обсудим фильм. Я всё ещё пытаюсь понять, почему главный герой полез в тот подвал. Это же очевидная ловушка.

Аврора снова бросила быстрый взгляд по сторонам, но не увидела ничего подозрительного.

— Ладно, — сказала она и, сама того не заметив, взяла его под руку. — Поехали.

В бургерной они заняли столик у окна. Заказ — два чизбургера, картошка фри и молочные коктейли. Разговор потёк легко.

— Почему он вообще решил, что подвал — это хорошая идея? — возмущался Бальмонт. — Там было темно, страшно и явно кто-то ходил!

— Потому что герои ужастиков никогда не смотрели ужастики, — пожала плечами Аврора. — Иначе они бы знали, что нельзя разделяться, нельзя читать заклинания вслух и нельзя лезть в подвал.

— Заметано. Если мы когда-нибудь окажемся в фильме ужасов, ты будешь голосом разума.

— А ты?

— А я буду тем, кто подаёт попкорн.

Она усмехнулась. Потом он задал вопрос — осторожно, почти небрежно:

— Расскажи о себе, Аврора. Почему выбрала театральный? Где твоя семья? Я понимаю, что лезу не в своё дело, но ты интересный человек. Мне хочется узнать тебя получше.

Она отпила коктейль, чтобы выиграть время.

— Семья далеко. Мама умерла недавно. Отец — военный, мы не очень близки. А театральный я выбрала, потому что хотела быть кем-то другим. Хотя бы на сцене.

— Я понимаю, — тихо сказал он. И по его глазам она поверила: действительно понимает.

Потом он рассказывал о себе — про Тоскану, про бабушку, про то, как в детстве хотел стать футболистом, но случайно попал в школьный театр и пропал. Про то, как тяжело было уезжать из старого университета. Про то, что он чувствует себя чужаком почти везде.

— А с тобой, — добавил он вдруг, — я чувствую себя иначе. Как будто мы сто лет знакомы. Это глупо звучит?

— Нет, — ответила она. — Не глупо.

Когда они вышли из бургерной, начался дождь. Мелкий, но настойчивый. Бальмонт тут же стянул с себя бомбер и накинул ей на плечи.

— Держи. Тут всего пара кварталов до машины, но ты не должна мокнуть.

— А ты?

— Я итальянец. Дождь для меня — как родной.

В машине они шутили и подкалывали друг друга всю дорогу. Аврора смеялась — легко, искренне, без оглядки. Впервые за долгое время она чувствовала себя обычной девушкой, которая просто хорошо провела вечер с приятным парнем.

У подъезда Бальмонт проводил её до самой двери.

— Спасибо за вечер, — сказала она. — Мне правда очень понравилось.

— Мне тоже. — Он улыбнулся.

Она попыталась снять бомбер, но он выставил ладонь.

— Оставь пока. Принесёшь на пары. Заодно будет повод увидеться.

Она улыбнулась в ответ, и они разошлись.

Дома, в прихожей, её ждал Саймон. Сидел на диване, планшет на коленях, чашка остывшего кофе на столике. Он поднял глаза, едва она переступила порог.

— Как прошёл вечер?

— Хорошо, — коротко ответила она, стягивая ботинки.

— Я оставил тебе ужин в микроволновке.

— Спасибо. Я поела.

Пауза. Она знала, что он хочет спросить что-то ещё, но не решается. Или не считает нужным.

— Ты следил за мной? — спросила она прямо.

— Тебе знать не обязательно.

Она покачала головой и направилась к своей комнате.

— Доброй ночи, Саймон.

— Доброй ночи.

В спальне она бросила сумочку на стул и увидела на экране телефона новое сообщение.

Б: Ты дошла? Просто проверяю.

Она улыбнулась. Просто проверяет. Просто заботится. Не по приказу. Не по контракту. Просто так.

А: Дошла. Спасибо за вечер. И за бомбер.

Она сняла с плеч его куртку — тёплую, пахнущую кофе и чем-то цитрусовым, — повесила на спинку стула и ещё долго смотрела на неё, лёжа в кровати. Улыбаясь в темноте.