Тёмная лошадка (джен)

С первых же дней стало ясно, что этот учебный год будет ещё труднее предыдущего. Луна, которая надеялась в первые дни занятий выбраться к Хагриду, хмуро глядела на расписание без единого окна. Замок жил по привычному распорядку — уроки, завтраки, обеды и ужины в Большом зале, уютные посиделки в гостиных — но в коридорах теперь чаще слышался шёпот, чем смех. Старшекурсники, собравшись по двое трое у окон или в нишах, шептались о том, что «Пророк» уже третью неделю намекает на некие проверки в Хогвартсе, но дальше разговоров и полунамёков дело не заходило. В разговорах то и дело звучали слова «попечительский совет». Конкретики никто не знал, но ощущение ожидания висело в воздухе.

На этом фоне преподаватели, казалось, стали ещё строже. На зельеварении Снейп не повышал голос даже на Гарри, но одно неверное движение — и котёл снимался с огня без объяснений. На чарах Флитвик постоянно напоминал о технике безопасности; на трансфигурации МакГонагалл не терпела ни малейшей спешки. Баллы нещадно летели со всех факультетов с первых же дней.

В середине недели профессор МакГонагалл собрала второкурсников в учительской. Она заявила, что базовые уроки — это лишь основа, а желающие (то есть, все без малейшего исключения, как намекал её тон) могут записаться в дополнительные кружки и клубы. Затем она начала по-очереди спрашивать, кто и куда намерен ходить, делая пометки в списке, чтобы встроить занятия в общее расписание.

Гермиона подняла руку первой — она выбрала продвинутые зелья и книжный клуб. Гарри, к удивлению Рона, тоже записался в книжный клуб, а ещё — в клуб юных артефакторов. Рон выбрал только артефакторику, заметно оживившись при словах «много практики». Луна выбрала кружок УЗМС, который, как она знала, вела строгая Граббли-Дерг.

Кабинет трансфигурации пах мелом и почему-то сегодня — нагретым металлом. В дальнем углу, за последними партами, сидели двое старшекурсников Рейвенкло — Гермиона шепнула Луне, что они готовятся преподавать в школе у младшекурсников спустя несколько лет.

МакГонагалл стояла у кафедры, сложив руки за спиной.

— Прежде чем вы начнёте воображать, что способны превратить шкаф в дракона, — сказала она сухо, — позвольте напомнить: до высшей и постоянной трансфигурации вам ещё далеко.

Несколько пуффендуйцев, включая Невилла, хихикнули, но под грозным взглядом декана резко оборвали смешки.

— Десять баллов с Пуффендуя, Эббот, Лонгботтом. Ваш текущий уровень, — продолжила она, — позволяет надолго изменить только очень небольшие простые предметы — например, пуговицы, иглы. С ними мы работали на первом курсе, но тогда не пытались зафиксировать форму. Попытка стабильно изменить нечто крупнее и сложнее приведёт либо к распаду предмета, либо к откату к старой форме.

Она взяла деревянную спичку и легко коснулась её палочкой. Формулы, что она чётко произнесла, а потом повторила под запись, были куда мудрёнее, чем на первом курсе. Спичка вытянулась, стала тонкой серебряной иглой.

— Это — базовый уровень устойчивой трансфигурации. Игла теперь осталась иглой. А теперь сравните это с так называемыми «шуточными чарами», — сказала МакГонагалл, и на её лице мелькнула почти невидимая улыбка. — Некоторые ученики любят демонстрировать, как легко превратить однокурсника в канарейку.

Рон закашлялся — декан явно намекала на близнецов.

— Это не трансфигурация, — продолжила она. — Это комплекс чар, иногда в сочетании с зельями, создающих материальную иллюзию с временным наложением формы... Нет, мисс Грейнджер, — вздохнула МакГонагалл, видя взлетевшую руку Гермионы, — Оборотное зелье, о котором вы так громко шепчете, относится к истинно трансфигурирующим, но об этом вам лучше расскажет профессор Снейп. Так вот — тело при «шуточных чарах» остаётся прежним, просто на него накладывается структура заклинания. Хотя при неумелом исполнении последствия могут быть весьма… неприятными.

Она сделала паузу, и продолжила:

— Итак, запишем. Трансфигурация меняет сам объект. Чары — воздействуют на него. Разница существенная.

По классу пронеслись удивлённые шепотки, а Луна вдруг поёжилась, вспомнив, что о чём-то подобном говорил Люпин, когда она попыталась наврать про близнецов.

— И ещё одно, — добавила МакГонагалл. — Магия не панацея. Попытка многократно переписывать одну и ту же форму могут приводить к нестабильности. В высшей трансфигурации человека — будь вы анимаг, или же накладываете заклинание на другого — последствия ошибки, сами понимаете, могут быть фатальны.

Ученики начали практику. Пуговицы превращались в стеклянные бусины, иглы — в крошечные булавки. Новые предметы, в большинстве своём, начинали мерцать и превращались обратно. Пуговица Симуса, который ожесточённо тыкал в неё палочкой, взорвалась.

Луна внимательно и крайне гордо смотрела на свою пуговицу. Она уже меняла её семь раз — когда Гермиона лишь дважды. Сейчас пуговица, превращённая, для разнообразия, в шило, держалась, но края будто слегка вздрагивали.

Она подняла руку.

— Профессор, — спросила Луна, окрылённая успехом — в прошлом году заклинания давались ей с куда большим трудом, — если одну и ту же вещь менять слишком много раз… она всё равно остаётся той же?

МакГонагалл повернулась к ней.

— Поясните, мисс Эшвуд.

— Ну… если каждый раз придавать пуговице новую форму, — Луна посмотрела на шило, — она остаётся той же вещью? Или каждый раз будет новой?

Старшекурсники в углу перестали писать.

МакГонагалл выдержала паузу.

— Вы не изменяете сущность предмета, — сказала она спокойно. — Вы меняете его форму. Основа остаётся прежней. Именно поэтому трансфигурацию, даже ту, что называют «вечной», можно определить и, при возможности, обратить.

Она сделала паузу.

— Вам достаточно помнить одно: не стоит менять предмет бесконечно.

Она кивнула в сторону класса. Рон и Гарри, наконец, справились со своими пуговицами и теперь держали в руках две блестящие магловские гайки. МакГонагалл удивлённо подняла бровь.

— Продолжайте.

*

После урока трансфигурации ученики потянулись к Большому залу. С потолка свисали свечи, длинные столы были накрыты, но тарелки пусты — все ждали, когда появится ужин.

Гарри задержался у входа и оглянулся.

— Вы заметили, — сказал он, — Хагрид уже несколько дней не появлялся за столом?

Луна кивнула.

— Я думала, он занят.

— Он обычно не пропускает ужины, — нахмурился Гарри. — Даже если занят.

Он посмотрел в сторону преподавательского стола, потом снова на Луну.

— Давай заглянем к нему.

Рон остановился, тяжело вздохнув.

— Я бы с вами сходил, правда, — виновато сказал Рон. — Но если я сейчас не поем, то свалюсь прямо на ступенях. Надеюсь, Хагрид не слишком расстроиться.

— Мы зайдём завтра, — добавила Гермиона, устало поправляя сумку. — Просто сегодня… слишком длинный день.

Они с Гарри спустились во двор. Сумерки уже сгущались, замок за спиной светился тёплыми окнами, а тропинка к хижине терялась в тени.

Когда они подошли ближе, Гарри замедлил шаг.

— Стой. Видишь?

В окне хижины горел свет. По стенам двигались тени — не одна, а несколько.

— Он не один, — прошептал Гарри.

Он достал из сумки мантию невидимку.

— Лучше не стучать.

Они укрылись под ней и осторожно подошли к окну.

Внутри, за столом, сидел Фадж — Луна узнала его по колдографиям из газет. Пальцы его нервно теребили поля котелка. Он говорил быстро и чуть на повышенных тонах.

Рядом стоял Люциус Малфой, ровный и неподвижный. Он не перебивал министра, но взгляд его не отрывался от Хагрида.

Хагрид стоял у стола, плечи его казались опущенными. Он кивал, не глядя ни на одного из них.

— Что они от него хотят?.. — выдохнул Гарри едва слышно.

Луна не имела понятия — в этот раз никто не открывал Тайную комнату, а дневник надёжно покоился у неё в сумке. Она смотрела на лицо Хагрида — непривычно бледное в жёлтом свете лампы.

Луна осторожно придвинулась к окну. Свет лампы делал тени внутри хижины резкими и вытянутыми.

Папка в руках Фаджа была раскрыта.

— Вы должны понимать, Рубеус, что вопрос стоит шире, чем один инцидент.

Хагрид мотнул головой.

Люциус стоял у стены, сложив руки за спиной. Его голос был спокойным, почти мягким.

— Речь идёт о безопасности школы в целом, — сказал он спокойно. — И о том, как принимаются решения, когда возникает угроза.

Хагрид всхлипнул.

— Да это ж детёныш был! Детёныши ихние не причиняют вреда! Вам ли не знать, господин министр!

Луна почувствовала, как Гарри рядом напрягся.

— Это из-за яйца, — прошептал он. — Малфой всё таки донёс на Хагрида!

Фадж поднял ладонь.

— Никто вас не обвиняет, Рубеус, — сказал он тоном человека, который именно это и делает. — Мы лишь хотим уточнить обстоятельства.

— Мы не утверждаем, что вы действовали со злым умыслом.

Хагрид вздрогнул.

— Я никогда… — начал он, но замолчал.

— Мы обсуждаем безопасность учеников. Всех учеников, Рубеус. И прошлые случаи, когда оценка угрозы могла быть… неточной.

Луна почувствовала, как Гарри рядом судорожно вздохнул.

Хагрид выглядел растерянным.

— Я ж всё объяснил… Я никогда никому зла не хотел… Альбус Дамблдор…

Люциус чуть наклонил голову.

— Именно поэтому важно прояснить обстоятельства. Чтобы подобных недоразумений больше не возникало.

Фадж закрыл папку.

— Нам необходимо убедиться, что таких случаев больше не повториться.

Хагрид отступил на шаг, будто от удара.

Луна смотрела на него и вдруг поняла, что он боится не только из-за дракона.

Люциус чуть наклонил голову.

— Именно это и требует уточнения.

Луна почувствовала, как Гарри рядом сжался.

— Они его прижали, — прошептал он.

Фадж негромко кашлянул в кулак.

— Вы должны понимать серьёзность ситуации. Обстоятельства, которые вскрылись…

Хагрид отступил к столу, будто ожидая, что его сейчас схватят.

— Я ничего не скрывал, — пробормотал он. — Я всё сказал…

Люциус не повысил голос.

— Тогда вам нечего бояться.

На этих словах в хижине стало особенно тихо. Хагрид стоял, будто не зная, куда деть руки. Он с ужасом смотрел на папку в руке Фаджа.

— Они его уволят, — сказал Гарри еле слышно и сжал кулаки.

Луна не ответила.

Она смотрела на лицо Хагрида. Он уже готовился к тому, что его снова признают виновным просто потому, что так проще.

Фадж вышел первым, придерживая шляпу. Он выглядел усталым. Люциус последовал за ним, выпрямленный, безупречный, будто визит лорда и министра в хижину лесника был самым обычным делом.

— Мы свяжемся с вами, — донёсся до Луны и Гарри голос Фаджа.

Они спустились по тропинке к замку, не оглядываясь. Шаги их постепенно стихли.

Луна и Гарри подождали ещё несколько секунд.

— Пойдём, — прошептал Гарри.

Он постучал в дверь — сначала осторожно, потом громче.

Внутри тяжело сдвинулся засов. Дверь приоткрылась, и на пороге показался Хагрид. Лицо его осунулось, борода растрепалась, глаза были красными.

— Вы что тут делаете? — спросил он хрипло.

— Мы слышали… — начал Гарри. — Они…

— Ничего вы не слышали, — перебил Хагрид, едва ли не огрызнувшись. — Всё в порядке.

— Хагрид, — осторожна начала Луна, — это из-за дракона?

— Не выдумывайте, — оборвал он её. — Идите обратно в замок. Вам тут делать нечего.

— Но если министр и Малфой…

— Гарри, — оборвал он и его, и в голосе прозвучала усталость. — Это взрослые дела. Я справлюсь, — добавил он, глядя куда-то мимо них. — Идите.

Дверь закрылась быстрее, чем они успели ответить.

*

— Я не думал, — сказал Гарри, когда они рассказали Рону и Гермионе о том, что произошло, — что Драко и его отец окажутся такими засранцами.

— Да уж, это точно, — буркнул Рон. — А я только поверил, что встретил почти нормального слизеринца.

В гостиной Гриффиндора было шумно — кто-то обсуждал перевёрнутую карету, кто-то делал уроки, кто-то играл в плюй-камни.

— Хагрид был бледный, как полотно, — добавил Гарри шёпотом. — И он сказал, что «всё в порядке». А это никогда не значит, что всё в порядке.

— Конечно, не значит, — мрачно сказал Рон. — Дракон — это незаконно. Мне рассказывал Чарли, что бывает за контрабанду и разведение.

Гарри нахмурился.

— Его выгонят из Хогвартса?

Рон и Гермиона переглянулись.

— Гарри… — осторожно начала Гермиона. — За серьёзные нарушения, особенно если дело касается опасных магических существ… могут отправить в Азкабан.

Гарри замер.

— В Азкабан? Что это?

Рон уставился на него.

— Ты не знаешь? Это тюрьма…

— Ну, нет! — раздражённо сказал Гарри. — Откуда мне знать? У Дурслей не принято обсуждать волшебные тюрьмы за ужином. Да и у вас тоже…

Гермиона понизила голос.

— Это тюрьма для волшебников. Её охраняют дементоры.

— Кто-кто? — спросил Гарри.

— Существа, которые высасывают из человека всё хорошее, — мрачно пояснил Рон. — Оставляют только… ну… не самое приятное.

На секунду стало тихо.

Гарри медленно выпрямился.

— За одно яйцо?

— Это был дракон, — напомнила Гермиона. — И он держал его в школе. Если Министерство решит, что он подвергал учеников опасности…

Она не закончила, но этого и не требовалось.

— Мы не можем этого допустить, — сказал Гарри.

— И не допустим, — с жаром подхватила Гермиона.

Луна с Роном удивлённо посмотрели на неё. Луна не представляла себе, как помочь Хагриду в этой ситуации.

— В библиотеке есть сборники прецедентов Министерства, — быстро продолжила она. — Решения Визенгамота. Должны быть случаи, когда за незаконное владение яйцом не отправляли в Азкабан. Не может быть, чтобы всех обязательно сажали.

— Ты думаешь, это поможет? — спросил Рон.

— Если будет официальное разбирательство — да. Нужны примеры. Смягчающие обстоятельства. Отсутствие злого умысла.

Гарри посмотрел на неё с восхищением.

— Гермиона, ты гений.

— Я просто умею читать, — отрезала она, но щеки у неё чуть порозовели. — И завтра с утра же мы идём в библиотеку.

— Я с вами, — сказал Рон.

— И я, — добавил Гарри.

Они посмотрели на Луну.

— Разумеется, — сказала она, надеясь лишь, что ни Фадж, ни Малфой не припомнят прошлую историю с Хагридом. Но надежды на это было мало.

Гарри кивнул.

— Тогда решено.

*

Субботнее утро выдалось холодным и ясным.

Большой зал постепенно наполнялся шумом — звенела посуда, кто-то зевал, кто-то уже мечтал об ужине. Гарри, Рон, Гермиона и Луна сидели почти молча. Даже тосты казались сухими и безвкусными.

— Почта ещё не прилетела, — заметил Рон, поглядывая на потолок.

— Значит, новостей пока нет, — ответила Гермиона, но голос её был напряжённым.

Именно в этот момент за их столом кто-то остановился. Тень легла поперёк тарелок.

— Восхитительное утро, — протянул довольный знакомый голос.

Драко Малфой стоял, небрежно держа под мышкой сложенную газету.

— Я же говорил, — сказал он с ухмылкой, бросая газету прямо на стол перед Гарри, — что будет кое-что интересное.

Газета развернулась. На первой полосе красовался крупный заголовок:

«МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ ПРОВЕРКУ В ХОГВАРТСЕ»

Под заголовком была большая цветная колдография Корнелиуса Фаджа у ворот школы.

Гарри почувствовал, как внутри всё резко вспыхнуло.

— Ты… — начал он, поднимаясь.

Рон вскочил одновременно с ним.

— Это ты всё устроил! — прошипел Рон. — Твой отец специально притащил сюда министра!

Несколько учеников за соседними столами обернулись.

Драко моргнул.

— Мой отец — член попечительского совета, Уизли. Это его обязанность — следить за порядком в школе.

— Порядком?! — Гарри уже сделал шаг вперёд.

— Мистер Поттер. Мистер Уизли.

Голос профессора МакГонагалл прозвучал холодно. Она стояла позади них, высокая и строгая, сжимая губы в тонкую линию.

— Вы, кажется, намерены превратить Большой зал в дуэльный клуб?

Рон медленно сел, но глаза его продолжали метать искры.

Гарри тоже опустился на место, не сводя взгляда с Драко.

— Минус десять баллов с Гриффиндора, — продолжила МакГонагалл. — И ещё десять — если я услышу хоть слово.

Она перевела взгляд на Драко.

— Мистер Малфой, если вы закончили утреннюю доставку прессы, вернитесь к своему столу.

— Разумеется, профессор, — ответил он вежливо.

Он посмотрел на Гарри, и, нахмурившись, направился к столу Слизерина.

Гермиона первой схватила газету.

— Дайте сюда.

Они склонились над ней.

«ХОГВАРТС: СЛУЧАЙНОСТИ ИЛИ СИСТЕМА?»

Рита Скитер

Министерство магии сделало шаг, который многие родители ждали уже давно: в Хогвартсе назначена внеплановая проверка мер безопасности.

Министр магии Корнелиус Фадж лично прибыл в школу, чтобы убедиться, что «все необходимые процедуры соблюдаются», а учащиеся находятся под должным присмотром.

— Должным присмотром… — пробормотал Рон. — Это они про что вообще?

Гермиона шикнула на него и продолжила читать вслух.

Прошедший учебный год завершился трагедией — гибелью преподавателя Защиты от тёмных искусств. Обстоятельства его смерти так и не были подробно разъяснены широкой публике. Известно лишь, что в центре событий вновь оказались несовершеннолетние учащиеся.

— Это они про Квиррелла, — тихо сказал Гарри.

— «Вновь оказались», — подчеркнула Гермиона. — Она делает вид, будто это закономерность. Как будто по школе каждый год разгуливает Тот-Кого-Нельзя-Называть!

Луна молча слушала.

Родители по всей Британии всё чаще задаются вопросом: достаточно ли строг контроль в школе, где первокурсники регулярно получают травмы на занятиях по полётам и соревнованиях, а руководство предпочитает называть происходящее «учебным процессом»?

— Это нечестно! — вспыхнул Рон. — Луна просто не умеет летать — извини, Луна, — а бладжер, что снёс трибуны, заколдовал Квирелл!

— А эта Скитер подаёт это как систему, — сказала Гермиона сквозь зубы.

По имеющейся информации, некоторые семьи уже приняли меры, сочтя уровень риска для детей чрезмерным.

Гарри нахмурился.

— Это Малфой, — сказал он. — Он запретил Драко играть в квиддич.

Гермиона перевернула страницу.

Однако нынешняя проверка касается не только событий последнего года. Источники в Министерстве напоминают, что в истории школы уже были трагические эпизоды.

Менее полувека назад Хогвартс потрясла смерть ученицы. Тогда один из учащихся был исключён. Общество удовлетворилось этим решением — но достаточно ли этого оказалось?

Гермиона резко замолчала.

— Смерть ученицы? — повторила она. — В Истории Хогвартса об этом не писали, — сказала Гермиона, побледнев. — Погибла ученица. И просто… исключили кого-то?

Рон нахмурился.

— Ну, видимо, раз так написано.

— Но ученица умерла! — возмутилась Гермиона. — Это же… это же не просто нарушение дисциплины!

Она снова посмотрела в газету.

Попечительский совет напоминает: преступления, повлёкшие гибель ребёнка, не имеют срока давности. Если тогда были упущены важные обстоятельства — их необходимо пересмотреть.

— Может, кто-то посчитал, что тогда убийцу слишком мягко наказали? — предположила Гермиона.

— Похоже на то, — тихо добавил Рон.

— Но, к счастью — пока ни слова о драконе, — сказал Гарри одними губами.

Луна сидела неподвижно. Её пальцы лежали на столе рядом с газетой и мелко дрожали.

— Это про Хагрида, — сказала она наконец.

Все трое уставились на неё.

— Что? — выдохнул Рон.

— Это его исключили тогда, — сказала Луна — так, чтобы кроме троих, её никто не услышал.

Гермиона побледнела ещё сильнее.

— Хагрида? Да что ты такое говоришь!

Гарри покачал головой.

— Нет… подожди. Он же… он же работает здесь.

— Его исключили, — тихо сказала Луна. — Сломали палочку. Но Дамблдор оставил его при школе.

Гарри выглядел так, будто его ударили. Гермиона опустила газету.

— Тогда это не просто проверка, — сказала она шёпотом. — Из-за дракона они начали пересмотр дела…

— И если они решат, что тогда наказали слишком мягко… — начал Гарри.

— Хагриду точно конец, — закончил Рон. — Но откуда ты знаешь?

Луна быстро покачала головой.

— Не здесь, — сказала она тихо, заметив, что на них начали коситься. — Пойдём к озеру после завтрака.

Гермиона медленно кивнула.

— Да. Здесь слишком много ушей.