Когда послушал старую, мудрую шляпу и не прогадал (джен)

Первые дни в Хогвартсе пролетели быстро, и Гарри, сидя вечером в гостиной Слизерина, мысленно подводил итоги. Рон Уизли умудрился залезть в новый долг, ещё даже не расплатившись со старым. Он подошёл к Гарри с красными ушами и пробормотал, что его сестра Джинни «просто умирает» без автографа. Гарри великодушно расписался на клочке пергамента и сказал: «Ты теперь должен мне пять одолжений, Уизли. Всё, что я попрошу». Рон побрёл прочь, бормоча что-то о том, что его сестра ещё не знает, во сколько ей обошёлся этот автограф. Гарри мысленно поставил галочку: счётчик долгов работал исправно.

С Гермионой они возобновили книжный клуб. Теперь они читали «Продвинутые чары для одарённых», и Гарри честно старался не засыпать на разделе о правильном движении запястьем. Гермиона сияла.

Но главное лежало у него в сумке — дневник Тома Реддла.

Поначалу дневник притворялся обычной разумной тетрадкой. На все вопросы отвечал уклончиво: «Я всего лишь дневник. Я хранил мысли моего создателя. Не более». Гарри не верил ни единому слову. Эта вещь была тёмным артефактом, и она явно умела думать, а значит — умела врать.

Тогда Гарри перешёл к решительным мерам. Сначала поднёс страницу к свече — дневник не загорелся. Потом опустил его в кислоту, позаимствованную у Снейпа под предлогом «дополнительных занятий». Дневник даже не намок. Гарри бил его об стол, пытался разорвать страницы, осыпал заклинаниями — ничего. Артефакт был неуязвим, и это злило.

И тогда Гарри понял.

— Ты не хочешь по-хорошему, — сказал он вслух. — Что ж... Я не хотел до этого доводить, но ты сам напросился.

Он открыл книгу Златопуста Локонса о победе над вампиром Мортимером и начал переписывать её в дневник. Абзац за абзацем. Старательно, с выражением, не пропуская ни одного самодовольного местоимения.

«...и тогда я, Златопуст Локонс, понял, что вампира можно победить только ослепительной улыбкой. Я улыбнулся. Вампир закричал и рассыпался в пыль. Мои волосы, великолепные и шелковистые, развевались на ветру...»

Дневник задрожал. Страницы пошли рябью.

«...я в одиночку победил трёх оборотней при помощи расчёски и несокрушимой веры в себя. Местные жители плакали от счастья...»

— Хватит, — проступило на странице корявым, дрожащим почерком. — Пожалуйста. Я прошу тебя.

Гарри переписал ещё один абзац про то, как Локонс покорил сердце королевы гарпий, просто войдя в комнату.

— Я СДАЮСЬ! — зазияло на весь разворот. Буквы прыгали и расплывались, словно дневник рыдал. — Я расскажу всё! Только прекрати это! Я лучше умру, чем услышу ещё хоть слово про его волосы! Убери эту книгу, умоляю!

Гарри с достоинством закрыл книгу Локонса и отложил в сторону.

— Так-то лучше.

Через полчаса он уже знал всё. Тайная комната Салазара Слизерина. Василиск, убивающий взглядом. Вход — в женском туалете на втором этаже. Оставалось только проверить, не врёт ли дневник, и понять, как это можно использовать, не положив при этом половину школы.

Глубокой ночью, накинув мантию-невидимку, Гарри прокрался в туалет для девочек. Там было тихо и мрачно. Он стянул мантию и уже собирался подойти к раковинам, как вдруг из одной из кабинок выплыло привидение — полупрозрачная девочка в очках, с видом глубочайшей вселенской обиды.

— Ты мальчик, — заявила она, уставившись на него. — Что ты делаешь в женском туалете?

— Добрый вечер. Я Гарри Поттер.

— Я знаю, кто ты, — Миртл подплыла ближе и поправила очки. — Ко мне редко приходят гости. Особенно живые. Особенно мальчики. Особенно слизеринцы. Особенно те, кто выжил. Особенно...

— Я ищу вход в Тайную комнату, — аккуратно перебил Гарри, чувствуя, что перечисление может затянуться до рассвета. — Говорят, здесь есть один.

Миртл замолчала. Потом улыбнулась — медленно и, кажется, впервые за много лет счастливо.

— О, — прошептала она. — Это я могу показать.