Когда послушал старую, мудрую шляпу и не прогадал (джен)

Как только младенец Гарри Поттер оказался в доме Дурслей, он понял две вещи: его тут не любят и нужно что-то решать…

Решил он довольно быстро. Уже в три года Дадли перестал его щипать и бить, поверив в то, что кузен — единственный, кто может спасти его от подкроватных монстров.

Тётя Петунья была рада, что парень со стороны казался СОВЕРШЕННО НОРМАЛЬНЫМ, и тщательнейшим образом подчёркивал это перед всеми соседями. А уж когда она застала его за уборкой кухни, то и вовсе поверила, что из него ещё может вырасти человек.

«В конце концов, в пареньке есть и мои гены», — подумала она, когда очередным вечером Гарри делился с ней всеми сплетнями и слухами, которые узнал за день о соседях.

Дядя Вернон однажды застал племянника, пялящегося на картину, которую только вчера повесили на стену.

— Да-а… дрели — это вещь! — восторженно прошептал Гарри.

Дядя Вернон чуть не прослезился, услышав такое.

— Тебе… нравятся дрели?

— О, ещё как! Я считаю дрели — величайшим изобретением человечества. А те, кто их продают — лучшие люди мира.

Лицо Вернона порозовело от удовольствия. С тех пор он перестал говорить, что Гарри — бестолковый. И без колебаний оплатил подписку на журнал «Фантастические дрели и где они продаются».

Время шло, и позиции Гарри в доме Дурслей только улучшались. К десяти годам он уже полностью подчинил себе Дадли, сделав его кем-то вроде личного телохранителя. Дядя Вернон периодически брал Гарри на работу, с радостью показывая любознательному пареньку, что там и как. Тётушка была в курсе всех тайн соседей, благодаря незаметности племянника, и ценила его всё больше.

Однако вечно так продлиться, естественно, не могло. В одно ничем непримечательное утро Дурсли получили пачку писем, среди которых было и то самое…

Естественно, первым порывом дяди Вернона было — выхватить конверт из рук Гарри. Он уже хотел его порвать, не читая, но тут в дело включился Гарри.

— Дядя, вы ведь такой мудрый человек…

— Да, я такой, — кивнул Вернон. — Но…

— Тогда вы лучше меня должны знать, что если я не прочитаю это письмо, то ОНИ, — Гарри понятия не имел, о ком говорит, но главное было сделать загадочный голос, — пришлют ещё одно письмо, и ещё… Пока соседи не заподозрят что-то неладное…

— Ох, Вернон… — в ужасе пролепетала тётя Петунья.

— А ещё, — Гарри, словно бы, рассказывал страшную историю ночью, у костра, — однажды ОНИ могут прийти сюда!

Дадли, который понимал ещё меньше его самого, на всякий случай закричал и бросился прочь из кухни. Петунья прижала ладонь к губам. Дядя Вернон отшвырнул от себя конверт, будто он начал жечь ему руки.

Гарри спокойно открыл конверт и быстро прочитал письмо. То, о чём он и так уже давно догадывался, только что обрело подтверждение.

— Ну?! — нетерпеливо произнёс дядя Вернон. — Что там такое?!

— Дядюшка, кажется, наши жизни только что стали гораздо лучше…

В следующие полчаса Гарри на пальцах объяснил Дурслям, что свой волшебник в семье это — сплошные плюсы. Поначалу родственники не очень хотели в это верить, но отрицать очевидное было сложновато даже для Дурслей.

— Сплетни из магического мира, тётушка! — заговорщицки прошептал Гарри. — И… вам, конечно, это не нужно… но у магов наверняка есть какие-нибудь крутые омолаживающие крема… Дядя! Только представьте: неломающиеся дрели, которые сверлят даже без электричества. Вы станете королём дрелей! А ты Дадли… Представь, что я с помощью магии, наконец, подправлю твою тупую физиономию…

Гарри стоял посреди своей комнаты, внимательно разглядывая стену, которая сейчас очень сильно напоминала декорации фильма про гениального… ну, или безумного детектива. Десятки листов бумаги, рисунки и фотографии были пришпилены булавками, а между ними были аккуратно протянуты разноцветные нити.

В центре композиции, напоминая хищного паука посреди паутины, была фотография самого Гарри. Сразу над ним особо выделялось изображение Альбуса Дамблдора, и подпись: «С ним будет особенно трудно».

Естественно, не обошлось и без Волан-де-Морта. Гарри не сомневался, что тёмный маг жив и однажды снова явится по его душу. Но это потом… Сейчас нужно было сосредоточиться на другим магах: аристократах, министерских работниках, профессорах Хогвартса и прочих. Каждый из них может быть очень важен. Гарри убедился в этом, когда неделю назад в дом на Тисовой постучал здоровяк Хагрид.

Дурсли, конечно, были… мягко говоря, ему не особенно рады. А «телохранитель» Гарри и вовсе спрятался за самого Гарри. Но в целом, всё могло быть гораздо хуже.

Гарри понял всё о Хагриде с первых же секунд: здоровенный, сильный, преданный, но туповатый… Его можно будет использовать. Достаточно лишь немного лести, сказать, какой он важный, раз ему доверили прийти к Гарри… Но и остальное тоже будет не лишним выяснить.

С гоблинами в банке Гринготтс было примерно то же самое. Узнав у Хагрида о давнем… кхем… недопонимании между ними и волшебниками, Гарри, как бы случайно, упомянул, как сильно он мечтал встретить настоящих гоблинов. А уж, увидев банк изнутри, он и вовсе был в таком восторге, в ТАКОМ ВОСТОРГЕ! Что гоблины даже предложили ему скидку на дальнейшее обслуживание сейфа…

Покинув банк, и сделав мысленную пометку, узнать, что там такого секретного делал Хагрид, Гарри решил сделать стратегическое вложение в информацию. Он купил книги, газеты и журналы магического мира. И именно благодаря им… ну, хорошо, ещё немного помогли спутанные рассказы Хагрида… Гарри потихоньку, как мозаику, складывал общую картину…

В дверь комнаты постучали, и появилось любопытное лицо, а за тем и весь остальной Дадли.

— Привет, кузен, — не отрываясь от своего занятия, поздоровался Гарри.

— Мама послала меня тайно проверить, чем ты тут занимаешься… Ой, то есть, я пришёл, чтобы узнать, не хочешь ли ты обедать…

— Да, я уже почти закончил.

— А что ты тут делаешь? Это ни разу не подозрительный вопрос!

Гарри хмыкнул.

— Видишь эти нитки? Я хотел научиться вязать, и решил, что сначала нужно проверить цвета, а потому растянул их на стене.

— А фотографии… не пойми кого?

— Понятия не имею, откуда они тут взялись…

— Ты ведь скоро уедешь, верно? В эту свою школу.

— Да. Поэтому ты остаёшься за главного…

Гарри ещё раз быстро осмотрел получившуюся «паутину».

«Большинство аристократов — бывшие Пожиратели смерти. Малфои… Надо обратить на них особенное внимание, — думал он. — Министр магии — Корнелиус Фадж… Ага, советуется с Дамблдором... Профессора школы. Один из них учился в одно время с моими родителями, но Хагрид вскользь упомянул, что они с отцом не очень ладили. Это надо запомнить. Ах, да… Ещё же учиться нужно не забывать. А то ещё из школы выгонят…»

— Гарри, а можно последний вопрос? Он очень важный! — прервал его мысли Дадли.

— Давай, чего уж, — кивнул Гарри, думая о том, что он всё запомнил, и эту «паутину» нужно уничтожить.

— А что конкретно ты собираешься вязать?

Первого сентября Дурсли проводили Гарри на вокзал Кингс-Кросс в полном составе. Дадли ещё раз уточнил свои полномочия в отсутствии Гарри, дядя Вернон намекнул на то, что не возражает получить на Рождество заколдованную, неломающуюся дрель. А тётушка прямо заявила, что Гарри должен писать ей каждую неделю, рассказывая все школьные сплетни…

Гарри со всем соглашался, что абсолютно ничего ему не стоило, а потом прошёл на платформу 9 ¾. Чёртов Хагрид, конечно же, забыл упомянуть о том, как именно туда попасть, и лишь изучение книги «Магический транспорт Лондона: От метлы до самоходных домов» помогло ему найти проход на платформу.

Там, не теряя ни секунды, Гарри занял пустое купе, и стал ждать… Дверь открылась всего через пять минут. Показалась рыжая голова.

— Привет, тут не занято? Я Рон Уи-и-и-и-и!.. — кто-то с силой дёрнул паренька в коридор.

Послышались звуки борьбы, а потом появилась светловолосая голова.

— Я Драко Малфой, — представилась голова. — А это Крэбб и Гойл.

Гарри с готовностью, но и с достоинством пожал протянутые ему руки. Он знал, что так будет. Гарри Поттер — имя в магическом мире знаменитое. Будущие слизеринцы ему не очень понравились — слишком уж выё… высокомерными были. Но только поэтому отказываться от дружбы с детьми аристократов — нет, ни за что!

А потому Гарри три раза за полчаса с готовностью показал им шрам в виде молнии, и минимум пять раз рассказал ни разу невыдуманную историю о том, как выжил, будучи младенцем. Каждый раз получалось всё лучше. Выходило, что Волан-де-Морт чуть ли не плакал и умолял малыша Гарри его не трогать…

— Но если уж кто-то залезет в мой дом, то пощады ему не будет, — закончил очередную историю Гарри.

— И ты просто взял и отбил Аваду головой, как мяч?! — благоговейным шёпотом спросил Малфой.

— Ну да, а ты что, так не умеешь? — хмыкнул Гарри.

Драко покачал головой.

— Значит, мой отец не зря считает, что ты выжил в ту самую ночь, потому что сам являешься мощнейшим тёмным магом. Именно поэтому Сам-знаешь-кто и попытался убить тебя. А ты всё равно уцелел благодаря своей запредельной мощи…

В купе повисла абсолютная тишина. Даже колёса поезда, кажется, ненадолго перестали стучать. Гарри слышал об этой теории, и был рад, что Люциус Малфой оказался одним из тех, кто придерживается её.

— Я скажу так, Драко… — Гарри выдержал театральную паузу. — Твой отец очень мудрый человек. Только я тебе ничего не говорил…

Глаза Драко округлились от восторга, смешанного с ужасом. Он уже представлял, как расскажет об этом отцу и получит заслуженную похвалу за то, что в первый же день сумел подружиться с будущим Тёмным лордом.

«Блин, да я стану его правой рукой! — думал Драко. — Когда Поттер захватит мир, я буду маячить где-то рядом и отхвачу себе кусок власти…»

Дверь купе открылась, прервав поток мечтаний, и во многом из-за этого Драко разозлился на вошедшую девочку с копной густых, каштановых волос.

— Вы не видели здесь жабу? — спросила она.

— Свою сестру потеряла? — прошипел Драко.

— Эй, повежливей! — ощетинилась девочка.

Гарри внимательно осмотрел её. Типичная отличница, лучшая во всём, скорее всего, из числа магглорождённых… Такая может быть полезна для продвижения по учёбе.

— Ты ведь из магглов, да? — нахмурился Драко.

— И что?

— А то, что таким, как ты, тут делать нечего!

— Извини моего друга, — вмешался в разговор Гарри. — Он… слегка не сдержан. Мы не видели тут жабу. Кстати, я Гарри Поттер.

Взгляд девочки метнулся к его шраму на лбу.

— О… Я читала о тебе. А я Гермиона Грейнджер.

— Да-да, это всё жутко трогательно, но свали уже! — снова не выдержал Драко.

Гермиона ушла с гордо поднятой головой.

— Грязнокровки! — Малфой плюнул от злости и попал в Гойла. — Нельзя с ними общаться…

— Нельзя показывать своё отношение к ним на людях, — заметил Гарри.

— Отец также говорит… — буркнул Драко.

Гарри лениво улыбнулся.

— Я же говорил: твой отец — мудрый человек…

Лодки скользили по чёрной глади озера, раздвигая туман. Гарри, сидя рядом с Малфоем, смотрел на замок, вырастающий из скалы, — окна горели золотом, башни царапали небо. Гарри вдохнул полной грудью и мысленно произнёс: «Это место станет моим».

В Большом зале пахло тыквенным пирогом и горячим воском. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, первокурсники жались друг к другу, пока профессор МакГонагалл с лицом, не обещающим ничего хорошего, зачитывала список.

— Уизли, Рональд!

Шляпа, едва коснувшись его макушки, брезгливо сморщилась и рявкнула:

— ГРИФФИНДОР!

Рон умчался к алым мантиям с такой скоростью, будто за ним гнались акромантулы.

— Грейнджер, Гермиона!

Волны каштановых волос прошествовали к табурету. Гарри не знал, в чём дело, но аромат тыквенного пирога, будто бы, на миг усилился. Девочка выглядела так, словно от этого решения зависела вся её дальнейшая жизнь — и, в общем-то, так и было. Шляпа задумалась секунд на тридцать, что-то пробормотала себе под нос и выкрикнула:

— КОГТЕВРАН!

Гарри мысленно поставил галочку: «Отлично. Умница на синем факультете — будет к кому обратиться за конспектами».

— Малфой, Драко!

Шляпа ещё не успела коснуться светлых волос, а уже завопила дурным голосом, перебивая МакГонагалл:

— СЛИЗЕРИН!!!

Драко прошествовал к зелёному столу с видом наследного принца, принимающего вассальную клятву. Гарри выдохнул и приготовился. Очередь дошла до него.

— Поттер, Гарри!

Зал погрузился в тишину. Слышно было, как где-то за учительским столом Дамблдор перестал жевать лимонную дольку. МакГонагалл взяла Шляпу двумя руками и шагнула к мальчику. Но Шляпа, изогнувшись в её пальцах, вдруг задрожала, вытянулась струной и заорала на весь зал, перекрывая шёпот:

— СЛИЗЕРИН!!!

МакГонагалл вздрогнула, чуть не выронила артефакт, но профессиональная выучка взяла своё — она дисциплинированно нахлобучила Шляпу на голову Гарри. Та немедленно зашептала прямо в уши, обдав запахом старой кожи и пыли:

— Ох, мальчик... На Слизерине ты станешь великим. Хитрым. Могущественным. Все будут уважать тебя. Или бояться. Или и то, и другое — что, согласись, ещё лучше...

— Я согласен, — перебил Гарри.

— ...Что?

— Я говорю — я согласен. Отправляй.

Повисла пауза. Шляпа, кажется, впервые в своей многовековой жизни растерялась.

— Э-э... подожди. Обычно со мной спорят. Кричат, умоляют, плачут... Вот твой отец, например, орал «не Слизерин» так громко, что у меня заложило складки. А ты просто соглашаешься?

— А зачем спорить с артефактом, который видит людей насквозь? Ты знаешь, куда меня нужно отправить. Я тоже знаю. К чему этот театр?

Шляпа издала звук, подозрительно напоминающий довольное хмыканье.

— Приятно иметь дело с разумным человеком! Что ж, как скажешь, мистер Поттер... СЛИЗЕРИН!!!

Гарри стянул Шляпу, аккуратно положил её на табурет и направился к столу с зелёными знамёнами. И вот тут-то началось самое интересное.

За преподавательским столом происходила немая драма. Альбус Дамблдор, застыв с вилкой в руке, смотрел на Гарри так, словно перед ним только что материализовался живой дракон. Он медленно повернулся к МакГонагалл. Та была белее мраморной колонны.

Но самое грандиозное произошло чуть левее. Профессор Северус Снейп, декан Слизерина и по совместительству человек, поставивший десять галеонов на то, что сын Джеймса Поттера попадёт куда угодно, только не к нему на факультет, услышал вердикт Шляпы. Его лицо, и без того бледное, приобрело оттенок овсяной каши. Он схватился за грудь, беззвучно открыл рот и медленно, очень театрально сполз под стол.

Профессор Флитвик заглянул под скатерть.

— С ним всё в порядке? — нахмурилась профессор Стебль. — Кажется, он не дышит.

— Он в обмороке, — констатировал Флитвик.

— Вот как? Тогда оставьте его там...

Хагрид, сидящий с краю, громко высморкался в платок размером со скатерть и пробормотал: «Бедный мальчик... бедный, бедный мальчик...», не уточняя, кого именно он имеет в виду.

Гарри опустился на скамью рядом с сияющим Драко. Тот немедленно хлопнул его по плечу.

— Я же говорил! Слизерин ждал тебя, Поттер!

— Я знаю, — ответил Гарри и улыбнулся уголками губ.

Где-то под учительским столом профессор Снейп дёрнулся было, поднимаясь, но тут же ударился головой о столешницу и снова вырубился...

К первому занятию по зельеварению Гарри подготовился самым тщательнейшим образом. И дело даже не в том, что он прочитал учебник — это может каждый… А вот разузнать побольше о преподавателе — это уже уровень!

Придя вечером, после приветственного пира, в гостиную Слизерина, — мрачноватое местечко, но большие окна, выходящие прямо в толщу озера, Гарри понравились — он расспросил у старшекурсников, что тут и как…

И выяснилось «невероятное»: профессор Снейп любит кошмарить первокурсников, сходу задавая им разные сложные вопросы…

— К счастью, он каждый год спрашивает одно и тоже, — усмехнулась кудрявая пятикурсница. — Нужно просто запомнить три правильных ответа и проблем не будет…

А потому утром Гарри не переживал даже, когда Снейп ворвался в класс в развевающейся чёрной мантии. На его лбу красовалась здоровенная лиловая шишка — последствие вчерашних ударов об стол, коих было несколько. И это, почему-то не добавило профессору зельеварения приветливости…

— Поттер! — прорычал он, сходу обращаясь к Гарри. — Что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

— Усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напиток живой смерти.

— Вот видите, Поттер, слава это ещё… Стоп, что?! — Снейп несколько секунд пытался понять, послышалось ему всё это или нет. — Ладно, а если так: где мне искать безоаровый камень? И только попробуйте сказать «У вас попрошу». Так уже шутили много раз!

— Ну что вы, сэр! Безоар нужно искать в желудке козла. А вы им точно не являетесь.

Глаз Снейпа задёргался.

— Жесть какая… — едва слышно прошептал он. — Хорошо, Поттер, а в чём разница меж…

— Между волчьей отравой и клобуком монаха? Это одно и то же растение, профессор.

Все в классе затаили дыхание. Драко одобрительно усмехнулся, а кто-то из гриффиндорцев осуждающе покачал головой.

— Минус десять очков Слизерину! — вышел из себя Снейп.

— За что, сэр? — не понял Гарри.

— За… за… задолбал меня потому что!

Драко Малфой негромко кашлянул.

— Простите, профессор, но вы помните, что Слизерин — это ваш факультет?

На лице Снейпа проступила мука.

— Плюс десять очков Слизерину за верное замечание, мистер Малфой…

Гарри улыбнулся, за что тут же поплатился.

— Минус пятнадцать очков Слизерину за эту ухмылку, Поттер!

— Кхем… — снова кашлянул Малфой.

— Плюс пятнадцать очков Слизерину…

* * *

— Так в итоге мы в плюсе по очкам или нет? — спросила Панси Паркинсон во время обеда.

— В итоге мы временно без декана, — отозвался Драко.

Северуса Снейпа после урока увели в больничное крыло, где мадам Помфри пришлось отпаивать его успокаивающими настойками, и она заявила, что понятия не имеет, когда профессор придёт в себя…

К столу подошёл слизеринец явно замученного вида.

— Поттер, у меня послание от профессора Снейпа. Его пару дней не будет. Но он передал… В общем, он долго не мог определиться добавить или отнять очки… К счастью, мадам Помфри влила ему в рот успокоительное зелье. Ему стало чуть лучше, и я уже собирался уйти, но он успел крикнуть мне вслед, что ты должен будешь отбывать наказание на этих выходных.

Драко и Панси изобразили на лицах сочувствие. Крэбб и Гойл изобразили… что-то изобразили, в общем. Однако Гарри ничуть не переживал. Всё, в принципе, шло по его плану. К тому же, с остальными учителями таких проблем не было. Разве что, порой бывало сложновато. И вот тут-то Гарри вспомнил про неё…

Сразу после уроков, Гарри отправился в библиотеку. Как он и думал, тут уже сидела Гермиона Грейнджер, которая увлечённо читала увесистый, старый том.

— Прости, что отвлекаю, но ты не подскажешь, где тут «История Хогвартса»? — обратился к ней Гарри.

Гермиона, которая думала, что единственная в школе читает эту книгу, порядком удивилась, но Гарри решил сразу зайти с козырей.

— Тебе интересна «История Хогвартса»? — тихо спросила она. — Её ведь даже Дамблдор не читал…

— А я очень хочу! Любые знания — невероятно полезны. Кроме того, раз уж мы попали в такую невероятную школу, нужно постараться стать лучшими учениками.

— Ох… мысли мои читаешь! В смысле… кхем… — Гермиона явно смутилась. — Я сейчас как раз её читаю. — Она указала на книгу, лежащую на столе. — Как только закончу, могу передать тебе.

— Слишком долго ждать, а моя душа жаждет знаний… Ты не против, если я посижу тут с тобой, и мы вместе почитаем?

Гермиона, которая в жизни не видела человека, который также бы любил учиться, как и она, охотно согласилась. Гарри расположился рядом и старательно делал вид, что ему очень интересно в каком году в Хогвартсе появились первые настоящие туалеты…

«Что ж, — думал он, — первые инвестиции в мои безупречные оценки вложены. Дружба с этой девочкой может принести мне хорошие конспекты, списывания, помощь с эссе и прочее».

— А тебя не смущает, что я магглорождённая? — неожиданно спросила Гермиона.

— А должно? — Гарри не сразу понял, о чём она. — А, ты про слова Драко Малфоя… Ну, я их не разделяю. — Он быстро прикинул в голове, как лучше поступить в этой ситуации, чтобы ни у одной из сторон не возникло вопросов. — Но если ты так настаиваешь, мы можем пока не афишировать, что общаемся.

Гермиона ни на чём таком не настаивала, но на всякий случай кивнула. Может, оно и правда так пока будет лучше…

* * *

На следующий день слизеринцам и гриффиндорцам предстоял совместный урок полётов. Гарри, к своему удивлению, очень легко справился с метлой. Она слушалась его, да и полёт, в общем-то, манил… Однако он не очень разделял восторги Малфоя и всех прочих касательно квиддича. Игра с очень странными правилами, в которой ещё и покалечиться проще простого — нет уж, спасибо!

Подтверждением этому был тот факт, что Невилл Долгопупс, едва взлетев, тут же свалился с метлы и сломал руку…

— А как тут вообще с техникой безопасности? — пробормотал Гарри, глядя на то, как мадам Хуч уводит плачущего Невилла в больничное крыло.

— Техника безопасности — для магглов! — фыркнул Малфой.

Он поднял с земли стеклянный шарик, который выпал из кармана Невилла. Гриффиндорцы тут же потребовали отдать его. Конфликт мог вспыхнуть в любой момент…

— Отдай им эту штуку, Драко, — попросил Гарри.

Малфой с удивлением на него воззрился.

— Это ещё почему?

«Вот он, этот момент… — подумал Гарри. — Пора выяснить, кто тут альфаслизеринец».

— Потому что, Я так прошу, — сказал он тихо, но твёрдо, припоминая, что Малфой считает его мега тёмным магом.

Драко пару секунд колебался, потом сдался.

— Ну ладно, мне она всё равно не нужна… — Он швырнул напоминалку довольным гриффиндорцам, которые поспешили уйти подальше. Однако от Гарри не укрылось то, что они посмотрели на него с чем-то похожим на благодарность. Это хорошо.

— Ты хоть понимаешь, почему я так поступил? — спросил Гарри.

— Вообще нет…

— Это же напоминалка. Если бы она засветилась красным в руках слизеринца, да ещё и такого аристократа, как ты, то эти плебеи из Гриффиндора могли бы подумать, что мы можем что-то забывать, как они. Я спас тебя, Драко!

— Э-э… — Малфой пытался понять, реально ли его спасли, но был польщён лестными словами. — Ну… спасибо, Гарри.

— Обращайся!

Гарри побывал у Хагрида. Лесничий давно уже прислал ему приглашение поболтать и теперь пришла пора это сделать.

Гарри благоразумно не стал говорить об этом Малфою и уж, тем более, не стал звать его с собой в хижину. Иначе бы две вселенные столкнулись, и порождённый этим взрыв, мог запросто уничтожить Хогвартс и окрестности…

Хагрид, при всех его недостатках, был просто кладезь полезной информации. Нужно было лишь слегка заболтать его, и вот лесничий выдал всё о том, что творится в Хогвартсе, что запретный коридор запретили вовсе не просто так, что Снейп не ладил с его отцом, потому что был по уши влюблён в его мать…

В общем, Гарри покинул хижину, чуть пошатываясь под тяжестью новой информации, и ещё долго слышал вслед знаменитое Хагридовское: «Зря я это сказал…»

Впрочем, на этом поток информации на сегодня не закончился. Как выяснилось из разговоров студентов, банк Гринготтс попытались ограбить. Да ещё и то самое хранилище, куда он ходил с Хагридом…

К счастью, Гарри умел сложить 2 и 2 ¾, а потому уже почти не сомневался, что ему нужно как-нибудь наведаться на тот самый запретный этаж.

Но это всё потом… Сейчас Гарри предстояло увлекательное приключение под названием «Отработки у Снейпа».

Профессор благополучно выписался из больничного крыла и, вроде бы, даже выглядел относительно спокойно. На его лице даже проступила фирменная ехидная улыбка, когда Гарри зашёл в кабинет.

— А, Поттер… — протянул он. — Пришёл отбывать наказание? Настало время платить за свою дерзость.

— Добрый вечер, сэр! — своим самым миролюбивым голосом поздоровался Гарри. — Да, всё так. Хотя я бы не назвал это наказанием. Ведь мне, как поклоннику зельеварения, будет очень полезно пообщаться с таким мастером зелий, как вы. Все остальные предметы не так меня заинтересовали. Там, в основном, глупые размахивания палочками и заклинания… А тут… Зельеварение — это же целый удивительный мир!

Снейп уставился на него, открыв рот, но быстро взял себя в руки.

— Садитесь, Поттер. Вам нужно будет написать некоторое количество строк…

— Простите, профессор, а вы можете рассказать, как лучше приготовить зелье сна без сновидений?

— Вам пока рано приступать к изготовлению этого зелья, Поттер. А что, вас мучают дурные сны?

— Сказать по правде, всего один, сэр. Я вижу свою мать…

Это был запрещённый, но крайне действенный приём. Снейп уронил всё, что мог на пол, хотя в руках у него ничего и не было…

— Вам снится… Лили? — очень тихо произнёс он.

— Да, сэр, постоянно. Она говорит со мной. Чаще всего рассказывает о своих школьных временах.

— А что конкретно? — Кажется, Снейп напрочь забыл про отработку.

— Ну, я не уверен… — Гарри сделал вид, что задумался. — Но, кажется, мама говорила, что зря она тогда выбрала моего отца…

— Ну, ещё бы, блин! Пожалуйста, продолжай!

— Ещё мама сказала, что ухаживал за ней какой-то слизеринец. Мол, вот он-то точно бы ей подошёл. И уж какой он был классный…

— Да, сука, да!

— А потом она всегда плачет…

— Лили… плачет? — голос Снейпа дрогнул.

— Да, сэр. Ей очень жаль, что её сын, у которого, кстати, её глаза, остался совсем один в этом мире. Ведь в Хогвартсе всегда было опасно, а мне никто не может помочь. Это разбивает ей сердце…

По щеке Снейпа скатилась одинокая, как он сам, слеза.

— Не бывать такому! — прошептал он полубезумным голосом. — Я сделаю всё, чтобы она больше не плакала… Моя Лили…

В следующие дни у Гарри освободилось время для того, чтобы побольше читать с Гермионой.

— То есть, как это профессор Снейп освободил тебя от всех отработок и домашних заданий? — не поверила она.

— Не знаю, оно само как-то… Ты лучше скажи, что там дальше по плану в «Истории Хогвартса»?

— О, тебе понравится. В этой главе говорится о том, как эльфы домовики впервые начали работать на кухне замка…

Гарри старался делать вид, что ему интересно, и надеялся на то, что хотя бы один процент этой информации ему однажды пригодится…

Хэллоуинским утром Гарри нашёл немного времени и написал Дурслям очередное письмо, в котором рассказал тётушке кое-какие сплетни об учителях Хогвартса.

— Ты, я смотрю, в неплохих отношениях с родственниками, — заметил Малфой. — Несмотря на то, что они — магглы…

— Да. При том, на расстоянии наши отношения стали только лучше…

Учёба сегодня не принесла ничего трудного, ведь все, включая учителей, ждали вечерний пир. Даже Гарри позволил себе немного расслабиться. Что может случиться на обычном школьном пиру? А вот очень даже может, тем более, блин, в Хогвартсе…

Всё началось с того, что Панси Паркинсон и Дафна Гринграсс за столом обсуждали сегодняшние школьные события. Обычно Гарри их не слушал, но сегодня его слух зацепился за знакомое имя…

— …Гермиона Грейнджер, ну та заучка из грязнокровок…

— И что с ней?

— Рон Уизли довёл её до слёз. Что-то там наговорил, я точно не знаю… В общем, она расплакалась и теперь сидит уже пару часов в туалете для девочек и отказывается оттуда выходить.

Дафна хмыкнула.

— Ей же хуже — пропустит пир.

— Ну, здесь её всё равно не очень-то и ждали, — кивнула Панси.

Гарри сделал вид, что ничего не слышал, но оставил себе мысленную пометку: после пира поискать Гермиону. Всё-таки было бы неплохо…

Дверь Большого зала распахнулась, и вбежал запыхавшийся Квиррелл.

«Да чтоб вас всех… — мысленно пробормотал Гарри. — Где мой спокойный школьный пир? Я ещё пирог не успел попробовать».

— ТРОЛЛЬ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ! — вопил профессор.

— Блин, ты же учитель Защиты от тёмных искусств! Почему ты сам с ним не разобрался? А, хотя кого я обманываю… — вздохнул Гарри, понимая, что его всё равно никто не услышит.

Надо ли говорить, что в Большом зале поднялась паника? Почему-то паниковали в основном учителя, но и студенты, конечно, тоже.

— Идём скорее в нашу гостиную! — кричал слизеринский староста.

— Надеюсь, тролль в других подземельях, а не в наших… — буркнул Гарри, но тут же вспомнил о чём-то очень важном. Его инвестиции в образование могут прямо сейчас исчезнуть. А значит, все эти дни, проведённые за изучением истории Хогвартса, окажутся напрасными.

Но нельзя же сказать Драко и остальным, что он хочет спасти Гермиону Грейнджер.

— Я должен сразиться с троллем! — выпалил он, и Драко, ровно, как и остальные слизеринцы, уставился на него со смесью ужаса и восхищения.

— Чего?! — не понял Драко.

— Я хочу испытать свои силы.

Малфой, кажется, всё ещё не верил.

— Нет, ты, конечно, мега тёмный мегамаг и всё такое, но это же ведь тролль!

— Да, лёгкая прогулка… — буркнул Гарри. — Справлюсь за пять минут. Идите в гостиную без меня.

И, пока его однокурсники не успели опомниться, Гарри бросился по коридорам замка, не забыв по пути кое-что захватить со стола. В его голове сами собой рождались, умирали, перерождались, переумирали различные планы действий. Секунд за тридцать он успел придумать их несколько десятков, и почти в каждом он, либо Гермиона, либо они с Гермионой умирали самым жестоким образом: от дубины, кулаков или пинков тролля.

«Может, затолкать ему палочку в нос? — пронеслось в его голове. — Нет, это совсем уж какой-то бред, нужно действовать наверняка!»

Он домчался до туалета как раз вовремя. Гермиона уже была загнана в угол и лишь каким-то чудом сумела уклониться от жестокого удара тролля.

— Эй, ты! — крикнул Гарри, и тролль с удивлением повернулся к нему. — Да, ты. У меня, к тебе дело…

Тролль шагнул к нему, злобно занося дубину для очередного удара.

— Тихо, тихо, тихо! — Гарри выставил вперёд руку, в которой была зажата, приличных размеров, куриная ножка. — Как насчёт того, чтобы немного перекусить? Ты ведь наверняка жутко голодный!

Естественно, тролль не понимал ни слова. Но, к счастью, Гарри владел языком убеждений, в учебнике по которому подношение еды занимало особый параграф. Старая народная мудрость гласила, что от вкусняшек даже тролли не отказываются, и так оно и было.

Тролль заводил носом, и как-то непроизвольно опустил дубину. Он неуверенно потянулся вперёд, и Гарри кинул ему куриную ножку. Тролль, схватил её налету и целиком забросил в рот, принявшись с хрустом пережёвывать кости, довольно урча.

Меж тем, Гарри понимал, что отвлёк своего противника ненадолго, и потому поспешил к Гермионе. Девочка была в шоке, и её было довольно трудно сдвинуть с места, но всё же у него получилось, а потому, когда тролль закончил с ножкой и решил попросить добавки, то с удивлением обнаружил, что в туалете никого нет, а дверь надежно закрыта…

Конечно, он через несколько секунд её выбьет и столкнётся с учителями. Но это, как говорится, уже их проблемы…

После Хэллоуина Гарри проснулся ещё большей знаменитостью. Слизеринцы смотрели на него с благоговением, Крэбб и Гойл приносили ему еду, как некое подношение, а Драко дописывал четвёртую версию письма отцу, где эпитеты «тёмный», «могущественный» и «великий» уже не помещались на одну страницу.

Но главный сюрприз ждал Гарри в коридоре. Там, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Рон Уизли.

— Поттер, я... это... спасибо тебе. За Грейнджер. Мне стыдно...

— Спасибо? — Гарри вскинул бровь, и его лицо приняло выражение глубокой печали. — Знаешь, Уизли, я до сих пор не могу спать спокойно. Когда я вбежал в туалет, тролль уже замахивался дубиной. Ещё секунда — и её бы хоронили в закрытом гробу. А ты бы на всю жизнь остался человеком, который убил однокурсницу словами.

Рон позеленел и, кажется, стал ниже ростом.

— Я не хотел! Я просто сказал, что она... ну...

— Неважно, что ты сказал. Важно, что из-за этого она сидела в туалете, пока остальные были в безопасности. Но, — Гарри великодушно хлопнул Рона по плечу, — я рад, что успел. Ты мой должник, Уизли, и когда-нибудь я попрошу о небольшой услуге.

Рон закивал так яростно, что чуть не откусил себе язык.

Следующая встреча была куда приятнее. Гермиона нашла Гарри в библиотеке, куда он пришёл делать вид, что читает «Историю Хогвартса».

— Гарри! — Она впервые назвала его по имени. — Я хотела сказать... Ты спас мне жизнь. Так поступают только друзья. И я... В общем, я никогда раньше никого так не называла, но теперь у меня есть друг!

Гарри моргнул. Что-то внутри него — маленькое, давно забытое, — потеплело. Он действительно улыбнулся, а не изобразил улыбку для пользы дела.

— Спасибо, Гермиона. Это... приятно.

Мысленно он тут же добавил: «И полезно».

Впрочем, сантименты быстро уступили место анализу. Тролль в замке — не случайность. Кто-то запустил его намеренно, чтобы отвлечь внимание. А когда всё внимание приковано к троллю, можно спокойно проникнуть туда, куда обычно не пускают. Например, на запретный этаж. Тот самый, где Дамблдор спрятал нечто, что недавно пытались украсть из Гринготтса. Гарри сложил два и двенадцать с половиной — и получил очень опасную "сумму".

Нужно узнать, что именно охраняется на третьем этаже. Но идти туда самому — нет уж, увольте. Он не гриффиндорец. Зато у него есть должник.

Вечером Гарри подловил Рона у Большого зала.

— Помнишь, ты говорил, что обязан мне жизнью? Точнее, жизнью Гермионы? Пора платить по счетам.

— Что нужно сделать? — с готовностью спросил Рон.

— Сущий пустяк. Прогуляться на третий этаж, в запретный коридор. Посмотреть, что там. И вернуться.

— За-за-запретный?! — Рон икнул. — Но Дамблдор сказал...

— Дамблдор сказал, что тот, кто туда пойдёт, умрёт страшной смертью. А я говорю: просто будь осторожен. Ты же гриффиндорец, Уизли. Где твоя хвалёная храбрость?

Рон открыл рот, закрыл, снова открыл и поплёлся в сторону лестницы с видом приговорённого к казни.

Через час он вернулся. Мантия была порвана в трёх местах, волосы дыбом, а лицо белее мела.

— Там... там... — выдохнул он. — Огромный... трёхголовый... пёс!!! С зубами! С тремя пастями! Он чуть не съел меня! Я еле ноги унёс!

— Трёхголовый пёс, — задумчиво повторил Гарри. — Интересно, что же такое ценное там спрятано?

— Я не знаю, что там спрятано, но я туда больше не пойду! — Рон дрожал. — И вообще, если кто-то узнает, что я нарушил запрет, у меня будут огромные проблемы! Дамблдор... МакГонагалл... они же исключат меня!

— Не волнуйся, — Гарри успокаивающе улыбнулся. — Если что, я скажу, что ты выполнял моё поручение. Возьму ответственность на себя. Ты же знаешь, меня даже тролль послушался — думаешь, МакГонагалл устоит?

Рон вытаращил глаза.

— Ты... ты правда это сделаешь?

— Конечно. Но ты снова мой должник, Уизли.

— Снова? — простонал Рон.

— Ага, — ласково подтвердил Гарри. — Но ты не переживай. Я уверен, что скоро мне снова понадобится небольшая услуга, и ты сможешь со мной рассчитаться...

Рон хотел что-то возразить, но осознал, что чем больше он спорит с Гарри, тем больше становится должен. Поэтому он просто кивнул и побрёл в гриффиндорскую башню — зализывать раны, штопать мантию и молиться, чтобы Поттер нескоро вспомнил о его долгах.

За неделю до Рождества Гарри вдруг стал самым востребованным человеком в Хогвартсе. Первым подошёл Снейп.

— Поттер. На каникулы вы можете остаться в замке, под моим присмотром. Посидим, погрустим, пожалуемся друг другу на жизнь…

— Благодарю, сэр, но у меня уже есть приглашение, — вежливо ответил Гарри, и Снейп выглядел так, будто у него только что отобрали последний смысл жизни. Ноздри дрогнули. Пальцы сжали палочку. Гарри добавил: — Но я обязательно зайду к вам сразу после каникул, сэр. Обещаю.

Снейп выдохнул и удалился, бормоча что-то про безответственных первокурсников.

Следующей была Гермиона.

— Гарри! Я написала родителям, и они не против, если ты проведёшь Рождество с нами! У нас есть свободная комната, и мама чудесно готовит индейку, и я подумала — ты же мой первый друг, и...

Гарри открыл рот, чтобы вежливо отказаться, и с удивлением обнаружил, что слова застряли где-то в горле. Что-то внутри — то самое, что жило когда-то в чулане под лестницей, — тихо пискнуло: «Индейка… Семья... Тебя позвали». Он придавил это чувство усилием воли.

— Спасибо, Гермиона, но, к сожалению, никак не смогу. Но мне очень... очень приятно.

Он сказал «приятно» и понял, что это правда. Гермиона кивнула с улыбкой, и Гарри мысленно зафиксировал: «Странное ощущение. Проанализировать позже».

А потом подошёл Драко, сияя как начищенный котёл.

— Гарри! Как насчёт того, что бы провести Рождество в Малфой-мэноре? Отец лично приглашает! Он хочет познакомиться с тобой.

«Отлично, — подумал Гарри. — Пора знакомиться с Люциусом. Нужно будет окончательно убедить его, что он не зря считает меня новым Тёмным Лордом».

— Для меня это честь, Драко, — сказал он таким тоном, чтобы польстить, но не унизиться.

Малфой чуть не лопнул от гордости.

* * *

Перед каникулами был квиддичный матч — Гриффиндор против Слизерина. Гарри сидел на трибуне и смотрел, как игроки носятся по полю, рискуя жизнью ради мячей, которые залетают в кольца и немедленно вылетают обратно. Бладжеры целенаправленно искали головы. Охотники врезались друг в друга с хрустом.

— Я правильно сделал, что не стал в это лезть, — пробормотал Гарри, наблюдая, как гриффиндорский загонщик получил бладжером в ухо и радостно заорал, что это ерунда.

И тут мётлы взбесились.

Сначала одна. Потом вторая. Потом все разом — и гриффиндорские, и слизеринские — развернулись в воздухе и понеслись прямо к трибунам. Прямо к Гарри.

— О, нет… — буркнул Гарри.

Снейп вскочил, выхватывая палочку. Лицо исказилось отчаянной яростью.

— Не трогайте его!!! — заорал он на весь стадион и, кажется, добавил что-то похожее на «...Лили, я спасу его!», но ветер унёс точную формулировку.

Драко бросился наперерез мётлам, размахивая руками.

— Гарри, не показывай свою супер-тёмную магию! Отец сказал — ещё не время! Мы справимся сами! Крэбб, Гойл, закройте его телами!

Крэбб и Гойл, не поняв приказа, просто встали и зажмурились.

Гермиона, оказавшаяся рядом, выкрикнула:

— Я не могу потерять единственного друга! У меня ещё не было друзей, мне сравнивать не с чем, но ты хороший!

А откуда-то сбоку, пыхтя, выкатился Рон. Он героически заслонил Гарри плечом и прокричал:

— Я тебя сейчас спас! Мы квиты, да?! Я ничего тебе не должен?! Да, Поттер?!

Гарри, который даже палочку не достал, потому что всё равно не знал, что делать, усмехнулся:

— Уизли, я дал тебе возможность проявить себя перед всей школой. Ты снова мой должник.

— ЧТО?!

— Можешь не благодарить, — отмахнулся Гарри. — Я всего лишь поднял твой школьный рейтинг. Но в этом уж весь я…

Тем временем Снейп обезвредил последнюю метлу и рухнул на скамейку, тяжело дыша и прижимая руку к груди. Мётлы лежали на поле грудой дров. Зрители аплодировали. Гарри был цел и невредим.

Он оглядел свою команду защитников. Снейп с видом «я только что едва не поседел». Драко, гордый тем, что выполнил отцовский приказ. Гермиона, которая уже записывала в личный дневник, что «дружба сопряжена с опасностями, но это стоит того». Рон, подсчитывающий в уме свои долги и приходящий в ужас. Крэбб и Гойл, которые всё ещё стояли с закрытыми глазами.

«У меня есть армия, — подумал Гарри. — Я даже не собирал её специально. Она сама собралась. Это прекрасно».

Но вслух он сказал другое:

— Какого хрена было с мётлами?!

Малфой-мэнор оказался именно таким, каким Гарри его себе представлял: огромным, мрачным и до отвращения богатым. Каждая дверная ручка была серебряной, каждый подсвечник — фамильным, а каждый портрет на стене смотрел на гостя с таким выражением, будто прикидывал его рыночную стоимость.

Драко сиял, как начищенный галлеон. Нарцисса Малфой, высокая блондинка с ледяной улыбкой, лично проводила Гарри в его комнату — которая одна была размером с весь дом Дурслей.

— Чувствуйте себя как дома, мистер Поттер. Но, пожалуйста, не трогайте фамильные артефакты. Некоторые из них до сих пор прокляты.

— Разумеется, мэм, — Гарри поклонился ровно настолько, чтобы не уронить достоинства.

Перед ужином Драко устроил экскурсию. В зверинце Малфоев обитали павлины, вышагивающие, как на конкурсе красоты, два огромных волка, смотревших на гостя с гастрономическим интересом, и — в отдельном террариуме — змеи. Одна из них, питон толщиной с ногу, лениво свесила голову с ветки и проводила Гарри долгим немигающим взглядом.

Гарри посмотрел на питона. Питон посмотрел на Гарри. Они поняли друг друга без слов.

Ужин проходил в главной столовой. Люциус Малфой восседал во главе стола, как король, принимающий иностранного посла. Его глаза — холодные, оценивающие — не отпускали Гарри ни на секунду.

— Итак, мистер Поттер, — начал Люциус, нарезая ростбиф с хирургической точностью. — Мой сын много рассказывал о вас. О ваших... талантах.

— Драко очень добр, — скромно ответил Гарри.

— Он говорит, что вы подчинили тролля одним взглядом. Что мётлы на стадионе упали перед вами, как... как подданные перед королём.

— Ну, мётлы упали не совсем передо мной, — уточнил Гарри. — Скорее, на меня, вместе с игроками. Но да, было дело.

Люциус отложил нож. Нарцисса замерла с бокалом. Драко затаил дыхание.

— Скажите, Поттер, — голос Люциуса стал шёлковым, опасным, — это правда, что вы обладаете... запредельной тёмной магией? Что вы — новый Тёмный Лорд, которого мы все ждали?

Гарри посмотрел на него долгим, ничего не выражающим взглядом. Он знал, что такой момент настанет. Знал, что Люциус не удержится. И знал, что ответить.

— Вы задаёте очень прямые вопросы, мистер Малфой.

— Я привык получать на них ответы.

— Что ж. — Гарри отпил тыквенного сока. — Да. Это правда.

Люциус выдохнул. Нарцисса прижала ладонь к груди. Драко чуть не подавился десертом.

— Тогда... — Люциус наклонился вперёд, и его глаза хищно блеснули, — не продемонстрируете ли нам что-нибудь? Что-нибудь... из крутой тёмной магии?

Гарри поднял бровь. За столом повисла мёртвая тишина. Даже павлины за окном, кажется, перестали орать.

Он медленно отодвинул тарелку и встал. Подошёл к террариуму, занимавшему целую стену столовой. Питон лениво приподнял голову. Гарри зашипел, используя парселтанг.

— Скажи, о мудрый змей, как тебя зовут?

Змея нехотя ответила:

— Я сам назвал себя Аристотель. Остальные слишком неразвитые и не умеют со мной говорить...

— Аристотель, всегда ли твои хозяева такие тупые?

Питон лениво моргнул. Потом разинул пасть в змеином подобии зевка.

— Всегда, — прошипел он меланхолично. — Особенно старший самец. Вчера он вслух рассуждал, не холодно ли мне. Я рептилия. Мне всегда холодно. В этом весь ужас моего существования.

Гарри повернулся к столу. Люциус был бел как мел. Нарцисса прижимала салфетку к губам.

— Пар-парселтанг... — прошептал Драко с благоговением.

— Язык змей, — выдохнул Люциус. — Наследие Слизерина. Признак истинного Тёмного Лорда... Простите нас, мистер Поттер. Мы проявили дерзость. Мы усомнились...

— Да, — сказал Гарри. — Проявили.

Он выдержал паузу — ровно столько, чтобы Малфои начали потеть, — и вдруг резко, властно бросил, указывая на пол:

— На колени.

Люциус рухнул первым, не раздумывая ни секунды. Нарцисса опустилась следом — с достоинством, но быстро. Драко уже сидел на полу, глядя на Гарри с таким обожанием, словно перед ним стоял как минимум Салазар Слизерин собственной персоной.

Гарри обвёл взглядом склонённые головы.

«Отлично, — подумал он. — Теперь у меня есть не только слизеринская фракция в школе, но и Люциус Малфой на крючке. Каникулы проходят продуктивно».

Поезд мчал Гарри обратно в Хогвартс, и за окном проплывали заснеженные холмы. Гарри сидел в купе, задумчиво глядя в пространство, и вспоминал каникулы.

Малфои присмирели так стремительно и сильно, что Гарри даже стало немного неудобно. После того случая с Аристотелем и коллективным стоянием на коленях Люциус ходил по собственному дому на цыпочках и спрашивал у Гарри разрешения буквально на всё. «Мистер Поттер, вы не будете против, если мы подадим ужин?» — «Мистер Поттер, позволите ли вы открыть окно?» — «Мистер Поттер, могу ли я дышать в вашем присутствии или мне лучше задержать дыхание?»

К концу каникул Гарри это порядком утомило, и он решил обратить ситуацию себе на пользу. За вечерним чаем он отложил ложечку для джема, посмотрел Люциусу прямо в глаза и сказал:

— Знаете, мистер Малфой, становление новым Тёмным Лордом — дело затратное. Мантии, артефакты, подкуп министерских чиновников... сами понимаете.

Люциус не просто понял. Он просиял. Кажется, в его картине мира Тёмный Лорд, который не просит денег, был бы крайне подозрительным...

— Разумеется! — воскликнул он и полез в ящик стола за чековой книжкой. — Сколько? Десять тысяч галлеонов? Двадцать? Пятьдесят?

— Для начала хватит тридцати, — небрежно бросил Гарри.

Люциус выписал чек с таким лицом, будто это Гарри сделал ему одолжение, а не наоборот.

— Инвестиции в будущее, — пробормотал он себе под нос и аккуратно поставил подпись.

Теперь, в поезде, Гарри вспомнил и о подарках. Малфои расстарались: Драко вручил ему новейшую метлу «Нимбус-2000». Нарцисса подарила набор артефактов для защиты от тёмных сил. Люциус — старинный фамильный кинжал с рубином, который, по его словам, «пил кровь врагов ещё при первых Малфоях».

Гермиона прислала книгу. «Продвинутые зелья: за гранью учебника». Но к книге прилагалась открытка с надписью «Моему первому другу», и Гарри, к собственному удивлению, сохранил её. А в ответ отправил ей роскошное перо с бесконечными чернилами — чисто прагматично: удобно писать конспекты. Ну и приятно, наверное.

Дурсли тоже не ударили в грязь лицом. Дадли прислал коробку шоколадных конфет с припиской: «Ты просил ничего не ломать в твоё отсутствие. Я ничего не сломал... Почти». Тётя Петунья — тёплый свитер. Дядя Вернон — сертификат в магазин «Всё для дома и офиса». Практично, хоть и бесполезно. Гарри оценил.

Но главный сюрприз лежал на столике, завёрнутый в серебристую ткань. Мантия-невидимка...

Вернувшись в Хогвартс, он первым делом зашёл в кабинет Снейпа. Профессор как раз проверял эссе и, увидев Гарри, попытался изобразить суровость, но вышло плохо.

— Сэр, мне анонимно подарили мантию-невидимку, — без предисловий начал Гарри. — Хотел спросить — вы не знаете, чей это почерк? — он протянул Снейпу прилагающееся письмо.

— Это почерк Дамблдора, Поттер. Не знал, что он хранил эту мантию...

Гарри кивнул. В голове у него пронеслась мысль, которая задержалась надолго: «Вернуть человеку его же вещь и подать это как подарок... Вот это ход. Вот это я понимаю — манипуляция высшего уровня. Директор, вы гений. Я тоже так хочу».

— Спасибо, сэр, — сказал он вслух. — Я подумаю над этим.

— Подумайте, Поттер. И постарайтесь не вляпаться в историю.

— Я постараюсь, сэр. Но ничего не обещаю...

Библиотека встретила Гарри привычной тишиной. Гермиона уже сидела на их месте, раскладывая книги стопками, напоминающими Пизанскую башню.

— «Магические заговоры магов: кто подставил Мерлина»? — Гарри прочитал название верхней книги. — Мы переходим от истории к изучению интриг?

— Ты сказал, что хочешь разобраться, кто натравил на тебя мётлы, — Гермиона поправила волосы. — Я подумала: это мог быть кто угодно из преподавателей. У них у всех есть доступ к заклинаниям такого уровня. И мы должны проверить каждого.

— Мы? — уточнил Гарри.

— Ну, ты, — поправилась она. — Но я помогу с теорией.

Гарри вздохнул и сел. Мысль о том, что мётлы на стадионе обезумели не сами по себе, не давала ему покоя. Это было как-то связано с запретным этажом. Это связано с Пушком. Это связано с тем, что кто-то очень хочет добраться до люка, который охраняет трёхголовый пёс. И этот кто-то явно считает Гарри помехой.

— Ладно. Проверим преподавателей. Всех. У меня есть мантия-невидимка.

Гермиона вытаращила глаза.

— У тебя есть мантия-невидимка?! И ты молчал?!

— Я не молчал. Просто ждал подходящего момента.

Следующей ночью Гарри начал операцию «Преподавательский досмотр».

Первой была МакГонагалл. Она сидела в своём кабинете, проверяла эссе и пила чай. Раз в полчаса она превращалась в кошку, чтобы размять спину и побегать за какой-то бумажкой, а потом обратно. Гарри простоял под мантией сорок минут, узнав о профессоре только то, что она пьёт исключительно чёрный чай и в кошачьей форме громко мурлычет. Никакого заговора...

Тайна профессора Флитвика заключалась в журналах, которые он прятал под подушкой. Гарри приподнялся на цыпочки и увидел фото полувеликанш в купальниках.

«Ох, профессор, профессор…» — мысленно пробормотал Гарри и поспешил удалиться.

Профессор Стебль удобряла ядовитые растения и бормотала имена тех, кого могла бы отравить. Профессор Биннс витал в коридорах, обсуждая с самим собой налоговую реформу гоблинов 1615 года. Профессор Синистра смотрела на звёзды и что-то записывала.

И тут Гарри добрался до Квиррелла.

Профессор сидел в своём кабинете, уставившись в стену, и разговаривал сам с собой. Но не так, как Биннс — монотонно и скучно. Квиррелл говорил то высоким, дрожащим голосом: «Я не знаю, я не уверен, это слишком опасно...», то вдруг отвечал себе низким, скрипучим голосом, от которого у Гарри волосы встали дыбом: «Ты ничтожество... мальчишка Поттер — помеха... мы добудем камень...»

Шрам Гарри полоснуло болью. Той самой, которая иногда приходила по ночам, но сейчас была яркой, острой и требовательной. Гарри отшатнулся от двери, прижимая ладонь ко лбу. Квиррелл вздрогнул и резко обернулся, будто что-то почувствовал.

Гарри не стал ждать и бесшумно отступил в темноту коридора.

Последним в его списке был Снейп. Каждый вечер, ровно в одиннадцать, профессор покидал свой кабинет и шёл через весь замок. Не к подземельям, не в учительскую, а куда-то на третий этаж. Туда, где Гарри уже мысленно поставил жирный красный флажок «ЗАПРЕТНО».

На третью ночь Гарри решился. Он дождался, пока Снейп выйдет, накинул мантию и пошёл за ним. Профессор шёл быстро, оглядываясь на каждом повороте. Мантия развевалась. Лицо было мрачнее обычного. Он подошёл к одной из дверей и скрылся за ней…

Гарри выждал пару минут и последовал за ним. Комната, которую он увидел, была пустой, если не считать огромного зеркала в золочёной раме, стоящего у дальней стены. Перед зеркалом на коленях стоял Северус Снейп.

— О, моя Лили... — прошептал он, прижимаясь лбом к стеклу. — Ты прекрасна... Твои глаза... Твои волосы... Если бы всё сложилось иначе...

Гарри замер. Мантия-невидимка чуть не соскользнула с плеч. Снейп тем временем придвинулся ближе к зеркалу и, кажется, попытался его поцеловать.

— Да... — выдохнул он, целуя в засос холодное стекло, — ...мы могли бы быть так счастливы...

Гарри не выдержал. Мантия упала на пол.

— КАКОГО ХРЕНА?!

Снейп подпрыгнул на месте, развернулся и уставился на Гарри с таким ужасом, будто увидел Джеймса Поттера, восставшего из могилы.

— По-поттер?! — выдохнул он. — Что вы здесь... Как вы... Откуда у вас...

— Мантия-невидимка, — отмахнулся Гарри. — Неважно. Вы... вы целовали зеркало?!

Снейп судорожно оправил мантию и попытался принять достойный вид, но вышло плохо.

— Это не просто зеркало, — пробормотал он, глядя куда-то в пол. — Это зеркало Еиналеж. Оно показывает то, что человек желает больше всего на свете.

— И вы... больше всего на свете желаете...

— Лили, — глухо произнёс Снейп, и в этом одном слове было столько боли, что Гарри на секунду замолчал. — А это, — он кивнул на зеркало, — единственное место, где я могу её увидеть. Хотя бы на минуту.

Повисла пауза. Гарри вздохнул и шагнул к зеркалу.

— Дайте-ка я посмотрю.

Он встал перед зеркалом и глянул на своё отражение.

В зеркале Гарри увидел себя, но уже взрослого. Он сидел на троне — огромном, чёрном, с изумрудами, — а перед ним на коленях стояли маги. Все... Министр магии, члены Визенгамота, Люциус Малфой, Дамблдор... Все склонили головы. А он, Гарри Поттер, лениво крутил в пальцах Бузинную палочку и улыбался уголками губ.

И тут на краю зрения промелькнуло что-то ещё. Копна каштановых волос. Кто-то стоял рядом с троном — не на коленях, а именно рядом. Гарри поспешно отвёл взгляд.

«Разберусь с этим позже», — подумал он.

Оторваться от зеркала было почти физически больно. Гарри зажмурился и сделал шаг назад.

— Впечатляет, — признал он. — Очень впечатляет.

Снейп молчал. Кажется, он надеялся, что Гарри просто уйдет, и они никогда не будут обсуждать этот инцидент.

Но Гарри не ушёл. Он вспомнил, зачем вообще сюда явился.

— Профессор, — сказал он. — Что за камень охраняет трёхголовый пёс?

Снейп замер. Его лицо, только начавшее возвращать нормальный цвет, снова побелело.

— Откуда вы знаете про камень?!

— Это, — Гарри вздохнул, — довольно долгая история. Давайте так: я отвечу на ваш вопрос, если вы ответите на мой.

Снейп долго смотрел на него. Потом на зеркало. Потом снова на Гарри. И, кажется, понял, что спорить с человеком, который только что видел, как профессор зельеварения целовал зеркало, — бессмысленно...

В кабинете Дамблдора пахло лимонными дольками и... большой проблемой. Гарри сидел на стуле с прямой спиной, стараясь не глазеть на диковинные серебряные штуки, которыми был заставлен стол. Слева от него мрачно молчал Снейп. Справа сидела МакГонагалл с таким выражением лица, будто Рождество отменили до конца времён...

— Итак, мистер Поттер, — Дамблдор сложил пальцы домиком, — вы просили о срочной встрече. Мы все здесь. Слушаем вас.

Гарри выдохнул и начал.

— Профессор Квиррелл, — сказал он. — Я уверен, что именно он пытается украсть философский камень.

МакГонагалл открыла рот, но Гарри не дал ей ничего сказать.

— Мой шрам болит каждый раз, когда я рядом с ним. Сильно. Я читал, что такая реакция бывает на присутствие тёмной магии. Или... на того, кто её оставил.

— Волан-де-Морт, — мрачно произнёс Снейп, и МакГонагалл вздрогнула.

— Да, сэр. А ещё Хагрид, — продолжал Гарри, — ему какой-то незнакомец в баре «якобы случайно» проиграл драконье яйцо. И этот же незнакомец выведал у него, что Пушка — трёхголового пса на третьем этаже — можно усыпить музыкой. Кто-то целенаправленно собирает информацию о том, как пройти к камню!

Повисла тишина. Снейп посмотрел на Дамблдора. Дамблдор посмотрел на Снейпа. МакГонагалл посмотрела на обоих так, будто это они проиграли Хагриду драконье яйцо.

— Мистер Поттер, — медленно произнесла она, — всё, что вы рассказали... это, безусловно, вызывает вопросы. Но это не доказательства. Шрам может болеть от нервов или вы, например, постоянно падаете с кровати лбом на пол. А история с Хагридом говорит лишь о том, что Хагрид — это... Хагрид, и он не умеет держать язык за зубами. Вы не можете обвинять преподавателя на основании таких... таких...

— Косвенных улик? — подсказал Гарри.

— Именно! — МакГонагалл явно была рада, что он сам это произнёс.

— Минерва права, мой мальчик, — подал голос Дамблдор. Он взял лимонную дольку, задумчиво на неё посмотрел и положил обратно. — Нужно всё тщательно проверить. Согласовать с Попечительским советом. Провести консультации с Отделом тайн, мракоборческим центром и послать запрос в профсоюз темных магов Британии...

— Профсоюз кого? — переспросил Гарри.

— Неважно, — быстро сказал Дамблдор. — Главное — нельзя действовать поспешно. Поспешность — враг мудрости. Вот я — очень мудрый, поэтому стараюсь вообще ничего лишний раз не делать...

Гарри перевёл взгляд на Снейпа, надеясь найти хоть какого-то союзника. Снейп отвёл глаза.

— Я добавил дополнительную защиту, — буркнул он. — Дверь теперь охраняется заклинанием, которое я лично разработал, и её можно открыть только по секретному паролю.

— Вот видите! — просиял Дамблдор. — Профессор Снейп всё предусмотрел. Мы разберёмся с этим, мистер Поттер. Но не сегодня. И, вероятно, не завтра. У нас есть протокол действий, знаете ли...

Гарри посмотрел на Дамблдора. Потом на МакГонагалл. И вдруг широко, обаятельно улыбнулся.

— Вы абсолютно правы, — сказал он тёплым голосом. — Профессор МакГонагалл, ваша осторожность — признак великого ума. Директор Дамблдор, ваша мудрость и умение видеть картину целиком выше всяких похвал. Профессор Снейп, ваша бдительность не раз спасала меня, и я полностью вам доверяю. Я уверен, что под вашим руководством Хогвартс в полной безопасности.

МакГонагалл смягчилась. Дамблдор лучезарно улыбнулся и всё-таки съел лимонную дольку.

— Я рад, что вы всё понимаете, мой мальчик, — сказал он. — Когда вы поступили на Слизерин, я уж думал, всё — конец...

— О, я понимаю, — ответил Гарри, поднимаясь. — Я всё прекрасно понимаю.

Он вышел из кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь. Улыбка исчезла.

Учителя не помогут. Они будут согласовывать, проверять, консультироваться с какими-то отделами и профсоюзами, пока камень не уплывёт прямо из-под носа. А истинный слизеринец — не только хитрый. Истинный слизеринец ещё и решительный, целеустремлённый и, когда нужно, пренебрегающий правилами... Ради своей выгоды, само собой!

Потому что если Волан-де-Морт вернётся, весь этот план по становлению великим магом и захвату власти можно будет сворачивать в трубочку и засовывать... в чулан под лестницей.

Он развернулся и быстрым шагом направился в сторону Большого зала...

Квиррелл сидел в своём кабинете и перебирал какие-то пергаменты. Под тюрбаном порядком чесалось, но он не осмеливался его трогать, ведь уже и так случайно пару раз заехал в глаз своему хозяину…

В дверь постучали, и зашёл Гарри Поттер.

— Добрый вечер, профессор! — поздоровался он.

— П-поттер? Ч-что вы х-хотели?

— Ой, только не надо притворяться. — Гарри вальяжно расположился за одним из столов. — Я уже давно всё про вас знаю.

— Не п-понимаю, о ч-чём вы…

— Мой шрам часто болит в вашем присутствии, вы впустили в замок тролля, — Гарри загибал пальцы, — эти бешенные мётлы на меня натравили…

— Эт-то в-всё ерунда!

— Да? Тогда снимите свой тюрбан, и если там ничего нет, я публично перед вами извинюсь и даже перестану списывать у Гермионы домашнее задание по вашему предмету.

Квиррелл какое-то время сверлил его взглядом, потом усмехнулся и поднялся на ноги.

— Что ж, Поттер, ты не зря поступил на Слизерин, — сказал он без намёка на заикание. — Я даже рад, что не нужно больше притворяться. И ещё больше рад, что ты пришёл сюда один. Неужели ты думал, что сможешь со мной справиться? На моей стороне сам Тёмный лорд!

— А на моей — Хагрид, — пожал плечами Гарри.

— Чего? — не понял Квиррелл, но тут дверь кабинета с треском разлетелась в щепки.

В кабинет, с воплем, ворвался Хагрид.

— Ты хотел обмануть меня с яйцом дракона! — вопил он.

Квиррелл потянулся было к волшебной палочке, но полувеликан схватил его за ноги, легко, словно куклу, поднял в воздух и ударил об пол.

— НЕЛЬЗЯ! — Хагрид снова со всего размаха ударил Квиррелла об пол.

— ОБМАНЫВАТЬ! — бах.

— ХАГРИДА! — бум.

Когда всё закончилось, Квиррелл, скрючившись, лежал на полу и тихонечко поскуливал. В кабинет осторожно зашёл Снейп.

— Мне кажется, это уже немного перебор, Поттер, — сказал он. — А если мы всё-таки ошиблись…

— Снимите с него тюрбан и проверьте, — пожал плечами Гарри. — В случае чего мадам Помфри вылечит ему все кости.

Снейп взмахнул волшебной палочкой, и тюрбан исчез. Под ним, на затылке Квиррелла действительно было лицо Волан-де-Морта… Ну, точнее, то, что от него осталось.

От ударов об пол, зубы Тёмного лорда оказались выбиты, левый глаз безнадёжно заплыл, а в правом читалось безумие от всего случившегося…

— Потте-е-е-р… — с трудом просипел Волан-де-Морт. — Что это было-о-о-о?..

— Сам в шоке, но вышло эффектно! — усмехнулся Гарри.

— Поверить не могу… — пробормотал Снейп. — Это же, и правда…

Гарри негромко кашлянул. Им нельзя было отходить от сценария.

— Ах, да! — спохватился Снейп. — Поттер, срочно идите за директором. Хагрид, не могли бы вы его проводить, а то Поттер ещё не знает, где кабинет Дамблдора…

— А? Конечно, профессор, — кивнул лесничий и повёл Гарри за собой.

Уже у двери Гарри повернулся и кивнул профессору, который был ещё более бледным, чем обычно.

Надо ли говорить, что к моменту прихода Дамблдора, Волан-де-Морт уже успешно покинул тело несчастного Квиррелла, от которого почти ничего не осталось, ведь Тёмный лорд полностью осушил его…

Это было заранее обговорено Гарри и Снейпом.

— Подумайте, профессор, Тёмный лорд всё равно убежит. Он ведь — бесплотный дух. Но если вы ему поможете, или точнее, сделаете вид, что помогаете, он уверится в том, что вы — верный ему человек…

На том и порешали. Дамблдор и МакГонагалл, конечно, долго охали и вздыхали, что как, мол, так могло случиться. В Хогвартсе всегда было безопасно. И директор даже представить не мог, что принеся в школу философский камень, за которым охотится больной на всю голову Тёмный лорд, он хоть на каплю подвергнет учеников опасности…

— Думаю, камень лучше уничтожить… — наконец, пробормотал Дамблдор.

— А разве сразу нельзя было это сделать, профессор? — спросил Хагрид.

— Сразу? Ну… это… Как его… Уже поздно, и всем пора спать!

— И Кубок школы, с большим отрывом, получает… Слизерин! — объявил Дамблдор, и слизеринский стол разразился аплодисментами.

А вот остальной школе это явно не понравилось. Только у когтевранцев Гарри заметил робкую руку Гермионы, которая помахала ему, ну и она тут же замерла под недовольными взглядами своих однокурсников.

— Вот теперь всё правильно и справедливо, — ухмыльнулся Гарри. — А то всякое бывает в жизни…

— Я хочу поблагодарить вас всех, — не унимался Дамблдор, — за этот год в Хогвартсе. Он был довольно опасным, но мы постараемся впредь не нанимать психопатов и тёмных магов на должность учителя, но ничего не обещаем. Сейчас с вакансиями не очень, сами понимаете… Но, так или иначе, я хочу, чтобы вы знали правду, и донесли её до своих родителей. К ситуация с Философским камнем я не имею никакого отношения. Камень появился в Хогвартсе случайно — так всем и говорите!

Хочу лишь сказать, что Философский камень был, наконец, уничтожен, что я предлагал с самого начала, просто мне никак не давали это сделать…

Гарри лишь покачал головой и принялся за пир. Еда была особенно вкусной, когда к ней примешивался вкус триумфа. Впрочем… Гарри перевёл взгляд на гриффиндорский стол. Его горе-знакомый, Рон Уизли, в кои то веки ничего не ел, он был жутко, до болезненного, бледный, и, кажется, держался за живот.

«Проблемы с желудком — они такие, — подумал Гарри. — Но, ничего, это мы скоро исправим».

Когда ученики, с вещами, покинули Хогвартс и направились к станции Хогсмид, он отозвал Рона в сторону, и они отошли от дороги.

— Ну, наконец-то, — простонал Рон. — Я больше уже не могу… Пропустил пять или шесть приёмов пищи, и мне очень больно…

— Да-да, держи меня в курсе, — прервал его Гарри. — Давай, время пришло!

Рон согнулся пополам, и какое-то время издавал не самые приятные звуки, после чего на траву, с большим трудом, но всё-таки выпал красноватый камень.

— Ох, блин, наконец-то! — простонал Рон. — Я уж думал, он у меня застрянет на выходе…

— Избавь меня от таких подробностей, — попросил Гарри. — И вытри камень, я не хочу его трогать, пока он в таком виде.

Рон подчинился и передал уже чистый камень Гарри.

— Слушай, а нас за это точно не накажут? — спросил он.

— Официально Философский камень уничтожен, даже Дамблдор думает, что это так.

— Как тебе удалось его провести?

— Ну, единственный способ проверить подлинность камня — это испытать его свойства. А я знал, что Дамблдор не стал бы этого делать, так что риск был практически нулевой.

— Ну, а если бы он всё-таки попробовал?

Гарри пожал плечами:

— Тогда я бы сказал, что это всё ты. Не зря же он был у тебя всё это время...

— Я?! — Рон аж снова начал белеть. — Да это же ты меня уговорил тогда пойти с тобой, проходить все эти чудовищные испытания! Меня чуть эти лианы не задушили, потом чуть живые шахматы не прибили, а потом…

— Ладно, ладно, хватит скулить! Ну, воткнулось в тебя несколько летающих ключей, и что с того? Мы ведь не попались… Но знай, если ты вздумаешь кому-нибудь взболтнуть о том, что это было, я скажу, что всё это была твоя идея. И как ты думаешь, кому поверят, мне или тебе?

Рон застонал.

— Хотя бы долг с меня списан?

— Разумеется, я ведь человек слова, — кивнул Гарри.

Он надёжно спрятал камень в рюкзаке и зашагал в сторону станции.

«Ничего страшного, — думал Гарри, — такой, как Рон Уизли, задолжает мне снова».

Он тогда не знал, что это случится ещё до приезда в Лондон, ведь по дороге Рону захотелось есть, а тут как раз ведьма с тележкой, полной сладостей… ну, и как-то так.

Следующее его прощание было более приятным. Он поравнялся с Гермионой Грейнджер, которая приветливо ему улыбнулась.

— Что думаешь делать на каникулах? — спросила она.

— Ну, я задолжал тётушке целую кучу школьных сплетен. Кроме того, я давно не дрессировал Дадли, и боюсь, что он мог немного одичать…

Она хихикнула.

— Слушай, я тут подумала… можно я буду писать тебе на каникулах?

— Конечно, можно! А ещё, если твоё предложение в силе… ну, о том, что я мог заехать к тебе в гости…

— О, конечно! — щёки Гермионы порозовели, — я была бы очень рада. К тому же, мне кажется, родители не совсем верят, что у меня появился друг, хотя и жутко за меня рады…

— Тогда договорились.

Гарри заметил приближающихся слизеринцев и понял, что им лучше лишний раз не контактировать с Гермионой. А потому попрощался с ней и поспешил к своим однокурсникам. Поезд тронулся со станции и увёз Гарри на каникулы. Но, естественно, это было только начало его пути…

Лето в доме Дурслей началось с того, что каждый вечер Гарри усаживался в гостиной, и тётя Петунья, пододвинув кресло поближе, требовала сплетен.

— Профессор МакГонагалл и профессор Флитвик, — докладывал Гарри, — поспорили из-за распределения очков факультетов. В итоге она превратилась в кошку и три дня с ним не разговаривала...

Петунья записывала в блокнот.

Но главное шоу начиналось позже. Гарри доставал мантию-невидимку, и они вдвоём отправлялись шпионить за соседями. Миссис Фигг, как выяснилось, по вечерам смотрела маггловские сериалы и комментировала их вслух. Мистер Траун, в тайне от жены, приводил домой разных женщин. Петунья сияла, а Гарри мысленно ставил галочку: «Тётя довольна. Плюс пять очков доверия».

Дядя Вернон тем временем осваивал новую дрель. Снейп лично заколдовал её по просьбе Гарри, и теперь она сверлила всё, что угодно, включая бетон и сталь. Вернон ходил по дому с видом человека, которому дали в руки абсолютную власть, и бормотал: «Вот теперь это — настоящий инструмент».

С Дадли было проще. Гарри рассказывал ему небылицы о школьных приключениях — и с каждым разом они становились всё эпичнее. К концу первой недели Дадли верил, что Гарри в одиночку победил дракона, договорился с великанами и выиграл дуэль у призрака Тёмного Лорда.

— И что было дальше? — спрашивал Дадли, глядя на Гарри круглыми глазами.

— Дальше я сказал ему: «Никогда не возвращайся», — Гарри выдержал паузу, — и он не вернулся.

Дадли сглотнул и, кажется, стал ещё меньше ростом.

* * *

В июле Гарри съездил к Гермионе. Дом Грейнджеров оказался светлым, уютным и полным книг. Мистер Грейнджер пожал Гарри руку и сказал:

— Мы столько о тебе слышали. Честно говоря, мы до конца не верили, что Гермиона наконец завела друга. Но это просто прекрасно!

Гермиона покраснела. Миссис Грейнджер испекла пирог.

Они гуляли по городу. Солнце плавило мороженое, и капли стекали по вафельному рожку. Гермиона говорила о чарах и трансфигурации, Гарри слушал и думал, что это приятно — просто сидеть на скамейке, есть мороженое и никуда не бежать. Когда она спросила, что он планирует на август, Гарри ответил:

— Пока не знаю.

Она улыбнулась:

— Ты всегда так говоришь, когда уже что-то задумал...

* * *

Философский камень Гарри проверил тайком, уже вернувшись к Дурслям. Достал из потайного кармана, встряхнул. Тот слабо замерцал, подмигнул красным, как перегорающая лампочка, и, когда Гарри попытался произвести золото, выдал медь. Гарри вздохнул.

Желудочный сок Рона повредил структуру. Теперь артефакт работал нестабильно. Он производил золото лишь в одном случае из пяти.

Но выкидывать камень Гарри, конечно же, не собирался. Всё-таки польза была весьма ощутима. К тому же, он так и не попробовал второю функцию камня...

«Кажется, кому-то придётся проверить эликсир на себе... — подумал Гарри. — И я даже знаю, кто это будет».

* * *

Утром прилетела сова. Письмо с гербом Малфоев, написанное идеальным почерком Люциуса: «Дорогой мистер Поттер, мы будем счастливы видеть вас в Малфой-мэноре до конца лета. Мой сын очень хочет вас видеть. Кроме того, у нас к вам есть одно крайне важное дело. Не терпится обсудить. С уважением, Л. Малфой».

Гарри перечитал. «Крайне важное дело». Не «надеюсь увидеть», не «будем рады». А «крайне важное дело». Люциус явно нервничал.

Гарри отложил письмо, взял перо и начал писать ответ. Лето становилось всё интереснее...

В Малфой-мэноре сегодня было особенно торжественно. Люциус лично встретил Гарри у ворот, и по его лицу блуждала такая довольная улыбка, словно он выиграл в лотерею.

— Милорд, — прошептал Люциус, склоняя голову, — всё готово.

— Отлично, — ответил Гарри, не подавая виду, что понятия не имеет, к чему именно всё готово.

В большом зале особняка, украшенном серебряными змеями и чёрными свечами, стояли люди. Много людей. Все в тёмных мантиях, все с загадочными лицами, все с таким выражением, будто пришли на главное событие в своей жизни. Увидев Гарри, они замерли.

— Друзья! — провозгласил Люциус, выводя Гарри в центр зала. — Мы ждали этого дня! Перед вами — новый Тёмный Лорд. Гарри Поттер — истинный слизеринец, змееуст и победитель троллей. Человек, от которого сам Тёмный лорд бежал с выбитыми зубами!

Гарри сохранял невозмутимость. Мысленно он поблагодарил Хагрида за невольный вклад в свою репутацию и напомнил себе, что надо бы попросить у Снейпа что-нибудь от нервов.

Первым к нему подошёл Крэбб-старший. Он рухнул на колено, и кажется, повредил коленную чашечку.

— Моя палочка — ваша, милорд, — прохрипел он.

«Спасибо, конечно, но ты бы её сначала научился правильно держать и сыну заодно объяснил», — подумал Гарри.

Следующим был Нотт. Сухой, высокий, с крысиным лицом. Он преклонил колено с таким достоинством, словно делал величайшее одолжение в своей жизни.

— Мой голос в Визенгамоте — ваш, милорд.

«Вот это уже полезно», — отметил Гарри.

Церемония шла своим чередом. Гойл-старший поклялся отдать свою силу. Кто-то из менее известных поклялся отдать жизнь, правда не свою, но всё равно приятно.

Когда последний Пожиратель поднялся с колен, Люциус вытер платком уголок глаза.

— А теперь, милорд, — сказал он, отводя Гарри в сторону, — у меня есть для вас особый подарок.

Он извлёк из ящика стола старый, потрёпанный дневник. На обложке выцветшими буквами было выведено: «Том Марволо Реддл».

— Вы, конечно, знаете, что это? — с почтительным придыханием спросил Люциус.

Гарри посмотрел на дневник. В голове было пусто. Ни одной мысли. Ни одной зацепки. Том Реддл? Звучит знакомо, но откуда? Может, он был в учебнике истории магии? Или это тот парень, который изобрёл самозатачивающиеся перья? Нет, глупость.

— Разумеется, — сказал Гарри с абсолютной уверенностью. — И я благодарен вам за это, Люциус.

Люциус просиял. Он был явно польщён.

— Помимо очевидного, это могущественный тёмный артефакт. Я не знаю всех его секретов, но мне известно, что он способен открыть Тайную комнату и очистить Хогвартс от... грязнокровок.

В груди у Гарри что-то сжалось. Гермиона... Девочка, которая ела с ним мороженое, которая писала ему письма, которая называла его своим первым другом...

— Вы знаете, что с этим делать, милорд? — с надеждой спросил Люциус.

— Конечно, — ответил Гарри, и его голос прозвучал ровно. — Я разберусь. В своё время.

Люциус поклонился и попятился, оставив дневник в руках Гарри.

Вечером, в своей комнате, Гарри сидел на кровати и вертел дневник в руках. Страницы были пусты. От дневника веяло чем-то странным — не магией даже, а каким-то... злом в чистом виде.

«Надо будет спросить у Гермионы, кто такой Том Реддл, — подумал он. — Только аккуратно. Чтобы она не догадалась, что мне сегодня присягнули, как новому Тёмному Лорду».

Он убрал дневник в сумку и вздохнул. Каникулы определённо переставали быть томными. Теперь от Гарри явно будут ждать, что он начнёт гоняться за магглорождёнными...

Косой переулок гудел, как улей. Гарри пробирался сквозь толпу, мысленно прикидывая список покупок. Новые книги, ингредиенты для зелий, перо взамен сломанного...

У входа в книжный его уже ждали Гермиона и Хагрид.

— Гарри! — Гермиона помахала рукой, её волосы стали, кажется, ещё пушистее. — Ты вовремя! Тут сегодня будет выступать сам Златопуст Локонс! Представляешь, я прочитала все его книги, это просто потрясающе!

— Ага! — прогудел Хагрид. — Он, говорят, с вампирами сражался и с йети! Настоящий герой!

Гарри сомневался, что человек с такой улыбкой способен сражаться с кем-либо кроме собственной расчёски, но промолчал.

Магазин был забит под завязку. Локонс, сияя зубами, как отполированный унитаз, позировал для колдографий и раздавал автографы. Его мантия была оттенка «я украл радугу и выжал из неё всё самое яркое», а волосы лежали так идеально, что, казалось, нарушали законы физики.

И тут он заметил Гарри.

— Ох, Мерлин! — воскликнул Локонс. — Неужели сам Гарри Поттер?! Друзья, смотрите! Мальчик, который выжил, пришёл сюда, чтобы встретиться со мной! Он знает, кто — настоящий герой!

Толпа ахнула. Гермиона восторженно прижала руки к груди. Гарри и глазом моргнуть не успел, как Локонс уже вытащил его к себе, схватил за плечо и развернул лицом к публике.

— Скажите, Гарри, вы ведь пришли за моим автографом? Я прав?

Гарри открыл рот, и в его голове мгновенно пронеслось несколько вариантов: сказать правду — скучно, возмутиться — бесполезно, сыграть дурачка — не его уровень. А потом он понял: это же идеальный момент.

— Вообще-то, сэр, — громко сказал он, обращаясь к толпе, — у нас с вами была договорённость. Вы обещали написать мою биографию и не взять за это ни кната. Чтобы все деньги от продаж пошли мне.

Улыбка Локонса застыла. Он медленно повернулся к Гарри, и в его глазах промелькнул ужас.

— Я... э-э... да, конечно, мой мальчик! Я просто... ещё не анонсировал это!

— Ну вот и анонсируйте, — ласково сказал Гарри.

Толпа зааплодировала. Локонс, продолжая улыбаться, выглядел как человек, который только что согласился бесплатно красить забор длиной в милю. Гарри похлопал его по плечу и спустился в зал. Гермиона смотрела на него с восторгом.

— Ты будешь писать биографию?!

— Похоже на то, — скромно ответил Гарри.

Позже он отошёл к стеллажам с учебниками и увидел знакомую сцену: Драко Малфой, прислонившись к полке, лениво разглядывал рыжую делегацию Уизли.

— Уизли, опять за подержанными книжками? — протянул он. — Отец говорил, что у вас даже мыши в подвале у других мышей милостыню просят...

Рон побагровел. Рядом с ним стояла девочка с ярко-рыжими волосами — судя по всему, Джинни. Она смотрела на Драко с неприязнью, но когда перевела взгляд на подошедшего Гарри, её лицо вдруг стало цвета спелого помидора.

— Драко, — негромко сказал Гарри. — Перестань.

Малфой осёкся на полуслове, посмотрел на Гарри и — о чудо — закрыл рот. Просто взял и закрыл. Рон вытаращил глаза. Джинни вытаращила глаза ещё больше, и её лицо из помидорного стало свекольным.

— Мы же говорили об этом, — добавил Гарри всё тем же спокойным тоном, но уже шёпотом. — Нельзя так открыто показывать своё плохое отношение.

— Да, точно, — пробормотал Драко. — Ты прав. Я... это... пойду посмотрю книги.

И он ушёл. Рон открыл рот, закрыл, снова открыл. Джинни смотрела на Гарри так, словно он только что голыми руками остановил дракона. А потом ещё и вежливо попросил дракона больше не безобразничать.

Гарри перехватил её взгляд и мысленно выругался. «Так. Стоп. Она как-то странно на меня смотрит. Уизли-младшая, которая явно наслушалась дома невесть чего от Рона. И теперь у неё в глазах — обожание. Это проблема. Надо уходить».

— Что ж, — сказал он вслух, — мне уже пора. Рад был увидеться.

И Гарри растворился в толпе быстрее, чем Локонс согласился на бесплатную работу.

Первые дни в Хогвартсе пролетели быстро, и Гарри, сидя вечером в гостиной Слизерина, мысленно подводил итоги. Рон Уизли умудрился залезть в новый долг, ещё даже не расплатившись со старым. Он подошёл к Гарри с красными ушами и пробормотал, что его сестра Джинни «просто умирает» без автографа. Гарри великодушно расписался на клочке пергамента и сказал: «Ты теперь должен мне пять одолжений, Уизли. Всё, что я попрошу». Рон побрёл прочь, бормоча что-то о том, что его сестра ещё не знает, во сколько ей обошёлся этот автограф. Гарри мысленно поставил галочку: счётчик долгов работал исправно.

С Гермионой они возобновили книжный клуб. Теперь они читали «Продвинутые чары для одарённых», и Гарри честно старался не засыпать на разделе о правильном движении запястьем. Гермиона сияла.

Но главное лежало у него в сумке — дневник Тома Реддла.

Поначалу дневник притворялся обычной разумной тетрадкой. На все вопросы отвечал уклончиво: «Я всего лишь дневник. Я хранил мысли моего создателя. Не более». Гарри не верил ни единому слову. Эта вещь была тёмным артефактом, и она явно умела думать, а значит — умела врать.

Тогда Гарри перешёл к решительным мерам. Сначала поднёс страницу к свече — дневник не загорелся. Потом опустил его в кислоту, позаимствованную у Снейпа под предлогом «дополнительных занятий». Дневник даже не намок. Гарри бил его об стол, пытался разорвать страницы, осыпал заклинаниями — ничего. Артефакт был неуязвим, и это злило.

И тогда Гарри понял.

— Ты не хочешь по-хорошему, — сказал он вслух. — Что ж... Я не хотел до этого доводить, но ты сам напросился.

Он открыл книгу Златопуста Локонса о победе над вампиром Мортимером и начал переписывать её в дневник. Абзац за абзацем. Старательно, с выражением, не пропуская ни одного самодовольного местоимения.

«...и тогда я, Златопуст Локонс, понял, что вампира можно победить только ослепительной улыбкой. Я улыбнулся. Вампир закричал и рассыпался в пыль. Мои волосы, великолепные и шелковистые, развевались на ветру...»

Дневник задрожал. Страницы пошли рябью.

«...я в одиночку победил трёх оборотней при помощи расчёски и несокрушимой веры в себя. Местные жители плакали от счастья...»

— Хватит, — проступило на странице корявым, дрожащим почерком. — Пожалуйста. Я прошу тебя.

Гарри переписал ещё один абзац про то, как Локонс покорил сердце королевы гарпий, просто войдя в комнату.

— Я СДАЮСЬ! — зазияло на весь разворот. Буквы прыгали и расплывались, словно дневник рыдал. — Я расскажу всё! Только прекрати это! Я лучше умру, чем услышу ещё хоть слово про его волосы! Убери эту книгу, умоляю!

Гарри с достоинством закрыл книгу Локонса и отложил в сторону.

— Так-то лучше.

Через полчаса он уже знал всё. Тайная комната Салазара Слизерина. Василиск, убивающий взглядом. Вход — в женском туалете на втором этаже. Оставалось только проверить, не врёт ли дневник, и понять, как это можно использовать, не положив при этом половину школы.

Глубокой ночью, накинув мантию-невидимку, Гарри прокрался в туалет для девочек. Там было тихо и мрачно. Он стянул мантию и уже собирался подойти к раковинам, как вдруг из одной из кабинок выплыло привидение — полупрозрачная девочка в очках, с видом глубочайшей вселенской обиды.

— Ты мальчик, — заявила она, уставившись на него. — Что ты делаешь в женском туалете?

— Добрый вечер. Я Гарри Поттер.

— Я знаю, кто ты, — Миртл подплыла ближе и поправила очки. — Ко мне редко приходят гости. Особенно живые. Особенно мальчики. Особенно слизеринцы. Особенно те, кто выжил. Особенно...

— Я ищу вход в Тайную комнату, — аккуратно перебил Гарри, чувствуя, что перечисление может затянуться до рассвета. — Говорят, здесь есть один.

Миртл замолчала. Потом улыбнулась — медленно и, кажется, впервые за много лет счастливо.

— О, — прошептала она. — Это я могу показать.

Тайная комната оказалась именно там, где обещал дневник. Гарри прошипел на парселтанге что-то про открытие, раковина отъехала в сторону, и он спустился вниз по скользкому каменному жёлобу, мысленно проклиная Салазара Слизерина за отсутствие нормальной лестницы.

В главном зале было темно, сыро и пахло древностью. А посреди зала, свернувшись в кольцо размером с дом Дурслей, спал василиск. И храпел с присвистом. Гарри постоял, посмотрел на гигантского змея, который даже во сне выглядел так, будто мог убить взглядом, и принял стратегическое решение.

— Спи, дружок, — прошептал он. — Если понадобишься, я за тобой вернусь.

Он не знал, зачем ему может понадобиться гигантский змей-убийца, но практика показывала: лишних ресурсов не бывает.

* * *

На следующий день Гарри проснулся с чувством глубокого удовлетворения. Которое немедленно усилилось, когда в гостиную Слизерина влетели совы с двумя свёртками. В свёртках оказались новейшие мётлы «Нимбус-2001» от Люциуса Малфоя, с запиской: «Милорду и моему сыну. Пусть небо будет вашим».

Драко сиял.

— Отец расстарался! Гарри, давай опробуем! У нас как раз окно перед травологией!

— Можно, — согласился Гарри. — Всё равно до теплиц пешком тащиться с портфелями не хочется...

Они взмыли в воздух. Свежий ветер, ощущение полёта, Драко, который пытался сделать петлю и чуть не выронил сумку, — всё шло прекрасно ровно до того момента, когда они, засмотревшись на поле для квиддича, столкнулись в воздухе прямо над дорожкой к теплицам.

Мётлы спикировали вниз. Гарри упал в куст. Драко упал на Крэбба, который как раз проходил мимо. Сумки раскрылись, учебники, пергаменты, перья и прочий школьный скарб разлетелись по дорожке, усыпав её как конфетти на параде.

Первокурсники из Пуффендуя и Гриффиндора, ставшие свидетелями этого авиационного фиаско, замерли с открытыми ртами. Джинни Уизли, не раздумывая ни секунды, бросилась к Гарри.

— Ты в порядке?! — выдохнула она, хватая его учебник по трансфигурации и прижимая к груди. — Я помогу собрать! Я всё соберу! Я... я могу учебники по алфавиту разложить, если надо!

Драко, выбравшись из-под Крэбба, отряхнулся и немедленно вернулся к своему истинному призванию.

— Уизли, — протянул он, заметив Джинни, — у вас что, дома книг нет, что вы на наши набросились? Хотя, о чём это я... у вас дома и дома-то нормального нет.

— Драко, — сказал Гарри, поднимаясь и отряхивая мантию. — Ты помнишь наш уговор.

Драко немедленно заткнулся. Джинни покраснела и протянула Гарри стопку учебников.

— С-спасибо, — пробормотала она.

— Это тебе спасибо, — ответил Гарри, забирая книги. — Ценю помощь.

Джинни стала цвета свёклы и попятилась.

День прошёл на удивление продуктивно. Травология была скучной, но терпимой. Зелья — Снейп был мрачен, но справедлив. Трансфигурация — МакГонагалл похвалила Гарри за точность движений палочкой. К вечеру он чувствовал себя почти расслабленно.

И зря.

Уже в гостиной, разбирая рюкзак, он вдруг ощутил странное беспокойство. Что-то было не так. Чего-то не хватало.

— Нет, — пробормотал Гарри, засовывая руку в рюкзак. — Нет, нет, нет...

Он перерыл всё. Учебники, пергаменты, перья, даже камень философский — всё на месте. Кроме одного. Дневник Тома Реддла исчез.

Гарри замер. Потом медленно, очень медленно выдохнул.

— Кто-то, — произнёс он в пустоту, — подобрал его на дорожке. Решил, что это мой личный дневник и...

В гостиной Слизерина было тихо. За окном, в толще озера, проплыл кальмар. Гарри смотрел на разворошённый рюкзак и думал, что где-то в Хогвартсе прямо сейчас ничего не подозревающий человек держит в руках дневник, который знает все его секреты, умеет манипулировать и очень, очень хочет открыть Тайную комнату.

— Вот же ж... — сказал Гарри. И пошёл искать Снейпа.