Лесной Страж по обмену (джен)

Прошло три месяца.

Три месяца с того дня, как разлом закрылся, а Ася осталась стоять на траве Авидского леса — босая, в пижаме с котиками, в своём собственном теле. Три месяца с того момента, как она перестала быть Лесным Стражем и стала просто Асей — девушкой из другого мира, которая каким-то чудом нашла здесь дом.

И вот теперь она сидела на пороге своей собственной хижины (построенной Кавехом, разумеется, по особому проекту — «Скромное обиталище Межпространственной Девы», как он его назвал), пила чай с мятой и смотрела, как солнце садится за кроны деревьев.

Хижина была небольшой, но уютной. Одна комната, кухонька, крошечная лаборатория (Тигнари настоял — «если уж ты остаёшься в лесу, будь добра приносить пользу»), и окно, выходящее на восток, чтобы встречать рассвет. На стенах висели засушенные травы — подарок Коллеи. На полке стояли книги — в основном ботанические, но была и одна художественная, которую тайком подсунул Кавех: «Любовь сквозь миры: история межпространственных отношений». Ася пролистала её, покраснела до корней волос и засунула подальше, за «Таксономию плесневых грибов, том седьмой». Впрочем, Сайно всё равно нашёл и прочитал. И сказал, что «фактические ошибки в описании пространственных разломов ставят под сомнение всё остальное». Как будто это было самым важным.

Она улыбнулась, вспоминая.

За три месяца многое изменилось. Тигнари, вернувшись в своё тело, первым делом провёл полную инвентаризацию гербариев, обнаружил, что три образца пересушены, а один куда-то исчез, и устроил Асе получасовую лекцию о правильном хранении растительного материала. Но потом, когда лекция закончилась, он вдруг замолчал, отвёл взгляд и сказал:

— Ты сохранила моих стажёров. И Коллеи. И лес. И даже мой хвост — в довольно приличном состоянии. Так что… спасибо.

Это было самое тёплое «спасибо» в его исполнении, и Ася его оценила. С тех пор они работали вместе — он как Лесной Страж, она как его ассистентка, консультант по «межпространственным аномалиям» (должность, специально придуманная Аль-Хайтамом). На самом деле Ася просто помогала с гербариями, вела учёт образцов и иногда читала лекции стажёрам — те, кстати, были в восторге. Ещё бы: их бывший наставник, который когда-то подвесил себя за ногу, оказался девушкой из другого мира! Веснушчатый юноша, тот самый, что предлагал тянуть её за хвост, теперь краснел при встрече и не знал, как обращаться. Ася велела звать её просто по имени и не вспоминать про случай с лианой. Он пообещал. Но, кажется, всё равно вспоминал.

Коллеи расцвела. Буквально. Дендро-энергия, которую она раньше сдерживала, теперь лилась свободно, и она стала одной из лучших учениц Тигнари. Настоящего Тигнари. Того, который не называл растения «миленькими» и не рисовал сердечек в журналах. Но иногда, глядя на Асю, Коллеи вдруг улыбалась — той самой тайной улыбкой, которая говорила: «Я помню. Я всё помню. И я рада, что ты здесь».

Кавех построил-таки свой павильон. Он стоял на восточной опушке леса, как раз там, где когда-то зиял разлом. Назывался он официально «Павильон Единства Миров», а неофициально — «Тыковка для Сайно». Потому что именно так назвала его Паймон, когда впервые увидела круглую, приземистую конструкцию с куполом, напоминающим тыкву.

— Это не тыква! — возмущался Кавех. — Это архитектурная метафора единства противоположностей! Круг символизирует вечность! Купол — небесный свод! А оранжевый цвет — это цвет заката, который я наблюдал в пустыне, когда…

— Тыковка, — отрезала Паймон.

Название прижилось. Кавех дулся неделю, но потом смирился. Тем более что павильон стал популярным местом: туда приходили студенты, чтобы заниматься на свежем воздухе, влюблённые парочки, чтобы укрыться от дождя, и даже Аль-Хайтам однажды был замечен там с книгой. Правда, он сказал, что «пришёл исключительно для проверки акустических свойств купола», но никто ему не поверил.

Аль-Хайтам, кстати, написал статью о межпространственном переносе сознания. Ася стала соавтором — она предоставила «полевые данные», то есть описания всего, что с ней происходило. Статья вышла в «Вестнике Академии» и вызвала бурные споры. Одни учёные утверждали, что это мистификация. Другие требовали повторить эксперимент. Третьи просто хотели познакомиться с «девушкой из иного мира». Ася вежливо отказывала всем. Ей хватало и тех друзей, которые у неё уже были.

Сайно…

Сайно стал Главным Смотрителем Тыковки. Так он сам себя называл. На самом деле он просто часто дежурил у павильона, объясняя это тем, что «разлом может открыться снова, и кто-то должен быть на страже». Но все знали: он просто хотел быть рядом с Асей. Потому что её хижина стояла неподалёку. И потому что по вечерам она выходила на крыльцо, и они вместе шли к павильону, чтобы смотреть на звёзды.

Он сделал ей предложение месяц назад.

Это было очень по-сайновски. Никаких коленопреклонений, никаких кольцев с бриллиантами, никаких серенад под окном. Он просто пришёл к ней однажды вечером, когда она разбирала гербарные образцы, положил на стол какой-то старый свиток и сказал:

— Я провёл анализ.

— Анализ чего? — спросила Ася, не отрываясь от работы.

— Нашей совместимости. По шестнадцати параметрам. Включая эмоциональный, интеллектуальный, физический и… — он запнулся, — романтический.

— Ты составил таблицу?

— Да. Она здесь, — он развернул свиток. Там действительно была таблица. С колонками. С цифрами. С примечаниями. — Результаты показывают, что наша совместимость составляет девяносто семь и три десятых процента. Это наивысший показатель среди всех известных мне пар.

Ася смотрела на таблицу. Таблица смотрела на неё. Где-то в углу свитка была маленькая пометка: «Параметр "общая любовь к несмешным шуткам" — сто процентов».

— И что это значит? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает колотиться.

— Это значит, — Сайно набрал воздуха, — что я хочу, чтобы ты стала моей женой. Это рациональное решение. Эффективное. И… — он помолчал, — …это сделает меня счастливым. Насколько я понимаю концепцию счастья.

Ася засмеялась. А потом заплакала. А потом сказала «да». И они обнялись — прямо над гербарными образцами, которые рассыпались по полу. Хвоста, который мог бы обвиться вокруг его талии, у неё больше не было, но, кажется, ему это было и не нужно. Он просто держал её, а она держала его, и это было правильно.

Свадьбу планировали на конец месяца. Паймон вызвалась быть организатором («я знаю всё о праздниках! в Ли Юэ я организовала банкет на сто персон!»), но после того, как она предложила устроить конкурс на поедание жареных грибов и пригласить Ху Тао в качестве тамады, её полномочия слегка урезали. Люмин обещала приехать из Натлана, где сейчас путешествовала. Чжун Ли прислал письмо — официальное, с печатью ритуального бюро «Ваншэн», — в котором обещал присутствовать и дарить «нечто значительное, но не громоздкое». Сян Лин вызвалась готовить свадебный пир. Дэхья обещала проследить, чтобы никто не испортил праздник дракой. Аль-Хайтам взял на себя «логистику и оптимизацию расходов» — и, подозревала Ася, составит ещё одну таблицу.

Тигнари, когда узнал о помолвке, закатил глаза и сказал:

— Сайно, ты осознаёшь, что теперь официально станешь мужем женщины, которая когда-то была мной?

— Я осознаю.

— И тебя это не смущает?

— Я провёл анализ, — ответил Сайно. — Смущение было бы нерационально. К тому же она больше не ты. У неё нет хвоста.

— Это единственное, что тебя волнует?!

— Также у неё маленькие уши. Но я адаптировался.

Тигнари хотел что-то возразить, но не нашёлся. Впервые в жизни он не нашёлся. А Ася, стоявшая рядом, смеялась так, что слёзы текли по щекам. Ей нравилась эта новая жизнь. Безумная, непредсказуемая, полная странных друзей и странных ситуаций. Но она была её.

Сейчас, сидя на пороге своей хижины и глядя на закат, она думала обо всём этом. О том, как сильно изменилась её жизнь за эти несколько месяцев. О том, что она больше не Ася-студентка, не Ася-попаданка, не Ася-в-теле-Тигнари. Она — просто Ася. Девушка, которая нашла себя. Которая нашла любовь. Которая нашла дом.

Из леса показалась знакомая фигура. Высокая, прямая, с белыми волосами и алыми глазами. Сайно возвращался с дежурства. Он подошёл к хижине, остановился у крыльца и посмотрел на неё — на растрёпанные светлые волосы, на голубые глаза, на босые ноги, болтающиеся над ступенькой.

— Ты не замёрзла? — спросил он. — Вечером прохладно.

— Я в порядке, — улыбнулась она. — Как дежурство?

— Без происшествий. Разлом стабилен. Новых попаданцев не обнаружено.

— Жаль. Я бы не отказалась от компании.

— У тебя есть компания, — он сел рядом и взял её за руку. — Я здесь.

— Я знаю, — она прижалась к его плечу. — И это лучшее, что со мной случилось.

Они сидели молча, глядя на закат. Небо из золотого стало алым, потом пурпурным, потом начало темнеть, и на нём проступили первые звёзды. Где-то вдалеке засмеялась ночная птица. Где-то ещё дальше Кавех, наверное, заканчивал свои чертежи. Аль-Хайтам читал книгу. Тигнари проверял гербарии. Коллеи поливала свои любимые цветы. А в маленькой хижине на восточной опушке двое людей сидели на крыльце и были счастливы.

— Знаешь, — сказала вдруг Ася, — я тут подумала. Когда я была в теле Тигнари, у меня был хвост. И уши. И я так привыкла к ним, что иногда до сих пор пытаюсь пошевелить ушами. Но ничего не происходит. Это странно.

— Это называется фантомные ощущения, — отозвался Сайно. — Я читал об этом. Утраченная часть тела продолжает ощущаться. Пройдёт.

— Ты читал даже об этом?

— Я готовился.

— К чему?

— К жизни с тобой. Это требует подготовки.

Она засмеялась. А потом вдруг почувствовала — внизу спины, там, где когда-то был хвост, — лёгкое, едва заметное шевеление. Словно фантомный хвост вильнул от радости.

— Он всё ещё здесь, — прошептала она.

— Кто?

— Хвост. Ну, его фантом. Он виляет.

Сайно посмотрел на неё долгим взглядом. Потом уголки его губ дрогнули.

— Это хорошо, — сказал он. — Значит, ты всё ещё ты.

И они снова замолчали, глядя на звёзды.

Завтра будет новый день. Приедут гости, начнутся приготовления к свадьбе, Кавех обязательно попытается перестроить Тыковку, Паймон обязательно что-нибудь перепутает, Тигнари обязательно прочитает лекцию о неправильном хранении свадебных цветов. Но это всё — завтра.

А сегодня — тишина. Звёзды. И двое, которые нашли друг друга сквозь миры.

— Сайно?

— Да?

— Расскажи шутку.

— Прямо сейчас?

— Да. Самую лучшую. Из твоей колоды.

Он задумался. Она видела, как он перебирает в уме пронумерованные карточки, выбирая ту самую.

— Почему дендро-слайм не может врать? — произнёс он наконец.

— Почему?

— Потому что его всегда выдаёт зелёный цвет лица.

Ася моргнула. Переварила. А потом расхохоталась — громко, заливисто, на весь лес. Смех разнёсся над кронами деревьев, вспугнул стайку светлячков, долетел до Тыковки и, наверное, до самой Академии.

— Это ужасно! — выдавила она сквозь хохот.

— Я знаю, — он едва заметно улыбнулся. — Но тебе нравится.

— Да, — она вытерла слёзы смеха и прижалась к нему крепче. — Мне нравится. Всё в тебе мне нравится.

И фантомный хвост — тот самый, которого больше не было, но который всё ещё жил где-то в её душе, — радостно вильнул, соглашаясь.

Где-то высоко в небе, над Авидским лесом, над Сумеру, над всем Тейватом, звёзды мерцали ровным, спокойным светом. Они видели много историй. Но эта — эта была одной из самых странных. И одной из самых счастливых.

КОНЕЦ.