Имя мне Винтер (джен)

Надвигалась гроза.

Кони испуганно всхрапывали и то и дело срывались на рысь. Всадники были обеспокоены тем, что нужно было добраться до Эссекса прежде, чем непогода настигла бы их. Они то и дело мотали головами в поисках укрытия, но нигде не попадалось хоть что-то, что можно было назвать человеческим жилищем. Хопкинс нашёл развалины сарая, но крыша его вся прохудилась, а внутри было так грязно, что путешественники не сочли это пристойным местом для укрытия и поехали дальше.

Вдалеке показались очертания леса.

— Лес Элмиль, — Грослоу придержал коня. — Говорят, здесь разбойников пруд пруди.

Небо перечеркнула молния. Конь Хопкинса заржал и встал на дыбы. В ту же секунду полил дождь, искалывая усталые спины всадников сотнями капель.

— Надо ехать к лесу, — пытался перекричать дождь Мордаунт. — До Эссекса мы всё равно не доберёмся .

И всадники потрусили к стене деревьев.

Лес Элмиль представлял собой огромную дубовую чащу, выросшую в пятистах милях от Лондона. Сейчас, в пелене дождя, когда белёсые капли плотной занавесью прикрывали кроны деревьев, так что казалось, что чернеют одни стволы, он казался могучей твердыней, как средневековый замок. Дубы, ещё видевшие Генриха Восьмого, казалось, поросли так густо, что вполне можно было предположить, что их долгое время не касалась рука лесоруба, если вообще сюда хоть кто-то захаживал. Этот лес не только был единственным убежищем на многие мили для путников, застигнутых непогодой, но и для пороков. В самой заповедной глуши этого леса, по словам местных старожилов, обитала некая банда головорезов. Их разбойничьи владения простирались и западнее к великому северному тракту, но именно здесь, в лесу Элмиль было их обиталище.

Встревоженные Гражданской войной, как огромный рой шершней, разбойники время от времени нападали то на кавалеров, то на отряды парламентариев, благо те имели достаточно пороху и оружия, чтобы отбиться. Здесь, в чертогах дьявольского леса, похоже, не чтили ни короля, ни господа Бога. Кем именно были эти разбойники, не знал никто. Порой, если разбойника ранили во время стычки, то он предпочитал пустить себе пулю в лоб, нежели сдаться пленником какому-нибудь отряду роялистов. Именно в такой лес и въехала колонна всадников.

Под мощными кронами деревьев было темно и сухо. Прелые прошлогодние листья устилали землю вместо травы, а потолком служили могучие ветви столетних дубов, словно решёткой перекрывшие небо. Отряд расположился на опушке. Глубже зайти не захотел никто. Лошадей привязали к деревьям, а поодаль развели небольшой костёр.

— Господа, — Мордаунт внимательно вгляделся в просветы между деревьями. — Зарядите пистолеты. Если дождь не прекратится, мы останемся тут на ночь.

Д’Артаньян толкнул в бок Портоса.

— Не то чтобы я струхнул, но, похоже, наш капитан чего-то боится.

Но Портосу было не до мнимой опасности: он беззаботно уминал кусок солонины.

— Если вдруг кто-то заметит что-то подозрительное, то не кричите, — продолжал увещевать Мордаунт.

На этих словах Грослоу предостерегающе взглянул на Хопкинса.

— Сразу же говорите мне, — Мордаунт сделал акцент на последнем слове. — А теперь, вольно, господа. Не уходите далеко. Здесь и чёрт ногу сломит.

Робинсон и Уиллис дружно кивнули и сели за пенёк играть в кости. Остальные разбрелись по опушке, пиная ногами сухие жёлуди.

Портос, доев свою солонину, облизал пальцы.

— Фи, Портос, что за манеры! — шепнул ему Арамис.

— Мой милый аббат, мы сейчас не на званом придворном ужине, а в лагере врагов, а потому, должны вести себя так же, как и эти круглоголовые простолюдине.

— Но Портос, прошу заметить, эти пуритане сплошь чистюли. И даже едят, прости господи, вилками!

— Я об этом не подумал. Но, черт змеёныша задери, я голоден! Дорогой мой новоиспечённый Стеунли, или как вас там…

— Стенли, Стенли.

— Стенли! Этот английский — сплошь исковерканный французский! Не пойти ли нам пострелять кроликов? Я видел пару штук совсем не далеко.

— Что ж, отнюдь.

Двое друзей запаслись порохом, и, прихватив пистолеты, направились по еле видной тропинке, уходящей вдоль по опушке, местами заросшей шелковицей. Откуда там появилась эта тропинка, ведь в лес боялись заходить даже местные храбрецы? Мушкетёрам было не до этого. И они, изредка переговариваясь и попинывая сапогами иссохшие жёлуди, брели дальше.

Лес Элмиль веками рос на холмистой местности, а потому мушкетёрам приходилось то опускаться вниз, то подниматься по каменистому склону, изредка продираясь сквозь лапы елей, мелкой порослью окаймлявших дорожку. Глинистая земля, покрытая дерном, была сырой от дождя, и пару раз Портос с чертыханиями спотыкался, когда ботфорты вдруг начинали скользить по вязкой глине. Но на дорожке хорошо отпечатывались и следы кроликов. Они петляли зигзагами и уходили в траву, где кусты чертополоха полностью скрывали их существование.

Наконец, Портос, привыкший к подобного рода забавам в одном из своих бесчисленных поместий, заметил комочек шерсти недалеко в кустах. Сделав знак Арамису, он прицелился.

Гром выстрела неестественно громко разнёсся по лесу. С ветвей вспорхнули два диких ворона и испуганно закружили над стрелками.

— Портос, а у вас зоркий глаз!

Арамис присел на корточки возле подстреленной дичи, стараясь не испачкать камзол в брызгах глины, которая так хорошо въедается в ткань. Аббат любил следить за одеждой, и даже сейчас, когда, он был в простой куртке и болотного цвета кюлотах из простой ткани, он все равно пытался сохранить хоть какую-то толику элегантности, будто за кустами сейчас прятались, как нимфы сонмы герцогинь, готовых пытливым взглядом изобличить прелата!

Портос гордо воздел тушку на вытянутой руке и довольно цокнул языком. Арамис тоже выражал полное довольствие добычей. Но тут случилось нежданное.

Из противоположных кустов раздался треск, и пойманную дичь в руке Портоса прошила пуля. От неожиданности Портос разжал пальцы, и кролик упал в траву.

Друзья замерли. Арамис припомнил слова Грослоу. «Он чёрт, его задери, говорил что-то про разбойников! А они, дураки, пошли стрелять кроликов. Конечно, выстрел слышали и за пару миль. А вдруг, разбойники их выслеживали от самого лагеря? Тогда горе остальным! Они ведь не знают, что на них может совершиться нападение», — вещал голос совести.

Арамис перевел взгляд на Портоса. Но тот, похоже, всё понял. Он взвёл курок, и тут же, как по команде, из кустов со всех сторон высунулись, как змеи из нор, пистолеты!

Арамис успел их рассмотреть. Большинство из них были старых моделей прошлого века, но зато начищены до блеска. А значит, их часто пускали в ход. И друзьям ничего не оставалось, как поднять руки.

Вдруг в ответ на этот жест из кустов шагнул человек. Он был высок ростом, худ, а отросшие темные нечёсаные волосы, патлами спускавшиеся на плечи, выдавали в нем дикаря-разбойника. В руке он держал пистолет, а половину его лица скрывала чёрная маска, вырезанная из куска бархатной ткани.

— Господа, следуйте за мной, — голос у него был трескучий.

Из кустов вышли ещё двое и связали Портосу и Арамису руки. Друзьям ничего не оставалось делать, как повиноваться и зайти вслед за разбойниками за стену колючих кустов, служивших им укрытием.

За кустами начиналась освещённая выбившимся из-за туч холодным лучом солнца, поляна. Посередине неё лежал большой узловатый, поваленной бурей, дуб, на котором, как стая стервятников, сидели разбойники. Тот самый с чёрной маской на лице, по видимому главарь, вышел в круг.

— Господа!

Арамис усмехнулся на это обращение.

— Где он видит здесь господ кроме нас? — шепнул он Портосу.

Главарь по видимости заметил это и обернулся.

— А вас, сударь, попрошу придержать язык. А то он бежит впереди вас.

Разбойники загоготали. Главарь сделал знак, и они смолкли.

— Лучше скажите-ка мне, зачем вы вторглись во владения Чёрного Питера?

Арамис с Портосом переглянулись. Ни о каком Питере они и не слыхивали.

— Позвольте, милейший, — начал Портос. — Пожалуй, раз представились вы, так уж как и приличным людям, нужно представиться и нам.

Питер, а по видимому так и звали главаря, кивнул.

— Аббат Стенли.

— Солдат Воудж, — представились своими фальшивыми именами Портос и Арамис.

— Так что в нашем лесу делают аббат и солдат? Тем более охотятся там, где запретил генерал Кромвель?

— Я.. мы…

— Мы — паломники, — закончил за Портоса Арамис.

Разбойники разразились таким дружным хохотом, что даже рассмеялся их главарь.

— Так где вы тут видеть святую землю, господа?

Арамис хотел было что-то возмущённо ответить, как вдруг на поляну выбежало двое.

— Сэр! — один из них, запыхавшись, обратился к главарю.

— Милорд! — воззвал другой.

— Да, брат Рэчмол?

— Там на опушке чертова орава! Ещё таких же дюжина! Что делать?

— Да, много привели с собой паломников… — буркнул под нос главарь. — Что ж, нужно будет познакомиться с этими господами.

И отряд разбойников двинулся вперёд, ведя за собой упирающихся Портоса и Арамиса. В воздухе над ними насмешливо прокричали два ворона.

В это время в лагере.

— Хопкинс, ну куда ты полез, а? — Грослоу окликнул племянника.

— Я хотел просто прогуляться…

— Какие просто прогуляться, Хопкинс! Дурья твоя башка! Сказано же тебе — разбойники тут! А ты гулять собрался! Вон, двое тут погуляли, два часа как нет!

В лагере стояло волнение. Исчезновение двух солдат совсем не входило в планы капитана Мордаунта. А потому, он уже рыскал по лагерю, то и дело окрикивая зазевавшихся подчиненных. «Куда они могли запропоститься? Сказано же было не уходить далеко от лагеря. Теперь ищи их!»

Тут он насторожился. Ему показалось, или и правда послышался звук шагов. Кто-то близко подошёл к лагерю. Но, что это, их больше, чем двое! А значит…

— Грослоу, Смит, остальные, стреляй!

Раздались выстрелы, решетящие листву. Вся компания спряталась за огромный корч и стала обстреливать разбойников. Лошади испуганно забились под кусты орешника. Шаги прекратились. И на палке из кустов вывесился белый флаг.

Мордаунт тоже дал команду и стрельба прекратилась.

— Что вам надо, господа?!

Молчание. И вдруг… на поляну мощным пинком выкатились Сполдинг и Воудж! То есть Портос и Арамис. Они так и остались сидеть на земле, изумленно хлопая глазами. Мордаунт закрыл лицо рукой.

— Так и знал…

На поляну вышел главарь.

— Господа, я вижу вас много, и вы храбры. Мы подняли белый флаг и выдали вам ваших пленников.

На этих словах Портос и Арамис живенько потрусили к остальным.

— А теперь покажите вашего командира. Я хочу его видеть. Клянусь, что я его не трону. Слово дворянина!

Сзади него зашептались: слово дворянина, слово дворянина…

Похоже, разбойники не знали сей тайной подоплёки жизни своего предводителя. Мордаунт шагнул вперёд с саблей наголо. И встал, сложив руки на груди. Он и предводитель разбойников оказались одного роста и одного возраста, что было удивительно.

— Сударь, раз вы дворянин, попрошу снять вашу маску!

— Конечно.

И главарь стянул с себя маску.

Мордаунт ахнул. И внимательно всмотрелся в лицо человека, которое казалось знакомым и незнакомым одновременно. Главарь тоже с изумленно уставился на Мордаунта

— Джонни?

— Питер? — и два врага обнялись, как два родных брата.

— Господа, я один тут ничего не понял? — Портос высунулся из вновь приобретённого убежища.

— Не вы один, Воудж, — отозвался Грослоу. — И я, пожалуй, потребую разъяснений.

Мордаунт хлопнул главаря Питера, или же просто Питера по плечу.

— Что ж господа, вам и вправду пора кое-что разъяснить...

Зимний стылый ветер рвёт стены домов, и кажется он вот вот прорвётся в укромный подвал, где еле тускло горит огонёк.

— Слушай, Питер, а когда мы вырастем ты кем станешь?

— Разбойником! — отозвался маленький Питер. — И ограблю того толстого господина, который велел своим слугам вышвырнуть нас со двора!

— А я солдатом. И мы встретимся?

— Обязательно встретимся!

И двое мальчишек прижались друг к другу ещё крепче. А зимняя вьюга всё выла. Она была равнодушна ко всему.

— Ну что ж, Джонни, прости уж за такое недоразумение. Теперь ты будешь почтённым гостем в нашем лесу. А теперь позвольте проводить вас в наше скромное обиталище. Там-то вы точно будете в безопасности.

Разбойники, слишком быстро сменившие гнев на милость, внушали немалое подозрения солдатам. Но, повинуясь приказу Мордаунта, они нехотя вновь оседлали лошадей и поехали вслед за разбойниками.

Деревья мелькали одно за другим, воздух стал сырее, а тьма гуще. Когда уже из-под густой паутины веток совсем не стало видно неба, шествие остановилось. За кустами лещины горел костёр. Главарь пару раз прокричал совой, ему ответил похожий возглас. Вскоре Портос и Арамис узнали ту самую поляну, на которую их впервые затащили разбойники, правда с тех пор она заметно приобразилась. Посередине тёмной лужайки горел костёр, отбрасывая блики света на лица людей, столпившихся подле него. Некоторые спали, другие жарили оленину на вертеле, другие тихо беседовали. Когда всадники въехали на лужайку, от костра донеслись радостные крики.

— Чёрный Питер приехал!

Гостей тут приняли как родных. До отвала наевшись олениной и крольчатиной, солдаты вальяжно растянулись на мягком мху. Для лошадей нашлось сено, а капитан Мордаунт вместе с Грослоу о чём-то беседовали с Питером, поминутно тыкая пальцами в карту и почёсывая затылки. Их тёмные силуэты на фоне костра казались вырезанными из камня.

Д’Артаньян, осматривая окрестности вдруг остановился и дернул Арамиса за рукав. Граф и Портос уже спали, сморённые долгой дорогой, а потому их будить не было нужды.

— Сударь, не откажитесь взглянуть на кое-что любопытное? — и д’Артаньян перешагнув через сладко спавшего на земле Хопкинса, указал Арамису на кору упавшего дуба. Дуб был наполовину вросшим в землю, а потому имел листву, что показывало признаки жизни. Но любопытнее было другое. Но его коре умелой рукой был вырезан слегка а-ляповатый, самобытный и до ужаса смехотворный портрет Карла Стюарта с ярко выраженной бородавкой на носу в виде специально спиленного сучка дуба.

— Час от часу не легче — д’Артаньян усмехнулся. — Похоже и здесь король ценится не выше старой подковы.

Карл Первый на коре дуба недовольно сложил брови, но нет — это лишь падали тени от извилин на коре.