Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

Трапезный стол был огромным и тянулся так далеко в сумрак, что противоположный конец полностью поглощала темнота. Во главе стола сидели два внушительных силуэта — исполинские фигуры из плотных теней, которые могли изображать только герцога и герцогиню. Как и у Редгрейв, их лица были без черт и окутаны мраком, но их осуждающее присутствие давило на комнату почти физическим грузом.

На этот раз нам удалось добраться до места, ничего не спровоцировав, — главным образом потому, что Дейдра почти всю дорогу тащила меня за шкирку, шипя указания о длине шага, осанке и точном угле, под которым должны покачиваться руки при ходьбе.

Но теперь мне нужно было есть? Когда я всё ещё с трудом помнил, какая вилка куда кладётся? Можно было сразу пропустить все эти танцы с бубном и попытаться вмять им лица прямо сейчас.

Безликие горничные молча отодвинули для нас три кресла с высокими спинками. На другом краю необъятного стола сидела ещё одна теневая девочка — чуть старше той, что была в гостиной, возможно, лет тринадцати. Она сидела на своём месте совершенно неподвижно и резала еду безупречными, механическими движениями.

Я посмотрел на серебряное блюдо, поставленное передо мной. Издалека оно выглядело как идеально прожаренный кусок первосортной говядины, украшенный густым тёмным соусом. Но когда я наклонился ближе, «мясо» влажно, утробно дёрнулось. Поверхность зарябила, и из центра наружу протолкнулась россыпь крошечных человеческих глаз и пальцев, слепо тянущихся к потолку и сочащихся густой чёрной смолой.

Меня слегка передёрнуло, и я покосился на Дейдру и Оливию. Они тоже с ужасом взирали на собственные тарелки, испытывая с виду ничуть не меньше омерзения.

Ага, это уже перебор. В Подворотнях мне доводилось есть сомнительные вещи, но еда, будто выползшая прямиком из влажных фантазий среднестатистического члена Безымянного пальца, была для меня уже за гранью.

Я уже собирался сказать им отойти и готовиться к бою, но резкий пинок по голени под столом прервал меня прежде, чем я успел открыть рот.

Я повернулся к ней с вопросительным взглядом, но она незаметно направляла взгляд к главе стола. Гигантские статуи герцога и герцогини не двигались, но атмосфера вокруг них была безошибочно давящей, словно они бросали нам вызов: нарушьте тишину и дайте им повод ударить.

Послание Дейдры было ясным: эти двое выглядели серьёзной угрозой, даже серьёзнее дворецких и горничных раньше, и затевать с ними драку прямо сейчас было ужасной идеей. После изматывающей битвы с Искажённой Редгрейв и армией безликих слуг наши резервы стремительно истощались. Не имея ни малейшего понятия, насколько далеко заведёт нас это путешествие в разум Редгрейв, Дейдра молча убеждала меня избегать любых ненужных боёв любой ценой.

И она была права.

У меня было сильное предчувствие, что простой отказ от еды воспримут как тяжкое оскорбление, такое, которое тут же спровоцирует монстров этого особняка. Поскольку шансов, что я поднесу это к лицу, не было ровно никаких, я ограничился пантомимой. Я растянул движения ножом до мучительно медленного темпа, выигрывая для нас любые секунды, какие мог.

Продолжая разыгрывать представление, я бросил на Дейдру многозначительный взгляд. «Если не хочешь драки, придумай что-нибудь ещё!»

Дейдра поймала мой взгляд и едва заметно кивнула. Она изящно промокнула губы салфеткой, прочистила горло и обратилась к возвышающимся теням.

— Трапеза изысканна, Ваши Светлости, — произнесла Дейдра, и голос ничем не выдал отвращение, которое мы все испытывали. — Это поистине свидетельство безупречных стандартов Дома Редгрейв. Однако, если мне будет дозволена такая смелость спросить... какое именно событие знаменует этот ужин?

— Вас не уведомили? — прогремел искажённый голос из тени, которая, вероятно, была герцогом. От одной лишь громкости столовые приборы на столе задребезжали. — Такая некомпетентность со стороны прислуги... неприемлема.

Прежде чем мы успели отреагировать, из теней выстрелил огромный силуэт руки и схватил ближайшую безликую горничную за горло. Та даже не успела забиться, как отросток сжался в кулак, раздавив её голову с тошнотворным хрустом. Она растворилась в луже чёрной смолы прямо там, на безупречном полу.

— Прошу прощения за неприглядную картину, уважаемые гости, — плавно продолжила тень герцога, полностью игнорируя смолу, капавшую с его пальцев. — Но несовершенство терпеть нельзя. Отвечая на ваш вопрос: этот ужин знаменует последний шаг. Канун Помолвки. Завтра наша дочь отбросит все человеческие изъяны и станет совершенным сосудом для наследного принца. Идеальной Королевой.

Пока тень нудно и бесконечно вещала о тяжком бремени и славном наследии помолвки, я осторожно наклонился к Дейдре.

— В реальной жизни герцог правда такой? — прошептал я уголком рта.

Дейдра прошипела в ответ, не отрывая взгляда вперёд:

— Вообще нет. А теперь замолчи, пока оно нас не заметило.

Я откинулся обратно, и взгляд скользнул к теневой девочке напротив. Несмотря на громыхающий голос и горничную, раздавленную в смолу буквально в шаге от неё, теневая Редгрейв даже не дрогнула. Она просто продолжала резать мясо в механическом ритме, проглатывая мясо и пальцы без малейшего изменения в выражении.

Я ни в коем случае не был психологом или экспертом по дворянской культуре, но, если попытаться сложить всё вместе на основании того, что я уже узнал... можно предположить, эта сцена, вероятно, отражала её чувства ко всей этой помолвке. Она будто показывала, как ей приходилось просто сидеть и есть всё, чем её кормили, лишь бы её считали «идеальной» дочерью.

Но более насущная проблема была в другом... как нам отсюда выбраться?

Чем больше я думал о нынешней ситуации, тем больше казалось, что нам полагается победить эти две тени. Поскольку я понятия не имел, как продвигаться дальше без насилия, я повернулся, чтобы свалить ответственность на ту, кто изначально предложила иной путь.

Под столом я легко стукнул ногой по стулу Дейдры. Когда она повернулась и взглянула на меня, я указал на неё, затем изобразил рукой говорящую куклу, потом показал на теневых гигантов и, наконец, на свою извивающуюся тарелку, притворившись, что меня сейчас вырвет, пытаясь незаметно донести: «Эй, ты тут дворянка. Сделай что-нибудь дворянское и вытащи нас отсюда, потому что я это жрать не собираюсь».

Дейдра на мгновение одарила меня плоским, невпечатлённым взглядом, после чего размеренно вдохнула. Затем она изящно отодвинула стул и поднялась. Движение было настолько плавным, что почти не издало звука, но теневой герцог мгновенно перестал говорить и повернул к ней своё безликое лицо.

Давление в комнате тут же резко возросло. Я тихо сместил вес, готовясь в любой момент выпрыгнуть со стула и призвать Кольца, если всё пойдёт к чертям.

— Ваши Светлости, — сказала Дейдра, склоняя голову под тем самым точным, безупречным углом, который можно было бы использовать как учебный образец. — Для нас великая честь стать свидетелями столь знаменательного события. Однако как дворяне, понимающие огромную тяжесть короны, мы должны выразить опасение.

— Опасение? — прошипела «герцогиня», и её голос скрёб, как ногти по школьной доске. — Ты ставишь под сомнение наши методы, дитя?

— Никоим образом, Ваша Светлость, — плавно ответила Дейдра, не нарушая осанки. — Я лишь замечаю, что преображение потребует абсолютного совершенства во всех аспектах, включая физическое состояние леди Анжелики. Час поздний. Если леди Анжелике предстоит пройти последние приготовления и примерки к завтрашней церемонии, несомненно, её следует отпустить в покои для отдыха. В конце концов, мы ведь не хотим, чтобы простое истощение омрачило шедевр, который вы столь тщательно взрастили.

На трапезный зал опустилась тишина. Герцог подался вперёд, темнота вокруг него яростно закружилась, словно он изучал слова Дейдры. На напряжённую секунду мне показалось, что он протянет руку и раздавит её, как горничную.

Затем давящая аура резко исчезла.

— Вы высказываете справедливое замечание, уважаемая гостья, — эхом прогремел голос герцога, звучавший почти умиротворённо. — Сосуд с изъянами не может нести корону. Столь важные приготовления не должны быть подорваны усталостью.

Огромная тень перевела взгляд на тень Редгрейв, всё ещё механически поглощавшую свою трапезу без единого слова.

— Анжелика. Ты свободна. Удались в спальню для отдыха и приступай к уборной. Гости прибудут, и места для ошибки быть не должно.

— Да, отец, — монотонно ответила теневая девочка. Она положила столовые приборы с тихим звоном, плавно поднялась и сделала безупречный реверанс, прежде чем повернуться и направиться к дверям далеко во тьме.

Когда двери щёлкнули за её спиной, гигантские силуэты герцога и герцогини внезапно начали терять форму, растворяясь обратно в окружающей темноте комнаты. Отвратительная, извивающаяся еда на наших тарелках мгновенно рассыпалась в безвредный серый пепел.

Оливия тяжело выдохнула и обмякла на стуле.

— Это было ужасно... — выдохнула она. — Я думала, нам придётся сражаться с этими штуками... Или правда есть что бы это ни было.

— Безупречное исполнение, если позволите высказаться, — сказала Дейдра, хотя её рука слегка дрожала, пока она разглаживала юбку. — Но я предпочла бы больше не проверять свой этикет против ужасов за гранью воображения.

— Молодец, — кивнул я, искренне впечатлившись.

Это был уже второй раз, когда Дейдра в одиночку решила проблему, которую подкинул нам этот извращённый особняк. Со своим быстрым мышлением и способностью уверенно выбалтывать дорогу из смертельно опасных ситуаций она стала бы отличным Корректировщиком в Городе. На самом деле, между феноменальным темпом роста Оливии и чистой находчивостью Дейдры моя карьера в прошлой жизни внезапно стала казаться куда менее впечатляющей. Это я должен был быть здесь закалённым ветераном, но эти двое приспосабливались к этой разновидности безумия быстрее, чем я ожидал. Не уверен, что в их возрасте я бы держался настолько же хорошо.

Пока я переживал небольшой экзистенциальный кризис, по безмолвной комнате прокатился мягкий, звонкий перезвон.

Маленький предмет материализовался из воздуха и мягко упал на стол перед нами с глухим звоном.

Это были... столовые приборы?

Я осторожно поднял их. Это были серебряные нож и вилка, полностью расплавленные и спаянные в бесполезный, скрученный комок металла. И всё же, несмотря на уродливый вид, он излучал странное, успокаивающее тепло. В тот миг, когда мои пальцы сомкнулись вокруг него, меня накрыла волна облегчения, тут же смягчив часть усталости в мышцах.

«Что это такое?» — подумал я, переворачивая предмет в ладони.

Это вроде Страницы Аномалии? Усиление этажа? Но в Библиотеке они были концептуальными усилениями. Ты не держал их в руке; просто чувствовал, как Библиотека напрямую усиливает тело или атаки. А это был осязаемый, физический предмет.

Ощущалось так, будто дом буквально наградил нас за прохождение своего маленького извращённого испытания.

— Что это вообще такое? — спросила Дейдра, не отрывая глаз от столовых приборов. — Чем бы это ни было... мне кажется, моя мана восстанавливается просто от того, что я стою рядом с этим.

— Но это невозможно, — сказала сбоку Оливия, глядя на кусок металла так, словно это была бомба. — Никакая магия не может самопроизвольно восполнять ману, сама такая концепция противоречива. Нельзя создать энергию из ничего! И... и оно ещё снимает напряжение с наших тел, чего тоже не должно быть возможно, даже с самой сложной исцеляющей магией. Исцеляющие заклинания даже не регистрируют микроскопические разрывы перенапряжённых мышц. Это нарушает сотню разных законов и...

— Притормози, — сказал я, убирая металл в карман до того, как она заработает себе аневризму, пытаясь применить логику к территории Искажения. — Нам не нужно прямо сейчас знать, как именно это работает. Если это даёт нам выносливость, необходимую, чтобы пережить это место, мы этим пользуемся и задаём вопросы потом.

— Но что, если оно просто маскирует чувство усталости? — обеспокоенно спросила Оливия, надкусывая нижнюю губу. — Хуже ведь не придумаешь. Если мы будем думать, что в порядке, а наши тела на самом деле ходят ходуном, мы можем зайти слишком далеко и внезапно рухнуть в тот миг, когда эффект спадёт.

Я замолчал. Это было действительно очень здравое опасение. Учитывая порой откровенно злонамеренные «шутки», которые Аномалии любили вытворять под видом «помощи», я бы ничуть не удивился, если эта штука на деле просто обыкновенное обезболивающее, созданное, чтобы мы радостно загнали себя до смерти.

— Справедливо, — признал я, одобрительно кивнув ей. — Будем считать это временным усилением, а не панацеей. На всякий случай не будем загонять себя сильнее обычного. Но пока давайте хотя бы порадуемся, что не чувствуем себя так, будто находимся на последнем издыхании.

Я указал на тяжёлые двойные двери в дальнем конце трапезного зала.

— Идём, — сказал я. — Посмотрим, куда ушла та тень.

* * *

Дорога к комнате уборной казалась такой же, как раньше, а значит, нам пришлось до неприличия долго проходить через откровенно нелепое расстояние внутри особняка. К счастью, на этот раз нас не гнали безликие слуги, как в прошлый раз, что дало нам крайне необходимую передышку.

Мы использовали эту возможность, чтобы обсудить то, что уже узнали.

— В смысле, ключевая проблема ведь должна быть как-то связана с помолвкой, верно? — спросил я, шагая чуть более расслабленно благодаря искорёженным столовым приборам в кармане и сцепив руки за головой. — Но я слышал, как Юлий сказал, что его обручили с Редгрейв ещё до того, как он вообще научился говорить. Разве это не значит, что церемония у неё уже была?

— Обручение — это не официальная церемония, — поправила Дейдра, слегка покачав головой. — Это просто договор. Настоящая церемония Помолвки проводится, когда людям шестнадцать или семнадцать. Последний шаг перед самим браком после выпуска.

— Хм... Получается, вся эта канитель с «кануном помолвки» буквально происходит прямо сейчас в её жизни. По срокам сходится. Принц начинает бегать за другой девушкой как раз тогда, когда она вот-вот должна официально связать с ним свою жизнь.

— А что тогда должны символизировать те ужасные блюда? — Оливия содрогнулась сбоку. — Может, она чувствует, что вся помолвка не так хороша, как кажется? Снаружи это выглядело как совершенно нормальная еда, но внутри было набито теми мерзкими штуками... Так она видит своё будущее? Красивая ложь, которую её заставляют проглотить?

— Сомневаюсь, что каждая мелкая деталь этого места имеет глубинный скрытый смысл, — буркнул я, хотя её теория и правда имела какой-то смысл. — Иногда штуки здесь ужасны просто ради того, чтобы быть ужасными.

Показательный пример: множество излишне кровавых и закрученных Аномалий в Библиотеке. Иногда мясной монстр — это просто мясной монстр.

— Может быть, — пробормотала Дейдра, глядя вперёд. — Но нам не стоит сбрасывать со счетов ни одну метафору, которую это место нам подсовывает. В конце концов, мы идём через расколотый разум.

Прежде чем мы успели дальше толковать метафоры кошмарного мяса, мы добрались до конца коридора. Перед нами стояли тяжёлые позолоченные двойные двери.

— Это Спальня, — объявила Дейдра, остановившись перед ними.

— Откуда ты вообще это знаешь? Ты тут ночёвку устраивала или что? — спросил я, приподняв бровь и глядя на украшенное дерево.

— Ну честно, Леон, попытайся хотя бы немного слушать на уроках этикета... — вздохнула Дейдра. — «Спальня» часто предназначается для частных аудиенций и церемониальных приёмов. В ней на самом деле не спят; настоящие спальные покои находятся дальше.

— Вы не спите в комнате, которая называется «Спальня»? — с каменным лицом спросил я. — Дай угадаю. Ваши настоящие спальни называются «Умывальней»?

Дейдра лишь закатила на меня глаза, прежде чем снова обратить внимание на двери:

— Так вот, Спальня принимает множество церемоний, но, судя по тому, что сказала тень, мы входим в салон. Её готовят к дню. Считайте это вежливой встречей между дворянками, проводимой, пока хозяйке делают макияж.

Я поморщился:

— Просто великолепно. Если на «ужин» нам подавали топливо из кошмаров, не хочу даже представлять, что будет включать в себя «макияж».

— Прошу, не испытывай судьбу, — пробормотала Дейдра, а потом толкнула двери.

Я приготовился к очередному жуткому зрелищу — вероятно, чему-то вроде той мерзкой Аномалии с содранной кожей лиц в Библиотеке, — но, к счастью, немедленного вида крови или внутренностей в комнате не было.

Это была роскошная, пещерно-огромная комната. У дальнего конца действительно стояла великолепная кровать, как и подразумевало название. Стены были заставлены высокими позолоченными зеркалами, отражавшими мерцающий свет свечей сотни раз.

В центре комнаты тень Редгрейв стояла на низком пьедестале перед огромным зеркалом-псише. Её окружали полдюжины безликих горничных, державших перед ней великолепные мерцающие платья и наносивших пудру на её лицо, скрытое тенями.

Вокруг, развалившись на шёлковых табуретах и потягивая чай из чашек, сидели другие теневые фигуры. Судя по их выверенным позам, это, вероятно, были образы других дворянок. Они непрерывно переговаривались приглушёнными голосами, сливавшимися в невнятное жужжание.

— Синее, — приказала теневая девушка. — Это цвет королевской семьи. Он символизирует верность.

Горничные ловко надели ей на плечи указанное сапфирово-синее платье. С того места, где стоял я, оно выглядело абсолютно идеальным.

Но Редгрейв посмотрела на своё отражение и наклонила голову.

— Нет... нет... это совсем не то. Швы все потеряли форму. Оно не идеально...

Она подняла руку, чтобы поправить кружево у выреза, и её теневые пальцы яростно дрожали.

В тот миг, когда она потянула ткань, чтобы «поправить» ту, у кончиков её пальцев вспыхнула яркая, жестокая искра.

*Фвуш*

За долю секунды прекрасное синее платье поглотило ревущее пламя. Редгрейв, однако, не закричала; она просто опустила руки и стояла совершенно неподвижно, пока платье догорало до серого пепла, осыпавшегося на пьедестал.

Теневые дворянки, развалившиеся вокруг неё, при виде этого издали звонкий насмешливый смех. Они подняли чайные чашки и продолжили приглушённо шептаться, но тон изменился: стал острее, наполненным хихикающим ядовитым восторгом от её провала.

А затем слуги подняли другое платье, и весь цикл начался заново.

— Бр-р, — поморщился я. — Кажется, кошмарное мясо мне на самом деле нравилось больше. А девочки всё-такие страшные создания, а?.

— Я... я не понимаю, — сказала Оливия, наблюдая за сценой обеспокоенным взглядом. — Леди Анжелика помогла мне с травлей, потому что она глава первокурсниц. Так почему с ней обращаются вот так?

— Ну-у-у, чем ты влиятельнее, тем больше у тебя противников, которые либо жаждут того, что у тебя есть, либо просто хотят тебя растерзать из зависти и злобы, — объяснила Дейдра, и в её голосе звучало искреннее сочувствие. — К тому же в последнее время она сильно потеряла лицо, особенно после того как Наследники публично бросили вызов маркизу ради той девчушки Лафан. Это как кровь в воде. Когда в нашем обществе показываешь слабость, акулы начинают тут же смыкаться.

Горничные вынесли третье платье, затем четвёртое, затем пятое. С каждым разом движения теневой девушки становились всё более лихорадочными, всё более дёргаными. Она тянула кружево, царапала шёлк, и каждый раз искры на кончиках её пальцев вспыхивали всё более разрушительным адским пламенем.

И с каждым провалом шёпот развалившихся теней становился всё громче и громче.

— Вы видели это? Как ужасно неутончённо.

— И какие отвратительные ленты! Неудивительно, что принц смотрит в другую сторону.

— Абсолютный, полный позор для Дома Редгрейв.

Теперь теневая девушка уже почти рвала платье пальцами, её форма яростно мерцала, а жар в комнате на миг взлетел почти до невыносимого уровня. Я инстинктивно потянулся к Кольцам, опасаясь, что побочный ущерб вот-вот разнесёт всю комнату.

Но прежде чем я успел решить, что делать дальше, Оливия шагнула вперёд.

— Прекратите! — крикнула Оливия, и её голос прорезал жужжание.

Шёпот мгновенно оборвался. Теневая девушка замерла, всё ещё вцепившись руками в испорченное платье. Каждое безликое лицо в комнате повернулось к Оливии.

— С платьем всё хорошо! — яростно сказала Оливия, шагнув ближе к пьедесталу, несмотря на всё ещё стоявший жар. — Ты уже выглядишь прекрасно! Перестань пытаться угодить людям, которые хотят только стащить тебя вниз!

Я ожидал, что все тени тут же станут агрессивными, как слуги в коридоре, но, к удивлению, они лишь посмотрели на Оливию, затем друг на друга и выглядели довольно потерянными.

Выглядело так, будто... они не знали, как себя вести, когда их насмешки не вызвали ожидаемой реакции.

«А, значит, вот в чём дело», понял я.

С учётом всех объяснений Дейдры, эта сцена, скорее всего, отражала неуверенность Редгрейв относительно нынешней ситуации. Она пыталась сделать себя «идеальной» для принца, но в итоге сталкивалась с воображаемыми провалами и осуждением. А значит, эти тени, вероятно, существовали исключительно для того, чтобы мучить её — подпитывать худшие мысли о самой себе. А теперь, когда Оливия, третья сторона, резко изменила сценарий, предложив безусловную похвалу, тени полностью сбились с задуманной ими пытки.

«Очень умно, Ливия.»

Увидев открывшуюся возможность, я беззаботно подошёл к ней сбоку и сунул руки в карманы.

— Ага, что она сказала, — громко заявил я, кивая с преувеличенным энтузиазмом. — И что это вообще за чушь про то, что принцу не понравится лента или типа того? Ты правда думаешь, что, блин, ленточки — это то, что привлекает внимание парня? Если ваша задумка пригласить мужчину на танец сводится к этой стратегии, девчата, тогда у меня для вас о-о-очень плохие новости.

Тени возмущённо зашипели, но всё ещё, похоже, не знали, как реагировать. А я всё продолжал, опираясь на туалетный столик так непринуждённо, словно болтал в столовой.

— Ну серьёзно, — продолжил я, неопределённо махнув в их сторону. — Знаете, что на самом деле больше всего отталкивает мужчин? Не кривая ленточка и не какое-нибудь неподходящее кружево. А кучка пустоголовых дур, которые поливают других девушек грязью за спиной. Это даже забавно, правда: думать, будто правильная одежда как-то спасёт вас от того факта, что ни одному мужчине не понравится с вами разговаривать.

Столкнувшись с откровенным, неотёсанным неуважением и лишённые реакции Редгрейв, тени яростно задрожали и растворились в чёрном дыму, одна за другой исчезая из бытия.

На пьедестале тень Редгрейв медленно опустила руки. Пламя полностью стихло. Она в последний раз посмотрела на себя в зеркало, тихо, устало вздохнула и затем растворилась в воздухе, оставив Спальню пугающе неподвижной.

Мгновение спустя по комнате прокатился знакомый звонкий перезвон. На туалетном столике с мягким звоном материализовалось маленькое богато украшенное ручное зеркальце. Я поднял его; стекло было треснутым, и оно не давало никакого мгновенного, заметного эффекта, как столовые приборы раньше, но теперь становилось ясно, что это должно быть какой-то наградой или даже подарком.

— Классно прочитала обстановку, Ливия, — сказал я, убирая зеркальце в карман и поворачиваясь к ней с одобрительным кивком. — Быстро сообразила.

Оливия лишь моргнула, и её полное сердитости выражение растаяло в полном недоумении.

— Что? — спросила она.

— Твоя стратегия, — объяснил я, жестом указав туда, где раньше были тени. — Вся эта штука с «сломать сценарий». Классно придумано.

Оливия долго смотрела на меня, слегка приоткрыв рот. Потом её щёки порозовели.

— Я... я не применяла никакую «стратегию», Леон, — пробормотала она, опуская взгляд на свои туфли. Её пальцы теребили край рукава. — Я просто... я не могла стоять и смотреть, как её так травят.

Она подняла взгляд на пустой пьедестал, где ещё мгновение назад стояла тень:

— Леди Анжелика... знаете, она помогла мне в начале семестра. И когда я увидела, как эти ужасные создания смеются над ней... я просто так разозлилась... Потому что я точно знаю, каково это. Я дёрнулась действовать раньше, чем успела подумать.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова его закрыл.

Что-то в груди у меня неприятно сжалось. То самое чувство, которое иногда возникало у меня в Библиотеке, когда я видел, как кто-то делает что-то по-настоящему хорошее просто потому, что это было правильно. Чувство, название которого я почти забыл за долгие, кровавые годы в Городе.

— Ну что ж, — мягко вмешалась Дейдра, и на её губах появилась маленькая, искренняя улыбка, пока она смотрела на Оливию. — Возможно, именно поэтому это сработало так идеально. Быть может, это место умеет отличать расчётливую игру от чего-то искреннего.

— Д-да, — кашлянул я, потирая шею сзади и отводя взгляд, внезапно чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. — Что она сказала. Хорошо постаралась.

Румянец Оливии углубился до оттенка, способного соперничать с бархатным ковром. Она пробормотала что-то бессвязное и отвернулась, занявшись тем, что разглаживала волосы и притворялась, будто изучает теперь затихший туалетный столик.

Я уже собирался предложить нам устроить короткую передышку, чтобы проверить новую полученную награду — главным образом чтобы скрыть собственную внезапную сентиментальность, — но прежде чем я успел выдавить слова, особняк ответил за нас.

*БОНГ*

Звук ударил не только по ушам, но и по груди. Это был огромный, пробирающий до костей удар колокола, такой громкий и тяжёлый, что хрустальная люстра над нами яростно задрожала. Он звучал как искажённое слияние радостного свадебного перезвона и скорбного похоронного звона.

*БОНГ*

— Что это?! — вскрикнула Оливия, закрывая уши, пока второй удар эхом прокатывался по комнате.

— Я думаю, — сказала Дейдра, повышая голос, чтобы её было слышно сквозь звон, — особняк сообщает нам, что пришло время.

*БОНГ*

Когда прозвучал третий удар, комната начала меняться.

Позолоченные зеркала вдоль стен одновременно треснули, паутина расколовшегося стекла скрыла наши отражения. Затем сами стены просто... отпали. Они отъехали назад во тьму, словно театральный занавес, который раздвигали, открывая огромное, колоссальное пространство, простиравшееся далеко за пределы обычного дома.

Мы больше не стояли в спальне. Мы стояли у верхнего края парадной лестницы из полированного чёрного мрамора.

*БОНГ*

Когда мои глаза привыкли к внезапному сумраку, я понял, что пространство под нами не пустует.

Вдоль всей этой огромной лестницы и по полу бездны внизу раскинулась армия. Тысячи и тысячи безликих слуг — горничные в жёстких фартуках, дворецкие в безупречных фраках.

Я мгновенно проявил Кольца Света вокруг рук, но создания не бросились в атаку.

Вместо этого весь этот легион, как единое синхронное существо, опустился на колено. Они склонили пустые, лишённые черт головы к полу в абсолютном благоговении. В руках они держали железные факелы, но вместо огня из них стекали густые светящиеся нити расплавленной лавы, шипевшие, когда попадали на мрамор и образовывали проход.

— Эта музыка... — прошептала Дейдра, глядя вниз, на светящуюся дорожку. Из глубины начал подниматься искажённый, меланхоличный вальс. — Это же традиционный марш Королевской помолвки. Вот оно. Церемония помолвки.

Я проследил взглядом проход между коленопреклонёнными монстрами до самого низа лестницы. Там, в самом конце той, стояли колоссальные двойные двери из кованого железа.

В отличие от безупречного дерева прежних комнат, эти двери были искривлены и вздулись пузырями. Они пульсировали вишнёво-красным свечением, источая волны удушающего жара, который мы чувствовали даже на вершине лестницы. Смотреть на них было всё равно что смотреть на дверцу доменной печи.

Именно так, как можно было ожидать, должно было выглядеть «ядро» Искажения.

Я медленно выдохнул, позволяя Кольцам загудеть на полную мощность. Я сунул руку в карман, мои пальцы коснулись искорёженных столовых приборов и треснувшего зеркальца, ощутив их слабое, утешительное тепло.

— Ну что ж, похоже, вот оно, — сказал я, стараясь держать голос ровным. Не стоило показывать колебания прямо перед тем, что выглядело как финальная битва. — Если вам, дамы, ещё надо сделать что-то в последнюю минуту, это наш последний шанс.

Я указал на светящиеся железные врата перед нами:

— Потому что я очень сомневаюсь, что с тем, что ждёт за этими дверями, получится договориться.