Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Три дня я провел в относительном покое. Малфои благосклонно отнеслись к моим планам провести Рождество в Вене у Арройо. Люциус в письме отмечал, что это очень достойная семья, и он поддерживает мою дружбу с Кайнэ. Про Гринграссов он не упомянул. Мы договорились, что после Рождества и возвращения из Австрии я прибуду в Малфой-мэнор и проведу несколько дней там.

Портреты тоже нормально отнеслись к этой поездке. Хотя Карлус все же не удержался от предупреждений:

— Арройо хоть и живут в Британии, но работают на международном уровне. У них в родословной мало британских семей, а вот родственников в других странах — много. Они глубоко погружены в международную политику. Уверен: они ничего не делают просто так. Они не такие явные хитрецы, как Малфои, — они куда более прагматичные. Будь осторожен с ними. И сам Кайдан, и его жена Милен — дипломаты. Они подмечают и запоминают всё, каждый их шаг обдуман на несколько ходов вперед. Думаю, они тоже к тебе пока будут присматриваться. Но и ты не дрейфь. Расспроси их о международной обстановке и, главное — как в Европе воспринимают падение Дамблдора и твою роль в этом.

— Постараюсь, — согласился я.

Единственная, кто немного расстроилась из-за того, что я не проведу праздники в Корнуолле, — это Фиби. Но я успокоил ее, пообещав, что буду дома остаток каникул. Во всяком случае, ближайшие три дня я отлучаться из Корнуолла не планировал.

Я устроил более серьезные испытания световому мечу: в этот раз при помощи особого приспособления протестировал соприкосновение с другим клинком — всё прошло идеально. Луч был ровным и стабильным. Меч был готов. Я решил отдать его Луне уже в Австрии, а заодно устроить что-то вроде церемонии посвящения в падаваны. Всё же они с Кайнэ прекрасно проявили себя в бою с акромантулами.

В остальное время я отдыхал, разговаривал с предками и Фиби, сделал несколько заказов через совиную почту. Надо сказать, сов у меня прибавилось. Появился особый филин для министерской почты по имени Барроу, неприметная сипуха Грей, которая забирала корреспонденцию из моего особого абонентского ящика в Министерстве (куда как раз могли писать все желающие), и самец полярной совы Сноу — специально для почты от Малфоев. Букля сначала неодобрительно восприняла появление новых птиц, но когда появился Сноу, она явно успокоилась: он пришелся ей по душе. Впрочем, Букля была довольна и тем, что по-прежнему сопровождала меня в Хогвартсе. Все птицы были снабжены специальными пропусками в поместье: обычные совы его по-прежнему не находили.

Наступил день отъезда. Я собрал вещи, и Фиби перенесла меня в Косой переулок. В Австрию мы отправлялись через международный портал из уже знакомого туристического агентства — того самого, через которое в прошлом году мы с Флитвиком перемещались в Париж за новой палочкой.

Кайнэ уже был на месте — сидел и пил горячий шоколад в комнате ожидания. Спустя некоторое время прибыли Лавгуды. Луна познакомила отца с Кайнэ. Тот был явно впечатлен новым другом дочери.

— О, мистер Поттер! Рад вас видеть, — сказал Ксенофилиус, выгадав момент, когда Кайнэ отошел к сотруднику агентства, а Луна отправилась рассматривать колдографии и живые плакаты, развешанные на стенах. — И рад, что вы дружите с Луной. И Арройо… Я смотрю, очень серьезный мальчик. И не заносчивый, хотя я слышал про его семью — они богаты и весьма статусны. Я вообще думал, у Луны будут трудности с общением, но, смотрю, проблем нет: обучение в Хогвартсе и развитие магических способностей явно идут ей на пользу.

— Да, у нее нет проблем в Хогвартсе, — подтвердил я. — Она хорошо учится и отлично ладит с окружающими.

Спустя некоторое время сотрудник агентства закончил приготовление портала и подозвал всех.

— Вам всем знакома процедура? Приходилось пользоваться международными порталами? Коснитесь шара в центре и не отпускайте, пока не окажетесь в точке назначения.

Мы зашли в увеличенный камин и, встав вокруг шара, коснулись его. Шар сначала засветился белым светом. Когда он рассыпался, камин остался прежним, а вот помещение изменилось. Вместо чопорного англичанина здесь присутствовали пожилая австрийка со строгим лицом и какой-то аккуратно одетый мужчина средних лет в костюме, показавшийся мне знакомым. Я вспомнил: это был герр Райнер, который летом встречал Кайнэ на вокзале. Кажется, один из секретарей его отца.

— Willkommen in Österreich! — произнес он хорошо поставленным голосом и тут же повторил по-английски с легким акцентом: — Добро пожаловать в Австрию, господа.

— Servus, Herr Rainer, — Кайнэ первым вышел из камина.

— Servus, Kaine. Wie geht es Ihnen?

— Alles in Ordnung. Danke. Это герр Райнер, секретарь отца, — Кайнэ повернулся к нам и представил его.

— Герр и фрау Арройо вас ожидают. Идите за мной, — сказал Райнер.

Мы перешли из портальной комнаты в комнату ожидания. Родители Кайнэ сидели в креслах и что-то обсуждали, держа в руках пергаменты. При нашем появлении они встали.

Первое, что бросалось в глаза, — костюмы. Строгие, безупречно сшитые, тёмно-синие с едва заметной серебристой полосой — и поверх, как и у большинства магов в официальной обстановке, длинные мантии того же тона. Но не простые: на манжетах и по краю воротника шло широкое золотое шитьё сложного орнамента — стилизованные гербовые символы, вплетённые в геометрический узор. Герб Арройо был на левой стороне груди у каждого, чуть выше сердца. На лацканах — небольшие золотые булавки с эмблемой магического дипломатического корпуса: скрещённые жезлы Гермеса в обрамлении лавровой ветви. Всё выверено до последней детали, ничего лишнего.

Отец Кайнэ оказался высоким — почти на голову выше меня в нынешнем теле — с аккуратно зачёсанными светло-каштановыми волосами и правильными, совершенно симметричными чертами лица. Именно такими, какие трудно запомнить и ещё труднее описать: ни слишком острыми, ни слишком мягкими, без единой примечательной детали. Лицо человека, который умеет быть любым — в зависимости от того, кто на него смотрит. Никаких усов, никакой бороды. Тёмные глаза спокойны и внимательны одновременно — взгляд, который фиксирует всё, не задерживаясь ни на чём дольше необходимого.

Мать была другой. Милен Арройо, урождённая Розье-Лакруа, — женщина, которую строгий дипломатический образ не мог скрыть полностью, как ни старался. Она была красива той спокойной, чуть холодноватой красотой, что с возрастом не тускнеет, а только оттачивается. Тёмно-рыжая прядь в гладко уложенных волосах — не вызывающая, едва заметная, как единственный намёк на то, что за безупречным фасадом есть что-то личное. Французские черты, высокие скулы, лёгкая тень макияжа — ровно столько, сколько нужно, и ни граммом больше.

Оба смотрели на нас совершенно одинаково — вежливо, приветливо и абсолютно непроницаемо. Ни один мускул не дрогнул при виде Гарри Поттера или как всегда ярко одетого Лавгуда. Ни тени подобострастия, ни следа настороженности. Передо мной стояли люди, для которых встреча с кем угодно — хоть с министром, хоть с уличным торговцем — выглядит ровно так же. Это не безразличие. Это высший профессионализм, отработанный до рефлекса.

— Добрый день, — произнёс мистер Арройо. Голос ровный, негромкий, чуть ниже среднего. — Приветствуем вас в Австрии. Мы рады, что вы приняли наше приглашение.

— Добрый день, — в точности так же, тем же тоном, с той же интонацией произнесла его жена, и я поймал себя на мысли, что они, должно быть, за годы совместной работы научились говорить с идеальным таймингом.

Кайнэ вышел вперед.

— Мама, отец, — он сделал легкий, почти незаметный поклон, выказывая уважение. — Позвольте представить наших гостей. Это мистер Ксенофилиус Лавгуд, главный редактор и издатель журнала «Придира».

Мистер Лавгуд, до этого нервно теребивший край рукава своей довольно яркой мантии, выпрямился. Обычно он выглядел чудаковато и вел себя весьма эксцентрично, но, как я уже успел заметить, Ксенофилиус умел держать себя в руках, когда того требовали обстоятельства. Он ответил вежливым, полным достоинства кивком.

— И его дочь, Луна, — продолжил Кайнэ. — Мой хороший друг.

Луна, которая поначалу тоже явно робела перед этими безупречно одетыми людьми с властной аурой, сделала аккуратный книксен.

— И, наконец, Гарольд Поттер, — завершил представление Кайнэ, переведя взгляд на меня.

Я ограничился сдержанным кивком, глядя прямо в глаза отцу друга. После этого Кайнэ обернулся уже к нам:

— Мистер Лавгуд, Луна, Гарри. Это мои родители — Кайдан и Милен Арройо.

Кайдан Арройо сделал шаг вперед и протянул руку Ксенофилиусу.

— Мистер Лавгуд, для нас большая честь принимать вас и вашу дочь в нашем доме, — его голос звучал тепло и на удивление искренне, без малейшей тени снисходительности или фальши, которая так часто встречалась у британских аристократов.

Слова прозвучали настолько естественно и уважительно, что легкое напряжение, сковывавшее Лавгуда-старшего, испарилось без следа. Ксенофилиус уверенно пожал протянутую руку, и на его лице появилась искренняя, светлая улыбка.

— Благодарю вас, господин Арройо. Ваше гостеприимство делает нам честь. А Кайнэ — замечательный юноша. Он очень помогал Луне, когда она только начинала учиться в Хогвартсе. Ей очень повезло с друзьями.

Милен Арройо тем временем перевела взгляд на Луну. Ее строгое, казавшееся высеченным из мрамора лицо смягчилось, а в глазах появилась теплота, которая мгновенно располагала к себе.

— Вы прекрасно выглядите, Луна, — произнесла она с легким, чарующим акцентом. — Надеюсь, международный переход вас не слишком утомил. У нас уже готовы комнаты, где вы сможете отдохнуть после дороги. Уверена, вам понравится в Австрии.

— Спасибо, миссис Арройо, — Луна улыбнулась своей фирменной мечтательной улыбкой, окончательно сбросив оцепенение. Ну и, видимо, почувствовав своей эмпатией, что этих людей можно не опасаться.

Затем дипломаты посмотрели на меня.

— Мистер Поттер, — Кайдан Арройо слегка склонил голову, признавая мой статус. — Добро пожаловать.

— Благодарю за приглашение, сэр.

Я мысленно поаплодировал Карлусу: прадед оказался абсолютно прав. Они не просто соблюдали этикет — они им дышали. За пару минут и несколько правильно подобранных фраз эта пара сумела полностью разрядить обстановку. Они филигранно сняли неловкость Лавгудов, воздав им должное уважение, и одновременно четко обозначили позиции гостеприимных хозяев. Истинное мастерство.

— Ну что ж, не будем задерживаться. Машина уже ждет. Следуйте за герром Райнером.

Секретарь, оказывается, уже давно вошел в помещение и ожидал, пока к нему обратятся.

— Прошу.

Мы прошли за секретарем и оказались во внутреннем дворе, где стоял черный Роллс-Ройс с дизайном шестидесятых годов. Герр Райнер открыл дверь. Я поначалу с сомнением посмотрел на лимузин: машина, конечно, большая, но поместимся ли мы там все? Луна с интересом зашла первая и не удержалась — удивленно ахнула. Я зашел следом и тоже застыл от удивления.

В машине, видимо, были применены чары расширения пространства, потому что салон был куда больше автомобильного и размерами, и интерьером скорее напоминал железнодорожный вагон-салон. Здесь можно было передвигаться в полный рост, вокруг журнального стола стояли полноценные диваны, а крыша и вовсе казалась стеклянным куполом, накрывающим весь салон, сквозь который, правда, угадывались полупрозрачные очертания обычной автомобильной крыши. Я прошел и сел на один из диванов. Следом вошли остальные.

Машина двинулась. Луна вертела головой, рассматривая всё вокруг. Автомобиль ехал через исторический центр Вены, будто бы специально проезжая через особо интересные места. Мы проехали мимо Карлскирхе, Венской государственной оперы, королевского дворца и даже мимо собора Святого Стефана, где уже вовсю развернулась рождественская ярмарка. Там машина совсем замедлилась, лавируя среди конных экипажей.

Разговор шел на нейтральные темы, причем говорил больше Лавгуд. Он рассказывал, что в Австрии и Германии у него тоже достаточно почитателей, а один граф, некий Карл Фон Эйленбург, тоже любитель загадочной фауны и читатель журнала «Придира», даже пригласил его к себе.

— Слышал я про него, — прошептал Кайнэ, — такой же чудак, как и Лавгуд. Два сапога пара.

Родители Кайнэ продолжали вести себя безупречно — с интересом слушали, задавали вопросы. Иногда Луна, по-прежнему удивленно вертевшая головой и разглядывавшая всё вокруг, спрашивала: «А это что? А там что?». И родители Кайнэ, и он сам с удовольствием отвечали, и меня снова удивило их взаимодействие. Они не перебивали друг друга и будто бы точно знали, когда закончит говорить один и начнет другой. Кроме того, самому Кайнэ родители ни разу не сделали ни одного замечания, ни разу не поправляли его.

На одной из улиц лимузин внезапно заехал на подземную парковку, но не остановился, а, проехав сквозь стену в туннель, внезапно будто перешел на гиперскорость, если судить по тому, как освещение в туннеле превратилось в длинные смазанные полосы. Причем в салоне чудовищная скорость совершенно не чувствовалась. Так продолжалось меньше минуты, и мы, как ни в чем не бывало, вынырнули из туннеля на какой-то тихой улице.

— Это Хитцинг. В этом районе расположен наш особняк. Совсем недалеко находится дворец Шёнбрунн — бывшая летняя резиденция императорской династии Габсбургов, — мистер Арройо показал в сторону огромного здания и красивого парка, мимо которого мы проезжали.

Проехав еще несколько улиц, мы свернули к неприметным кованым воротам, скрытым в высокой живой изгороди. За ними виднелись лишь густые заросли деревьев, но едва лимузин пересек границу охранных чар, как маглоотталкивающая иллюзия рассеялась. Мы оказались на широкой подъездной аллее, пролегавшей через идеально ухоженный, засыпанный искрящимся снегом парк.

Надо сказать, размерами особняк Арройо ничуть не уступал Малфой-мэнору. Но если родовое гнездо Люциуса буквально кричало о своем богатстве, давя на гостей мрачной помпезностью, обилием темного камня, позолоты и разгуливающими по газонам павлинами, то здесь всё было иначе. Это была та самая «тихая роскошь», которую могут позволить себе лишь люди, которым давно не нужно никому ничего доказывать.

Здание было выдержано в светлых тонах, в классическом венском стиле: строгие, безупречно симметричные линии, высокие окна с изящными переплетами и легкая, ненавязчивая магическая подсветка фасада, от которой веяло теплом и уютом, а не холодной надменностью. Здесь не было устрашающих горгулий на крыше или тяжеловесных гербов над каждым входом. Статус владельцев выдавали детали, заметные лишь внимательному глазу: цельные блоки редкого светлого камня, идеальная геометрия архитектуры и неуловимое ощущение невероятно мощной, но глубоко скрытой охранной магии. Никакой показной мишуры — только абсолютное, математически выверенное совершенство.

Широкая, но невысокая лестница из светлого гранита вела к массивным двустворчатым дверям из темного дерева. Они были лишены вычурной резьбы, но отполированы до такого зеркального блеска, что в них отражался падающий снег. Стоило нашему автомобилю мягко затормозить у парадного входа, как эти двери беззвучно распахнулись, открывая вид на залитый мягким светом просторный холл.

Мы вышли из машины и направились за четой Арройо. В холле нас уже ожидали, выстроившись в ряд: высокий пожилой человек в строгом костюме и три домовых эльфа. Двое из них были в туниках с гербом Арройо, а один — в ливрее с гербом Министерства магии Австрии.

— Это мистер Оливер Трессилиан, наш мажордом. Он покажет вам ваши комнаты, по любому вопросу обращайтесь к нему. Через два часа будет подан обед, но сейчас мы вынуждены вас оставить. Отдохните после перехода.

— Прошу за мной, — сказал мажордом, и мы направились за ним. Кайнэ остался с родителями, и они в сопровождении министерского домовика проследовали в противоположную сторону.

— Ваши комнаты располагаются в западном крыле, багаж уже перемещен, — на ходу говорил мистер Трессилиан. Наконец он остановился и указал на двери: — Вот ваша комната, мистер Лавгуд. Мисс Лавгуд, ваша следующая. Мистер Поттер, ваша здесь, — он указал на дверь напротив комнаты Луны. Впрочем, это и не требовалось: рядом с дверями уже висели изящные таблички с именами.

— Апартаменты обеспечены всем необходимым. На время пребывания в нашем доме к вам приписаны домовые эльфы. Они будут являться на ваш зов. Мистер и мисс Лавгуд, к вам прикреплена Нинетт, — он указал на домовичку, которая тут же поклонилась. — К вам, мистер Поттер, приписан Тьерри, — он указал на другого эльфа. — По всем вопросам обращайтесь к ним. Также через них можно связаться со мной, если какой-либо вопрос окажется вне их компетенции. Двери запираются, ключи внутри на столе. Обед будет подан через два часа, но чай, кофе или легкие закуски можно заказать прямо в комнаты — просто попросите эльфов. У вас есть какие-нибудь вопросы?

Вопросов ни у кого не было, и мажордом откланялся, оставив нас с домовиками. Я зашел в свою комнату. Апартаменты ничем не уступали ни моей спальне в Корнуолле, ни покоям в Малфой-мэноре. Обстановка была под стать всему дому. Дорогие материалы, безупречное качество, но при этом — никакой крикливой роскоши. Кровать с балдахином, письменный стол, вместительный платяной шкаф, камин, уютные кожаные кресла. В комнате даже стояла наряженная рождественская елка с магическими украшениями, которые плавно двигались, светились и мигали, а вокруг елки наворачивал круги игрушечный «Хогвартс-экспресс».

Я устроился в кресле, попросив у домовика только чая с лимоном. Тут же раздался стук в дверь. Это была Луна.

— Гарри, ты видел… А, у тебя тоже! — Луна подбежала к елке у меня в комнате. — Как красиво! В каждой комнате елка! И у папы тоже! И везде разные!

Она села в кресло рядом:

— Слушай, я, конечно, подозревала, что Кайнэ из богатой семьи, но чтобы так…

— Да, он продолжает нас удивлять, — согласился я.

— И какие родители у него! Я поначалу подумала — важные такие, серьезные. Но… С ними так легко.

— Они дипломаты. Уметь находить общий язык со всеми и сразу вызывать расположение — это их работа. И не забывай, что мама Кайнэ работает в Японии. Работать с абсолютно другой культурой — это очень сложно.

— Да, — кивнула девочка.

Тут постучал уже Лавгуд.

— Луна, ты тут? Я, если что, в совиной башне, тут надо гору писем отправить.

— Да, папа, я побуду с Гарри.

— Хорошо. Так, Нинетт — я готов, показывай, куда идти, — обратился он уже к эльфийке.

— У папы в Австрии и Германии, оказывается, много знакомых. Один граф даже переводит и издает ограниченным тиражом «Придиру». Он к нему завтра приглашен в гости.

— Тоже заняты поиском морщерогих кизляков? — всё же не удержался я.

— И не только, — вполне спокойно ответила Луна, хотя и улыбнулась.

Через два часа я, надев один из пошитых на заказ строгих костюмов, спустился к обеду и не прогадал: и родители, и сам Кайнэ вышли к столу в идеальном гардеробе, будто обед был не домашним, а официальным. Хоть за трапезой Лавгуд поначалу снова завладел вниманием родителей Кайнэ, мне всё же уделили время.

— Мы наслышаны о вас, — сказала миссис Арройо. — Вы были известны с первых лет жизни как победитель Волдеморта, но, не успев закончить первый курс Хогвартса, снова заставили всех о себе говорить.

— Да, — подтвердил мистер Арройо, — теперь вы уже не только Победитель Волдеморта. Вы еще и разоблачитель Дамблдора. Ведь именно благодаря вам выяснилось, что Дамблдор — некомпетентный директор и никудышный опекун.

— И… в Европе внимательно следили за всеми судебными процессами?

— Да, — кивнул Кайдан. — Всё же он был Верховным чародеем МКМ. Конечно, то, как он выполнял свои обязанности — это отдельный разговор. Но всё же, когда настолько высокопоставленный человек подвергается такому количеству обвинений… Впрочем, не будем утомлять остальных разговорами о политике. Мы сможем обсудить интересующие вас темы позже. А пока я советую вам отвлечься и отдохнуть. После обеда Кайнэ предлагает прогуляться по Вене, если у вас есть желание.

Желание было у всех, поэтому сразу после обеда мы снова сели в уже знакомый Роллс-Ройс и отправились в исторический центр Вены, где находился вход в магический квартал. В этот раз родители Кайнэ нас сопровождали. Впрочем, главным экскурсоводом выступал сам Кайнэ, который по приезде в Вену заметно оживился. Да, он по-прежнему вел себя сдержанно и воспитанно, мало чем отличаясь в этом от своих родителей, но в его голосе прибавилось эмоций и живости. Да и просто необычно было слышать так много слов от человека, который обычно ограничивался короткими фразами. Даже в магическом зрении я видел, насколько посветлела его аура и ядро силы. Он был дома.

В следующие дни, предшествующие Рождеству, программа была очень плотной. В первый день мы в основном гуляли по Вене. На второй день мы посетили Зальцбург и Грац. На третий день — Линц и небольшой городок Фрайштадт, к которому у Кайнэ была особая привязанность. Именно там он провел год после возвращения из Японии.

Во всех этих городах мы осматривали достопримечательности и посещали рождественские ярмарки. Разумеется, нас всегда сопровождал кто-то из взрослых. Кроме Лавгуда обязательно присутствовал кто-то из четы Арройо: Милен сопровождала нас в Зальцбурге и Граце, Кайдан — в Линце и Фрайштадте. Причем у меня сложилось впечатление, что у Кайдана с этими местами тоже связаны какие-то личные воспоминания. Он часто отлучался, чтобы самому посетить какие-то одному ему известные уголки. Впрочем, что с ними, что без них, и даже когда мы оставались только с Лавгудом, нас сопровождали двое сурового вида мужчин, к которым иногда присоединялась не менее суровая женщина. Все они были в одинаковых неприметных серых плащах.

— Охрана из Министерства, — объяснил Кайнэ. — Увы, тут ничего не поделать. Инструкция.

Впрочем, охранники не следовали по пятам, но всегда оставались в поле зрения. Я даже подумал, что они периодически отлучаются — но нет, они всегда были рядом, просто иногда их не было видно.

Мистер Лавугд не всегда сопровождал нас в поездках. Первое время понятно дело он от дочери не отходил, но видимо убедившись что она в безопасности и хорошо проводит время — стал отлучаться, главным образом к тому эксцентричному графу фон Эйленбургу. После много рассказывал о визитах, новых знакомствах и том, сколько материала он тут собрал для будущих номеров "придиры".

Во Фрайштадте жил и герр Нагель — зельевар и владелец магазина ингредиентов. Это был добродушный человек с прекрасным чувством юмора, говоривший с приятным акцентом. Он был рад видеть нас всех, но я особенно заметил, как ему был рад сам Кайнэ. С ним он был разговорчивее обычного, даже шутил — причем отпускал какие-то свои, видимо, локальные шутки. Сам же герр Нагель развлекал нас, готовя какие-то невообразимые магические глинтвейны, которые испускали цветной, собирающийся в причудливые фигуры пар.

— Я смотрю, Кайнэ очень близок с герром Нагелем? — спросил я, когда Луна и Кайнэ пошли на каток, а я задержался в кафе с его отцом.

— Да. Мы все очень обязаны герру Нагелю. Он отлично подготовил Кайнэ к Хогвартсу и действительно много сделал для его реабилитации.

— Я что-то слышал про какую-то трагедию в Японии…

— Вы слышали? Кайнэ обычно не говорит об этом. Но да, была тяжелая история. С семи лет Кайнэ жил с Милен в Японии. Там он получал образование в обычной школе, а магии учился дома. И единственным другом для него была дочка наших соседей — тоже дипломатов, только японских. Ее звали Мидори. Она знала английский, и первое время, кроме нас, она была единственной, с кем он общался. Язык он тогда знал плохо, но Мидори ему очень с этим помогла. За три года, пока они дружили, они очень друг к другу привязались. Но случилась трагедия: Мидори и ее родители погибли во время землетрясения.

Тут Кайдан внезапно сделал паузу и подался вперед, заговорив вполголоса:

— Но обстоятельства их гибели, прямо скажу, очень загадочны. Я склонен полагать, что там замешана какая-то древняя вражда — семья Мидори была старой и чистокровной. Кто знает, какие тайны скрывал их род. Но, в любом случае, Кайнэ тяжело переживал гибель Мидори и впал в сильнейшую депрессию. Это очень опасно в таком юном возрасте. Пришлось сменить обстановку — перевезти его из Японии. Мы в силу занятости не могли уделять достаточно времени сыну. Поэтому нашли наставника, который ему очень помог.

Слушая рассказ Кайдана, я сопоставлял его с тем, что уже знал про друга. Вспомнился и рассказ Драко в прошлое Рождество, где он упоминал, что «в Японии у Кайнэ погибла то ли сестра, то ли подруга, которая была ему как сестра». Вспомнил я и то, что рассказывал сам Кайнэ о своей жизни в родном мире. Он говорил, что до Хогвартса все события в том и этом мире полностью совпадали. Из этого всего выходило, что сначала он потерял Мидори, потом в Хогвартсе кое-как оттаял, встретив Розанну, и на четвертом курсе он потерял и ее, когда его сначала выбросило в Страну Снов, а потом — в наш мир, где, мало того, что он снова стал первокурсником, так еще и Розанны тут нет.

Две потери… За что же тебя так судьба невзлюбила?

— Гарри, давай к нам уже! — крикнула Луна, помахав рукой. Извинившись, я вышел из кафе и отправился к катку. Еще в первый день в Австрии оказалось, что Луна отлично умеет кататься на коньках. Кайнэ тоже умел, мне же приходилось учиться. Впрочем, Луну это не останавливало — она разве что не пинками выгоняла нас на лед и готова была часами сама наматывать круги, не забывая подгонять и нас. Да и трудно было ей сопротивляться.

Вообще было видно, что вся поездка пришлась ей по душе. Она буквально светилась от счастья — ей нравилось всё вокруг. И Австрия, и все города и места, что мы посещали — как магические, так и магловские. Она живо рассматривала всё, интересовалась, спрашивала. Улыбка буквально не сходила с ее губ. То ли это была разрядка после боя с акромантулами, где этой светлой девочке пришлось взять в руки меч, рубить мерзких тварей и отбиваться от одержимого Подмора. То ли это было ее свойство — полностью отдаваться ситуации. Если воевать — то со всей яростью. Если отдыхать — то со всей радостью. Но, в любом случае, на Луну было просто приятно смотреть в таком состоянии.

Рад был и Ксенофилиус, который, похоже, до конца не мог поверить в то, какие друзья у его дочери: великий Гарри Поттер и богатый, статусный Кайнэ Арройо.

— Быстрее давай, ну что ты, — Луна прервала мои размышления, буквально подхватив меня под локоть и заставляя ехать быстрее. — Ты же мастер-джедай и лучший загонщик Хогвартса! А боишься на льду упасть!

— Да, мастер! — Кайнэ подхватил меня под второй локоть. — Сегодня мы твои учителя!

Разумеется, к вечеру мы еле стояли на ногах, так что даже пришлось пожертвовать бодрящим зельем из наших стратегических запасов, чтобы совсем не рухнуть от усталости.

Двадцать третьего декабря особых планов не было, и мы с утра пошли на традиционную прогулку в парке дворца Шёнбрунн. После зашли в кафе, где заказали горячего шоколада.

— Слушай, Гарри… Родители говорили, что после обеда хотят с тобой поговорить. Наедине.

— О чем?

— О политике, — вздохнул Кайнэ. — Наверняка их будет интересовать история твоего противостояния с Дамблдором. Отец не раз повторял, что в Британии ты — политическая фигура, и твое имя, как и твое слово, в прессе стоит дорого. И еще… мне он, конечно, напрямую об этом не говорит, но, я думаю, он будет пытаться выяснить, на чьей ты стороне.

В принципе, ожидаемо. Наверняка хотят узнать, на чьей я стороне, и говорю ли я своим голосом или через меня говорит кто-то другой.

— Я понял. Спасибо, что предупредил.

— Да вообще-то… это они намекнули, чтобы я тебя предупредил. Видимо, хотят, чтобы ты подготовился к разговору. После обеда Луна на каток хотела сходить. Я пойду с ней, объясню всё.

Сейчас Луны при разговоре не было — она задержалась у витрины с брецелями, выбирая угощение для нас всех.

После обеда, как и ожидалось, Тьерри передал, что меня ждут в кабинете. Я спустился и, постучав, вошел. Кайдан был один, Милен отсутствовала. Впрочем, он предложил сесть не за стол, а в кресла у камина. Начал Кайдан издалека.

— Гарольд. Несколько дней назад ты интересовался, как в Европе восприняли разоблачение Дамблдора.

— Да. И меня это до сих пор интересует. Всё же он был известен в Европе. И был президентом МКМ…

Тут мистер Арройо внезапно усмехнулся, что было ему не свойственно.

— А тебе известно, как он выполнял свои обязанности?

— Ну, вообще-то, нет. Про это мало писали в газетах?

— Потому что писать было нечего. После победы над Гриндевальдом он воспользовался славой в полной мере и нахватал столько должностей, сколько было возможно. Но ни на одной из них он не исполнял своих обязанностей в полной мере, ссылаясь на занятость. Ты, наверное, заметил, что он часто отлучался из Хогвартса?

— Да.

— На заседаниях МКМ он тоже не всегда присутствовал, ссылаясь на занятость в Визенгамоте и школе. В Визенгамоте — похожие оправдания. Принятие важных решений он часто отдавал на волю голосования большинства. В Визенгамоте это в порядке вещей — фигура председателя там не настолько важна, это совещательный орган. А вот в МКМ это… не сказать, что так принято. У председателя МКМ широкие полномочия и обязанности. И Дамблдор, пользуясь статусом, часто ими пренебрегал.

— Почему? Ему не нужна была власть? Если нет — зачем он на это подписался?

— Ему нужна была власть. Но если он и принимал какие-то решения, то исключительно в своих интересах или чтобы проталкивать какие-то инициативы в Британии, пользуясь поддержкой МКМ. В остальных случаях он или уклонялся, или поддавался воле большинства, или лавировал. Особенно когда дело совершенно не касалось Британии. Зачастую большую часть его работы выполнял его заместитель — Кристиан Бирляйн. Сам же Дамблдор, по сути, исполнял представительские функции.

— Бирляйн? — имя показалось мне знакомым. — Это министр магии Австрии?

— Да, он временно исполнял его обязанности, пока не избрали нового. Но уже более тридцати лет он занимает пост заместителя главы МКМ. А по сути — исполнял все обязанности главы. После отстранения Дамблдора он всё-таки занял пост главы МКМ, чего давно заслуживал. Так что сейчас у многих появилась надежда, что МКМ наконец-то начнет функционировать как положено.

— То есть… как я понял, никто не расстроился? Неужели не было тех, кто использовал его пассивность на посту главы МКМ?

Мне показалось, что в глазах мистера Арройо промелькнуло удивление и одобрение. Похоже, я выделился, задавая нетипичные для двенадцатилетнего подростка вопросы. Но, тем не менее, Кайдан ответил.

— Если бы заместителем был такой же пассивный человек, как и Дамблдор, возможно, у кого-то и возникло бы желание влиять на верхушку МКМ в своих интересах. Но если МКМ и не превратилась в ведомый и погрязший в бюрократии и коррупции орган, то это заслуга исключительно Бирляйна. Так что я бы сказал, что отстранение Дамблдора было воспринято скорее… положительно.

— Положительно? То есть у него в Европе совсем не было сторонников, которые бы за него заступились?

— Вот, сразу видно человека, который живет исключительно в британской повестке и не особо ориентируется в настроениях материка. Это не в обиду вам, Поттер, не подумайте. Это просто констатация факта и результат влияния того мифа, который Дамблдор выстроил вокруг себя и поддерживал много лет. Победитель Гриндевальда, самый сильный маг современности, лауреат орденов и прочее.

— В Европе он не пользовался таким уважением?

— Нет, — как-то буднично ответил Кайдан. — Видишь ли, Гарольд… Эта победа над Гриндевальдом, если выражаться совсем просто, очень дурно пахла. Да, поначалу была радость от того, что Гриндевальд побежден. Но большинство понимало, что когда его победитель мало того что является его бывшим сторонником, но и… скажем так, другом — это крайне сомнительная история. Опять же, извини за грубость и прямолинейные слова, но это как если бы одного негодяя убил другой негодяй. И различие лишь в том, что второй мерзавец был менее мерзким и оказался на нашей стороне. Но негодяем он от этого быть не перестал.

— Почему же тогда в Британии было иначе? И почему в Европе никто не протестовал?

— А разве непонятно? В Британии ему уже было подконтрольно если не всё, то многое. Он уже успел воспитать армию верных людей, которым завышал оценки для будущей карьеры. И там ему легче было создать положительный образ и замолчать некоторые странности своей биографии. А если учесть менталитет британцев, их замкнутость и некоторое высокомерное отношение к делам на материке… думаю, ты понимаешь. В Европе у него такой власти не было. Да, слава победителя Гриндевальда добавила ему положительных очков, но не сказать, чтобы много. Если назвать соотношение сторонников и противников Дамблдора в Европе, то после победы над Гриндевальдом это было… ну, скажем, 55 на 45 в пользу сторонников. Впоследствии соотношение изменилось… ну, скажем, 65 на 35 в пользу противников.

— Так почему за это время его никто не сместил? Он всё же чем-то устраивал?

— Да, это была компромиссная фигура. Ну и противников отчасти устраивала его пассивность. Кроме того, его фигура исключала любое влияние русских на европейскую политику.

— Русских? — у меня уже начинала идти кругом голова. — Они-то тут при чём?

— Они традиционно ненавидят Британию. Причем все: как приверженцы советского строя, так и традиционалисты. Если ты не знал, после революции семнадцатого года в магической России произошел раскол, который длится до сих пор. Чтобы не допустить ужасов, аналогичных гражданской войне, был подписан шаткий мир между сторонниками старого и нового порядков. Их школа, Колдовстворец, — одна из немногих нейтральных территорий, и то, что хоть как-то объединяет оба лагеря. Как и ненависть к Британии. И царская Россия, и СССР к Британии традиционно плохо относились. Пребывание британца на таком высоком посту сдерживает их от каких-то активных действий на европейском театре.

— А сейчас?

— Сейчас русским не до этого, потому что Советский Союз в этом году официально прекратил свое существование, и в обществе грядет новый, уже третий раскол. Сейчас сосредоточены на внутренней повестке, и им не до нас. Так что пока русскими можно пренебречь.

Я задумался, переваривая сказанное и пытаясь выстроить конструкцию.

— То есть… отстранение Дамблдора ничего не изменило?

— Именно. Горевать в Европе по нему никто не будет, как и мстить тебе тоже. Так что можешь быть спокоен. Во всяком случае, в Европе.

— А в Британии? — спросил я.

Кайдан задумчиво посмотрел на огонь, словно взвешивая слова.

— Британия, Гарольд — это совершенно иная экосистема. Уже почти столетие ее бросает из одной политической крайности в другую. Гриндевальд, затем война с Волдемортом… После этого Дамблдор стал для многих якорем. Олицетворением стабильности, даже если эта стабильность была иллюзией.

Он сделал легкий жест рукой, подчеркивая мысль.

— И вот этот якорь внезапно исчезает. Причем уничтожает его не новый Темный лорд, а двенадцатилетний мальчик. Возникает колоссальный вакуум власти. А политика, как и природа, не терпит пустоты.

Я нахмурился, пытаясь уловить мысль.

— Вы имеете в виду, что кто-то попытается занять его место?

— Не просто попытается. Уже занимает, — Кайдан чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучала искренняя, почти академическая заинтересованность. — Падение Дамблдора нанесло сокрушительный удар по либеральному крылу. Естественно, что маятник качнулся в сторону традиционалистов. Они получили идеальный шанс взять реванш за десятилетия изоляции. И во главе этого движения совершенно закономерно оказался человек с безупречным политическим чутьем. Человек, который очень вовремя оказался рядом с тобой, Гарольд.

Я замер. Разрозненные кусочки мозаики вдруг начали складываться в единую картину.

— Вы говорите о мистере Малфое.

— Люциус Малфой — блестящий стратег, — мягко кивнул мистер Арройо, ничуть не смутившись моей прямоты. — Я ни в коем случае не пытаюсь очернить твоего опекуна, Гарольд. Напротив, я отдаю дань уважения его деловой хватке. Много лет он был вынужден очищать репутацию, держаться в тени. Но сейчас, получив опеку над Героем магической Британии, который к тому же низверг его главного оппонента… Его политический вес вырос многократно. Как, я полагаю, и его личные амбиции.

— Вы хотите сказать что он метит на какой-то пост? Я конечно подозревал что такое возможно, но… Он даже не пытается получить кресло в Визенгамоте…

— А зачем ему? Это мелочи, на которые он вряд ли будет размениваться. Есть большая вероятность, что его интересует другой пост.

— Почему это вызывает опасения? Вы подозреваете очередной резкий поворот в консервативную сторону?

— Ну… «опасения» — это очень сильное слово. Скажем, «интерес к развитию событий». В дипломатии мы предпочитаем не бояться заранее. — сказал мистер Арройо. — И не потому, что в Европе не доверяют мистеру Малфою из-за его прошлого. К сожалению, никто достаточно точно не может предсказать его программу. С какими идеями он придет, какие лозунги предложит? Будет ли это сдержанная позиция, или он снова уйдет в очередную крайность? Вот что многих интересует. То, что Фадж недолго задержится, ясно всем. Падение Дамблдора по многим ударило. Скоро начнется внутренняя грызня, если не сказать — «охота на ведьм». Ты знаешь, что это такое? Я про политическую «охоту на ведьм», конечно же.

— Слышал, у маглов было такое, в Америке, кажется. Окончательное устранение уже ослабленного противника.

— Именно. Вот это скоро и начнется. Люциус наверняка это пересидит, чтобы когда противники и сторонники Дамблдора перегрызут друг друга, внезапно появиться уже победителем, добившим остатки ослабевших противников. Поэтому он и не спешит.

— Вы ведь мне это не просто так говорите? Думаете, он меня в этом использует?

— Я бы очень удивился, если бы опытный политик упустил столь идеальную возможность, — уверенно сказал мистер Арройо.

— Признаться честно, вы осведомлены лучше. Со мной он на такие темы не говорил.

— Видимо, пока не время. И, Гарольд, я повторюсь: я не хочу настраивать тебя против опекунов. Я лишь предупреждаю, что тебя, возможно, в дальнейшем используют ради политических целей. Тебе хоть и двенадцать, но ты уже важная фигура. Мальчик-Который-Выжил, победитель Волдеморта и разоблачитель Дамблдора. К твоим словам прислушиваются, тебе верят. Ты наверняка это понимаешь. Ты должен быть готов к этому. Возможно, ты поддерживаешь политические амбиции опекунов…

— Я честно говорю: пока мистер Малфой ничего подобного со мной не обсуждал. Но как я понял… многих интересует его программа? А кого именно?

— Хороший вопрос. Знаешь, Гарольд… Скажу так: когда меняется погода в одной стране, это замечают не только соседи. Особенно если страна — Британия, — Кайдан чуть откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок, и отсветы каминного пламени на мгновение скрыли выражение его глаз. — Британию лихорадит уже столетие. От изоляционизма и странных законов Тафтов — к радикальным реформам Лича, а затем и вовсе к гражданской войне. Для … европейских партнеров наш остров давно превратился в непредсказуемую пороховую бочку. И особенно сейчас, когда влияние Дамблдора рухнуло, наступит период перераспределения власти.

Кайдан снова сделал паузу, взяв чашку с кофе,

— Гарольд, ты спросишь меня однажды, почему дипломатам так важно понимать направление британской политики. И я отвечу тебе честно: это не только профессиональный интерес. Видишь ли… официальная дипломатия и ММС — это лишь видимая часть картины. На континенте существуют… определенные круги. Люди, которые не любят громких титулов, но чье влияние обеспечивает стабильность Европы уже не первый век. Их не пугает прошлое лорда Малфоя. Их пугает неопределенность. Они не торопятся. Они ждут.

Кайдан сделал короткую паузу, позволяя весу этих слов осесть в сознании собеседника. Я же снова собирал в голове конструкцию. Мир теперь представлялся немного в другом свете. Кайдан же продолжил.

— Когда-нибудь, если ты сочтёшь нужным узнать больше, я готов продолжить этот разговор. Но сейчас, думаю, тебе и без того есть о чём подумать.

И вот это видимо был ключевой момент всего диалога. Я теперь смотрел на Мистера Арройо по новому. Теперь это был не просто дипломат. За ним явно стояли могущественные люди. И они в Малфое не очень уверены. Им явно нужен источник из разряда «ближе некуда». А «Мальчик-который-выжил» видимо для них ну очень лакомая фигура, которую следует склонить на свою сторону как можно раньше. То что пока мне ничего не предложено взамен означает либо им интересна моя реакция на предложение. Либо они сами ждут от меня запроса. Тут главное проявить осторожность. Сразу бросаться на предложение не стоит, но совсем отказываться от контактов с могущественными кругами магической европы было крайне недальновидно. Нельзя полностью впадать в зависимость от Малфоев. Нужна сила, которая сможет им противостоять или защитить в случае чего. Особенно если он и правда реализует свои амбиции и наберет силу,.

— Я понимаю — наконец сказал я — я подумаю над всем этим.

— Вот и хорошо — Кайдан удовлетворенно сложил пальцы. — ты может еще что-то хотел узнать?

— Нет. Мне нужно. время. Да и я обещал Кайнэ и Луне с ними покататься… Они уже на катке…

— Да, согласен. Не нужно заставлять друзей долго ждать.

Я вышел и остановился, пытаясь обдумать разговор. Но тут же из соседней комнаты вышли две женщины. Первой была миссис Арройо. Вторая же сразу привлекла моё внимание — это явно была испанка. Чёрные как смоль волосы, такие же тёмные глаза, смуглая кожа, большие серьги-кольца. Одета она была в приталенное платье с воланами, чем-то напоминавшее наряды для фламенко, хотя и полностью чёрное. Походка у неё была уверенная — она гулко стучала каблуками. Женщины остановились передо мной.

— Гарольд, позволь представить: это Кармен Эсперанса Соледад Арройо де Толедо, родственница из испанской ветви Арройо. А это Гарольд Джеймс Поттер из Британии.

— Encantado de conocerteПриятно познакомится (исп.), Harold, — сказала она, протянув руку. Голос у неё оказался на удивление безэмоциональным. Пальцы, украшенные тяжёлыми перстнями, были тонкими, но удивительно сильными. Я пожал ей руку.

— Encantado de conocerlaПриятно познакомится (исп.), señora, — ответил я.

— ¿Hablas español?Говоришь по-испански? — спросила она таким же монотонным голосом, будто и не задавала вопроса.

— Un pocoНемного, — коротко ответил я. Кармен едва заметно кивнула.

— Прошу прощения, — появился мажордом. — Мистер Поттер, машина подана.

— Я собирался на каток, Луна и Кайнэ уже там.

— Удачно вам провести время,- сказала миссис Арройо с легким кивком.

Я попрощался с дамами. Причём Кармен продолжала буравить меня взглядом, вызывая странное беспокойство. Этот взгляд, речь… неужели?

Для проверки своей догадки я всё же обернулся, когда женщины уже заходили к мистеру Арройо, и посмотрел магическим зрением. И тут же застыл. Кармен была эмпатом. Знакомая структура ауры, напоминающая дикобраза со всенаправленными во все стороны энергетическими «иглами». Точно такая же, как у Ментиара, и почти как у Луны.

Женщины скрылись за дверью, и я тут же увидал вспыхнувшие чары Муффалиато и сигнализации. Да, серьёзный подход!

Я продолжал лихорадочно обдумывать произошедшее всю дорогу до катка. Кармен — эмпат, причём явно владеющий своим даром. Видимо, весь наш разговор они находились в соседней комнате и наверняка всё слушали. А личная встреча… Я даже потёр виски от нахлынувших мыслей. Луна даже в нашу первую встречу, когда ещё была в «спутанном» состоянии, запросто считала всё моё прошлое, даже каким-то образом увидела мои альтернативные воплощения вроде того «Саргаса». Про Ментиара и говорить нечего — он читал меня как открытую книгу. И Кармен, судя по ауре, ничем ему не уступает. Так что, возможно, разговор пойдёт не о том, врал я или нет. Возможно, сейчас идет обсуждение того, что я вообще такое и что со всем этим делать. И вот тут точно сказать нельзя, как это будет воспринято и какие решения будут приняты в итоге.

Но я запретил себе об этом думать, максимально переключившись на текущие дела. Тем более что и там меня ждал эмпат, который запросто заметит подобное беспокойство.

Наверное, минут пять ещё я сидел в машине, прежде чем вышел к друзьям. К счастью, мне удалось взять себя в руки — Луна и Кайнэ ничего не почувствовали, и мы отлично провели время. Лишь по возвращении я задержал Кайнэ у входа в дом.

— Слушай, Кайнэ… Я сегодня какую-то вашу родственницу из Испании видел.

— Какую именно? В Испании Арройо много, у них большие семьи.

— Зовут Кармен Эсперанса… потом ещё два имени. Фамилия Арройо де Толедо.

— А, понял кто. Да, эффектная женщина, — улыбнулся Кайнэ. — Она и её муж сегодня утром приехали в Вену. Кстати, ужинают с нами.

— Ты знал, что она эмпат?

— Ну… о чём-то подобном догадывался. Та ветвь Арройо как раз имеет много пророков в роду. Иногда там даже допускались браки с цыганами, также владеющими пророческим даром, для усиления или сохранения способностей. Из-за этого они одно время были отделены от основного рода, но сто лет назад их вернули. А Кармен… ну да, она ведёт себя необычно, будто мысли читает. И у меня в родном мире так было, и тут. Она помогала мне в своё время. После Японии, перед Хогвартсом. Я… не хочу пока это вспоминать. Расскажу как-нибудь.

Я уже понял, о чём речь, вспомнив рассказ отца Кайнэ двумя днями ранее. Насколько же тяжёлая у него была депрессия, если для реабилитации привлекали таких людей?

— Так она эмпат? Как Луна? — уточнил Кайнэ

— Даже сильнее, потому что у Луны пока дар не до конца оформлен. А у неё... Слушай, Кайнэ! Луна даже в спутанном состоянии видела всё моё прошлое. А Кармен могла видеть и твоё прошлое. То, что ты…

— Гарри! — Кайнэ внезапно меня прервал. — Слушай… я не могу на эту тему говорить. Понимаешь… дальше дело касается уже моей семьи и некоторых секретов, не подлежащих оглашению. Я скажу лишь одно: переживать не о чем. Иначе… я бы не жил так, как живу сейчас.

Кайнэ явно встревожился. Видимо, тема и правда была щекотливая.

— Ладно. Дел твоей семьи касаться не будем. И если беспокоиться не о чем…

— Не о чем, — уверенно сказал Кайнэ.

— Хорошо. Но вот что они подумают, если Кармен им расскажет…

— Ты бы уже об этом узнал, — вполголоса сказал Кайнэ. — Поверь, с безопасностью в моём доме не шутят. Я думаю, они это адекватно восприняли. Но не удивляйся, если они заведут об этом разговор.

— Теперь уж я ничему не удивлюсь, — вздохнул я.

Я снова попытался не думать об этом слишком много, дабы не выдавать беспокойства. И правильно сделал, потому что Кармен была в числе тех, кто встретил нас в холле. И если я традиционно коротко поздоровался, то, как Кармен встретила Кайнэ, меня, мягко говоря, удивило. Она внезапно обняла его с какой-то нежностью, и на её каменном лице, наверное, впервые отразились хоть какие-то эмоции. Даже заговорила она с ним не монотонно, как со мной, а как-то вполголоса, с тёплой интонацией. Я даже посмотрел магическим зрением — но нет, ни легилименции, ни какого-либо воздействия. Не было даже традиционной пульсации её ауры, какая бывает при сканировании. Видимо, с ней у Кайнэ тоже были какие-то особые отношения.

Я поспешно поднялся к себе. И уже в комнате меня как громом ударило: Луна! Её эмпатические способности теперь явно не останутся незамеченными! И теперь оставалось только гадать, как воспримут это родители Кайнэ и те, кто за ними стоит, узнав, что в друзьях у Кайнэ девочка-эмпат и некая сущность, прожившая четыре жизни в разных мирах.

Надеюсь, они воспримут это адекватно.

Кармен и её муж Альваро действительно присутствовали на ужине. Муж её оказался виноделом и много рассказывал о своих магических виноградниках и поставках вина в страны Европы. Кармен, как и следовало ожидать, проявляла явный интерес к Луне, впрочем, и самой Луне оказалась интересна эта красивая испанка. Они разговорились. Луна рассказывала про свои украшения и очень заинтересовалась украшениями Кармен, особенно её серьгами. Та с охотой отвечала на все её вопросы, Я же, активируя магическое зрение, видел, как порой ярче вспыхивали её энергетические «иглы» — она сканировала. Несколько раз она бросала прямые взгляды в мою сторону, но я не подавал вида, что меня это хоть как-то беспокоит.

Общение Кармен и Луны продолжилось и на следующий день, когда Луна в сопровождении Кармен и Милен Арройо отправилась выбирать платья для вечернего приёма, на который мы все были приглашены. Это был традиционный рождественский приём у министра, который по традиции называли балом. Причём, что интересно, Луна и её отец были приглашены отдельно: им ещё раньше приглашения достал тот самый эксцентричный граф фон Эйленбург, поэтому они сопровождали его.

Я же после завтрака отправился на прогулку в парк дворца Шёнбрунн. Нужно было обдумать всё произошедшее. Ну и заодно хотел посмотреть на реакцию Арройо на всё то, что они наверняка узнали про меня. Но ничего не изменилось. Арройо были по-прежнему приветливы, ограничений по передвижению у меня не появилось. Даже были не против, когда я захотел погулять в одиночестве за пределами особняка. Кайнэ, на удивление, напрашиваться не стал.

Прогулка помогла привести мысли в порядок. Ответ Кайдану я решил сразу не давать. Всё же у меня и правда не было никакой информации о планах Малфоя. А идти с пустыми картами не очень хотелось. Значит... не торопимся.

Когда я вернулся, оказалось, что вернулась и Луна. Снова пришлось закрываться, очищать мысли, дабы не выдавать беспокойства. Впрочем, Луна скорее хотела поделиться своими впечатлениями, чем что-то расспрашивать у меня. Но я заметил у неё изменения: в ушах у неё были практически такие же крупные серьги-кольца, как и у Кармен.

— У тебя новые серьги?

— Да. Это подарок сеньоры де Толедо. Я ведь вообще серьги до этого не носила, даже уши не были проколоты. Но теперь... как видишь, — она убрала волосы назад, — тебе нравится?

— Да, очень, — я посмотрел на серьги магическим зрением. — Тут чары есть. Защита и сигнализация от легилименции, и... слушай, они же немного твою ауру стабилизируют! Как раз в том месте, где у тебя до сих пор проблемные зоны.

Действительно, у Луны было несколько проблемных областей в ауре, где спутанность энергетических линий была особенно сильной. Даже спустя полгода тренировок и направленных воздействий Силы две области в районе шеи не удавалось распутать окончательно. И теперь я наблюдал, как эти серьги понемногу, но воздействовали на запутанные области, будто по одной нити стараясь их распутать.

— Ой, — Луна шутливо толкнула меня в плечо, — мог бы просто сказать, что нравится! Зачем обязательно во всём подвох искать? Но... скажу честно: сеньора де Толедо такая же, как и я. Она сама сказала, да и я тоже почувствовала. У неё это семейное, в предках даже цыгане были, гадалки.

— Кайнэ мне рассказывал про ту ветвь Арройо. Как я понял, сеньора де Толедо тебе понравилась?

— Да, она очень интересная. И, Гарри, — она внезапно подошла ко мне совсем близко и положила руки на плечи, — не опасайся её. Я чувствую, что от неё зла не идёт.

— Я вижу, Луна. Но... это то, что называется умным словом «профессиональная деформация». Три жизни, где я воевал и сталкивался с разным коварством, не проходят бесследно. А серьги... И правда очень тебе идут, и я уже вижу, что они помогают. Похоже, это и впрямь подарок без двойного дна. Носи их почаще. Это новые или...

— Нет, это из коллекции сеньоры де Толедо. Она обещала ещё одни прислать, только серебряные.

Да, видно, что и Луну, что называется, «взяли в оборот». Всё же природные эмпаты на дороге не валяются.

Приём проходил во дворце Бельведер, который на время мероприятия был защищён мощными маскирующими и маглоотталкивающими чарами. По традиции на приём прибывали не с помощью трансгрессии, а в каретах или автомобилях. Чета Арройо вместе со мной прибыла на уже знакомом «Роллс-Ройсе», который, правда, в честь особого события изменил цвет на белый и был украшен британскими флажками на капоте. Арройо были одеты в парадные варианты посольских костюмов. Мне и Кайнэ пошили особые, строгие чёрные костюмы с удлинёнными пиджаками, украшенными гербами Хогвартса и Когтеврана. Как принято на подобных приёмах, при входе в зал имя каждого объявлял церемониймейстер, и все гости удостаивались представления министру магии Австрии. Меня представили как лорда Гарольда Поттера, без других регалий. Впрочем многие знали или уже слышали кто такой Гарри, теперь уже Гарольд Поттер.

Понятное дело, на прием были приглашены не случайные люди. Тут были представители многих известных семей не только Австрии, но и, наверное, всей Европы. Были тут и владельцы крупного бизнеса, и банкиры. Причем я узнал, что «Гринготтс», оказывается, только в Британии имеет монополию. В Европе ему приходится жестко конкурировать с другими магическими банками. Отдельно мне представили Габсбургов. В отличие от магловской ветви, магические Габсбурги не подверглись вырождению. Мало того, из Габсбургов происходила какая-то двоюродная бабушка Кайнэ.

Были на приеме и представители основной ветви Арройо из Испании: нынешний глава рода Мигель, его жена Мария-Луиза и трое их детей — дочери Соледад и Паола и сын Матео. Дочерям было пятнадцать и тринадцать лет, Матео — десять. Но особенно меня удивило, когда назвали должность Мигеля Арройо. Он был министром магии Испании.

— Ну, я всего лишь полгода занимаю этот пост, — скромно говорил Мигель Арройо. — Но, тем не менее, ты уже получаешь много хороших отзывов. Продвигаемая тобой налоговая реформа встречает серьезную поддержку.

— О да. Я наконец решил разобраться с налоговой нагрузкой и дать толчок развитию бизнеса. Налоги душили, особенно небольшие мастерские и хозяйства, — тут уже с улыбкой рассказывал Мигель Арройо.

Надо сказать, именно семья Кайнэ на приеме была одним из центров внимания, причем не из-за моего присутствия. Всех больше интересовало новое назначение Кайдана Арройо руководителем всех посольских миссий в центрально-европейском регионе: Австрии, Германии, Швейцарии и Голландии. Многие подходили, поздравляли с назначением, о чем-то говорили. Вполголоса. И вот тут было видно, насколько широк круг знакомств семьи Арройо. Хотя, конечно, я как британский национальный герой тоже вызывал интерес — многие подходили, просили представить. Мистер Лавгуд представил меня и графу фон Эйленбургу, который оказался таким же растрепанным чудаком, как и Лавгуд. Надо сказать, необычно было видеть Лавгуда в строгом черном смокинге. Было видно, что он сдерживается в подобном обществе, в отличие от графа Эйленбурга. Впрочем, судя по отсутствию осуждающих взглядов, к чудачествам графа местное общество давно привыкло. Тем более граф был богат, а род его — один из старейших магических родов Австрии. Восхищение вызывала и Луна, пришедшая в черном с красными элементами платье в испанском стиле, явно подобранном под влиянием Кармен. В волосах у нее был красный цветок. И хоть Луна была блондинкой, но испанский образ ей очень шел.

В целом я не заметил какого либо изменения отношения к себе. Так что что бы они там не узнали, пока никаких действий в отношении меня принято не было. Меня представляли высокопоставленным гостям, и было видно что Арройо приятно что их сопровождает Национальный Герой Британии.

Вернулись мы поздно. Но я все же попросил Луну и Кайнэ за полчаса до полуночи пройти в самую дальнюю беседку парка особняка Арройо. Она находилась за занесенным снегом растительным лабиринтом и не была видна из окон особняка. Было видно, что падаваны заинтригованы, но вопросов не задавали. Я пришел раньше. Когда Луна и Кайнэ пришли, они изрядно удивились: я был в самой настоящей джедайской мантии, специально пошитой для этого случая.

— Гарри... Что это? — Луна заговорила первой, удивленно оглядывая мое странное одеяние. — Подойдите. Сейчас я проведу особую церемонию. Я в свое время по некоторым причинам ее не удостоился. Поэтому проведу ее по своим правилам.

Луна и Кайнэ переглянулись и внимательно на меня посмотрели.

— Прежде всего, хочу сказать, что рад, что встретил вас. Когда я только оказался в этом мире, я думал, что у меня совсем не будет тут не то что друзей, а хотя бы союзников. Я был один против интриг Дамблдора. И первый год я был один, полагался только на себя. Я никому не доверял, кого-то... даже оттолкнул. Но...

Я повернулся к Кайнэ.

— Кайнэ. Наши судьбы в чем-то схожи. Мы оба оказались в иных мирах, оба прошли через свои личные кошмары. За полгода тренировок ты достиг серьезных успехов в преодолении внутренней тьмы. Ты на правильном пути. Поскольку впереди нас ждут трудные времена, я считаю, пришел момент отдать тебе этот меч. Ты заслуживаешь носить его постоянно. Бери и достойно владей им.

Кайнэ бережно взял рукоять меча и активировал его.

— Я вижу особый знак в том, что именно этот меч я хотел отдать и отдаю тебе. Световой меч с зеленым кристаллом традиционно носили джедаи-консулы, которые избегали битв, изучали таинства Силы и полагались на свои дипломатические навыки. Тебе, как сыну дипломатов и, возможно, собирающемуся продолжить дело родителей, этот меч подойдет лучше всего.

— Луна. Первая наша встреча была не очень удачной. Я не думал, что мы вообще заговорим когда-нибудь. Но... пути Силы неисповедимы. И Сила свела нас снова. Ты нуждалась в помощи, и именно Сила помогла тебе упорядочить свой дар и прояснить разум. И с тех пор ты не раз помогала мне. Ты тоже достойна носить это.

Я достал фиолетовый меч. И Луна, и Кайнэ удивленно уставились на рукоять, которую не видели до этого.

— У этого меча необычная судьба. Он был сломан, но я смог починить его в этом мире. Как и я, пришедший из другого мира, помог «починить» твое восприятие. Этот меч будто специально должен был оказаться именно в твоих руках. Бери и владей им с достоинством.

Луна с трепетом взяла рукоять, осмотрела ее и, найдя активатор, нажала. Яркий фиолетовый свет от клинка отразился в кристалликах снега вокруг.

— Фиолетовый... — пораженно прошептала девочка. — Как красиво.

— Да, необычно. В фильмах таких не было. — Кайнэ тоже удивленно смотрел на фиолетовый клинок.

— Фиолетовый — это особый цвет светового меча. Фиолетовые мечи носили джедаи, пережившие внутренний раскол и выбравшие свой, уникальный путь. Ты, Луна, — уникальный человек, совмещающий редкий даже для местных магов дар эмпата и владение Силой. Я не знаю, какой кристалл, кроме фиолетового, подошел бы тебе лучше. Кроме того, этот меч обладает особым свойством. При легком прикосновении он может оглушать противника электрическим разрядом, не убивая. Это свойство ему придает линза из особого кристалла, который чудом оказался на этой планете.

Луна тем временем сжала обеими руками рукоять.

— И держать удобно, наконец-то. Спасибо, Гарри.

— Вам спасибо, — я достал свой световой меч и тоже его активировал. — Впереди ждут трудные времена. Мы нанесли серьезный удар по противнику, но не победили его. Он вернется и нанесет удар в ответ. Но он получит еще более серьезный отпор. Потому что он не понял, что противостоят ему не двенадцатилетние дети. Противостоят ему джедай и два его падавана. Нас не победить! — я поднял руку с клинком вверх.

Кайнэ, всё ещё державший активированный зеленый меч, тоже поднял его вверх и скрестил с моим.

— Не победить, — вполголоса произнес он.

Луна, посмотрев на нас, тоже подняла руку с теперь уже своим мечом и скрестила с нашими. Три скрещенных лезвия издали громкий треск и высекли сноп искр.

— Не победить, — решительно сказала она.

— Да пребудет с нами Сила.

— Да пребудет с нами Сила, — повторили падаваны.

И в этот момент пошел густой снег. Снежинки с шипением испарялись, падая на наши скрещенные мечи.