Свет мой, зеркальце, сожги... (гет)

Я медленно кивнул. Движение получилось механическим, чужим. Горло пересохло настолько, что попытка сглотнуть отозвалась болью.

Тишина обрушилась на столовую снова, но теперь она была иной — тяжелой, звенящей от невысказанных слов и напряжения. Я смотрел в свою тарелку, где остывал десерт, к которому я так и не притронулся по-настоящему. Мозг работал с бешеной скоростью, перебирая варианты, ища подвох в каждом слоге короля.

Пять лет регентства. Место правой руки Малефиса. Смерть Ксавьера ради спасения столицы. Всё это складывалось в одну уродливую, прагматичную картину. Для него это идеальная сделка: купить верность демона ценой короны, которую он всё равно собирался отдать дочери. Но зачем такая спешка? Зачем эта человечность в голосе?

Малефис, словно прочитав мои мысли или просто устав от нашего общества, задумчиво посмотрел в высокое стрельчатое окно. За стеклом окончательно стемнела вечная ночь Империи, расчерченная редкими огнями факелов. Он долго смотрел во тьму, опираясь руками о стол, тяжело поднимая свое массивное тело из кресла. Дерево протестующе скрипнуло.

— На сегодня вы свободны, — произнес он ровным голосом, даже не повернувшись к нам. Его силуэт казался вырезанным из цельного куска мрака. — Завтра утром. Сразу после рассвета. Я жду тебя у себя в кабинете. Нам нужно многое обсудить... маг.

Последнее слово прозвучало как официальное назначение. Не «питомец», не «демон». Инструмент государства.

Он развернулся и вышел. Просто прошел через двери мимо замерших гвардейцев, которые едва успели распахнуть створки перед своим повелителем. Звук его тяжелых шагов затихал в коридоре, пока не растворился в гуле замка совсем.

Мы остались одни.

Я сидел за столом, глядя на закрывшуюся дверь. Рядом сидела девушка, которая полчаса назад целовала меня в коридоре, а сейчас выглядела так, словно её ударили под дых. Воздух всё еще пах вином, жареным мясом и смертью.

Мой разум кричал об опасности. Это ловушка. Очередная клетка, просто позолоченная. Пять лет быть тенью убийцы?

Но другая часть меня — та самая человеческая, замерзшая часть Каэлана — смотрела на пустующее кресло короля. И понимала логику старого волка. Он действительно любит её. Настолько сильно, что готов посадить себе на колени монстра, лишь бы этот монстр грел постель его дочери и защищал её спину.

Я перевел взгляд на свои руки. Человеческие. Без лавы. Без цепей. Завтра мне предстоит войти в кабинет короля уже не рабом. А партнером по самой опасной сделке в моей жизни. Или самым глупым дураком, который добровольно сунул голову в пасть льву.

Лирата тихо выдохнула рядом. Её рука нашла мою под столом и сжала пальцы с отчаянной силой утопающего. Я накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы. Ответ пришел сам собой. У меня нет выбора, если я хочу видеть её живой. Клетка никуда не делась. Просто прутья стали чуть прозрачнее, а замок щелкнул со стороны хозяина, а не тюремщика.

— Пойдем, — хрипло сказал я, вставая и обходя стол, чтобы помочь ей подняться. — Тебе нужно отдохнуть.

Она молча вложила свою руку в мой локоть. Мы вышли из столовой, оставив остывающий ужин двух теней и одного чудовища посреди их разрушенной судьбы.

Тот вечер слился в моей памяти в один сплошной мазок теплого света. Лирата, сжимая мою руку так, словно я мог раствориться в тенях коридора, попросила меня остаться. Не как стража. Как мужчину. Наша первая ночь прошла в оглушающей тишине её покоев. Мы просто легли рядом на огромной кровати, не касаясь друг друга кожей — между нами было расстояние вытянутой руки, пропасть из страхов и прошлого. Я долго смотрел в потолок, пока сон не сморил меня под утро, но всё это время я дышал запахом её волос, пытаясь убедить свой разум, что этот кошмар наконец закончился.

Утро встретило меня холодом кабинета Малефиса. Тяжелый разговор за картой Империи. Мои ладони помнили каждую трещинку на дубовой столешнице, а спина — ледяные иглы его взгляда. Боль памяти никуда не делась; она свернулась змеей под ребрами. Но мы работали. Спорили до хрипоты о налогах и гарнизонах. Два хищника, показывающие зубы, потому что оба понимали: нам придется научиться жить в мире ради неё. Ради Жрицы, которая заслужила право не бояться собственной тени.

Через месяц кольцо оказалось на её пальце. Я не торопился, привыкая к новой коже регента, которую пришлось натянуть поверх старых шрамов. Она согласилась тихо, без фанфар, лишь глядя на меня так, будто я подарил ей луну. Двор взвыл. Светлый у трона? Демон-консорт? Но Малефис затыкал недовольных одним движением брови. Его безумие никуда не ушло — приступы паранойи всё еще рвали его сознание, и тогда я был рядом, заземляя бурю своей волей, чтобы он не сжег замок вместе со слугами.

Еще через полгода напряженной, выматывающей работы я стоял над картой Империи. Деревянные фигурки армий отбрасывали тени при свете единственной свечи. Воздух искрил от напряжения.

— Ты идиот, если думаешь оставить Южный тракт без снабжения! — рычал Малефис, ударяя кулаком по столу.

— А ты слепец, если считаешь, что мятежники клюнут на такую дешевую приманку! — огрызался я в ответ.

Это была уже не ненависть хозяина и раба. Это была привычная перепалка двух матерых зверей, которые мерились силой, зная, что ни один не вонзит клыки в горло другому. Слишком многое стояло на кону.

Дверь открылась бесшумно. Лирата вошла осторожно, ступая по ковру мягкими туфлями. Почувствовав её присутствие, мы оба инстинктивно чуть сбавили тон. Мужчины всегда успокаиваются, когда женщина входит в зону их боя.

Я отошел от стола. Подошел к ней, обнимая за талию, пряча лицо в её волосах. Поцелуй вышел коротким, соленым от усталости.

Малефис же, видя состояние дочери, нахмурился. Властитель исчез, остался отец.

— Что случилось?

Лирата вздрогнула. Её пальцы нервно мяли ткань моего камзола. Она виновато посмотрела на отца, потом перевела взгляд на меня. Паника поднялась во мне горячей волной. Покушение?

— Я... — она сглотнула. Голос упал до шепота. — Я беременна.

Слово прозвучало как выстрел в упор.

Паника накрыла с головой, выбивая воздух из легких. Логика отказала. Как? Мой мозг лихорадочно перебирал факты. Это невозможно. Алхимия крови жестока. Светлый и Темная — такой союз стерилен. Он дает страсть, магический резонанс, но никогда — жизнь. Я только-только смирился с мыслью, что однажды мне придется воспитывать бастарда какого-нибудь знатного рода, которого мы с королем уже начали искать для обеспечения наследования. И вот...

Реакция сработала быстрее разума. Страх за неё перекрыл всё.

— Нужно изъять плод, — мой голос прозвучал ровно, пугающе спокойно. Тон лекаря. — Сейчас же. Вызвать целителей. Пока эта аномалия не начала тянуть из тебя силу и не сожгла изнутри. Это всё равно будет пустая оболочка, ошибка природы. Нет смысла рисковать твоей жизнью ради иллюзии...

Но Лирата меня перебила. Резко, отчаянно. Она схватила меня за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. Зрачки расширены от ужаса быть непонятой.

— Уже третий месяц, Эш... — прошептала она.

Мы оба замерли. Время остановилось. Переглянулись с Малефисом над её головой — король выпрямился в кресле, его лицо стало белым как мел. Мы подумали об одном и том же. Три месяца молчания. Три месяца риска. Почему она скрывала это?!

Лирата отпустила мои плечи. Дрожащими пальцами взяла мою правую руку — ту самую, что когда-то держала кинжал против её брата. Осторожно положила ладонь на всё еще плоский живот, скрытый складками ночной сорочки. Нажала, прижимая мою кожу к своему теплу.

— Ты ведь тоже это чувствуешь? — выдохнула она.

Я хотел накричать на неё. За глупость. За то, что подвергает себя такому риску. За эти три месяца неизвестности. Но глядя в эти полные надежды, больные от страха глаза, я прикрыл веки. Сделал глубокий вдох, гася панику. Опустил ментальные щиты, сосредоточившись на магии.

И замер. Мир качнулся.

Моя рука лежала на её животе, и сквозь плоть я чувствовал биение чистой, дикой энергии. Первой вспышкой сознания была ревность, острая как бритва: Когда? С кем?! Но следом пришел отклик. Моя суть потянулась навстречу этому пламени.

Слабый, но невероятно яркий язычок золотого огня. Моего огня. Он тлел внутри неё уверенно, защищая мать. А рядом... пульсировала чернильная бездна. Густая, древняя тьма ван Моров.

Два сердца. Бьющихся вразнобой, но находящихся в одной колыбели.

Близнецы.

От меня.

———————————————————————————————————————————————————

Десять лет спустя.

— Кай! Не смей использовать магию в гостиной! Ты же знаешь, что гобелены деда этого не прощают! А ты... — Лирата резко развернулась ко второму сыну. — Итан, прекрати левитировать пудинг над головой брата! Если он упадет на ковер, вы оба будете чистить его зубными щетками до совершеннолетия!

Я стоял в дверях малой столовой, прислонившись плечом к косяку, и просто наблюдал за этим ежедневным хаосом. Два урагана. Столь непохожих внешне, но таких одинаковых внутри.

Итан, что старше брата на пять минут, был моей точной копией: от рождения смуглый, с волосами цвета воронова крыла, которые невозможно причесать, и глазами чернее ночи. Но когда он злился или колдовал, по его радужке пробегали лиловые искры магии деда — чистая, холодная Тень.

Кай же пошел в мать. Белоснежная кожа, волосы как первый снег, золотые глаза. Но дар достался ему мой — неукротимый Свет, который заставлял воздух вокруг него дрожать от жара даже тогда, когда мальчик просто хотел зажечь свечу.

Они были живыми. Шебутными, громкими, невыносимыми мальчишками, которые превратили строгую Цитадель ван Моров в руины своей беготней. Когда Лирата родила их, спустя двадцать часов мучительных схваток, двор ахнул так, что задрожали витражи. Потомство двух противоположных стихий считалось невозможным. Врачи шептались о мутации, жрецы — о знаках конца времен. На деле это было просто самое дикое проявление любви, которое видела Империя.

Малефис души не чаял во внуках. Он часами просиживал в детской, ворча, что из Кая выйдет никудышный палач, а Итану нужно меньше читать свитки. Я пытался быть строгим родителем. Правда пытался. Я выстраивал лицо каменной стеной, складывал руки на груди и говорил басом: «Немедленно прекратите», но стоило одному из них подойти и ткнуться лбом мне в живот, ища утешения после падения, как вся моя суровость таяла быстрее снега весной. Я сдавал позиции мгновенно.

Лирата стояла посреди разгромленной комнаты, уперев руки в бока. Уставшая, растрепанная, бесконечно прекрасная в своем праведном гневе.

— Иногда я думаю, что проще самой стать вдовой при живом муже, чем воспитывать вас двоих...

Я тихо хмыкнул. Подошел сзади, обнимая её за талию, прижимаясь грудью к её спине. Поцеловал изгиб шеи, чувствуя, как она расслабляется под моими руками.

— Зато точно скучно не будет, — прошептал я ей на ухо.

Она фыркнула, но откинула голову мне на плечо, позволяя себе минуту слабости. Мы были счастливы. Счастливы настолько, что иногда становилось страшно дышать, чтобы не спугнуть это чудо.

И всё же, как бы ни было больно признавать, стоя здесь, среди разрушенной мебели и смеющихся детей... если бы у меня был выбор там, полтысячелетия назад... я бы ничего не изменил. Ни боль броши, ни серебро, ни предательство. Всё это привело меня сюда. В этот дом.

Глядя через плечо жены на то, как дед шутливо рычит на внуков, пытаясь отобрать у Итана свой парадный кинжал, я чуть нахмурился. Мысль царапнула сознание.

— Совсем забыл узнать, — произнес я, возвращая нас обоих в реальность настоящего. — Как брошь вообще попала к Ксавьеру? Я помню только удар о камень.

Лирата удивленно вскинула брови. Она чуть покраснела, опустив взгляд на мои руки на своей талии. Я лишь крепче приобнял её, успокаивающе поглаживая предплечье, показывая без слов, что давно отпустил ту ситуацию. Это больше не имело значения.

— Я просто сорвала её, — тихо ответила она. — Кинула на пол прямо там. А утром уже не нашла. Решила, что закатилась под половицу... После выяснилось, что Мирра подобрала её. Помнишь, как она странно вела себя все эти дни? Ходила кругами возле моих покоев?

Я кивнул. Поведение служанки действительно казалось подозрительным еще тогда.

— Брат надоумил её, — продолжила Лирата, морщась от воспоминаний. — Сказал, что огненный демон полностью подчинил принцессу. Что истинная хозяйка заперта где-то в артефакте, и пока мы носим эту вещь, дух контролирует дворец. Искал способ спасти "бедную госпожу" от чудовища.

Я не выдержал. Фыркнув, подхватил жену на руки. Она взвизгнула от неожиданности, обхватывая мою шею. Закружил её посреди комнаты, игнорируя разбросанные игрушки. Прижал к себе ближе, почти отрывая от пола, наклонился к самой шее и шумно втянул воздух, щекоча дыханием кожу.

— И всё же, — выдохнул я, касаясь губами мочки её уха. — В чем-то твой брат был прав.

Лирата изумленно распахнула глаза, глядя на мое отражение в окне.

— О чем ты?

Но вместо ответа я запечатал её губы поцелуем. Глубоким, долгим, говорящим больше, чем любые слова о прошлом рабстве. Потому что правда заключалась в том, что монстр действительно жаждал покориться принцессе. А я... я просто нашел дорогу домой.