Быть человеком (гет)

Черт меня дернул проснуться! Глянула на комм — четвертый час ночи. Или уже утра? Чего подорвалась — сама не пойму. То ли услышала что-то во сне, то ли показалось… Раз уж проснулась — нашарила тапочки, потащилась в санузел ощупью.

Проходя мимо темного провала в пультогостиную, как бы невзначай кинула туда взгляд. Тишь-блажь, окошки у терминала не светятся, только цветные точечки на дверце утилизатора, на посудомойке, редкой россыпью на спящих пультах, да кинутая у шлюза лиса догорает кучкой радиоактивой руды — на остатках накопленного за день солнышка. И то верно: время не детское, не взрослое и даже не киборговое — спит, поди, филин. Или не спит… — вспомнила, как он неодобрительно хмурился, отвечая мне про соседей, а потом весь вечер ел их глазами, почти не вступая в окружающий светский треп. Вспомнила свое ощущение, что первое знакомство с соседями у кое-кого случилось не на флайерной прогулке. Хотя в таком случае фиг бы я что услышала, уж он-то мог в метре от меня прокрасться и не разбудить. Скорее всего, и правда спит.

На обратном пути сделала лишний десяток семенящих шажков по коридору (спотыкаться тут, вроде, не обо что, но я талантливая), посмотрела на красненький глазок заблокированного сенсора. Навигатор Шредингера, ё-мое: одновременно есть в каюте и нет, не откроешь — не узнаешь. Доступ мне не положен, да если б и был — не ломиться же. Руку от стука я тоже удержала.

И уже рухнув обратно в одеяло, чуть не подскочила назад. Поле-то! Капитан со своими прозрениями теперь включает по ночам силовое поле. Вот и с вечера, когда я перед сном одолевала последние страницы начатой еще на Бобруйске фэнтезятины, весь корабль окутывало тихое ровное гудение. Такое фоновое, что и не замечаешь, пока не вслушаешься, а вслушаешься на кой-то овощ — и уже не можешь от него отвязаться. Так вот сейчас, вслушивайся-не вслушивайся, его не было. Ничего не было, кроме ватной и одновременно гулкой тишины спящего корабля да храпа Владимира через несколько переборок.

Я подобрала колени, уткнула в них подбородок и недреманным оком уставилась в темноту. Темнота скептически уставилась на меня в ответ. Признав поражение: вырублюсь ведь, как пить дать, прямо в позе обезьянок с глазами-ушами-прочим, я показала темноте средний палец, выкопала из-под худи и джинсов читалку и открыла финал эльфо-гномьих страданий. Там ещё экранов тридцать, а если не хватит — то ещё второй и третий том, ха-ха.

Чего я хотела дождаться и чего делать, когда дождусь? Да ничего. Просто убежусь, что вернулся, что всё нормально — и вот тогда баиньки.

* * *

«Маша, отключить силовое поле, открыть шлюз. После моего выхода, вернуть всё в исходное состояние»

«Да знаю уж, котик, не вчера инсталлирована!»

Лес в инфракрасном зрении предстает мешаниной цветных контуров на экране. Ветвящимися линиями вероятных маршрутов. Он выбирает из них самый короткий, краем болота. Этот лес ему скорее нравится. Системе — не очень, она считает его неудобной средой. Они оба правы.

Через 9,7 минут в радиусе его датчиков появляется чужая база.

«Местное время: 2:15.

Локация: квадрат 37-16.

Температура воздуха: +14,2°C.

Влажность: 88%.

Освещённость: 0,04 лк.

Расстояние до объекта: 38,5 м.

Расстояние до поверхности: 17,3 м»

Ветка мшистого дерева, лишенная целлюлозы, гнулась под его весом, но держала. На дерево он полез, чтобы просканировать периметр базы «геологов» сверху. И результаты его не порадовали.

«Обнаружено: датчиков движения — 23 ед.

Импульсных противопехотных мин — 78 ед»

Система формирует оптимальный маршрут с учетом расположения мин и датчиков. Чтобы обмануть их, придется сильно замедлиться, но время у него есть. Чтобы пройти минное поле достаточно программы… нет. Вечное «Потому что» тревожным сигналом заморгало над одним из участков проложенного маршрута. Слишком пустым. Система помечала его зеленым, он переправил на красный.

«Перепроложить.

Режим скрытного передвижения — активен.

Вероятность обнаружения при текущей траектории: 7%»

Идти через минное поле, даже по полностью зеленой линии было… неприятно. Он доверил это системе, чтобы исключить эмоциональный фактор. И пока его тело в заданном темпе стлалось между отмеченными на схеме точками, думал.

«Геологи» неплохо окопались с момента встречи с их флайером. Что-то подсказывало, что вряд ли им выдали мины под оттиск пальца в очередной госконторе, как цитометр — микробиологам. Они основательно готовились. И они боялись. Их. Подобный охранный периметр не сооружают просто на всякий случай. И пока что это выглядело как готовность обороняться, а не нападать. В эту же логику укладывался и сбитый объектом «Роджер» выстрел из винтовки. И сегодняшняя разведка с чаем и светодиодами.

Капитан чужаков:

• рационален;

• авторитетен;

• не стремится к эскалации.

Поэтому и он будет действовать не на поражение.

Впервые купола оказываются в зоне досягаемости сканера. А потом и глаз. Два катера. Один из них — стелс. Степень износа соответствует активной эксплуатации. Техническое состояние по внешним признакам — выше удовлетворительного. «Геологи» с военной выправкой (капитан и эндоморф точно), враньем, страхом, минами и катером-«невидимкой» становились всё любопытнее.

Он понимал про них уже очень многое, кроме главного: зачем? После внешнего наблюдения он предположил, что цель — их корабль или кто-то, находящийся на борту. После обновления данных, был на 85% уверен, что нет. Геологическое оборудование на поляне на самом деле было геологическим. Что могло понадобиться бывшим/действующим силовикам с молекулярными бурами и военными катерами на Степянке? Почему они врут? Люди порой ставили его в тупик. И в последнее время — всё чаще. Как бы то ни было, а наличие столь обширного арсенала под боком у его базы с его человеком категорически не устраивало.

Быстрое сканирование технического модуля-склада: стены, стыки, крепления, силовые кабели.

«Активных датчиков движения — не обнаружено.

Тепловых ловушек — не обнаружено.

Радиоконтроль — пассивный.

Вероятность скрытого механического барьера: 12%»

Механического? Он замедлился. Прошелся ещё раз сканером. Ничего.

При следующем шаге щиколотки слегка касается леска. Тонкая. Примитивная. Неопасная сама по себе.

«Обнаружено натяжение постороннего объекта»

Спасибо, он уже в курсе. Глупая ловушка. И именно поэтому — рабочая. Замереть с приподнятой на середине шага ногой. Если продолжить движение, тревожная система сработает. Если отступить — сработает всё равно.

«Оценка времени до реакции потенциального противника: 48-96 сек»

За это время уйти можно успеть несколько раз. А не уйти…

«Вероятность успешного завершения задачи: 63%.

Вероятность боевого контакта: 41%»

Он успеет.

* * *

На вскрытие технического модуля уходит 8 секунд. Ещё пять — на поиск. Секунда — на подтверждение.

Баллон лежит в ящике с маркировкой ремонтного комплекта. Моноклей.

«Состав: макромолекулярное вещество мгновенной полимеризации.

Время застывания: 1,4 сек.

Температура реакции: до 250°C»

Годится.

Возвращение к ангару со стелсом — 5 секунд. Взобраться на крыло, чтобы дотянуться до правого сопла — 3.

Катер холодит пальцы гладким металлом, темный, обтекаемых очертаний, красивый. Жаль.

Баллон тихо шипит, разбрызгивая свое содержимое глубоко внутрь. Усилить нажим. Всё равно медленно. Но быстрее просто не получится.

Когда клея остается ровно 50%, он перебирается на другое крыло. Повторяет всю операцию снова. Прозрачные брызги превращаются в белую мягкую пену. Потом — в белую твердую пену, как каменный ноздреватый снег.

«Цель выведена из строя.

Вероятность быстрого восстановления без специального оборудования: <3%»

Теперь можно уходить. Но сканер уже обводит красным контур потенциально враждебного объекта на пороге жилого модуля. Приземистая фигура, рост ниже среднего. Тот самый эндоморф. В руках… станнер?..

«Дистанция: 19 м.

Вероятность попадания: высокая»

Он спрыгивает на землю, система мгновенно подбрасывает зигзагообразную траекторию отхода.

«Принять. Активировать имплантаты. Активировать боевой режим»

Он бежит к лесу.

«Вероятность армейского прошлого объекта подтверждена.

Вероятность боевого опыта объекта подтверждена»

Эндоморф и правда не вчера взял в руки оружие. Первый заряд метил ему в плечо, но проходил на 2,1 см правее. Второй — прицел скорректирован, попадет. Попал бы, если бы стрелял по человеку. А он просто сместил корпус на пару градусов, не снижая скорости.

Лес впереди маячит размеченной оптимальной траекторией. До него — 3,3 секунды, почти оторвался. Но эндоморф выдает образец обсценной лексики и переводит станнер в автоматический режим. Теперь, уклонившись от одного заряда, поймаешь другой. И он перестает уклоняться, просто бежит.

Заряд попадает в спину. Чересчур близко к позвоночнику. Картинка перед глазами на долю секунды моргает и гаснет, хотя экран всё так же горит. Потому что от станнера достается не системе, достается нервам.

Экран сообщает:

«Электромышечная блокировка.

Поражено мышечных групп: 33%.

Переход на имплантатное управление — инициирован»

На практике это означает, что внезапно отяжелевшее непослушное тело импланты тащат на себе, несмотря на сопротивление. Знакомое чувство. И от того не менее паршивое. Боль для киборга — всего лишь системные сообщения на экране, только сигнал от рецепторов, обозначающий локализацию повреждения. Для нормального киборга. Который бегает ночью в лесу от станнера только по хозяйскому приказу.

Он пошатывается — но не падает. Даже не сильно замедляется.

Следующий разряд бьёт в плечо.

«Блокировка: 51%.

Повреждение мышечных волокон — вероятно.

Рекомендация: прекратить движение»

Нельзя. Отклонить. Продолжить выполнение задачи «Отход по ломаной траектории», изменение направления через каждые 1,5 м.

Теперь он бежит не на чужих ногах, а на сломанных. С каждым прыжком позволяя им ломаться дальше.

Вот и лес. Темно-синие колонны стволов, как в пультогостиной.

Выстрелов больше нет. Погони нет. Через семьдесят шесть метров он падает на колено.

«Враждебные объекты — не обнаружены.

Преследование — прекращено.

Вероятность опознания при данной длительности визуального контакта и уровне освещенности: < 10%.

Рекомендуемый режим: неподвижность.

Время восстановления: 5 мин 32 сек»

Пять минут — это долго. Но терпимо.

Он сидит в темноте, слушая, как одна за другой возвращаются мышцы. Сначала пальцы. Потом ноги. Потом дыхание снова становится его собственным, а не рассчитанным. Боль из острой становится тупой и рассредоточенной: от множества микро-разрывов в волокнах. Это уже неважно: пройдет к утру.

Когда цифры на экране уходят из красной зоны, он поднимается и снова бежит. Назад.

* * *

В пластикатных окнах биологической базы — свет. Источник — одна настольная лампа, один персональный терминал.

Он подбирается ближе, заглядывает в окно, так чтобы самому оставаться вне линии обзора. За терминалом сидит одна из ХХ-ученых, индивидуальный идентификатор — Наталья. Больше никого внутри базы нет, верхнее освещение погашено. Корабль стоит тоже темным и спокойным — признаки тревоги отсутствуют. Силовое поле — тоже.

«Маша, запрос. Кем и когда отключено энергетическое поле?»

«Девушка попросила, зайчик. Ей нужно было выйти на минуточку»

«Давно?»

«46 минут назад»

Меньше, чем через полчаса после него. Ничего себе «на минуточку». Хорошо, что «геологи» ничего не замышляли в этот промежуток времени, когда его не было, а корабль стоял без защиты. Честно сказать, и не могли — им было не до того, потому что замышлял как раз он. Но сути это не меняет.

Не выпуская биологического модуля из поля зрения и сканеров, он формирует запрос:

«Маша, шлюз. Максимально быстро»

«Бегу-бегу, милый!»

Ещё в шлюзе он запускает проверку записей с Машиных камер. Наталья перемещалась только из каюты в пультогостиную, потом наружу. Все остальные оставались по местам. Кроме Нелли. Она 43 минуты назад выходила по маршруту каюта-коридор-санузел-коридор… на лишние 3,5 метра, почти до его двери. Задержалась на 4 секунды, вернулась обратно. Что-то хотела? О чем-то забыла? Заподозрила, что его нет? В любом случае, проверять его наличие не стала. Кажется, он снова прошел по краю.

Или продолжает ходить.

«Котик, капитанчик проснулся»

Последние метры коридора одним неслышным прыжком. Дверь отъехала без всякого сенсора. Скорее внутрь. Заблокировать. Сменить свитер на «форма одежды: свободное время/сон». В процессе выполнения капитан покинул свою каюту и вышел в коридор. Босиком. С бластером.

* * *

Не держи я ушки на макушке последний час, в жизни бы не услышала тихий вздох шлюза: «пуфф…». И днем бы не услышала, когда вечно кто-то ходит, бродит, что-то делает и с кем-то общается. И в космосе бы не услышала — заглушили бы системы обеспечения. И с включенным полем тоже. А тут — тишина, как в бочке, а ещё и нервы взведены в положении «сижу, не жужжу, потихоньку сторожу».

Дальше — сколько б ни напрягалась — ничего, а потом еще тише, хотя и ближе — «шур-шур» открывшейся и закрывшейся пневматической каютной двери. Слева по коридору. Всё-таки ни к черту у нас звукоизоляция на кораблике, во всяком случае, для тех, кто страдает (или наслаждается) бессонницей. Впрочем, мне оно только на руку: прилетел филин, значит, можно спать.

Я закрыла читалку, сунула ее под ворох одежды и потерла будто пропесоченные глаза. Но не успела хлопнуться на подушку, как…

Опять «шур-шур»? Опять слева, только подальше, кажется, чуток. А потом «топ-топ», которых от «филина» уж точно ожидать не стоило. Основательные такие «топ-топ», хоть и осторожные. Как будто старающиеся стать невесомыми, да не выходит. И «топ-топы» эти протопали мимо моей двери в сторону пультогостиной.

Оттуда вскоре послышались крики. Нет, скорее — визг, от которого бы не спасла любая звукоизоляция. А вот потом — крики. Капитанский командный голос лидировал, но женский испуганный фальцет не сдавал позиции. Больше голосов слышно не было.

Я ночным мотыльком слетела с койки, чуть не рухнула, зацепившись за сбитое одеяло, на одной ноге допрыгала до двери и с размаху жмякнула сенсор. Высунулась по пояс в ночной рубашке и наверняка с глазами по чайному блюдцу, вытягивая шею в сторону пультогостиной и жалея, что я не жираф.

Чуть не умерла в первую секунду, во вторую — снова чуть не умерла, но уже от облегчения: напротив капитана, вскинув руки к лицу, стояла биолухиня. Да, наверное, это мерзко — радоваться, что под прицел попал кто угодно, кто не Дэн, но что поделать, радости не прикажешь. Тем более, раз сгоряча не пристрелил сразу, теперь тетке уже ничего не угрожало.

Наталья, зачем-то в скафандре (потому что инструкция же, вот зачем!), жалась перед разгневанным нашим Юпитером, сжимающим вместо молнии бластер, а вместо туники являя миру полосатые труселя.

— По-вашему, уйти среди ночи, бросив корабль нараспашку, — нормально?⁽¹⁾ — грохотал Стас Федотыч.

Наталья отблеивалась что-то про термостат, роняя планшет и достоинство.

— Что тут происходит?! — возопил тем временем из дверей своей каюты Владимир, потрясая руками и жирком на пузе. — У меня завтра важный эксперимент, как вам не стыдно?!

Вслед за ним отворил дверь ближней к медотсеку каюты и Венечка — хвала всем богам, в халате, мятый, как ворот его пижамы, и не на шутку встревоженный.

А я, уяснив диспозицию, всё скашивала глаза влево по коридору. Вдруг мне почудилось, и все эти пуф-пуфы и шур-шуры производили Наталья и капитан, а не один полуночный птиц?!

А потом — и вот тут я выдохнула окончательно — распахнулась соседняя каюта и выглянул Дэн в моей желтой футболке. Вид у него был очень достоверно сонный и встрепанный.

Только волосы слипшиеся и потемневшие, как от воды. Или филин торчал в душе посреди ночи, или… На Степянке такие густые и мокрые туманы по ночам…

Дальше уже были формальности. Перекрестный допрос биолухини кэпом и Владимиром, ее защищающиеся ответы, обреченная усталость на лице Стас Федотыча. В конце концов, он понял, что в этот раз толку не добьется, велел Маше включить силовое поле и отправился спать. Я переглянулась с Дэном, напоролась на его приподнятую ироничную бровь и тоже закрыла свою дверь.

* * *

Визг Натальи застал его уже одетым, точнее раздетым.

«Источник звука: шлюз.

Вероятность стрельбы: 37%.

Вероятность летального исхода: 11%»

В следующую секунду первая вероятность понизилась до 14, вторая и вовсе затерялась в районе статистической погрешности. Уровень агрессии у капитана снижался. Уровень недовольства — только рос.

Перед тем, как открыть свою дверь, он усилил отечность мягких тканей лица, чтобы имитировать заспанный вид. Взъерошил волосы (мокрые, но не критично, сойдет). Замедлил пульс. Выровнял столбики гормонов.

После того, как закрыл ее снова, привалился к ней лопатками и разрешил себе постоять так несколько секунд. Мышцы ещё ныли, но дело было не в них. Пульс снова пришлось подкручивать.

Всё вышло удачно. Всё под контролем. Пока.

«Текущий статус: не обнаружен.

Вероятность раскрытия: > 0.

Вероятность повторных разведок: допустима»

До корабельного подъема снова осталось немногим больше трех часов.

«Ненавижу ночные смены», — выразительно сформулировал он, натягивая одеяло.

1) И снова у нас тут канонная фразочка.

Вернуться к тексту