Лето нам всё простит (джен)

Веня неаккуратно уронил Лику на лавку, чуть не промахнувшись. Она бы возмутилась, не будь так растеряна. Вечерний ветер запутался в волосах и обжёг раскрасневшиеся щёки.

— Веня? Что ты здесь...

— Что вы устроили?! — перебил он, разгневанно уставившись ей в глаза. — Даже поужинать вместе не можете, ничего не разгромив? Вам сколько — пять?

— Тебе кто дал право на меня кричать? — взвилась Лика, подскочив, но железная рука надавила на плечо, опустив обратно.

— Обстоятельства, — отрезал Веня, нервно расхаживая туда-сюда. — Довели Ингу. И было бы за что. Она же ваша сестра. Нянчилась с вами не хуже матери, а вы ей отплатили только бессмысленными обидами и...

— Веня!

Он замер. Медленно, словно боясь, обернулся. Зажёгся фонарь, чей свет упал ровно на скамейку. Его ангел вновь предстал перед ним. Все такой же прекрасный и недосягаемый.

— Двенадцать лет мы не виделись, — слова вылетали, как из пулемета, и все в сердце. — Ты, зараза такая, свалил по-английски. Ни весточки, ни эсэмэски. Исчез, будто и не существовал никогда. Нет, я не обиделась, ты был в своем праве. И вот мы встретились...

Она встала. Грациозная, словно выточенная фигура шагнула к нему, замерев в нескольких сантиметрах. Ореховые глаза, покрасневшие от слез, опасно сверкнули в бледном свете. Лицо её исказила гримаса гнева, сделав ещё прекрасней. Веня растерялся, как мальчишка, и бестолково замер, потеряв запал. А Лика закричала:

— И обсуждаем мою сестру! Ни привет, ни как дела. Тупо орёшь на меня. Обидели драгоценную Ингу, видите ли. Все вечно вьются вокруг неё, как завороженные. Вы с Борькой. Мать после её ухода совсем с катушек слетела. Даже наши дети, и те предпочитают тётку, с которой видятся чуть ли не раз в год. А я? Веня, почему обо мне никто не помнит?!

— Я помню, — оборвал он, схватив её за плечи. — Помню, слышишь? Никогда не забывал.

Они встретились взглядами и некоторое время просто смотрели, пока Веня раздражённо не рыкнул. Вцепился в волосы до тянущей боли и опустился на лавку. Очки съехали, едва не падая с носа.

— Прости. Я весь день сычом дома просидел: всё пытался придумать, как начать разговор. Извелся весь. А тут Ромка прибежал. Раскрасневшийся, напуганный. Ну, я и вспылил.

Повисла тишина, прерываемая лишь стрекотом кузнечиков. Лика стояла, сложив руки на груди, и по её лицу нельзя было догадаться, о чём она думала.

— Тебе её не жалко?

— Жалко у пчёлки, — огрызнулась. — Хочешь поговорить об Инге?

— Не особо. Но, боюсь, пока мы не решим вопрос с ней, о нас говорить бессмысленно. Разве ты не любишь сестру?

— Вень, ты курсы по психологии прошел или что?

Вениамин не ответил, только выразительно взглянул, и она, рыкнув, сдалась:

— Люблю. Только не могу отделаться от неприятных чувств. Вижу её, и внутри всё переворачивается. Мне так не хватало старшей сестры, когда мать мне чайной ложкой мозг выедала, потому что я бросила школу и пошла на хореографа. Ни на одно моё выступление не пришла. У меня каждый день руки опускались.

— А Инге так не хватало семьи.

— То есть, по-твоему, ей было хуже? — рявкнула Лика.

— Ни в коем случае, — поспешил объясниться Веня, обезоруживающе вскинув руки. — Я лишь хочу сказать, что вы в одной лодке. И пока ты не остудишь свой пыл, не задушишь свою гордость и не забудешь старые обиды, вы до берега не доплывете. Так и будете качаться на волнах посреди пруда. Лика, пойми, я на твоей стороне. Но ты сама себя терзаешь.

— Не смей меня учить! Тебя не было, когда я с ума сходила от бессонных ночей, детских криков и бесчисленных памперсов. Когда волокла в детский сад со сломанной ногой и думала, как жить дальше, когда поняла, что большая сцена для меня теперь закрыта. Тебя не было!

Она упёрла руки в бока, замерев напроти, к счастью, не пытаясь уйти. Веня облегченно перевел дыхание, каждую секунду опасаясь потерять не только внимание, но и её саму. Уже навсегда. Ему казалось, Лика в любой момент могла взмахнуть крыльями и исчезнуть, оставив его одного на этой лавке.

— Выслушай меня. Не перебивай, прошу, — взмолился Вениамин. — Прости меня. Я ничуть не лучше Инги: сбежал и даже ни разу не поинтересовался, как ты, — он снял очки, старательно протирая стекла подолом футболки. — Но я ушел только потому, что увидел, как ты целовалась с... Ну, партнёром твоим. Я оправдывал себя тем, что не хотел мешать твоему счастью, но на самом деле просто был слабаком. Мысль о том, что ты выбрала другого, меня просто убивала. Кулаки чесались, когда вспоминал, как тебя целовал какой-то... — дужка очков прогнулась под его пальцами, и голос к концу фразы сорвался — ему пришлось приложить усилия, чтобы продолжить. — Поэтому я сбежал. Не от тебя, нет. От самого себя. От боли. Если бы я узнал, что ты одна с ребенком, то сразу бы приехал. Но я предпочел обманывать себя. Я пойму, если ты не захо...

Веня вздрогнул и замер тритоном под кошачьей лапой, когда нежная ладошка прижалась к его щеке. Очки подрагивали в руке, будто он был безбожно пьян. Ловкие пальчики, царапая цветными ноготками кожу, заправили кудрявые лохмы за ухо, и его прошило электрическим разрядом. Волосы встали дыбом. Он затаил дыхание, стоило бархатному шепоту опалить мочку:

— Задержись ты на минуту другую, увидел бы, как я чуть не спустила его со сцены.

Он медленно повернул голову. Некоторое время неверяще всматривался в лицо напротив, пока не понял, что видит лишь размытое пятно. Нацепил на нос очки. Из-за погнутой дужки они сидели криво, вкупе с потерянным видом вызывая смех. Лика прикусила внутреннюю сторону щеки. Ореховые глаза ещё хранили отголоски злости, но смотрели выжидающе.

— Я подолом платья все полы в концертном зале вымыла, пока искала тебя. Рада подтвердит. Она мне помогала.

— Искала? — хрипло переспросил Веня. — Почему просто не позвонила?

— Ты не брал трубки, — пожала плечами Лика. — Потом уехал учиться, ничего не сказав. Я решила, что это конец.

Веня снова вцепился в собственные волосы, тихо выругавшись.

— Я дурак. Полнейший. Прости меня.

— Знаю, поэтому и не обижалась, — усмехнулась Лика, устроив голову у него на плече. — Только скучала.

Веня прижался щекой к её макушке. Над домом кто-то рассыпал звёзды, и они молчали, рассматривая их. Чувства, запрятанные в бутылку, выбрались наружу и, почуяв кислород, разгорелись с новой силой.

— Потанцуй со мной.

Лика вскочила привычно стремительно, а Веня запнулся от неожиданности, едва не пропахав носом землю. Она закружила его в свете фонаря, пока он пытался избавиться от взволнованной дрожи, когда рука его легла на изгиб талии. Звёзды смотрели на них и, казалось, пели, иначе Веня не знал, почему в голове у него звучала музыка. Лика, прикрыв глаза, двигалась необычайно плавно и уверенно, переливаясь водой из кувшина в кувшин. Мозг у него отключился: в сознании ярко горела только одна лампочка, зажигавшаяся всякий раз, как ему улыбался ангел.

Тело двигалось само, следуя некогда заученным движениям. Вениамин специально взял несколько уроков танцев и теперь мысленно похвалил себя за предусмотрительность.

— Я правильно поняла: мои чувства взаимны? — не останавливаясь поинтересовалась Лика, словно они случайно пересеклись на балу.

— Не то слово. Без тебя у меня депрессия. Ты — мой смысл, моя Вселенная.

Она внезапно рассмеялась:

— Мы в девятнадцатом веке? Или ты с горя перечитал любовных романов?

Губы её шевелились, но слова не доходили до него. Веня подался к ней, замерев в паре сантиметров, которые сократила Лика, прижавшись к его губам. Годы порознь не ослабили их чувств, наоборот, укрепили. Даже спустя столько лет их снова тянуло друг к другу, как магниты, и больше они не сопротивлялись этому. Сплелись в объятиях, прижались губами, став единым целым.

— Скажи, если я тороплю события, — пытаясь восстановить дыхание, сказал Вениамин, когда они упали на лавку, — но в тот день я хотел сделать кое-что важное.

— Набить морду моему кавалеру?

— И это тоже, — улыбнулся он. — А ещё предложить выйти за меня.

Щёлкнула, открывшись, бархатная шкатулка. Заметно запылившаяся, местами потёртая, словно её часто держали в руках. На подушечке блеснуло кольцо. Лика смотрела на него, и перед глазами проносились потерянные годы. Сердце кольнул страх. Прошлые её отношения кончились плохо. Что, если судьба развела их не случайно? Она разозлилась на себя и распугала сомнения, как стаю ворон.

— Будешь разбрасывать по дому носки, выгоню к чертям, — предупредила Лика, надев кольцо, и снова поцеловала его.

— Не буду. Носить носки.

Они рассмеялись, чувствуя себя невероятно глупыми, но наконец счастливыми.

— Погоди, а как же Рома? Надо же с ним поговорить.

— А Рома не против.

Подросток шагнул из темноты двора, морщась от ударившего в глаза света.

— Ромашка, сынок.

Он кинулся к ней, едва не опрокинув на землю: Веня успел придержать за спину. Лика обняла его в ответ, запечатлев на лбу поцелуй, и залепетала, глотая слова:

— Прости. Я не хотела говорить то, что сказала. Я так не думаю, поверь мне. Ты никогда больше не услышишь ничего подобного, обещаю. Я так люблю тебя, Ромашка.

— Знаю, мам, — выдохнул он, подставив голову под ладонь. — Я тоже люблю тебя. И если ты хочешь быть с дядей Веней, то пусть. Он нормальный. Но папой называть не буду, — предупредил Рома, зыркнув на него.

— Никто и не просит, — заметил Вениамин.

— Как Инга?

— Она у Бориса. А тетя Рада просила передать, что либо ты засунешь свой характер... Эм. Ну, подальше. Либо завтра же уезжай. Вот.

Лика переглянулась с Веней, верно истолковав его говорящий взгляд, и согласно кивнула. Сейчас, когда она увидела, насколько плохо было Инге, совесть не просто укусила, оттяпала от неё целый кусок.

Нельзя ведь обижаться вечно. Люди не живут вечно. Глупо тратить на это драгоценное время.

— А что у тебя с руками? — не то удивилась, не то забеспокоилась Лика, увидев перебинтованные костяшки.

— А, это, — неловко протянул Ромка, почесав затылок. Мятое письмо, которое он собирался сжечь, оттягивало карман. — Порезался. Вы всю посуду побили. Завтра будем из кастрюли есть.

Лика нахмурилась и склонилась к самому лицу, едва не касаясь носом носа, чуя обман не хуже полицейской ищейки. Ромка нервно улыбнулся, надеясь, что бешеные удары сердца слышны только ему. От страха из головы вылетели все хоть немного правдоподобные отмазки. На помощь ему неожиданно пришёл Веня, опустив Лике руку на плечо, и заглянул в глаза. Немой диалог закончился его оглушительной победой. Лика вздохнула и уступила. Потрепала его по голове и отправила спать, пока сама растянулась на лавке, положив новоявленному жениху голову на колени.

Звёзды подмигивали им с тёмного небосвода.