Воздушная (гет)

Горькие слезы лились из глаз Сахарозы, и очередная бумажная салфетка летела в угол комнаты, а тушь некрасиво растекалась по розовым щекам. Подобрав под себя ноги, девушка горько плакала на кровати, полностью уйдя в себя. Она абсолютно не слышала, что Альбедо уже пять минут пытался достучаться в ее комнату, и вернулась в реальность только тогда, когда родные руки прижали ее дрожащее тельце к себе, — он таки решился войти без ответа. Рубашка юноши тут же начала впитывать слезы от глаз любимой, и он просто гладил ее по спине, позволяя выплакаться. Альбедо был перед ней виноват, ведь ее уволили с работы, а его понизили в должности. Испытывая чувство вины, он вообще думал о том, что лучше бы не говорил о своих чувствах, но быстро отогнал глупые мысли. Почему он должен был стыдиться любви? Почему думал о том, что без него Сахарозе могло бы быть лучше? Очевидно же, что она нуждалась в нем столь же сильно, как и он в ней, и найти друг друга в хаосе страданий, — дар, а не проклятье.

— Можешь не переживать о деньгах, у меня достаточно накоплений на такую жизнь, что мы можем даже не работать, — нарушил тишину он, и щелкнул девушку по носу, когда она, немного отстранившись, грозно посмотрела в его глаза.

— Если ты винишь себя в том, что меня уволили, не стоит, — вымолвила Сахарок, утирая слезы рукавом. Этот жест был таким болезненным, что Альбедо захотелось вновь ее прижать к себе и укрыть ото всех бед, создав уют лишь для них двоих.

— Тогда почему ты плачешь? — осторожно, дабы не надавить случайно на больное, решился спросить блондин.

— Потому что вас понизили в должности, и потому что объявилась одна из моих подруг из детства, — на озвучивании второй причины голос милой девушки предательски дрогнул. Альбедо продолжал гладить ее по спине, позволяя не торопиться с рассказом. — Простите за прямоту, но ваша создательница очень плохой человек! Вы вкалывали, как лошадиный табун, а она из-за своих надуманных выводов и потерянных ожиданий лишила вас законного места!

Альбедо содрогнулся от смеха, умиляясь серьезности, скользнувшей в хрупкий образ девушки.

— Альбедо, я серьезно! — потешно надула она губки, даже перестав плакать.

— Когда ты перестаешь обращаться ко мне официально, я забываю, как дышать.

— Так велико желание довести меня до состояния помидорки?

— Так страшно снова назвать меня по имени? Беспокоишься о последствиях?

Гневно подув челку, Сахароза попыталась вырваться из объятий парня, но он лишь притянул ее ближе, продолжая обнимать.

— Я люблю тебя, милая, — чувственно признался Альбедо, успокаивающе прижимая ее к себе, — никто и ничто не разлучит нас. Теперь мы больше не одни.

— Если ваши объятия лишат меня кислорода, вы таки останетесь одни.

— Знаешь, эта сторона в тебе мне нравится больше всего.

— Если ты думаешь, что я вредничаю, это правда, отчасти, но…

— Но? — Альбедо отстранился, позволяя девушке произнести речь до конца.

— Я могу к этому привыкнуть, — неожиданный ответ заставил юношу часто заморгать, переваривая сказанное, и он пришел в себя, когда Сахароза по своей инициативе его обняла. — Моя подруга из детства, оказывается, работала в нашей компании. Она сделала пластическую операцию и сменила фамилию, поэтому я ее не узнала. Это по ее инициативе мне тогда слали угрозы… Из-за жгучей зависти и надуманного чувства несправедливости она застала меня после работы и начала осыпать обвинениями, высмеивая мои ушки. Представляешь, она давно простилась с нашим детским обещанием, добавив, что и другие девочки из нашей детской компании высмеивают мою наивность, она продолжает общение с ними. Получается, что только я все эти годы жила прошлым, строя иллюзии, ожидая того, чему не суждено сбыться. Она выплевывала обидные слова, подловив меня в переулке после моего получения заявления об увольнении.

— Прости, меня задержала Рейндоттир, не ходи больше одна. Она ведь не навредила тебе физически? — Альбедо панически оглядел девушку с ног до головы.

— Нет, но вот ей досталось… Так получилось, что по тому переулку как раз шли Кэйа с Лизой, и когда моя подруга детства грубо сняла с моей головы ободок, Лиза чуть ей самой не повыдирала волосы, но ее остановил Кэйа. Правда, он тоже, сверкая глазами и потирая кулаки, ляпнул, что в следующий раз они с этой девушкой встретятся в полиции, а после написал заявление на ее отстранение от дел за неподлежащее поведение во время работы.

— Я вдруг зауважал своего непутевого друга.

— А еще, — Сахароза потянулась к тумбочке, беря оттуда загадочный конверт, — нас пригласили на свадьбу. Кэйа с Лизой планируют скрепить отношения союзом через месяц, до операции Лизы.

— Секундочку, — Альбедо достал из кармана брюк мобильный телефон, быстро что-то там печатая. — Я забронировал нам билеты на Гавайи.

— А как же твоя работа?

— Я уволился, — пожал плечами химик, получив осуждающий взгляд. — Не смогу спокойно работать, если тебя не будет рядом. Поэтому давай отдохнем и решим с чистой головой, чего мы хотим в этой жизни?

— Прости за прямоту, но я в шоке от тебя.

— Ты такая милая!

— Когда?

— Всегда, — уклончиво признался химик, укладывая девушку спать. Он обнимал ее до того, как ее веки опустятся, а дыхание выровняется, после чего укрыл одеялом и удалился спать в другую комнату на диване, чтобы приготовить утром завтрак на них двоих.