ГривИстория (джен)

— КУ-КА…

Петух Петька открыл клюв для утреннего приветствия и замер.

Потому что двор уже жил своей жизнью.

Я таскала последние коробки с мылом к телеге. Молот проверял упряжь. Нитка увязывала съестные припасы. Девочки носились вокруг с бантиками в гривах и визжали от предвкушения.

Петух посмотрел на это столпотворение, потом на солнце, которое только-только начало золотить горизонт, потом снова на столпотворение.

— КУ… — неуверенно начал он.

— Доброе утро, Петька! — крикнула Льдинка, пробегая мимо. — Мы уже встали!

— Ага, — поддакнула Тростинка. — Теперь не пони по крику петуха просыпаются, а петух по топоту пони!

Я подняла взгляд от коробок и посмотрела на несчастную птицу.

Петух сидел на заборе, нахохлившись, и явно пытался осознать, какого это — быть бесполезным. Его утренняя побудка, главная работа всей жизни, оказалась никому не нужна.

— Бедняга, — усмехнулась я.

Проходя мимо, я одним из щупалец похлопала Петьку по крылу — мол, не расстраивайся, бывает.

Петька дёрнулся, посмотрел на щупальце, на меня, на щупальце… и промолчал.

Красноречивый жест конечности, способной придушить кого угодно, творил чудеса с птичьей мотивацией.

— Умный мальчик, — одобрила я и пошла дальше грузиться.

— Крафт, ты это наденешь? — Нитка с сомнением оглядела мой фиолетовый облегающий костюм.

— А что не так? — удивилась я.

— Ну… он очень… — Нитка замялась, подбирая слово. — Необычный.

— В самый раз для ярмарки, — пожала я плечами. — Там же всякие пони бывают. Я буду выделяться, значит, запомнят. Запоминание — это реклама.

— Логично, — признала Нитка. — Ладно, носи. Но если замёрзнешь — у нас попона есть.

— Не замёрзну, — улыбнулась я. — Щупальца греют.

Девочки тем временем украсились бантиками так, что напоминали два праздничных торта. Льдинка умудрилась прицепить ленточки даже на копыта.

— Ты как ходить будешь? — спросила Тростинка.

— Красиво! — отрезала сестра.

Я рассмеялась и помогла ей поправить один съехавший бант.

* * *

Телега тронулась, когда солнце только начало подниматься над горизонтом.

Молот шёл в упряжке размеренным шагом — спокойно, надёжно, как и подобает опытному кузнецу. Телега покачивалась на ухабах, колёса поскрипывали, девочки сидели на тюках с товаром и болтали ногами.

Я сидела с краю, свесив щупальца за борт, и смотрела на проплывающие мимо яблоневые сады.

— Красиво, — сказала Нитка, устраиваясь рядом. — Я каждый год езжу, а всё равно не надоедает.

— Ага, — рассеянно ответила я.

Мыслями я была уже далеко. Тряска телеги, мерный шаг Молота, однообразие пейзажа — всё это начинало действовать на нервы. Щупальца нервно подёргивались, требуя движения, скорости, дела.

Прошло полчаса.

— Крафт, ты чего вертишься? — спросила Льдинка.

Я и правда уже не сидела — я стояла на щупальцах, раскачиваясь в такт движению, и разглядывала телегу со всех сторон.

— Думаю, — ответила я.

— О чём?

— О том, что мы слишком медленно едем.

Молот обернулся:

— Так всегда ездят. Пять часов, как обычно.

— А если быстрее?

— Быстрее нельзя, — фыркнул кузнец. — Я один в упряжке, груз тяжёлый, дорога не везде ровная.

Я спрыгнула с телеги «на ходу», если это можно было назвать ходом, и обошла её кругом, щупальцами ощупывая конструкцию. Колёса — крепкие, оси — смазаны, борта — держат. Телега выдержит.

— А если я впрягусь? — спросила я.

Молот остановился и уставился на меня.

— Ты?

— Я. Силы хватит, щупальца крепкие, скорость могу развить приличную.

— Крафт, — Нитка подалась вперёд. — Ты уверена? Это не шутки — телегу тащить.

— Я уверена, — твёрдо сказала я. — Дайте попробовать. Если не получится — вернёмся к твоему шагу.

Молот почесал затылок копытом. Посмотрел на меня, на телегу, на детей, которые уже подпрыгивали от предвкушения.

— А не развалится?

— Не развалится, — заверила я. — Я проверила.

— Ладно, — сдался кузнец. — Давай попробуем. Но если что — сразу стоп.

— Договорились.

Впрягаться оказалось проще, чем я думала — лямки от упряжи легко легли на мои плечи, щупальца дополнительно зафиксировали конструкцию.

— Красавица, — выдохнула Тростинка.

Я и правда, наверное, выглядела внушительно — фиолетовый костюм, переливающиеся щупальца, уверенная стойка.

— Все сели? — спросила я, оглядываясь на телегу.

— Сели! — хором ответили девочки.

— Крепко держитесь за борта.

Нитка и Молот переглянулись и тоже ухватились покрепче.

— Крафт, ты только осторожно…

Я не дослушала.

Щупальца взметнулись, нащупывая опору на дороге. Мышцы напряглись. Глаза прищурились, всматриваясь в дорогу впереди.

— Поехали.

Первые секунды были страшными.

Телега дёрнулась, колёса взвизгнули, Нитка охнула. Но потом — потом наступила магия.

Щупальца работали рефлекторно. Я не думала, куда ставить следующее — они сами знали. Одно отталкивалось, другое подхватывало, третье балансировало, четвёртое страховало. Тело помнило то, что разум хотел забыть — годы погонь, преследований, стремительных атак.

— А-а-а-а! — завопили сзади, но не от страха — от восторга.

— Быстрее! — орала Льдинка. — Крафт, ещё быстрее!

Встречная телега с сеном мелькнула как размытый пустынный мираж, когда я изящно обогнула её. Возница что-то крикнул вслед, но слова утонули в ветре.

Поворот. Я наклонилась, щупальца перестроились, телега заложила вираж, едва не задев колёсами кювет.

— Крафт! — закричала Нитка.

— Держимся! — рявкнула я, выравнивая.

Дорога стремительно летела под копыта. Яблони по сторонам слились в зелёную ленту. Где-то впереди показались первые дома Мейнхеттена.

— Сколько прошло? — крикнула я, не оборачиваясь.

— Полчаса! — донёсся потрясённый голос Молота. — Крафт, всего полчаса!

Я плавно сбросила скорость, переходя на рысь, потом на шаг — в исполнении щупалец, ага. Телега качнулась и остановилась у придорожного столба с указателем: «Мейнхеттен — 1 миля».

— Не может быть, — выдохнула Нитка.

— Может, — я обернулась и улыбнулась, наконец, коснувшись дороги своими копытами.

Дети выпрыгнули из телеги и с восторгом обняли меня.

— Крафт! Это было круто! — Тростинка сияла. — Ты как молния!

— Как ветер! — добавила Льдинка. — Давай ещё!

— Давайте сначала на ярмарку, — засмеялась я. — Успеете ещё накататься.

Молот подошёл ко мне, всё ещё с потрясённым видом.

— Крафт… я таких скоростей отродясь не видал. Ты где так научилась?

Я замерла. Хороший вопрос. Где? В погонях? В битвах? В том мире, где скорость означала жизнь?

— Привычка, — сказала я уклончиво. — Прошлая жизнь.

Молот понимающе кивнул и не стал спрашивать дальше.

Нитка тем временем приводила в порядок растрёпанные бантики девочек и пыталась уложить съехавшие от тряски коробки.

— Мыло целое? — спросила я.

— Целое, — кивнула она. — Ты так аккуратно везла, что ничего не разбилось.

Я улыбнулась. Ещё бы. Щупальца чувствовали каждый толчок, каждый камешек под колёсами. Они не могли допустить, чтобы наше мыло пострадало.

— Значит, едем дальше? — спросила я.

— Едем, — кивнул Молот. — Только теперь шагом. А то ярмарка ещё закрыта, будем у ворот ждать.

— Шагом так шагом, — согласилась я.

Мы двинулись дальше — неспешно, спокойно, любуясь первыми домами большого города. Впереди была ярмарка, новые знакомства и, может быть, новая жизнь.

А позади остались полчаса чистого восторга, которые эти дети запомнят навсегда.

— Крафт, — тихо сказала Льдинка, прижимаясь к моему боку. — Ты самая лучшая.

— Спасибо, малышка, — ответила я, поглаживая её щупальцем.