Ведьма и инквизитор (гет)

Алария вышла из купели, когда за окном ещё только серело.

Вода в купели была горячей — она подогрела её сама, не дожидаясь послушниц. Пар поднимался к потолку и оседал на холодных стенах крупными каплями. Пахло мятой, лавандой и полынью: она бросала в воду всё, что осталось от вчерашнего вечера.

Купель была тесной. Келья — маленькой. Но вода держала тепло долго, и Алария просидела в ней почти полчаса, пока не поняла, что пальцы на руках сморщились.

Она вышла, закуталась в полотно и подошла к туалетному столику.

--

Расчёсывалась она медленно.

Гребень шёл по мокрым волосам тяжело, тянул, но она не торопилась. Смотрела в маленькое мутное зеркало и разбирала себя на части: лоб, брови, глаза, линию носа, губы. Лицо, которое она знала двадцать пять лет. Обычное лицо.

Потом отложила гребень и взяла баночку с сурьмой.

Она почти никогда не красилась. В храме это было ни к чему: сёстры ходили одинаково, тёмные платья, чистые волосы, никаких украшений. Сурьма лежала в ящике стола годами и выходила наружу лишь перед выездными поручениями Верховной, когда нужно было говорить с людьми при свете.

Сегодня Алария обвела веки тщательно. Медленно, ровно, как учила её одна старая сестра, которая когда-то была при дворе. Потом добавила немного на ресницы. Потом растёрла на щеках чуть-чуть свекольного, чтобы кожа не выглядела серой после месяца без солнца.

Она остановилась, посмотрела на себя и нахмурилась.

Слишком. Она выглядела так, будто куда-то собирается.

— Ну и пусть, — сказала она отражению.

И потянулась к последней баночке.

Парфюм с грушей был единственной роскошью, которую она себе позволяла. Ей подарила его Горгона несколько лет назад, привезя из столицы, и с тех пор он стоял у неё на туалетном столике почти нетронутым. Груша, немного мёда, что-то прохладное в самом конце, чего Алария не могла назвать. Запах был легким, сладким и совсем не походил на запахи Ковена: полынь, воск, ладан, дым.

Она нанесла его на шею и на запястья. Каплю за ухом.

И тут же почувствовала себя глупо.

Зачем? Для кого?

Она знала для кого. И от этого стало ещё глупее.

--

Алария села на кровать и взяла с подушки вчерашние письма. Развернула последнее, то, что с цифрой VII на печати, и перечитала последнюю строчку.

«Мы скоро увидимся, как я и обещал. Ваш Альтаир».

Скоро. Сегодня? Завтра?

Он был здесь уже вчера вечером. Она видела его внизу, в главном зале, в тени под балконом. Двадцать шагов. Целая жизнь.

Она подумала о том, что можно было бы подойти к нему. Просто подойти, как подходят к человеку, с которым вместе входили в холодную усыпальницу. Поздороваться. Сказать что-нибудь о теле, о ранах, о расстоянии между бороздами. Что угодно, лишь бы это звучало по делу.

А потом — что? Дальше?

Тайно или открыто — уже не имело значения. Так она сказала себе ночью, в темноте, перед сном. Пусть Мелисандра смотрит. Пусть смотрит Вальдемар. Пусть весь Шабаш видит, как старшая сестра Ковена разговаривает с инквизитором. Она больше не собиралась прятаться.

Значение имело только одно: как это сделать, чтобы не подставить его.

Алария отложила письмо и посмотрела на дверь.

--

Стук раздался, когда она ещё стояла у стола.

Три коротких удара, быстрых и весёлых. Не Горгона — та стучала иначе. Не послушница. Кто-то из старших сестёр, у кого хорошее настроение.

— Войдите, — сказала Алария.

Дверь открылась, и в келью вплыла Агата.

Агата была из старших сестёр, как и Алария, и одной из самых сильных. Ей было около тридцати, она носила тёмные платья чуть теснее, чем требовалось, и собирала волосы выше, чем было принято. Она умела заговаривать воду, читать следы на земле и держать вокруг себя такой щит, что держал копья и стрелы. Ковен посылал её туда, где надо было быстро и без лишних разговоров.

Алария не любила её.

Вернее, не то чтобы не любила. Считала легкомысленной. Агата жила так, будто весь мир был большой ярмаркой, по которой она ходила в поисках развлечений: сплетни, чужие тайны, мужские взгляды, которые она собирала, как бусы. Умная, да. Сильная, да. Но из тех, кому всё равно, о чём говорить, лишь бы говорить было интересно.

Сейчас Агата вошла с видом человека, который несёт самое вкусное блюдо на стол.

— Алария, — сказала она с порога. — У тебя всё в порядке? Ты сегодня такая…

Она обвела её взглядом: влажные волосы, сурьма, румяна, запах груши.

— …нарядная.

— Спалось плохо, — ответила Алария. — Что случилось?

Агата закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, сложив руки на груди.

— Случилось, — сказала она с удовольствием. — Один из вчерашних инквизиторов тебя ищет.

Алария опустила руку с гребнем.

— Ищет, — повторила она.

— С самого утра. — Агата улыбнулась. — Тот, который Альтаир. Седьмой круг. Он подходил к Хильде на кухне и спрашивал, где можно найти старшую сестру, которая приехала месяц назад. Хильда чуть не уронила противень. Потом он подошёл к Горгоне. Горгона посмотрела на него так, что он, по-моему, слегка посерел. — Она засмеялась. — А потом он подошёл ко мне.

Алария почувствовала, как у неё внутри всё сжимается.

— И что он сказал?

— Сказал, что ему нужно уточнить детали одного дела. — Агата подняла брови. — Детали дела, Алария. Он говорил это таким голосом, будто читал по бумаге. Даже не смотрел на меня толком, всё куда-то в сторону окна. Я спросила, какого дела. Он ответил, что это касается событий в Инконте. Я сказала, что не знаю ни о каком Инконте. Он сказал: «Вы, вероятно, знаете сестру, которая там была». — Она фыркнула. — Умело, ничего не скажешь.

Алария смотрела на неё и не знала, смеяться ей или прятать лицо.

Он ходил по храму. По всему храму. Спрашивал Хильду, спрашивал Горгону, спрашивал Агату. Придумывал «детали дела», которые не мог произнести не покраснев. Она живо представила его: прямой, тёмный колет, складка у рта, взгляд в сторону окна. «Вы, вероятно, знаете сестру, которая там была».

Ей стало так тепло, что даже неловко.

— И что все? — спросила она.

— Все его отправляют обратно, — сказала Агата. — Хильда — потому что испугалась. Горгона — из-за Верховной. Я — потому что тоже не хочу гнева Мелисандры. — Она помолчала. — Но он не унимается. Ходит и ходит. Мне кажется, он пойдёт и к самой Верховной, если его не остановить.

Алария молчала.

Агата прищурилась.

— Ну?

— Что «ну»?

— Что между вами? — Агата подалась вперёд, и в глазах у неё загорелось то самое, ярмарочное. — Вы были на одном деле. Ты приехала оттуда месяц назад. Он приехал вчера и с утра носится по замку, как пёс по следу. Алария, ты меня не обманешь. Я видела, как ты сейчас покраснела.

— Я не покраснела, — сказала Алария ровно.

— Ты покраснела, как послушница.

Алария отвернулась к столу и стала складывать баночку с сурьмой в ящик. Медленно. Чтобы руки не выдали больше, чем лицо.

— Мы столкнулись один раз, — сказала она. — В Инконте. Убили волка. Разошлись. Больше ничего.

— Волка, — повторила Агата. — Убили. Разошлись.

— Именно.

— И после этого он месяц сидел в замке, а потом приехал сюда с девятым кругом и с утра ищет тебя по всему храму.

— Совпадение.

— Ага, — протянула Агата. — Ну тогда, значит, этот любопытный персонаж здесь не нужен. Скажу ему, что сестра Алария не помнит такого. И пусть уходит обратно в своё крыло.

Алария обернулась раньше, чем успела себя остановить.

— Нет!

Слово вылетело само. Резко, громко, быстрее мысли.

В келье стало очень тихо.

Агата смотрела на неё, и улыбка на её лице медленно расползалась вширь.

Алария сжала пальцы в кулак за спиной. Потом разжала. Потом села на край кровати и сложила руки на коленях.

— Я хотела сказать, — проговорила она спокойнее, — что не тебе решать, кому он должен задавать вопросы. Это дело Ордена.

— Конечно, — согласилась Агата с готовностью. — Дело Ордена.

Она выждала ещё немного, наслаждаясь. Алария молчала и смотрела в сторону окна.

— Что он говорил? — спросила она наконец.

Агата улыбнулась ещё шире.

— Он просил передать тебе кое-что.

Она запустила руку в рукав платья и достала сложенный вчетверо лист. Держала его двумя пальцами, чуть отставив, будто показывала фокус.

Алария посмотрела на лист.

Первым движением было встать и вырвать его из руки. Она удержалась. Сидела и смотрела, как Агата вертит бумагой.

— Ты его читала?

— Алария. — Агата вздохнула, будто оскорблённая в лучших чувствах. — Никто не читал. Посмотри на печать.

Она положила лист ей на колени.

Алария опустила глаза.

Лист был сложен пополам. На месте сгиба, посредине, темнела восковая печать. Тёмно-красная, глубокая, с чётким оттиском цифры IX.

Девятый круг.

Алария смотрела на печать и медленно, спокойно выдохнула.

Она знала, что это значит. Попытка взломать сообщение с печатью девятого круга немедленно становится известной владельцу. Не через день, не через гонца. Сразу. Воск знает своего хозяина.

А это трактуется как преступление против Церкви.

Никто не читал. Агата не посмела бы. Хильда не посмела бы. Даже Мелисандра, не стала бы. Это письмо прошло через весь храм, и его держали так, как держат уголёк из очага.

Алария провела ногтем по краю воска. Целая.

Она поддела край и осторожно развернула лист.

Почерк был другой. Не тот, что на письмах, которые она читала ночью. Ровный, твёрдый, чуть вытянутый вверх. Такой почерк бывает у людей, которые пишут много и на хорошей бумаге. У людей, привыкших, что их читают.

Любезная Алария!

Прошу Вас, как только Вам будет удобно, появиться в нашем расположении. Мы находимся в восточном крыле, в комнатах, что раньше использовали как лекционные кабинеты. Я бы хотел представиться Вам лично и побеседовать о том, что произошло в Инконте. Ваш визит обговорён с госпожой Мелисандрой. Вам нечего опасаться.

Инквизитор IX круга, мастер Вереор Франко.

Рядом раздался долгий, восхищённый вздох.

Агата читала через плечо. Конечно, читала. Печать — это печать, а то, что уже распечатано, можно смотреть сколько угодно.

— Алария, — прошептала она. — Сам девятый круг. Он пишет тебе лично. Он приглашает тебя.

— Вижу, — сказала Алария.

Она ещё раз перечитала письмо. Задержалась на подписи.

Вереор Франко.

Фамилия. В Ковене почти никто не носил фамилий: сёстры приходят без них. Но Алария помнила столичные бумаги, которые ей доводилось разбирать, когда её посылали к герцогским дворам. Франко. Род не из первых, но из старых. Держали земли на юге, у моря. Кто-то из них был епископом, кто-то — королевским судьёй. Дворянин. Из тех, у кого за спиной поколения грамотных людей, а не кузня и пасека.

Значит, вот кто сидел вчера на стуле второй длани. Дворянин, который выбрал не земли и не титул, а Орден. И дорос до девятого круга.

Алария подумала: чем будет этот визит?

Допрос. Он написал «побеседовать о том, что произошло в Инконте». Это могло быть чем угодно. Он мог хотеть выяснить, что она видела и что помнит. Мог хотеть напугать. Мог хотеть купить. Мог хотеть завербовать: у неё за плечами уничтоженный артефакт, каких он видел второй раз в жизни.

А мог просто хотеть посмотреть на неё своими тёплыми карими глазами и понять, что она за человек.

Она вспомнила письмо. «Мои слова о том, что Вы уничтожили шкуру простым заклинанием огня, поразили его, пусть даже он и пытался не подавать виду».

И ещё: «Он спрашивал о наших с Вами отношениях».

Алария свернула лист по старым сгибам.

«Ваш визит обговорён с госпожой Мелисандрой».

Это была не просьба. Это было уведомление. Он заранее знал, что Верховная её отпустит. Он договорился до того, как написал ей.

«Вам нечего опасаться».

Значит, он понимает, в каком она положении. Понимает, что она живёт здесь как в клетке. Понимает, что с ней в этом замке разговаривают приказами и молчанием.

И всё же пишет: нечего опасаться. Так пишут человеку, который боится, чтобы он перестал бояться.

Алария поднялась с кровати.

— Агата, — сказала она. — Спасибо, что передала.

— Ты пойдёшь?

— Сейчас.

Агата всплеснула руками.

— Как сейчас? Волосы ещё влажные. Платье помятое. Алария, там девятый круг! Дай я тебе…

— Не надо.

Алария взяла с полки тёмное платье — простое, чистое, без вышивки. То, в котором ходила на поручения. Расчёсанные волосы она собрала на затылке и заколола. Посмотрела в зеркало ещё раз: сурьма, румяна, груша за ухом. Ничего лишнего.

— Иди, — сказала она Агате. — Мне надо собраться.

Агата посмотрела на неё с любопытством, но спорить не стала. У двери обернулась.

— Алария. Он красивый, правда? Этот инквизитор. — Она улыбнулась. — Тот, что тебя ищет.

Алария не ответила.

--

Она вышла в коридор и пошла к лестнице.

Шаги её звучали гулко в пустом переходе. Утро только начиналось: где-то в трапезной гремели посудой, из кухни тянуло хлебом, по двору кто-то тащил вязанку дров. Обычное утро в Шабаше. Всё как всегда.

И только она шла по коридору с письмом девятого круга в кармане и сердцем, которое билось слишком быстро.

Лестница вывела её во внутренний двор.

День был серый, но снега не было. Двор, очищенный вчера Мелисандрой, снова подёрнулся тонким настом — за ночь земля схватилась инеем. У колодца стояли двое слуг. У конюшни кто-то чистил лошадь.

А посреди двора, у старого тиса, стояли Мелисандра и Вальдемар.

Верховная была в тёмно-алом платье, с тем же спокойным лицом, что и вчера. Герцог — в меховом плаще, без шапки, с красными от холода руками. Они говорили тихо, но когда Алария показалась в проёме лестницы, оба замолчали.

Мелисандра повернула голову и посмотрела на неё.

Взгляд был долгий, пристальный, тяжёлый. Красные глаза не двигались. Алария выдержала его, не сбившись с шага, и подумала: знает. Вереор написал ей. Или сообщил ей, что позвал. В любом случае — знает.

Алария коротко склонила голову.

Верховная не ответила на поклон. Просто отвела взгляд и снова повернулась к Вальдемару.

А герцог посмотрел на неё.

Всего одно мгновение. Коротко, искоса. Алария увидела это так ясно, как если бы он крикнул ей в лицо: он вздрогнул. Не от холода. От неё. От её присутствия во дворе.

Он смотрел на неё и отводил глаза. Смотрел и отводил. Как смотрят на человека, о котором уже распорядились, и теперь не знают, куда деться от его вида.

Вчера в главном зале он стоял чёрный, как туча, и смотрел на Вереора. Сегодня он смотрел на неё — и прятал взгляд.

Значит, приказ всё ещё висит над ней. Значит, утро ничего не изменило.

Алария прошла дальше, не ускоряя шага.

И тут, у колонн галереи, она почувствовала другой взгляд.

Горгона.

Наставница стояла в тени, у входа в свою часть храма. Прямая, неподвижная, руки сложены перед собой. Она ничего не сказала. Только едва заметно, одним движением век, кивнула ей.

И этого хватило.

Алария выдохнула и пошла дальше.

Уже у самой арки, ведущей в восточное крыло, она ощутила на спине ещё один взгляд — тянущий, любопытный, завистливый. Обернулась.

Агата стояла на галерее второго этажа и смотрела ей вслед.

Алария отвернулась и вошла под арку.

--

Восточное крыло было самой старой частью замка.

Здесь сохранились церковные своды: узкие окна, каменные плиты в полу, длинные коридоры без гобеленов. Когда-то тут жили монахи. Потом — вероотступники, ожидавшие решения. Потом — те, кого называли ведьмами, но это было очень давно, и об этом никто не говорил.

Сейчас здесь разместили инквизиторов.

Алария шла по коридору мимо закрытых дверей. Одна из них была приоткрыта. Внутри она успела заметить стол, свечи, бумаги и чей-то тёмный плащ, перекинутый через спинку стула. Дальше, у окна, стояла высокая фигура в белом плаще с алой каймой. Магнус. Он не обернулся.

Ещё дальше, в самом конце коридора, была дверь с двумя свечами в настенных держателях.

Алария остановилась перед ней. За дверью сидел не только самый влиятельный, но, что опаснее, самый сильный из тех, кого она встречала. Она не сможет понять его намерения, не прочитает мысли. Не имеет значения, скажет ли она да или нет. Он будет говорить, он будет слушать, он будет принимать решение, а ей остаётся надеяться, что это решение ей понравится. Алария вздохнула и постучала.