Fate | Судьба (джен)

От лица Фреда Уизли

Наступило тринадцатое июля, а Ронни всё ещё не приходил в себя после комы…

Последний месяц стал самым тяжёлым и мучительным месяцем, который когда-либо переживала семья Фреда. Больше месяца назад на Рона напал дух Того-Кого-Нельзя-Называть… а он до сих пор не проснулся.

Когда после матча по квиддичу с Рейвенкло Фреда и братьев вызвали в больничное крыло, они увидели мать, рыдающую возле кровати, и отца, тихо плачущего рядом. Ни разу прежде братья не видели родителей настолько потрясёнными, и это их напугало.

Когда они наконец подошли к кровати и как следует рассмотрели лежавшего на ней человека, Джордж потерял сознание, а Перси и Фреда вырвало. На кровати лежал их маленький Ронни, с головы до ног покрытый окровавленными бинтами. Открытых участков кожи почти не осталось, а та, что виднелась, была белой, как кость. Это было самое ужасное зрелище в жизни Фреда… и пострадал его младший брат.

Удар оказался слишком сильным для всех, и они просто молча застыли в комнате, погружённые в отчаяние. Мать не переставала рыдать ни на минуту, а когда горло уже не могло издать ни звука, лишь тихо всхлипывала.

И тут из угла вышел Дамблдор, и Фред понял, что от ужаса совершенно не заметил директора, который всё это время стоял рядом с заплаканными глазами.

При виде старика Фред взорвался яростью. Он не понимал, как под присмотром Дамблдора Ронни мог оказаться настолько изувечен. Как директор позволил этому случиться? Почему им не сказали раньше? Он позволил им играть в этот чёртов квиддич, пока их брат умирал в замке?!

Джордж и Перси удерживали его, пока он осыпал проклятиями и ругательствами величайшего волшебника со времён Мерлина. Фреду было всё равно, насколько старым и измученным выглядел Дамблдор. Его волновал только изломанный брат…

Прокричавшись на старика, Фред сам разрыдался. Близнец присоединился к нему, а Перси лишь тихо всхлипывал. Отец поднялся со стула и попытался утешить сыновей, уверяя, что Ронни будет жить, поправится, что они должны быть сильными ради него…

Но всё, что Фред слышал из уст отца, звучало как оправдания некомпетентности Альбуса Дамблдора, который не сумел защитить собственных учеников.

Наконец Дамблдор заговорил — мягко и сочувственно. Он рассказал, что дух Тёмного лорда пережил события десятилетней давности… именно поэтому Рон оказался на той кровати.

Оказалось, Рон пытался спасти школу от надвигающейся беды. В замке хранился могущественный артефакт, и Тёмный лорд попытался его украсть. Гарри, Гермиона, Невилл и Рон остановили его. Но Тот-Кого-Нельзя-Называть напал на Рона и жестоко пытал его.

Семья Уизли оцепенела, а затем пришла в ужас. Это сделал Тёмный лорд… Самый злой волшебник всех времён пытал Рона лишь за то, что тот встал у него на пути. Слишком много… Это было уже слишком.

Мадам Помфри связалась с больницей Святого Мунго, и целители приехали, чтобы перевезти Рона в больницу. Семья Уизли последовала за ними — все, кроме отца. Отец отправился домой за Джинни, и Фреда мучила мысль, что ей придётся увидеть Рона в таком состоянии.

Джинни была безутешна… Она кричала и вопила, а потом так громко разрыдалась, что медсёстрам пришлось дать ей щепотку снотворного.

Потом пришли Лавгуды, и Фред увидел, как вся их семья плачет по Рону, словно он был им родным. Даже обычно невозмутимая маленькая Луна яростно сопротивлялась, когда медсёстры не позволили ей обнять Рона. Её мать крепко удерживала дочь и плакала, глядя на окровавленное, перебинтованное тело мальчика.

Следующие две недели прошли точно так же. Хогвартс прислал им все вещи, и у них начались ранние «каникулы»… Каждый день они ходили в больницу Святого Мунго и просто плакали у постели Рона.

Когда целители объявили, что Рон впал в кому, миссис Лавгуд и мать Фреда рыдали так, что не могли остановиться. С тех пор ни одна из женщин не покидала больницу.

Луна и Ксенофилиус Лавгуд перебрались в Нору и поселились там. Луна не отходила от Джинни, а Ксенофилиус помогал их отцу по хозяйству. Вскоре после Лавгудов приехали Чарли и Билл, и оба почти не бывали дома. Большую часть времени они проводили в больнице, а возвращались лишь поспать.

В середине третьей недели в Нору явились Сириус Блэк и его друг Римус Люпин. Фред был немало потрясён, встретив этих незнакомцев так неожиданно. Он спустился к завтраку — и вдруг увидел их там, тихо и печально разговаривающих с отцом.

Сириус Блэк оплачивал больничные счета Рона и хотел его навестить. Отец согласился и снова повёл всех в больницу Святого Мунго.

На этот раз Фред не вошёл в палату вместе со всеми. Он больше не мог видеть Рона в этой чёртовой кровати… просто не мог. Каждый раз, стоило подумать о Роне, как перехватывало горло и глаза наполнялись слезами.

Мысль о том, что Рон может провести в коме несколько лет, убивала Фреда… Он знал: все Уизли и Лавгуды чувствуют то же самое.

За что им выпало это несчастье? Почему Тот-Кого-Нельзя-Называть напал на Ронни? И почему им, чёрт побери, нельзя никому об этом рассказывать?! Почему родители запретили им говорить об этом?!

Весь мир Фреда словно рушился сам в себя. Последние три недели они испытывали только боль, и так могло продолжаться годами… Никто не знал, когда Рон проснётся… если вообще проснётся… А Фред теперь словно оцепенел душой. Он хотел лишь одного — чтобы Рон проснулся…

К началу четвёртой недели Хогвартс официально закрылся до сентября. И тут же пришли друзья Рона.

Фред и Джордж находились в палате, когда друзья вошли вместе с родителями. Девочки из компании Рона плакали от настоящего горя, а Блейз Забини и Теодор Нотт лишь неподвижно смотрели на Рона, всё ещё покрытого бинтами, с трубкой во рту для подачи зелий.

Фред заметил, что родителей Блейза и Тео рядом не было: они пришли вместе с семьёй Гринграсс. Хотя Фред никогда не признался бы в этом вслух, в глубине души его тронули друзья Рона и их печаль. Похоже, Рон был гораздо ближе со своими друзьями, чем Фред думал.

Друзья Рона навещали его всю неделю, приносили цветы и подарки. Но уходили всегда подавленными и часто в слезах.

Мать Фреда и миссис Лавгуд начали открыто разговаривать с друзьями Рона и часто просили их рассказывать о нём. Фред с удивлением узнал, что все они считают Рона своим лидером и человеком, на которого можно положиться.

Оказалось, Рон настолько влился в Слизерин, что весь факультет его уважал. Это озадачивало Фреда: будто он вообще не знал собственного брата.

Поразмыслив, Фред понял, что гораздо чаще разыгрывал Рона, чем пытался его узнать. В ту ночь Фред плакал, пока не уснул, оплакивая брата, которого так и не попытался по-настоящему узнать…

Прошло тридцать восемь дней с тех пор, как Рон подвергся нападению и впал в кому. Семья Уизли ужинала вместе с Лавгудами, Сириусом Блэком и Римусом Люпином.

Мать Фреда и миссис Лавгуд тоже присоединились к ним, хотя то и дело бросали взгляды на камин.

Они хотят вернуться к его палате… Будто это ему поможет…

Фред не хотел признаваться, но в последнее время почти сдался… От одной мысли о Роне становилось так больно, что он просто перестал думать. Больше не мог этого вынести…

Отец разговаривал с Сириусом Блэком. Поскольку больше никто не говорил, их разговор было легко расслышать.

— Сириус… тебе не обязательно это делать, — тихо сказал Артур. Отец выглядел таким уставшим.

— Обязательно, Артур, — мягко ответил Сириус, и голос его звучал мрачно. — Твой сын столько для меня сделал… Он вытащил меня оттуда. Я должен это сделать.

Наверное, они снова говорят о больничных счетах… Почему папа просто не позволит Сириусу платить? Ему ведь явно нужно это делать!

— Но мы не знаем, сколько это продлится… — Артур замолчал; слова казались ядом на языке. Его мальчик почти исчез… За всю жизнь он ещё не испытывал такой боли.

Сириус положил руку ему на плечо и печально улыбнулся.

— Я знаю… И мне всё равно.

Артур лишь кивнул. Он не хотел, чтобы дети снова видели его плачущим. Он должен был стать опорой для семьи.

После этого они ели молча, пока тишину не нарушил Гелиос.

Он снова буянит…

— Фред, дорогой, сходи посмотри, всё ли с ним в порядке, — попросила Молли; голос её звучал так же устало, как выглядела она сама.

Она ещё сильнее похудела…

— Да, мама, — ответил Фред и поднялся проверить Гелиоса.

Он был рад уйти из-за стола: без всех их прежних обедов и разговоров за столом было не по-прежнему. Чарли и Билл снова уехали на работу, не сумев взять больше выходных. Оба провели с Роном столько времени и так тяжело переживали вынужденный отъезд.

Но жизнь должна продолжаться…

Эта мысль отозвалась горечью, и Фред поморщился.

Подойдя к клетке Гелиоса в гостиной, он печально посмотрел на свирепого филина. Гелиос, казалось, чувствовал, что с его хозяином что-то не так, и вёл себя всё более буйно.

Он бросался на прутья клетки и пытался вырваться, но отец Фреда велел держать филина взаперти. Наверняка отец всё ещё ждал, что Рон вот-вот вернётся домой… Но прошёл уже месяц, а Рон не собирался возвращаться в ближайшее время.

От этой мысли у Фреда заболело в груди, а глаза снова защипало.

Гелиос вернул его в реальность: свирепый филин боднул клетку головой, громко ухнул и широко расправил крылья. Фред потрясённо уставился на него. Такого поведения он ещё не видел.

— Ты, наверное, злишься, — пробормотал Фред филину. — Тебя заперли здесь…

Гелиос снова ухнул, а затем ударился головой о прутья. Фред отшатнулся, забеспокоившись за любимца брата. Гелиос принялся громко ухать и снова и снова бросаться на клетку.

— Фред! — донёсся голос отца. — Фред, там всё в порядке?

Фред поспешно вернулся в столовую.

— Папа, Гелиос ведёт себя очень агрессивно, — тревожно сказал он, и отец тут же поднялся проверить.

Когда они вошли в гостиную, все потрясённо увидели распахнутую и сломанную дверцу клетки.

А Гелиоса не было.

— Куда он делся?! — в панике спросил Артур, испугавшись потерять ещё одну частицу своего сына.

— Артур, — отчётливо сказал Римус Люпин. — Окно открыто… Думаю, он вылетел размять крылья.

— Свирепый маленький негодник, — с улыбкой сказал Сириус, подумав о сердитой птице, которую подарил Рону.

— Он ведь вернётся, правда, мама? — спросила Джинни.

Молли изо всех сил постаралась улыбнуться дочери.

— Конечно, милая, — мягко ответила она. — Он вернётся…

От лица Гелиоса

Люди ему лгали — Гелиос всегда это знал! Они ворковали над ним и говорили, что Рональд скоро вернётся домой. Но это были ложь и обман!

Гелиос остро чувствовал отсутствие хозяина в этом мире, и его приводило в ярость, что его не выпускают на поиски Рональда. Ему нужно было найти хозяина — ничто другое не имело значения.

Он взмыл высоко в ночное небо, глядя на раскинувшиеся внизу равнины. Где-то там его хозяин ждал его. Они скоро будут вместе, Гелиос это чувствовал!

Сегодня ночью он едва уловил присутствие хозяина — будто Рональд где-то шевельнулся… Гелиосу оставалось лишь найти это место, и тогда они снова будут вместе! Хозяин и слуга, вновь соединённые…

Рональд был хорошим хозяином. Он кормил Гелиоса с собственной тарелки и щекотал ему грудку. А друзья Рональда тайком угощали его, когда хозяина не было рядом.

Их Гелиос тоже давно не видел! Но скоро они снова соберутся вместе, и он выполнит свою миссию! Он воссоединит их всех!

И тут Гелиос почувствовал присутствие хозяина… Оно вернулось полностью! Гелиос развернулся в ту сторону и полетел изо всех сил.

Скоро! Я лечу, Рональд! Жди меня!

От лица Рональда Уизли

Ему было холодно… Будто он голый стоял посреди зимы. Его тело стало невесомым существом в бесконечно расширяющейся Вселенной, и он плыл среди звёзд.

Вокруг царила тьма, а звёзды были единственным источником жизни и света.

Где он? Кто он? Почему оказался здесь? Все эти вопросы казались бессмысленными в этом месте… Здесь ничто не имело значения…

— Чемпион, — раздался женский голос. Он был прекрасен и окутал Рона тёплым ветерком. — Чемпион, проснись… Ты достаточно отдохнул, теперь ты снова нужен… Проснись, твой долг ещё не исполнен. Когда он будет исполнен, ты сможешь отдыхать, обещаю…

Рон медленно открыл глаза, но ничего не увидел. Постепенно зрение привыкло к темноте, и он мутно огляделся.

Где я? Я такой слабый… Что произошло?

Рон не узнавал место, и это начало его тревожить. Затем он почувствовал во рту что-то длинное, уходящее глубоко в горло.

Он подавился, схватил трубку и медленно вытащил её. Глаза защипало от странного ощущения: будто он задыхался, вытаскивая из желудка и горла эту штуку.

На вкус она была отвратительной…

Какого чёрта здесь происходит?

Рон сел, и тело ужасно заныли. Стиснув зубы, он снова огляделся.

Палата была чистой и белой, пахла медицинским спиртом.

Я уже был в таком месте… В больнице Святого Мунго!

Он вспомнил, как приходил сюда, спасая Пандору.

Как я здесь оказался? Где Гермиона и Невилл? Где камень?!

Рон рывком сел на кровати, и босые ступни коснулись холодного пола. Он попытался встать, но ноги тут же подогнулись, и он рухнул вперёд.

Ух… чёрт… Ноги не работают…

Никогда прежде он не чувствовал себя настолько обессиленным. И всё же думал лишь о камне… Его уничтожили? Или он всё ещё где-то там? Что с ним произошло?! Рон не помнил, как оказался здесь.

Он медленно, мучительно поднялся и сел на холодный пол.

Рон изо всех сил старался вспомнить случившееся.

Я был в комнате с зельями, вместе с Гермионой и Невиллом… Потом вошёл Дамблдор! Да, он торопился и велел нам ждать там… Я запаниковал, потому что подумал: из-за Дамблдора камень останется цел… А потом… Что было потом?

Голова Рона ужасно разболелась, и он поморщился.

Пить хочется…

Он заметил открытую дверь ванной, примыкавшей к палате, и облизал пересохшие губы. С огромным трудом Рон дополз до ванной, а затем с ещё большим усилием подтянулся на ноги.

Он быстро открыл кран и жадно напился. Вода успокоила тело — пока не показалось, будто она сейчас хлынет обратно. Рон с силой вырвало в раковину, и его рвота оказалась куда разноцветнее, чем он ожидал.

Он прополоскал рот и выпил ещё воды.

Какого чёрта со мной случилось? Как я попал в больницу Святого Мунго?

Рон взглянул на своё отражение и едва не закричал от ужаса. Он был весь, до самой шеи, перебинтован — и совершенно голый! Всё его мужское достоинство оказалось на виду, и Рон сухо хихикнул.

Слава Мерлину, я один… Зрелище было бы ещё то…

Затем он посмотрел на своё худое, бледное лицо.

Мерлин… Что произошло?!

Рон взглянул на бинты, поморщился и медленно начал их развязывать. Они снялись довольно легко, и Рон мгновенно пожалел, что вообще к ним притронулся.

На груди тянулся длинный диагональный шрам — от правого плеча до левого бедра. На руках и ногах тоже виднелись шрамы… Они напоминали щупальца…

И тут всё вернулось одним ужасным потоком.

ТЁМНЫЙ ЛОРД! Он был там! Он пришёл за мной… Я запустил разрывное проклятие и промахнулся… А потом…

В голове вспыхнули образы чистой агонии, и Рон закричал. По лицу потекли слёзы, пока он кричал, вспоминая, что произошло с его телом. Что сделала Сущность!

Она медленно дробила ему кости, и он чувствовал, как они ломаются! Внутренности горели, боль была такой сильной, что он кричал и умолял о смерти! И он слышал, как Тёмный лорд так же громко кричит внутри его собственной головы! Сущность напала на них обоих, пытаясь убить!

Рон посмотрел на своё перепуганное, изуродованное отражение и забился в рыданиях.

Она разрушила моё тело… Она пыталась убить меня… Она может меня убить! Теперь я не сомневаюсь… Она убьёт меня!

Рон с глухим ударом рухнул на колени, обхватил изуродованное тело и разрыдался по-настоящему. Он не мог перестать думать о той ночи и пережитой боли… Это было худшее, что он когда-либо чувствовал в жизни!

Я не хочу этого… Я НЕ ХОЧУ ЭТОЙ СИЛЫ! Кто-нибудь, заберите её у меня! Пожалуйста… помогите…

Рон тихо плакал, свернувшись калачиком. Так он пролежал целый час, пока в палату не вошла медсестра. Она ахнула, быстро прикрыла его и крепко обняла, утешая, пока он выплакивал глаза.

Когда медсестра помогала ему вернуться в палату, в окно громко постучали. Стук становился всё сильнее, пока медсестра не уложила Рона в кровать и не подошла открыть окно.

Едва она это сделала, внутрь влетел светло-серый филин с чёрными пятнами и яростно заухал. Медсестра испуганно взвизгнула, увидев сердитую птицу, а затем изумлённо посмотрела, как филин уселся на плечо мальчика, не переставая громко ухать.

— Гелиос?.. — пробормотал Рон, глядя на верного спутника. — Гелиос, это ты!

Рон улыбнулся, а затем сдавленно всхлипнул. Он ласково погладил птицу по груди, и Гелиос в ответ потёрся головой о Рона.

Гелиос… Как ты меня нашёл?

— Ваша мама должна прийти с минуты на минуту, мистер Уизли, — ласково улыбнулась ему медсестра.

— Моя мама? — переспросил Рон, не понимая. — Она знает, что я здесь?

— Конечно. Она возвращается примерно в это время и спит на диване, — сказала медсестра, показывая на диван.

Она часто так делает?

— Как долго… Как долго я здесь? — испуганно спросил Рон.

Я такой бледный и худой… Наверное, прошли годы…

Паника подступила к горлу.

— Вы здесь около месяца, — ответила медсестра и мягко коснулась его левой щеки. — Я должна сообщить целителям, что вы проснулись. С возвращением, мистер Уизли.

Она ещё раз ласково улыбнулась и вышла.

Месяц… Хогвартс должен был закончиться в конце июня… Я пропустил пир в честь Кубка и выпускной пир… Да какая разница?! Что с чёртовым камнем?! Дамблдор его уничтожил? Я знаю, что Тёмный лорд его не получил… Наверное… Мне нужны ответы. Сейчас!

Рон просидел, гладя Гелиоса, минут десять. Потом дверь палаты распахнулась, и Рон взвизгнул, как маленькая девочка.

В дверях стояли обе его мамы — заплаканные и сияющие от счастья.

— Ронни… — прошептала Молли, вглядываясь в сына и его филина.

— Привет, мам… — улыбнулся Рон. — Здравствуй, Пандора…

Женщины разрыдались, бросились к нему и стиснули так, что едва не выдавили душу.

Ай…

Но Рон не жаловался. Он даже молча терпел, пока обе осыпали его поцелуями и обнимали всё крепче. От их слёз у него тоже защипало глаза, но он не заплакал. На сегодня он уже достаточно наплакался. Сейчас он был просто счастлив. Так счастлив — и в безопасности…

После самой долгой в жизни Рона сессии обнимашек целитель заставил матерей отступить. Они подчинились неохотно, а целитель провёл несколько проверок. Он наложил на Рона несколько невербальных заклинаний, что-то записал на доске и широко ему улыбнулся.

— Что ж, мистер Уизли, — доброжелательно сказал целитель. — Мне нужно взять у вас кровь, всего одну каплю… Мы должны проверить, полностью ли восстановилось ваше магическое ядро. Вы не возражаете?

Рон тут же кивнул: чем скорее всё закончится, тем лучше. Ему нужно было написать Гарри и узнать, что случилось с камнем!

— Я схожу к Артуру через камин, — тихо сказала Пандора и поспешно вышла.

Рон не мог отделаться от ощущения, что она не хочет оставаться ради этой процедуры, но решил пока не обращать внимания.

Он закатал рукав выданной медсестрой одежды и услышал тихий всхлип матери.

Эм… Что?

Рон посмотрел на правую руку и почувствовал себя ужасно неловко. Средний палец был покрыт жуткими шрамами чуть выше костяшки, а тыльная сторона ладони изуродована ещё сильнее. И это не считая шрамов, похожих на щупальца, которые тянулись вверх по руке…

От вида их Рону стало дурно. Он медленно протянул руку целителю. Тот взял каплю крови и левитировал её на свою доску, а Рон тут же прикрыл руку и с облегчением выдохнул.

Он не знал, что думать о шрамах… Знал только, что ненавидит их. Увидел — и возненавидел всей душой…

Гелиос громко ухнул, перелетел на левое плечо Рона и игриво клюнул его в ухо. Это вызвало на лице Рона слабую улыбку.

Целитель нахмурился, увидев птицу, но решил не обращать на неё внимания. Мальчику нужно было хоть что-то, способное его занять…

— Хорошие новости, мистер Уизли, — улыбнулся целитель, изучив результаты. — Ваше магическое ядро восстановилось и развивается как положено.

Мать Рона с облегчением выдохнула и медленно кивнула.

— Спасибо, целитель… — улыбнулся Рон.

Целитель тоже кивнул.

— На сегодня я вас оставлю. Завтра после обеда начнутся занятия лечебной физкультурой.

Занятия чем?!

— Лечебной физкультурой? — переспросил Рон.

— Физической терапией, мистер Уизли, — пояснил целитель. — Вы провели в коме больше месяца, мышцы ослабли, и их нужно снова укрепить. Я также составил для вас план питания. Надеюсь, вам понравится больничная еда, — пошутил он.

Шутка прошла мимо Рона.

— Я никогда не ел больничную еду… — медленно сказал он, озадаченный тоном целителя.

Целитель хихикнул.

— Тогда вам повезло больше, чем всем остальным в этой больнице. Доброй ночи, мистер Уизли. И с возвращением.

Он улыбнулся и вышел.

Рон повернулся к матери. Она сияла, а в глазах блестели непролитые слёзы. Рон тоже улыбнулся и откинул голову на спинку кровати.

— Простите за… всё это, — извинился Рон, чувствуя вину за то, сколько тревог причинил семье.

— Не извиняйся, Ронни, — мягко сказала мама. — Я так тобой горжусь… Дамблдор рассказал нам, что ты сделал.

Рассказал? И что же я сделал?

— Ты пытался спасти школу… и у тебя получилось. Я просто счастлива, что ты вернулся, — голос матери дрогнул, она подошла к кровати и села. Обхватив ладонями его щёки, она широко улыбнулась. — Мой храбрый мальчик…

В палату вошла Пандора, а за ней — семья Рона. Джинни и Луна бросились к кровати и повисли на нём. Они стиснули его так крепко, что Рон невольно сравнил их с матерями.

Братья не стали ждать, пока девочки закончат, и тоже присоединились. Все они кое-как уместились на одной кровати. Рон слышал, как взрослые смеются и всхлипывают, глядя на них, и счастливо улыбался.

Всё пережитое вдруг стало стоить того — ради одного этого мгновения. Он и его братья с сёстрами смеялись и плакали вместе. Сердце Рона распирало от счастья, и казалось, ещё немного — и оно лопнет.

Когда братья и сёстры наконец оставили ему немного места для дыхания, Рон заметил отца рядом с двумя незнакомцами. Они смотрели на него с искренней любовью и радостью.

Кто они?

— С возвращением, сынок, — тихо сказал Артур и обнял Рона.

Рон услышал влажный смешок матери. Отец сжал его крепче прежнего, так что стало трудно дышать.

— Сынок, — сказал отец, размыкая объятия. — Это Сириус Блэк и Римус Люпин.

Он по очереди представил незнакомцев.

Рон потрясённо посмотрел на мужчин. Сириуса Блэка он узнал не сразу: тот преобразился. Исчезли его растрёпанные, спутанные волосы и измождённое лицо. Теперь у Сириуса были короткие чистые волосы, ухоженная борода и полное, помолодевшее лицо.

Римус Люпин, напротив, был бледным мужчиной с преждевременными морщинами и светло-каштановыми волосами, в которых серебрилась седина. Оба, однако, были одеты в чистые, безупречные мантии.

— Лорд Блэк, — поприветствовал Рон, твёрдо кивнув; в нём заговорила его внутренняя Дафна. — Для меня честь встретиться с лордом самого благородного и древнего рода Блэков.

Сказать, что семья оцепенела, — ничего не сказать. Даже Сириус широко раскрыл глаза, услышав, как внезапно Рон перешёл на официальные обращения.

А затем Сириус от души расхохотался, заставив Рона удивлённо на него посмотреть.

— Мерлин! — смеясь, воскликнул Сириус. — Он даже разговаривает как слизеринец!

Сириус подошёл и обнял Рона, мягко положив ладонь ему на затылок.

— Ты заставил всех нас поволноваться, парень…

Рон был потрясён, но сохранил самообладание. Он даже слегка обнял Сириуса в ответ, и тот сжал его ещё крепче.

Затем Сириус разомкнул объятия и широко улыбнулся Рону.

— Я давно хотел это сделать. Рад наконец встретиться с тобой, Рон.

— Я тоже рад вас видеть, лорд Блэк, — ответил Рон, возвращая улыбку.

— Зови меня Сириусом, — мягко попросил Сириус. — Лордом Блэком был мой отец…

Рон заметил лёгкую горечь в его голосе, но решил не придавать этому значения.

Не нужно его задевать… Хотя теперь он выглядит намного лучше!

— Хорошо… Сириус, — сказал Рон, и Сириус довольно оскалился. — Свежий воздух пошёл вам на пользу, я вижу.

Сириус снова громко рассмеялся и взъерошил Рону волосы. Мать Рона укоризненно цокнула языком, но тоже улыбалась сыну.

— И чувство юмора у него есть! — заявил Сириус и позвал к себе Римуса Люпина. — Рон, это мой добрый друг Римус Люпин. Но ты можешь просто звать его Римусом!

Рон посмотрел на мужчину с тремя шрамами на лице и улыбнулся.

— Рад с вами познакомиться, мистер Люпин, — поприветствовал он его, вспомнив Дафну.

Нужно написать и всем остальным. Гелиосу предстоит много работы…

— Просто Римус, — улыбнулся Люпин и крепко пожал Рону правую руку.

Рон заметил, как Римус быстро посмотрел на его изуродованную ладонь, и снова почувствовал неловкость.

Я обезображен…

Почувствовав неладное, Римус поспешно продолжил:

— Я слышал о тебе много удивительного, Рон. Рад, что мы наконец встретились. Скажи, ты любишь шоколад?

Рон кивнул, улыбнувшись странному вопросу. Люпин достал из мантии шоколадную плитку и протянул ему.

Рон тихо хихикнул и взял шоколад.

— Спасибо, — благодарно сказал он.

Затем Рон разломил плитку на три части, отдал куски побольше сёстрам, а себе оставил меньший.

— Что? А нам кусочка не достанется? — рассмеялся Фред.

— Ясно же, что у Ронни есть любимчики, — тоже рассмеялся Джордж.

Джинни показала близнецам язык.

— Мы любимчики Рона… — рассеянно сказала Луна, откусывая свой кусок. — Он сам нам так говорит.

Джинни хищно ухмыльнулась близнецам, которые теперь изображали смертельную обиду.

— А я? — с непривычной шутливостью спросил Перси. Все его тревоги сегодня отступили, и он наконец мог расслабиться. Ронни вернулся, и Перси больше ни на шаг его не отпустит.

— Рон любит нас больше, — ответила за Рона Джинни, ухмыляясь Перси.

Перси лишь хихикнул, а Рон с улыбкой наблюдал за перепалкой.

Да… Оно того стоило… Теперь нужно узнать, что с камнем.

— А где Билл и Чарли? — спросил Рон, оглядываясь на Перси, который толкал его кресло. Ноги Рона были слишком слабы, чтобы держать его, а ему нужно было попасть на первое занятие лечебной физкультурой.

Близнецы тоже сопровождали Рона, но девочки уснули. Они не спали всю ночь и устали, как и мамы Рона. Отец, Сириус и Римус ушли в Министерство уладить какие-то «официальные» дела. Ночь они провели все вместе, но с рассветом понадобилось заняться определёнными «вещами».

Скоро всё выясню. А пока нужно сосредоточиться на этой лечебной физкультуре, чтобы я наконец мог нормально ходить.

— Они побыли с нами некоторое время, — ответил за Перси Фред.

— Но им нужно было заниматься «работой», — вставил Джордж.

— Какой смысл устраиваться на «работу», если она только мешает семье? — спросил Фред у близнеца.

— Никакого, дорогой брат, — ответил Джордж.

Эм… Я вообще-то здесь. Не исключайте меня из разговора…

— Не обращай на них внимания, Рон, — нахмурился Перси. — Работа необходима для нормальной экономики. У каждого уважающего себя волшебника должна быть работа.

Близнецы услышали это и одновременно выпустили в его сторону малиновые пузыри. Перси нахмурился ещё сильнее.

— Они вернутся? — тихо спросил Рон. — Теперь, когда я проснулся…

Близнецы немного посерьёзнели, но Перси лишь цокнул языком.

— Если не вернутся, я сам потащу их сюда, — ответил Перси.

Потащишь Чарли… Ха! Хорошо придумано, Перси!

Рон хихикнул, а Перси легонько толкнул его в затылок.

— Я могу, между прочим… Легко!

— Брось, Перси, — рассмеялся Фред.

— Чарли за один завтрак съедает больше, чем ты весишь, — добавил Джордж.

— А ещё он борется с драконами! — хором сказали близнецы.

— Он не борется с драконами… — нахмурился Перси.

— Ещё как борется, — вмешался Рон, решив подразнить Перси. — Он сам мне рассказывал!

А вот и начинается!

— Как он мог бороться с пятидесятифутовой ящерицей с крыльями, Рон?! — раздражённо фыркнул Перси. — Драконы весят тонны!

— Но Чарли очень сильный, — невинно сказал Рон.

Близнецы прыснули со смеху. Перси понял, что происходит, и только вздохнул.

— Рон… — медленно произнёс он. — Ты забыл, что именно я толкаю это кресло…

Рон побледнел.

— Я просто пошутил… — пробормотал он.

Пожалуйста, не разгоняйся…

— Поздно… — хихикнул Перси и помчался со всех ног.

Рон завизжал, как девчонка, а близнецы расхохотались и бросились следом.

— Вот так, — ласково сказала медсестра. — Отлично получается, ещё несколько шагов.

Рон застонал от боли, делая очередные шаги. Ноги дрожали, мышцы горели. Они были в разгаре занятия, а братья тихо сидели в углу и наблюдали.

Рон знал: им больно и страшно видеть его таким. Но сейчас он думал только о том, чтобы пересечь проклятую жёлтую линию.

— Вот! Прекрасно, Рональд, — радостно сказала медсестра, когда он пересёк линию.

Она тут же подбежала и помогла ему сесть в кресло.

Рон с благодарностью выдохнул. Он весь взмок, а ноги ужасно ныли.

Сколько ещё этих проклятых занятий мне предстоит?

Медсестра протянула ему бирюзовое зелье, и он залпом его выпил. Вкус оказался настолько ужасным, что Рон подавился и недоумённо посмотрел на неё.

— Что это было? — спросил он, тяжело дыша.

Мерлин, какая гадость…

— Укрепляющее зелье, — хихикнула медсестра. — Оно поможет мышцам и ускорит восстановление. Осталось всего несколько занятий. Ты пробыл без движения не так уж долго, поэтому мышцы ещё не успели полностью атрофироваться!

— Не так уж долго? — с горечью переспросил Фред.

Медсестра печально улыбнулась.

— Фред… — укоризненно сказал Перси.

— Простите, — вежливо ответила медсестра. — Работа здесь… меняет взгляд на многие вещи. Ваш брат прекрасно справляется и скоро сможет отправиться домой.

Фред и Джордж засияли, мгновенно забыв о своей злости. Перси тоже улыбнулся медсестре.

— Спасибо, — вежливо сказал он. — Это замечательная новость!

Медсестра улыбнулась и медленно кивнула.

— Можете забрать его. На сегодня достаточно.

Уф… А ведь завтра снова придётся…

Перси взялся за кресло Рона и вывез его, а близнецы последовали следом. Они направились обратно в палату, и Рон обрадовался при мысли о своей кровати.

Наконец-то можно будет поспать!

— Ты сегодня молодец, Рон, — похвалил его Перси. — Ещё несколько занятий — и ты сможешь вернуться домой! Разве не здорово?

Ещё бы… Ненавижу это место…

— Давно пора, — весело сказал Фред.

— Дом без тебя совсем не тот, — добавил Джордж.

Рон почувствовал, как лицо заливает краска.

— То есть обеденный стол больше не похож на поле боя, — хихикнул Фред.

Рон перестал краснеть и нахмурился.

Теперь я знаю правила приличия… Я вам покажу!

— Я просто хочу наконец надеть нормальную одежду… — пробормотал Рон. — Эти больничные мантии мне велики.

— Они такими и должны быть, — сказал Перси. — Чтобы тебе было удобно!

Зато они закрывают все мои шрамы… Не хочу, чтобы люди их видели…

Близнецы открыли дверь палаты, и Перси закатил кресло внутрь. То, что они там увидели, потрясло всех.

У окна, задумчиво глядя наружу, стоял Альбус Дамблдор.

У Рона свело живот. Он понял: сейчас начнётся допрос. Рон быстро решил придерживаться одной версии. Он пришёл помочь гриффиндорцам и ничего не знал о Тёмном лорде и его планах относительно камня. Он просто помогал друзьям — и всё!

Дамблдор повернулся и улыбнулся Рону.

— Ах, Рональд, — сказал он, и голос его звучал радостно и облегчённо. — Я рад видеть вас в сознании. Могу я с вами поговорить?

Вот и он… Очередной допрос…

— Добрый день, директор, — вежливо поприветствовал Рон. Дамблдор улыбнулся ещё шире. — Конечно. Чем могу вам помочь?

— Я хотел поговорить с вами… наедине, — мягко сказал Дамблдор.

Рон услышал, как Фред что-то пробормотал себе под нос.

— Почему? — спросил Фред директора, заслужив хмурый взгляд Перси.

— Фред! — одёрнул его Перси. — Это директор Хогвартса, прояви уважение!

Дамблдор поднял руку, останавливая Перси.

— Нет… нет, — мягко сказал он. — Не мне вставать между вами. Вы можете остаться, если Рональд не возражает?

Он что, пытается переложить всё на меня? Тео постоянно так делает!

— Конечно, пусть остаются… Мне нечего скрывать, — невинно улыбнулся Рон.

Я уже играл в эту игру… Нужно сохранить преимущество. При братьях он не станет расспрашивать меня слишком открыто.

— Тогда прошу всех сесть, — сказал Дамблдор, и глаза его лукаво блеснули.

Мальчик был умён, это уж точно. Возможно, Распределяющая шляпа действительно сделала правильный выбор.

Братья Рона сели рядом, а сам Рон продолжал улыбаться. Дамблдор ответил на улыбку и тоже сел.

— Директор, всё в порядке? Меня ведь не исключают? — спросил Рон с оттенком искреннего беспокойства.

Вылететь из Хогвартса было бы плохо… Нет, это стало бы катастрофой.

— Нет, Рональд, — хихикнул Дамблдор. — С чего бы? В конце концов, вы помогли спасти школу от ужасного зла. Я лишь хотел лично поблагодарить вас за службу Хогвартсу.

Щёки Рона покраснели, и он застенчиво улыбнулся.

Может, я слишком подозрителен…

— Спасибо, директор, — сказал Рон.

— Нет, это вам спасибо, Рональд, — с весёлым блеском в глазах ответил Дамблдор. — Хотя… у меня есть к вам несколько вопросов…

ВОТ И ОНИ! Мерлин…

— Вопросов, директор? — медленно переспросил Рон, готовясь изложить свою «версию».

— Да, Рональд. Прежде всего: как вы узнали о существовании камня в Хогвартсе?

— Мне рассказали Гарри, Невилл и Гермиона, сэр, — ответил Рон. — Они подошли ко мне и попросили присматривать за профессором Снейпом. Им казалось, что он собирается украсть камень.

— Вот как? — хихикнул Дамблдор. — Значит, вы хотели помочь друзьям?

— Да, директор. В тот день они вели себя странно, когда мы отправились спасать камень. Я последовал за ними… А потом всё и произошло…

— Понимаю, — медленно сказал директор. — Так вы не знали, что там окажется Тёмный лорд?

Рон и братья вздрогнули при звуке имени.

— Нет, сэр… — тихо ответил Рон.

— Но вы встретили его ещё до того, как отправились за камнем… Когда отбывали наказание в Запретном лесу, не так ли? — глаза Дамблдора утратили весёлый блеск.

Об этом ему рассказал Снейп, и Альбус, мягко говоря, был потрясён. Почему Рональд никому не сообщил? А затем Невилл Лонгботтом сказал Альбусу, что Рон был там ещё до них! Ничего не сходилось. Мальчик лгал…

— Да… — пробормотал Рон, чувствуя, как потеют подмышки.

Старый хрыч знает всё! Я попал…

Братья потрясённо ахнули и уставились на Рона.

— Но я не был уверен, что это Тот-Кого-Нельзя-Называть… Флоренц сказал мне, но не совсем ясно.

— Понимаю… Почему вы не сообщили преподавателям? — мягко спросил Дамблдор.

Потому что я вам не доверяю! И зачем вы вообще спрятали этот проклятый камень в школе?!

— Я не хотел поднимать шум… особенно без доказательств, — постарался сохранить спокойствие Рон. — Тёмный лорд считался мёртвым больше десяти лет, никто бы мне не поверил.

Дамблдор медленно кивнул.

— Это было мудро… Однако ваш выбор не предупреждать преподавателей едва не стоил вам жизни, Рональд. Хотелось бы, чтобы вы доверились нам.

Рону показалось, будто ему дали пощёчину, и в нём вспыхнула злость.

Тем самым преподавателям, которые прятали в школе такую ужасную вещь?! Или тем, кто не заметил, как этот чёртов Тот-Кого-Нельзя-Называть проник в замок?!

Рон не сдержался и ответил довольно резко:

— Возможно, вам не следовало подвергать жизни учеников опасности, оставляя камень в замке…

Рон заметил, как глаза Дамблдора чуть расширились, и почувствовал удовлетворение.

— Рональд… — укоризненно сказал Перси. — Не разговаривай с директором так неуважительно…

Тогда пусть директор уйдёт… Я устал от его вопросов…

Рон прямо посмотрел на Дамблдора, и тот встретил его взгляд.

— Вы правы, Рональд, — с сожалением сказал Дамблдор. — Мне не следовало быть настолько беспечным… Простите. Я никогда не хотел причинить вред ученикам. Но будьте уверены: камня больше нет. Я приказал его уничтожить…

Рон удивлённо посмотрел на него, и Дамблдор это заметил.

— Вы не одобряете мой поступок? — Дамблдор не хотел верить, что Рональд желал оставить камень себе, но эта неприятная мысль всё же возникла. Почему Рон был там раньше троих гриффиндорцев? Неужели Невилл лгал?

— Я одобряю, — ответил Рон и с облегчением вздохнул.

Отлично… Камня больше нет, значит, Тёмный лорд никогда не вернётся!

— Я… Я сам собирался уничтожить камень, — добавил Рон. Ему нужно было убедить Дамблдора, что он не злодей.

Дамблдор сохранил спокойствие, но всё же был застигнут врасплох.

— Вот как? — хихикнул он, и в глазах вновь заиграл весёлый блеск. — И зачем же вы хотели это сделать, Рональд?

Чтобы спасти жизнь Фреда…

— Флоренц… — ответил Рон, понимая, что здесь нужно быть осторожным. Неосторожностью он мог пробить дыру в собственной версии. — Флоренц сказал, что Тёмный лорд ослаб… Что он пьёт кровь единорога, чтобы выжить…

Дамблдор подался вперёд. Вот оно! Рональд наконец говорил правду.

— А потом Флоренц намекнул, что камень нужен Тёмному лорду… И я решил уничтожить его, чтобы тот не смог использовать камень и стать бессмертным.

Дамблдор с облегчением выдохнул. Значит, Рональд вовсе не пытался украсть камень себе.

— Почему вы не рассказали друзьям? — спросил он, счастливо улыбаясь. — Я говорил с Гарри Поттером, и он сказал, что вы помогали ему остановить профессора Снейпа.

Не испорть всё, Уизли!

— Я не хотел их тревожить, — гладко ответил Рон. — Они всё равно не поверили бы: все считают, что Тёмный лорд погиб. Если бы я рассказал, они могли не позволить мне им помогать.

Дамблдор медленно кивнул. Теперь всё сходилось, кроме одного…

— А что бы вы сделали, если бы они не позволили вам уничтожить камень? — с любопытством спросил Дамблдор.

Рон несколько мгновений размышлял, а Дамблдор терпеливо ждал. В конце концов Рон решил, что лгать глупо. Он уже выложил почти всё — почему бы окончательно не убедить Дамблдора, что хотел уничтожить камень?

— Тогда я забрал бы его… силой, — бесстрастно ответил Рон.

Братья смотрели на него так, будто вообще не знали. Но Дамблдор мягко улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, Рональд, — мудро произнёс он. — За то, что рассказали мне правду… Возможно, сейчас вы и остановили Тёмного лорда, но существуют и другие способы его возвращения.

Что… Какие ещё способы?

Рон побледнел. Неужели он ничего не изменил? Тёмный лорд всё ещё мог вернуться?! Как?!

— Как?.. — спросил Рон; руки у него задрожали.

Это неправильно… Я перенёс всю эту боль… а он всё ещё может вернуться?!

— Тёмные искусства столь же безграничны, сколь и отвратительны, Рональд, — сказал Дамблдор, чувствуя, как в нём поднимается жалость к мальчику. Он не хотел, чтобы Рон решил, будто всё пережитое было напрасным, но и лгать ему не собирался. Рональд тоже отнёсся к нему с уважением.

— Но сейчас вам не о чем беспокоиться. Сосредоточьтесь на восстановлении, и я больше не стану утомлять вас вопросами старика… Вот, Рональд. Я сохранил это для вас…

Дамблдор взял Рона за правую руку и вложил в ладонь змеевиковое кольцо Дафны. Рон посмотрел на кольцо, а потом на изуродованный средний палец. Глаза обожгли горячие слёзы: его искалечили ни за что… Теперь он был сломленным, покрытым шрамами мальчиком, и всё оказалось напрасно…

Дамблдор заметил боль на его лице, и у него сжалось сердце. Он сомкнул ладонь Рона и утешающе сжал его руку.

— Мне так жаль, Рональд, — прошептал Дамблдор с напряжением в голосе.

Рон хотел ответить, но не мог. Ещё немного — и он сорвался бы окончательно, поэтому лишь старался не дать лицу исказиться. Он покачал головой и опустил взгляд на руку… на свою отвратительную, изуродованную руку… Слёзы вырвались наружу и потекли по щекам.

Я совершенно бесполезен… Столько всего… а я всё равно проклято провалился…

Дамблдор выпрямился и мягко положил ладонь Рону на голову. Его снова охватило настоящее раскаяние, и он проклял себя.

Затем директор ушёл: он понимал, что сделал достаточно. Рональд навсегда остался изуродован, и причиной тому было высокомерие самого Дамблдора… Ему никогда не следовало недооценивать Тома…

Рон сидел на больничной кровати и писал друзьям письма, сообщая, что проснулся. Одно он решил отправить Дафне, а другое — Гермионе. Дафну он попросит передать новости остальным: Гелиос мог унести лишь ограниченное число писем за раз.

С тех пор как Дамблдор ушёл, филин не отходил от Рона ни на секунду. После ухода директора Рон соврал братьям, что устал и хочет спать. Устал он и правда, но знал: уснуть в ближайшее время не сможет… Слишком много мыслей не давали покоя.

Отец всё ещё не вернулся из Министерства с теми «официальными» делами, а мать забрала Джинни и остальных домой. Она сказала Рону, что вернётся, когда все уснут, и принесёт ему нормальную еду.

Хотя бы этого Рон мог ждать с радостью: он ужасно соскучился по маминой стряпне.

Но больше всего его занимал сам Тёмный лорд… Он всё ещё мог вернуться! Слова Дамблдора о Тёмных искусствах снова и снова звучали в голове Рона, и он гадал, насколько же они могущественны.

Безграничны… Именно так сказал Дамблдор. Безграничны и отвратительны…

Рон потёр лоб правой рукой: он чувствовал приближение головной боли.

— Сынок? — раздался голос отца из дверей.

Рон поднял взгляд и увидел входящего Артура с мягкой улыбкой.

— Хорошо, ты не спишь. Я хотел поговорить с тобой кое о чём.

— Папа, всё в порядке? — спросил Рон, желая разузнать, что это были за «официальные» дела.

— Конечно, всё прекрасно.

Артур подошёл, сел рядом и медленно достал палочку. Он протянул её Рону.

Рон взял палочку, и сердце пропустило удар.

Моя палочка… Та, что досталась мне от Пандоры… Вот дерьмо!

— Пап… — начал Рон, но отец приложил палец к губам.

— Всё хорошо, Ронни, — заверил Артур. — Пандора всё рассказала нам с мамой. Мы не сердимся на тебя.

Он печально улыбнулся сыну.

— Жаль только, что я не смог купить тебе собственную палочку…

Ох, Мерлин… Как неловко…

— Прости, что не рассказал, — решил сказать Рон. Он и сам не знал, что ещё можно ответить.

— Нет, это мне следует просить прощения… Послушай, Ронни, мне нужно кое-что тебе объяснить. Пообещай, что выслушаешь меня до конца, а потом мы всё обсудим.

— Хорошо… Обещаю, — медленно ответил Рон, чувствуя, как мутит желудок.

Что теперь случилось? Вечно с нами что-нибудь происходит…

— Ронни, Министерство проявило немалый «интерес» к твоему нападению… Но Дамблдор убедил чиновников, что ты пытался сотворить заклинание и оно вышло из-под контроля.

Рон потрясённо посмотрел на отца, но тот продолжил:

— Если кто-нибудь спросит, я хочу, чтобы ты подтвердил слова Дамблдора. Говори, что тебя отправило в больницу не нападение Тёмного лорда, а неудачно выполненное заклинание.

Что? Почему?

— Видишь ли, сынок, последние десять лет Тёмного лорда считали мёртвым. Десять долгих мирных лет… Если станет известно, что он всё ещё жив и напал на ученика прямо в Хогвартсе, начнётся паника… Массовая паника… Многие станут… активно искать Тёмного лорда…

— Эти люди, Ронни, — продолжил отец, — могут прийти за тобой… Очернить твоё имя или напасть на тебя открыто. Если станет известно, что на тебя напал Тёмный лорд, ты превратишься в мишень.

Артур стиснул зубы.

— Поэтому я прошу тебя придерживаться этой версии… Прошу тебя лгать…

Ему самому было противно. Он превращал сына в лжеца, хотя никогда не хотел видеть своих детей такими. Ронни только проснулся — и уже должен был разбираться с этой ужасной ситуацией.

— Скажи, сынок, ты согласен?

Согласен ли я лгать о нападении? Нет! Почему мы не расскажем всем, что Тёмный лорд на свободе? Его нужно поймать сейчас, пока он слаб!

— Думаю, мы должны сказать им правду, — твёрдо ответил Рон.

Отец вздохнул.

— Если люди узнают, что он где-то там, мы сможем выследить его и убить.

Артур широко раскрыл глаза. Ронни никогда так не говорил. В его словах звучала ненависть, и он хотел чьей-то смерти?!

— Рон, — медленно сказал Артур, — о смертельных вещах нельзя говорить так легкомысленно… Тёмный лорд был злым и отвратительным человеком, но это не значит, что о его убийстве можно рассуждать как о чём-то допустимом.

— Убийство — самый низкий поступок, который способен совершить человек, кем бы ни была жертва…

— А сколько жизней Тёмный лорд уже отнял? — просто спросил Рон, не понимая смысла слов отца. — Разве не лучше убить одного, чем позволить погибнуть сотням?

Таким, как Фред! Твоему сыну, моему брату! Чья жизнь важнее? Я уже знаю ответ!

— Если ты убьёшь одного человека, Ронни, число убийц в мире не изменится, — тихо ответил Артур, которого слова сына слегка выбили из колеи.

А если я убью всех Пожирателей смерти? Тогда всё сойдётся… Тёмный лорд мог и не изуродовать меня собственными руками, но это его вина! А я должен просто забыть и сделать вид, будто во всём виноват сам? Да пошло оно! Дамблдор просто спасает репутацию!

— Ронни, ты меня слушаешь? — чуть строже спросил Артур. Он не хотел, чтобы сын мыслил подобным образом. — Я не хочу, чтобы ты так думал… Это неправильный путь. Никогда не считай, будто «цель оправдывает средства»… Так думать нельзя никому.

— Именно такие мысли превращают людей в Тёмного лорда. Он убивал всех, кто ему не нравился, потому что считал себя правым. Думал, что делает мир лучше… Но он не делал его лучше, Ронни. Он разрушал наш мир. Никогда больше так не думай. Пообещай мне.

Рон посмотрел на отца, но обещать не мог. Если потребуется, он сам убьёт Тёмного лорда, чтобы спасти Фреда. Семья значила для него больше, чем какой-то злой самозваный диктатор. Всё было просто.

Поэтому Рон промолчал. Артур смотрел на сына с болью, которую способен понять лишь родитель. Ему казалось, что он снова теряет Рона — на этот раз во власти тьмы.

— Он… — нарушил молчание Рон, решив сделать кое-что мрачное. — Он сделал это со мной…

Рон оттянул рукав правой руки, показывая отцу изуродованные кисть и предплечье. Артур вздрогнул и крепко зажмурился: казалось, сердце снова расколется, если он посмотрит на руку Рона.

— Посмотри на меня, — жёстко потребовал Рон, и горечь вытеснила смущение.

Но Артур не посмотрел. Рон натянул рукав обратно.

Даже ему противно на меня смотреть…

— Всё моё тело покрыто этими шрамами, — процедил Рон. — Я… Я обезображен… Уродлив… Даже ты не можешь на меня посмотреть… И хочешь, чтобы я сказал, будто сам во всём виноват? Только потому, что так попросил Дамблдор?

Проклятый Дамблдор… Проклятая Сущность… Проклятый Тёмный лорд…

От слов Рона и боли, которую переживал сын, у Артура закружилась голова. И всё же он не мог взглянуть Ронни в глаза… В тот миг Артур чувствовал себя худшим отцом на свете.

Ему никогда не следовало просить Ронни лгать о его… о его шрамах…

— Прости, Рон… — прошептал Артур, и голос его дрогнул. — Мне так жаль…

Он поднялся и вышел. Рон слышал, как отец плачет в коридоре.

От вины сжалась грудь, но Рон был слишком зол и не остановил его.

Он жалеет меня? Мне не нужна его жалость…

Рон чувствовал, как горечь становится такой же уродливой, как его тело, а глаза снова наполняются слезами.

Я разрушен… Каждый, кто меня увидит, будет испытывать отвращение… Мои друзья… Даже семья… Все будут думать одинаково.

От лица Дафны Гринграсс

Дафна смотрела на своё отражение и улыбалась золотой заколке, разделявшей волосы. Но затем улыбка увяла…

Последний месяц это превратилось в привычку. Всякий раз, увидев золотую заколку, Дафна радостно улыбалась, любуясь тем, как та ей идёт… а потом вспоминала, кто её подарил. И что он всё ещё в коме… После этого весь день превращался в траур.

После триумфа Слизерина на пиру в честь Кубка факультетов Дафна провела последние две недели перед каникулами, ожидая сову с вестями о Роне. Все они ждали… и ждали… и ждали.

Но сова не прилетала, и они начали паниковать. Все понимали: случилось что-то ужасное, однако никто не давал прямого ответа. Снейп отмахивался, директор постоянно отсутствовал по важным делам, а письма, отправленные семье Уизли, оставались без ответа.

Никто не произносил этого вслух, но все подозревали, что Рон умер. Это было ужасное чувство… думать, что один из твоих друзей мёртв, а люди скрывают правду лишь для того, чтобы сохранить лицо…

В конце концов Дафна потеряла терпение и отправила отчаянное письмо отцу, нарушив приказ Снейпа. Она умоляла его разузнать в больнице Святого Мунго о Роне и сообщить, что с ним всё хорошо.

Два дня Дафна не спала, ожидая ответа. Когда письмо наконец пришло, все сбились вокруг него, чтобы прочитать.

Оказалось, Рон был в коме и не подавал никаких признаков скорого пробуждения. Даже Блейз и Тео плакали после прочтения.

Дафне казалось, будто она угодила в кошмар. Рон исчез… Вот так… Ещё вчера он был рядом — смеялся и учился вместе с ними, — а теперь его не стало.

Мысль о том, что они могут никогда больше его не увидеть, едва не уничтожила компанию. Тео и Блейз словно исчезали на несколько часов, а три остальные девочки почти не разговаривали.

Но Дафна не могла их винить: сама она проводила дни в библиотеке. Она прочла каждую книгу о пациентах в коме, отчаянно пытаясь найти способ разбудить Рона. Но ничего не нашла.

Оказалось, лечебная магия в основном сосредоточена на физических травмах и гораздо меньше занимается повреждениями мозга… А поскольку Рон фактически был мозговым мертвецом, сделать ничего нельзя.

В туалете для девочек возле подземелий Дафна докричалась до хрипоты, и Трейси нашла её в таком обезумевшем состоянии.

Трейси взяла всё в свои руки и собрала друзей вместе, заставив каждого держаться рядом. Поначалу это казалось неправильным, но через несколько дней они стали открываться друг другу.

А затем все вместе оплакали друга, который всего за один год так сильно изменил их жизнь. Он ладил со всеми и был сердцем их компании.

Он шутил вместе с Трейси. Каждый день тренировался с Тео и Блейзом. Часами занимался с Милли. Вовлекал Пэнси во всё и давал ей почувствовать, что она одна из них. И терпел Дафну…

Дафна не была дурой и знала, что порой бывает избалованной и капризной. Трейси время от времени напоминала ей об этом, но Рон всегда умел не обращать внимания.

Если он кричал на Дафну или выходил из себя, то рано или поздно возвращался и извинялся. Тогда она принимала его обратно с высокомерным видом — словно он был щенком, на которого она рассердилась.

Теперь, вспоминая их дружбу, Дафна чувствовала себя ужасно. Ей следовало быть лучше. По крайней мере с ним… А теперь, возможно, она уже никогда не получит такого шанса…

За день до официального закрытия школы «Ежедневный пророк» объявил о коме Рона. Рите Скитер каким-то образом удалось узнать о его состоянии, и она выпустила статью под заголовком: «СЛИЗЕРИНСКИЙ ВЕЗУНЧИК В КОМЕ. ДАМБЛДОР ВИНОВАТ?»

Из-за этого поездка домой оказалась невыносимой. Люди то и дело врывались в их купе, чтобы выразить «сочувствие».

Когда пришла Грейнджер с той же целью, Дафна потеряла рассудок. Она попыталась напасть на Гермиону, и Тео с Блейзом с трудом удержали её.

Дафна кричала Грейнджер и двум её идиотским друзьям самые отвратительные ругательства, пока Тео и Блейз не давали ей вырваться.

Если на Рона напал Тёмный лорд, значит, Мальчик-Который-Выжил явно был замешан… Золотой мальчик волшебного мира был лжецом! Его слава и легенда — сплошная ложь! Тёмный лорд всё ещё жив и забрал у них Рона!

Вернувшись домой, Дафна почти не разговаривала с семьёй. Родители решили дать ей время прийти в себя, но Тори не понимала, что происходит.

Поэтому младшая сестра постоянно расспрашивала Дафну о Роне за ужином, и Дафна снова сорвалась. Она закричала на Тори, велела ей «заткнуться», а потом убежала в слезах.

Всю ночь Дафна проплакала на кровати, чувствуя вину за всё: за то, что сорвалась на Грейнджер, за то, что накричала на Тори, и за то, что потеряла Рона…

На следующее утро родители отвезли Дафну в больницу Святого Мунго, где она встретилась со всеми друзьями. Они вошли в палату Рона, и Дафна едва не потеряла сознание.

Верхняя половина тела Рона была полностью покрыта бинтами, лицо осунулось и побледнело, а во рту торчала трубка. Зрелище оказалось ужасным, и Дафна с тремя другими девочками выплакали все глаза.

Тео и Блейз словно впали в немой шок и весь день не произнесли ни слова. Проведя день, просто глядя на безжизненное тело Рона, все они отправились домой.

Трейси, Пэнси, Милли, а вместе с ними даже Тео и Блейз вернулись в поместье Гринграсс. Они решили провести большую часть каникул вместе: переживать утрату в компании было легче…

С тех пор они несколько раз навещали Рона и сблизились с миссис Уизли и миссис Лавгуд. Две взрослые ведьмы отчаянно хотели услышать о школьной жизни Рона, и друзьям было легче говорить о нём.

Казалось, они заново проживают учебный год, и это дарило всем хоть немного утешения. А в глубине души Дафна всегда чувствовала, будто Рон их слушает. Он лежал совсем рядом, но при этом был дальше, чем когда-либо…

Дафна снова вздохнула, глядя на отражение, а затем спустилась к завтраку. В столовой её встретили друзья и родные.

Кроме Рона…

Она села рядом с Тори и ущипнула сестрёнку за пухлую щёку. Тори засияла.

— Доброе утро, Дафна, — хихикнула она.

Дафна натянуто улыбнулась сестре.

Хорошо, что она меня простила…

— Доброе утро, Тори, — ответила Дафна. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Тео и Блейз хотят научить меня проклятиям! — громко сообщила Тори.

Тео хлопнул себя ладонью по лбу.

— Господа… — лорд Гринграсс посмотрел на Тео и Блейза с бесстрастным лицом. — Это правда? Вы пытаетесь обучать мою младшую дочь Тёмным искусствам?

Тео и Блейз съёжились на стульях, а Тори захихикала, радуясь, что подставила мальчиков.

— Сэр… — пробормотал Блейз. — Мы бы никогда…

Ещё как стали бы…

Дафна покачала головой, глядя на друзей. Вместе с Тори они успели превратить поместье в настоящий бедлам.

— Себастьян, — шутливо пожурила мужа мать Дафны. — Не приставай к детям…

Себастьян Гринграсс хихикнул.

— Простите, — весело сказал он. — Но Тори ещё слишком мала, чтобы учить подобные вещи… — добавил он уже серьёзнее.

— Значит, придётся придумать что-нибудь другое… — пробормотал Тео и посмотрел на леди Гринграсс. — Можно я снова помогу вам в саду, леди Гринграсс?

Мать Дафны ласково улыбнулась Тео.

— Конечно, Тео. И можешь просто звать меня Мэри, — мягко сказала она. — Я знаю тебя с четырёх лет…

Тео улыбнулся ей в ответ.

— Блейз, ты сегодня можешь присоединиться к нам, — слабо улыбнулась Пэнси.

Она очень тяжело переживала отсутствие Рона и теперь почти не разговаривала.

— Мы собирались перебрать библиотеку лорда Гринграсса и поискать что-нибудь, что поможет Рону.

Блейз лишь улыбнулся и тихо кивнул.

Он не хочет об этом думать, Пэнси…

И тут в окно постучали. Стук становился всё громче. Лорд Гринграсс нахмурился и взмахом палочки распахнул окно.

Дафна потрясённо увидела знакомого светло-серого филина. Гелиос тут же подлетел к ней, громко ухнул и протянул лапку.

Сердце Дафны забилось всё быстрее. Она поспешно сняла письмо, а затем принялась гладить Гелиоса, читая послание.

Приветствую, леди Гринграсс. (Достаточно официально?)

Это Рон, и я проснулся… Можешь сообщить всем (Гелиос способен унести только несколько писем) и прийти ко мне? В этой больнице я скоро с ума сойду… Хоть приличную компанию мне найти бы.

А ещё принеси нормальной еды! Здесь кормят каким-то засохшим мусором!

Не могу дождаться встречи со всеми вами!

Ваш друг и союзник,

Рональд Билиус Уизли

Примечание: не показывай письмо лорду Гринграссу. Не хочу, чтобы он плохо обо мне подумал!

Дафна впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему радостно и вытерла глаза. Затем облегчённо рассмеялась и повернулась к друзьям.

Все они смотрели на неё и Гелиоса, и в их глазах уже сияла надежда.

— Рон проснулся! — со смехом сказала Дафна. — И хочет, чтобы мы его навестили!