Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Благодарности: Спайси — за бета-редактуру.

Глава 20

Лорд Волдеморт осторожно ступила на остров. Она ненавидела летать, но без доступа к министерской сети каминов это был единственный по-настоящему надёжный способ добраться сюда. Она бросила метлу на землю неподалёку, стараясь как можно лучше запомнить, где именно её оставила: вдруг понадобится срочно призвать её к себе.

Она медленно направилась к цитадели. План сооружения она уже выучила наизусть. Если разобраться в закономерностях внутреннего лабиринта, ничего особо сложного в этой крепости не было. Видимо, так и должно было быть. Теперь оставалось лишь надеяться, что узников не станут без конца перебрасывать с места на место.

От места, где она приземлилась, до самой крепости оставалось около сотни шагов. Оглядевшись, она поняла, что, должно быть, оказалась на каком-то огромном кладбище. Украшений здесь почти не было, а за могилами, судя по всему, никто не ухаживал.

Она отогнала ледяное видение двух надгробий. И всё же мысленно отметила, что, вернувшись на материк, обязательно проверит их. Пока она стояла посреди кладбища, вокруг хлестал ледяной дождь. Перед тем как двинуться к цитадели, она плотнее запахнула плащ, готовясь к тому, что, как знала, должно было произойти.

Приближаясь к цитадели, она глубоко вдохнула. Примерно на полпути температура заметно упала, но из крепости по-прежнему не последовало никаких действий. И всё же она знала: беспрепятственно подойти ей не позволят.

Она убедилась в этом, когда до входа оставалось около четверти пути. Из верхних ярусов цитадели вылетели около десяти фигур в чёрных плащах и, двигаясь по кругу, направились к ней. Она выхватила палочку и приготовилась, переводя взгляд с одной фигуры на другую.

Ты мерзкая маленькая оборванка. Ты никому не нужна. Никто тебя не полюбит. Уходи. Прочь.

Она застыла и уставилась на дементоров, выстроившихся вокруг неё. Интересно, узнали ли они её. На этот раз она выглядела совсем не так, как тогда, когда в последний раз рассчитывала на их поддержку. С другой стороны, глаз у них не было. Возможно, её запах не изменился? Хотя она не была уверена даже в том, что дементоры способны чувствовать запахи. Как бы то ни было, нападать они не спешили. А значит, каким-то образом людей они всё-таки распознавали.

Почему ты просто не сделала, как он хотел? Он бы забрал тебя отсюда. Не тебе отказывать ему в чём бы то ни было, мелкая дрянь.

Лорд Волдеморт внимательно изучала их. Дементоры молчали. Мало кто знал, что они умеют разговаривать. Голоса у них были хриплыми, и Волдеморт подозревала, что речь причиняет им боль. Они редко считали разговор достойным своего времени. К тому же у них имелись куда более эффективные способы общения.

Она скользнула рукой к палочке и сосредоточилась на счастливом воспоминании. В мыслях ясно возникли Мартин и алтарь. Этого должно было хватить, знала она, даже если думать об этом было мучительно. Если только возможно, она хотела избежать прямого столкновения.

Однако существа лишь продолжали кружить вокруг неё. По всей видимости, они изо всех сил старались загнать её в ловушку. Но поймать её так легко не удалось бы. Она переводила взгляд с одного капюшонного чудовища на другое, внимательно следя за каждым. Дементоры двигались нарочито медленно — словно хищник, старающийся не спугнуть добычу.

Он один из наших главных спонсоров, ты, чудовище. Мне всё равно, что он пытался сделать с твоей юбкой. Это не повод его сжигать! А ну марш в комнату, глупая девчонка. Из-за тебя мы можем остаться без денег — и тогда окажешься на улице.

— Значит, вы меня узнали? — произнесла лорд Волдеморт, изо всех сил стараясь не обращать внимания на голоса в голове. В ответ раздалось общее шипение — примерно такой же силы, как если бы одновременно выдохнула целая группа взрослых. Это не было ни подтверждением, ни отрицанием.

Прекрати этот шум. Зачем мы вообще подарили тебе эту проклятую штуку? Звучит так, будто ты пытаешь кошку в своей спальне! Отдай сюда! Немедленно!

— Я пришла заключить сделку, — снова сказала лорд Волдеморт, не дождавшись ответа от фигур в плащах. Она повернулась к тому дементору, который парил прямо между ней и тюрьмой. Последовал ещё один общий выдох, но ответа не было. Лишь дождь вокруг неё превратился в град. Некоторые градины больно ударяли по коже, однако Волдеморт не издала ни звука и никак этого не показала. Она знала: нельзя проявлять слабость.

Отребье. Грязнокровка. Ошибка. Скорее барсук, чем змея. Схватите её. Причините ей боль. Ей никогда не стать одной из нас. Никогда.

Ничего не выходило. Или всё-таки выходило? Лорд Волдеморт не понимала, как истолковать их поведение. Дементоры вообще плохо поддавались предсказанию. Если дело не касалось непосредственно пищи, их реакция нередко заставала её врасплох. Стоило ей решить, что она наконец начала понимать их, как они делали нечто прямо противоположное ожидаемому.

Стерва. Дура. Уродина. Кто её на бал позовёт? Кто с ней целый вечер выдержит? Она ведь наверняка дуэль потребует. Хотя зато потом больше не придётся на неё смотреть.

Она выбросила из головы школьные дразнилки. Всё это осталось в далёком прошлом. Теперь они ничего не значили. Она пропускала их мимо ушей — как прежде пропускала слова надзирательницы. Но вечно так продолжаться не могло. Рано или поздно они заденут за живое. Страх она всегда переносила плохо. Нужно было добиться своего, прежде чем её захлестнёт ярость.

Возможно, они дразнили её нарочно. Возможно, проверяли, сломается ли она. Сломаться было нельзя. Это ничего не даст. Здесь она должна добиться успеха. Пусть даже сама не вполне понимала, зачем пришла, если не считать необходимости вновь утвердить свою власть.

Не отправляйте меня обратно. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Разрешите остаться, разрешите остаться, разрешите остаться. Вы не представляете, что со мной там будет. Пожалуйста! Пожалуйста! Нет!

Она знала: последователи, оставшиеся на свободе, судачат у неё за спиной. Говорят, что она стала слабее, что тёмные существа уже не подчиняются ей, как прежде, что она сама не знает, как быть дальше. Что у неё больше нет воли продолжать войну.

Сирены. Вечно сирены. Каждый день. Каждую ночь. Плач под землёй, пока наверху всё сотрясается и трескается. И вечная мысль: не обернётся ли следующий грохот беспросветной тьмой — навсегда?

Возможно, доля правды в этих словах была. Вот уже много месяцев она и впрямь тянула время под разными предлогами. За пятнадцать лет многое изменилось, и всё ей было любопытно. Поэтому она потратила время, чтобы освоиться, разобраться, каким стал мир за прошедшие годы и что после её исчезновения произошло с последователями.

Она злая. Злая. Они такое умеют, мама. Мерзкие, злые, страшные вещи.

А потом она решила, что должна узнать больше о Гарри. Если он принадлежит ей, нужно его понять. Когда понимаешь человека, играть на его побуждениях несравненно легче. К несчастью, понимание людей — подлинное понимание, умение видеть их такими, какими они видят себя сами, любить их такими, какими они видят себя сами, — что ж, это не проходило бесследно. Последствия ей были понятны, но предвидеть их она всё-таки не сумела.

Ты — зло. Чистое зло. Что мы тебе сделали? Что тебе сделал мой муж? Что тебе сделал мой сын?

Но в том, что касалось Гарри, её последователи оказались бесполезны. Ничего толкового они сообщить не смогли. Просто досада брала: как же мало они о нём узнали. Будь она на их месте, ей бы, наверное, захотелось понять мальчика, который с такой лёгкостью мог стать их злейшим врагом. А они просто жили дальше.

И больнее всего, в самой глубине души, было оттого, что она не могла сказать, будто на их месте поступила бы иначе.

Теперь же они беспрестанно требовали награды за преданность. Преданность, которой толком никогда и не проявляли. Которую едва ли могли доказать. Да, они её боялись. Но преданность из страха — не то же самое, что преданность из любви или обожания. Пока этого хватало. Но прежде она безраздельно владела их сердцами, а теперь их заботало лишь собственное спасение.

Поэтому добывать нужные сведения пришлось по другому плану. Почти месяц ушёл на изыскания и подготовку, прежде чем она смогла пустить его в ход. И ведь всё получалось — получалось как нельзя лучше. За два дня она узнала больше, чем от всех своих последователей, а у них было пятнадцать лет.

Ты слаба. Тебе не хватит сил защитить хоть кого-нибудь из них. Как только закончу с тобой, я найду остальных и всех убью. Медленно.

Но что-то помешало этому плану. И даже сейчас она не вполне понимала, что именно. Хотя и надеялась выяснить это сегодня вечером. Она даже подумывала: не ради этого ли в конце концов решилась больше не откладывать задуманное? Она понимала, что, скорее всего, и это сыграло свою роль. Но надолго задерживаться на этой мысли не хотелось.

Тони, сука.

Она вздрогнула. Нельзя отвлекаться. Дементоры по-прежнему лишь окружали её. Казалось, они не решались приблизиться. Она по очереди оглядела каждого. Просто смотреть, как они парят вокруг, было почти не по себе. Она крепче стиснула палочку.

Маргарет чудесная. Она такая душевная, такая добрая, рядом с ней я чувствую себя королём. Это просто невероятно, Эм.

Лорд Волдеморт дёрнулась. Они подбирались к тому, о чём скоро пожалеют. И всё же она решила не бросаться в атаку. Они казались слабее, чем она помнила. Неужели, заперев их на острове, министерство отняло у них часть силы? Если так, вернуть её будет нетрудно.

— Вы собираетесь торговаться? — спросила она, раздражённо отставив бедро и уставившись на дементора посередине, решив, что именно он здесь главный. — Или так и будете стоять и шипеть на меня?

Они парили перед ней и шипели.

О, и она беременна, Эм! Ты можешь поверить? Я стану отцом!

— Вы ослабли, — заметила она, снова оглядывая дементоров. — Я предложу то же, что и много лет назад. Присоединяйтесь ко мне — и сможете кормиться на континенте сколько угодно. В ответ дементоры не издали ни звука.

Конечно, она была лучше тебя! Она была рядом! Ей было не всё равно! Ты работаешь больше меня! У меня соседка по комнате, а не вторая жена! Чёрт побери, я вижу тебя реже, чем офисного почтальона!

— Довольно, — прошипел Лорд Волдеморт, обращаясь к дементорам. Те медленно двинулись, описывая вокруг неё круг, но не сокращая расстояние.

Нельзя любить человека, которого никогда нет рядом!

— Я сказала: довольно, — прорычала она. Дементоры принялись кружить быстрее, словно почувствовали, что задели больное место.

Сумочка. Ожерелье. Кошельки. Ну же. Быстрее. Ещё быстрее!

Лорд Волдеморт отступила, отдаляясь от круживших дементоров. Те двигались вокруг неё следом. Стиснув зубы, она сосредоточилась на том, кого сочла главным, отслеживая ритм его движения по кругу.

Ещё кольца! Нет…

— Довольно! — взвизгнула Лорд Волдеморт. Когда главный дементор приблизился, она взмахнула палочкой. Сила заклинания выбросила его и двух дементоров по бокам из круга. Остальные разомкнули строй, выстроились перед ней и зашипели.

— Вы и сами знаете, что слишком слабы, чтобы заставить меня пресмыкаться перед вами. Так вы будете торговаться или нет? — Лорд Волдеморт шагнула к ним. На этот раз дементоры медленно поплыли прочь от неё.

Ты тоже стала слабее.

В её голове заговорили сотни голосов одновременно. Все дементоры разом сосредоточились на ней. Голова раскалывалась от боли: они обращались прямо к её сознанию, а не произносили слова вслух.

— Возможно, я моложе, но все прежние силы при мне, — сказала Лорд Волдеморт. — И все мои знания.

Нет. Слабее. Внутри тебя появилось нечто. В прошлый раз этого не было. Слабость.

— Вы бредите, — выплюнула Волдеморт.

Докажи. Выполни свою миссию.

На этот раз голосов в её голове звучало меньше. Пять дементоров отделились от остальных и поплыли прочь от тюрьмы, словно собираясь наблюдать. Она повернулась к тюрьме и закатила глаза.

Лорд Волдеморт знала, что ей незачем что-либо доказывать кучке тёмных тварей. Но понимала и другое: это отличный повод впервые за недопустимо долгое время дать себе волю.

Она позволила магии струиться сквозь тело, наслаждаясь ощущением собственной силы, текущей по венам. Резко направив палочку на тюрьму, она выпустила небольшой шар магии. Он полетел к ближайшей стене и взорвался при соприкосновении с ней.

Проникнуть внутрь можно было и аккуратнее, но аккуратничать ей не хотелось. Взмахом палочки она расчистила пролом от обломков. Стоило ей шагнуть к нему, как оставшиеся снаружи дементоры всей стаей устремились к ней.

На неё обрушились картины собственных неудач. Заваленные обломками лондонские улицы, смерть в Японии, кровавая бойня в Германии. За те несколько мгновений, что понадобились ей, чтобы прояснить сознание, ледяная хватка дементора сомкнулась на её запястье. Она ударила его кулаком — скорее инстинктивно, прекрасно понимая, что такой удар почти не повредит твари.

Лорд Волдеморт направила на него палочку и взрывным проклятием снесла дементору голову, отчего его хватка ослабла. Обычно обезглавливание весьма действенно помогало расправляться с врагами, но прикончить таким способом дементора было нельзя. По её прикидкам, этот восстановится и вернётся в строй меньше чем через две минуты.

Она скользнула в тюрьму через пробитую ею дыру и двумя взмахами палочки полностью восстановила стену. Она знала, что внутри есть и другие дементоры, а от тех, что остались снаружи, заделанный пролом даст ей лишь несколько мгновений передышки. Знала она и о волшебниках внутри.

И один из этих волшебников был её главной целью. Ей требовалось найти начальника тюрьмы. У начальника Азкабана хранился особый ключ ко всем камерам. Люциус сумел передать ей перечень всех чар, удерживавших узников взаперти, и она не сомневалась, что сумеет их снять. Однако ей хватало ума не рассчитывать, что это получится быстро. А чем меньше времени она здесь проведёт, тем лучше.

Она попала в столовую. Совершенно пустую и существовавшую скорее для вида: подавляющее большинство заключённых были слишком слабы, чтобы каждый день ходить сюда на еду, и их кормили в камерах. Впрочем, оставались ещё сотрудники и редкие посетители, которым тоже нужно было питаться. И всё же по этому просторному залу было видно, что пользовались им нечасто.

Зато эта сторона здания находилась ближе всего к кабинету начальника. Начальников было трое, и они сменяли друг друга каждые восемь часов. По такому графику работал весь персонал Азкабана. В тюрьму сотрудники прибывали по каминной сети прямо из аврората, расположенного в дальней части Отдела магического правопорядка. Другой связи с внешним миром у тюрьмы не было. А ещё это означало, что дежурные авроры могли за считаные секунды отреагировать на любое происшествие в Азкабане.

Так что, если дементоры поднимут тревогу, вечер может выдаться очень кровавым. Пока, впрочем, ничто не указывало на то, что тревогу уже объявили. Она закрыла глаза, мысленно восстановила план тюрьмы и выбрала кратчайший путь к кабинету начальника.

Лорд Волдеморт знала: до пересменки оставалось шесть часов. Если всё пройдёт, как задумано, до тех пор никто не заметит, что в тюрьме что-то неладно. По её расчётам, весь налёт должен был занять не больше часа. Правда, в каком именно состоянии она найдёт своих Пожирателей смерти, она тоже не знала.

За каждым поворотом она воздвигала позади себя магическую преграду с единственной целью — задержать дементоров, которые попытаются пойти прямо по её следу. Коридоры Азкабана намеренно превратили в лабиринт, лишь бы тому, кто вырвется из камеры, было труднее найти выход.

Уже через несколько мгновений Лорд Волдеморт столкнулась с первым патрулём охранников-волшебников. Они одновременно вышли из-за противоположных углов и оказались лицом к лицу. Охранники потянулись за палочками, но её палочка уже была наготове. Первого она ударила в грудь ослабленной версией того же взрывного проклятия, которым пробила стену тюрьмы.

Его напарник закричал, когда по тесному коридору разлетелись ошмётки плоти и осколки костей. Лорд Волдеморт оборвала его крик Смертельным заклятием. Несколько мгновений она обыскивала тела в поисках чего-нибудь полезного; забрала палочки, но больше ничего стоящего не нашла.

Вскоре она услышала, как к ней спешит ещё один патруль. Должно быть, они услышали крик одного из первых охранников. Она дождалась, пока они завернут за угол, и расправилась с ними двумя быстрыми Смертельными заклятиями. Покончив с ними, она забрала и их палочки.

По пути через тюрьму ей не встретилось больше ни одного дементора. До кабинета начальника она добралась всего за несколько минут. Взорвав дверь, она шагнула внутрь, на лету подхватила дверь магией и метнула её, словно копьё, в волшебника, стоявшего сбоку.

Начальник сидел за письменным столом. Его рука метнулась к кнопке — она знала, что та должна оповестить авроров о чрезвычайном происшествии в тюрьме.

— Империо! — произнесла она, направив на него палочку. Рука замерла в нескольких дюймах от кнопки. Она взмахнула палочкой вверх, и начальник встал, отведя взгляд от тревожной кнопки и посмотрев прямо на неё.

— Принеси мне ключ, — приказала она. Мужчина сопротивлялся, силясь побороть проклятие. Он оказался сильнее большинства, но она лишь вложила в заклятие больше воли и повторила приказ.

— Принеси мне ключ. Сейчас же. — Под напором её воли он едва не рухнул, но всё же снял с пояса ключ и шагнул к ней. Он протянул ей старый на вид латунный ключ. Она взяла его и кивнула, тепло улыбаясь.

— Благодарю вас, начальник. А теперь убейте себя. — Глаза мужчины расширились; он изо всех сил сопротивлялся, но рука с палочкой всё равно поднималась. Он попытался нацелить её на гостью, однако палочка направилась на его собственные запястья. Он закричал, поражая себя проклятием, а затем рухнул бесформенной грудой, и кровь растеклась по комнате.

Лорд Волдеморт забрала палочки у обоих мертвецов и вновь вышла в тюремный лабиринт. Она знала, что Пожирателей смерти держат в отдельном крыле, под самым неусыпным надзором дементоров. Туда она и поспешила.

По пути ей не встретилось больше ни одного дементора. Во всяком случае, пока она не вошла в крыло Пожирателей смерти.

В просторном помещении её поджидала, должно быть, целая сотня. Вдоль всех стен тянулись камеры; стоило ей войти, как до слуха донеслись смутно знакомые голоса, стонущие от боли и отчаяния. Пятеро дементоров, встречавших её снаружи, парили над остальными. Тот, что держался впереди, поднял в её сторону костлявую руку.

Убейте её.

Эти два слова отчётливо прозвучали у неё в голове, и остальные дементоры бросились в атаку. Она взмахнула палочкой, отбрасывая их мощными порывами ветра. Но прекрасно понимала: так она лишь отсрочит неизбежное. Она посылала в них одно заклинание за другим — всё, что приходило на ум. И всё же ей удавалось лишь ненадолго сдерживать тварей.

Когда прямая магическая атака не помогла, она попробовала действовать иначе. Вырывала куски стен и швыряла в дементоров, но физический урон редко причинял им ощутимый вред. Она принялась на лету превращать обломки в лаву или кислоту, окатывая сразу по нескольку тварей. Это действовало чуть лучше, однако те, кого задело, быстро оправлялись.

Во время схватки перед ней начали возникать видения. Призраки и тени прошлого. Они прорывались в её сознание, заставляя вновь переживать то, что она предпочла бы оставить позади.

Она продолжала сражаться, невзирая на видения, и с каждым мгновением, по мере того как дементоры подбирались ближе, всё сильнее отчаивалась. Она чувствовала, как от неё исходит магия. Видела, как клубы зелёного и фиолетового дыма уплывают прочь, пока она снова и снова пытается оттеснить врагов. Казалось, бой длится уже много часов, хотя она знала: минуло всего несколько минут.

Лорд Волдеморт упорно пыталась вытеснить их из своего сознания, закрыться от вторжения. Но вдруг поняла: если сосредоточиться, она тоже может их услышать. А они боялись. Она держалась дольше, чем они считали возможным, а сами они оказались слабее, чем думали. Годами лишённые свежей добычи, счастливой добычи, они превратились в жалкие подобия самих себя. И теперь боялись, что она сумеет их одолеть.

Они пытались ею воспользоваться — вот что она поняла. Хотели, чтобы она перебила тюремных волшебников и тем самым позволила им уйти. Её труп они оставили бы в подарок, а потом убрались бы как можно дальше, прочь из-под контроля Министерства.

Она рассмеялась, не переставая метать заклинания. Она может их победить. Она знала, что может. Она ворвалась в их сознание, заставляя слушать свой смех, ощущать её уверенность в том, что в сравнении с ней они — ничто. Жалкие тени того, чем были прежде.

Но — и этой мысли она позволила задержаться в их сознании — если они примкнут к ней, она поможет им вернуть утраченную силу.

Они дрогнули, но не остановились. По-прежнему пытались подобраться к ней, а она по-прежнему отбрасывала их назад. При этом она сосредоточивалась на сознании каждого по отдельности. Копаться в их мыслях было довольно неприятно, но в конце концов она нашла то, что искала.

У двоих обнаружилось общее воспоминание: олень гонит их по улице лондонского пригорода, прочь от троих подростков. Она подхватила этих дементоров магией прямо в воздухе, вырвала из общей массы и переместила себе за спину.

Волдеморт резко повернулась к остальным и сосредоточилась. Она наполнила сознание вполне определёнными воспоминаниями. Вспомнила, как узнала о победе в Европе; как надела на палец кольцо; как смотрела на красивого мужчину сквозь полупрозрачную фату; как наблюдала за пьяным подростком, который крутился на барном табурете, а потом попытался отправить в рот ломтик картофеля фри с сыром — и промахнулся.

— Экспекто патронум! — выкрикнула она, и из палочки вылетела огромная серебряная змея. Громко шипя на дементоров, змея прикрыла ей спину, а сама она повернулась к тем двоим, которых выхватила из толпы.

Считалось, что дементоров нельзя убить. Разумеется, это было заблуждением. Бессмертие недостижимо. Убить можно кого угодно. Просто с некоторыми это сложнее — с ней самой в том числе. Но сложнее не значит невозможно. Впрочем, сама мысль о невозможности была глупа. Она давно усвоила: приложив достаточно усилий, с помощью магии можно добиться почти чего угодно.

То, с какой лёгкостью люди принимали это на веру, лишний раз доказывало, насколько опасно стадное мышление. Неужели они и впрямь были настолько глупы, чтобы верить: неуничтожимые существа станут подчиняться Министерству магии, если единственная защита от них — сложные чары, которые большинство волшебников даже не удосуживаются освоить?

Глупцы. Конечно, у Министерства есть способы убить дементора. Иначе эти тёмные твари наверняка уже истребили бы всё человечество.

Она шагнула к тёмным созданиям, всматриваясь сквозь исходившую от неё пурпурно-зелёную дымку; губы тронула усмешка, обозначившая ямочку на щеке. Она ощущала их растерянность, неуверенность и страх. Им хотелось вернуться к своим спутникам. Наверняка они понимали, что этого не произойдёт.

Она ворвалась в их сознание. Разум дементора был устроен куда примитивнее человеческого, но Эмили всё же нашла то, что искала — более или менее. Они не знали, кто приказал схватить волшебника на Тисовой улице. В памяти остались лишь голос и розовый цвет. Но лорду Волдеморту требовалось только это.

Она подняла палочку, направив её на первого дементора.

— Пожалуйста, госпожа! Нет! Мы будем служить верно!

— Да, — тихо произнесла она. — Будете. В качестве примера. Она навела палочку на первого дементора и вытолкнула из себя в него чистую магическую силу. Эмили увидела, как окружавшая её аура устремилась вслед за магией, и услышала пронзительный вопль дементора.

Дементоры были смертны. Да. Но невероятно живучи. Почти ничто из того, что можно было проделать с ними физически, не причиняло им большего вреда, чем лёгкое раздражение. Они стряхивали с себя раны и отращивали утраченные части тела быстрее любого существа, с которым Эмили когда-либо сталкивалась. Зато их разум был слаб, и, обладая достаточной силой, этим можно было воспользоваться.

Когда подобное проделывало Министерство, для уничтожения одного дементора обычно привлекали пятерых высококвалифицированных авроров и проводили операцию в контролируемых условиях. Лорду Волдеморту не требовались ещё четверо помощников.

Секрет заключался в том, чтобы обрушить на них больше эмоций, чем они могли вынести. Быстрее всего действовало счастье, но, в сущности, не имело значения, что именно им навязывать. При достаточной сосредоточенности дементоры даже могли проделать это друг с другом.

По сути, это ничем не отличалось от того, как мысленно сломать человека. Только, когда разум дементора перегружался до предела, он раскалывался, а затем медленно испарялся. Главное было как можно дольше вливать в него магию и эмоции.

Понять, как это сделать, мог лишь волшебник исключительной силы. Гриндевальд подробно описывал подобный метод в личных записях. Он утверждал, что первым сумел проделать это в одиночку, но Волдеморт ему не верила. Возможно, первым за долгое время — но уж точно не первым на свете.

С первым дементором у неё ушла целая минута. Со вторым — немного больше. Закончив, она повернулась к остальным дементорам, которых от неё удерживала сияющая серебряная змея, и подняла взгляд на их предводителей.

— Мы сдаёмся. Убери фамильяра.

— Скоро, — ответила она. Дементоры раздражённо зашипели, но Эмили одним грозным взглядом в их сторону заставила шипение стихнуть.

Она не спеша направилась к камерам в этом крыле, по очереди отпирая каждую ключом надзирателя. Заглядывать внутрь она не стала: просто открыла все камеры в помещении и принялась ждать, пока к ней присоединятся Пожиратели смерти.

Пожирателям смерти потребовалось несколько минут, чтобы набраться сил, выбраться из камер и найти её. Но в конце концов они начали один за другим выходить наружу. Стоило кому-нибудь из них появиться, как серебряная змея прокладывала от его камеры путь к Эмили. Дементоры шипели, но не пытались обойти патронуса.

— Госпожа? — произнёс Рабастан Лестрейндж, выйдя из камеры и уставившись на неё. Похоже, он её не узнал. Лорд Волдеморт предполагала, что сияющую ауру они узнавали скорее, чем её настоящее лицо.

— Здравствуй, Рабастан, — сказала лорд Волдеморт.

— Госпожа? — раздался ещё один голос. Лорд Волдеморт обернулась и увидела, как из соседней камеры выходит брат Рабастана, Родольфус. Рабастан неподалёку рухнул на колени, но Эмили подозревала, что причиной тому было недоедание, а вовсе не преданность.

— И Родольфус. Рада тебя видеть, — отозвалась лорд Волдеморт. Мужчина поклонился ей, едва не потеряв равновесие, а затем поднял взгляд.

— Моя жена… Белла…? — спросил Родольфус. Лорд Волдеморт указала на одну из камер, и Родольфус направился туда как раз в тот момент, когда Беллатрикс Лестрейндж подошла к двери. Они обнялись, а Эмили отвернулась, посмотрев в сторону приближавшегося Августуса Руквуда.

— Повелительница, — произнёс Руквуд, шагнув к ней. Он поскользнулся и повалился прямо на неё. Она подхватила его и осторожно поставила на ноги. Прикосновение к ней, казалось, привело Руквуда в ужас, но она лишь терпеливо улыбнулась и отступила, едва он обрёл равновесие.

— Патронус? — прохрипела Беллатриса. — Я не думала, что вы можете вызвать патронуса.

— Нет такой магии, которая была бы мне неподвластна, Беллатриса, — жёстко ответила Лорд Волдеморт.

— Да, повелительница, — отозвалась Беллатриса, покачиваясь на ногах.

— Что нам теперь делать, повелительница? — спросил Руквуд. Казалось, он вот-вот снова упадёт.

— Восстанавливать силы, — сказала Лорд Волдеморт. Она достала из складок мантии старый башмак и протянула Руквуду. Тот осторожно взял его в руки.

— Повелительница? — спросил он.

— Портключ в поместье Малфоев. Сейчас вы все слишком слабы, чтобы быть мне полезными. Там и восстановитесь. Не выходите из дома. Когда потребуется — не попадайтесь никому на глаза. И набирайтесь сил, — приказала она.

— Да, повелительница, — отозвался Рабастан.

— И возьмите вот это, — она протянула им шесть палочек, найденных у жертв внутри тюрьмы. — Если удастся найти ваши прежние палочки, мы их найдём. Но, скорее всего, их уничтожили после слушаний. Беритесь за портключ.

Все вышедшие из тюрьмы Пожиратели смерти ухватились за башмак. Лорд Волдеморт отошла от них.

— Вы не с нами, повелительница? — спросила Беллатриса.

— Я буду позже. Здесь у меня ещё остались незаконченные дела. А теперь отправляйтесь. Кодовое слово — «павлин», — сказала Лорд Волдеморт. Руквуд тихо произнёс его, и её Пожиратели смерти исчезли из тюрьмы. Она вновь обратила внимание на дементоров.

Ты справилась. Убери этого зверя из наших покоев.

— А, теперь вы готовы торговаться? — спросила Лорд Волдеморт.

Нам нужно было убедиться, что ты достойна.

— Вовсе нет, — рассмеялась она. — Вы пытались использовать меня ради собственной выгоды.

Никогда!

— Вы уже видели, на что я способна, — сказала Лорд Волдеморт. — И теперь передо мной неприятный выбор. Я не могу просто уйти и позволить вам всё рассказать министерским, когда они сюда явятся. Но и доверять вам я тоже не могу.

Мы будем верны тебе.

— Возможно, — сказала Волдеморт. — В любом случае покиньте это место. Отправляйтесь на континент и кормитесь, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Возвращайтесь ко мне, когда наберётесь сил и сможете быть полезны.

— Да, повелительница.

И они исчезли. Она смотрела, как они покидают Азкабан огромным стадом. Затем двинулась обратно по тюрьме, усмехаясь про себя, пока окружавшая её магия постепенно рассеивалась. Добравшись до входа, она вышла наружу, снова под дождь.

Лорд Волдеморт упивалась захлестнувшим её чувством триумфа. Было особое, пьянящее удовольствие в том, чтобы выполнить задачу, которая должна была оказаться невыполнимой. Тихонько рассмеявшись, она призвала метлу, на которой прилетела, и умчалась в ночь.

Гарри медленно брёл к башне Гриффиндора с таким чувством, будто вместе с медальоном лишился части себя. Он понимал, что, наверное, вполне мог бы завтра найти директора и попросить медальон обратно. Но что-то во всей этой истории было не так. Входя в гостиную, он попытался отделаться от этого ощущения, но не сумел.

Стоило ему войти, как однокурсники засыпали его вопросами. Все спрашивали примерно одно и то же: как он, как провёл каникулы, когда следующее собрание Отряда Дамблдора. Гарри отвечал как можно уклончивее. К счастью, никто из них, похоже, понятия не имел, как именно он провёл зимние каникулы.

Отчасти ему хотелось рассказать. И чтобы хоть с кем-нибудь об этом поговорить, и чтобы посмотреть на их реакцию. Он подозревал, что большинство учеников на какую-то секунду ему бы поверили. Правда, из-за статей в «Пророке» у них ушла большая часть учебного года на то, чтобы решить, что он всё-таки не сумасшедший. Начни он рассказывать, как ходил на спектакли с Эмили Риддл, — и они сочли бы, что он окончательно спятил. Гарри даже задумался, так ли уж они были бы неправы.

Он плюхнулся на диван неподалёку от Гермионы, которая перечитывала одно из своих эссе — по прикидкам Гарри, наверное, в тысячный раз. Она взглянула на него с таким видом, будто собиралась отчитать за безделье. Но Гермиона прекрасно знала, что с домашними заданиями он уже закончил, а читать учебники наперёд всё равно не станет.

Вскоре к ней присоединился Рон. Он отвлёк её просьбой помочь с эссе по зельеварению, которое, по его же словам, закончил ещё в штаб-квартире. Гермиона немного его пожурила, но всё-таки согласилась помочь.

В конце концов Гарри присоединился к Колину Криви и Дину Томасу и сыграл с ними пару партий в плюй-камни. Оба раза Колин их обыграл. После этого Гарри почувствовал, что уже достаточно устал, чтобы отправиться спать. Он поднялся по лестнице и вошёл в спальню.

Быстро переодевшись в пижаму, он бросился на кровать и едва не угодил на оставленную там сторожевую собаку. Когда он взял книгу, собака зарычала, но Гарри ткнул её пальцем и мысленно обозначил новую территорию для охраны — всю кровать. Собака прокралась к изножью и замерла там, насторожённо следя за всем вокруг.

Он взял дневник, раскрыл его и несколько мгновений смотрел на чистый пергамент, прежде чем позволить прошлому затянуть себя.

Гарри вновь оказался рядом с Эмили — ровно там, где оставил её в прошлый раз. Даже у себя дома она заметно нервничала. Наконец она подошла к камину и бросила в огонь щепотку порошка. Камин был подключён к каминной сети только для разговоров, но не для перемещений. Эмили связалась с больницей Святого Мунго.

Гарри слышал, как она немного поговорила с сотрудницей приёмной, а затем — ещё с кем-то, чей голос звучал негромко и мягко. В конце концов она записалась на приём к целителю Пател на следующий четверг.

После этого Эмили принялась мерить шагами дом. Похоже, бесцельное хождение вскоре стало её раздражать. В конце концов она достала скрипку, села в кресло в гостиной и тихонько заиграла. Она играла весь остаток дня и не остановилась ни с заходом солнца, ни когда с работы вернулся Мартин.

— Я думал, ты сегодня работаешь до закрытия, — сказал он, оставляя портфель у двери и начиная развязывать галстук.

— Берк остался допоздна, — ответила она, продолжая играть. Мартин кивнул и едва ли не с тоской посмотрел в сторону кухни, но всё же направился в спальню. Через несколько минут он вернулся, переодевшись во что-то более удобное, сел в кресло и стал смотреть, как она играет. Закончив мелодию, Эмили убрала скрипку в футляр.

— Люблю слушать, как ты играешь, — с улыбкой сказал Мартин.

— Знаю, — ответила она.

— Значит, сегодня пораньше освободилась? — снова спросил он. Она кивнула.

— Да, — ответила она, провела рукой по волосам и поморщилась. Гарри было очевидно: Эмили хотела ему всё рассказать, но пока не представляла, как подступиться к этой теме. Короткие ответы явно тревожили Мартина.

— Что происходит? — спросил он. Эмили на мгновение замолчала и посмотрела на него, затем глубоко вздохнула.

— Как думаешь, ты сможешь отлучиться из офиса примерно на час в следующий четверг, где-то во время обеда? — спросила она. Мартин внимательно посмотрел на неё, словно прикидывая рабочий график. Наконец он просто кивнул.

— У меня нет встреч за обедом, так что, думаю, смогу. Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он, не сводя с неё взгляда.

— Не хочешь сходить со мной в больницу? — быстро спросила Эмили. В глазах Мартина вспыхнули тревога и страх.

— Что? Почему? Ты заболела? Что-то случилось? — выпалил он.

— Нет. Я… — Эмили запнулась. — Я в порядке.

— Тогда зачем нам идти в твою больницу? В магическую, я полагаю? — спросил Мартин.

— Да, в магическую, — подтвердила Эмили. Раньше она уже брала его с собой на Косой переулок, и тогда всё происходившее вокруг слегка ошеломило Мартина. Она также показывала ему лавку «Боргин и Бэрк». Но в целом в магическом мире он проводил с ней не так уж много времени.

— Помнишь, я говорила, что этот грипп никак не проходит? — спросила Эмили.

— Нет. Но ты упоминала, что плохо себя чувствуешь, да и выглядишь немного бледнее обычного, — ответил он. Эмили метнула в него быстрый взгляд — её явно задел намёк на бледность, — но промолчала.

— Сегодня во время перерыва я сходила в клинику, — сказала Эмили.

— Боже, что случилось? — встревожился он.

— Ничего, — ответила она. — Но целитель посоветовал мне записаться на приём к специалисту по ведению беременности.

— Что? — переспросил Мартин, уставившись на неё; глаза его постепенно расширялись.

— Я беременна, — тихо сказала Эмили. — Ну… по крайней мере, скорее всего беременна.

— Но ты бесплодна, — сказал Мартин. Эмили болезненно вздрогнула от этих слов.

— Была, — поправила она. — У меня до сих пор не было цикла с восемнадцати лет. Значит, за последние несколько недель что-то изменилось — так сказал целитель.

— Как такое возможно? — спросил Мартин. Эмили тихо всхлипнула, и Гарри захотел проклясть этого типа. Ей нужны были объятия и улыбка, а не допрос. Он не понимал, как ему удалось сразу это почувствовать, тогда как Мартин Прайс ничего не замечал.

— Не знаю, — ответила Эмили. Она снова всхлипнула и продолжила: — Правда не знаю, Мартин. Может, целитель разберётся. Тот, с кем я говорила, сказал, что такие проклятия со временем могут исчезнуть.

— Откуда они знают? — спросил Мартин. — Разве на таком сроке уже можно что-то определить?

— С помощью магии, — Эмили снова шмыгнула носом.

— Это не опасно? — спросил Мартин.

— Нет, — ответила Эмили и отвела взгляд. Лишь тогда Мартин, казалось, по-настоящему её заметил.

— Боже, Эмили, — выдохнул он, бросился к ней и, подняв с места, заключил в объятия.

— Я думала, ты обрадуешься, — тихо сказала она. Он ещё немного обнимал её, нежно гладя по волосам.

— Я рад, — сказал он. — Просто не ожидал.

— Правда? — спросила она.

— Абсолютно, — ответил он. — Не каждый день узнаёшь, что станешь отцом, что у тебя будет чудесный ребёнок от женщины, которую любишь всем сердцем. Я счастлив, Эмили. Прости, что так отреагировал.

— Даже после того, что случилось тогда? — тихо спросила Эмили. Мартин помолчал. Закрыл глаза и ещё какое-то время просто обнимал её. Заговорил он лишь после того, как открыл глаза и поцеловал её в макушку.

— Ты не она, Эмили. Ты гораздо сильнее. И куда решительнее. Я не боюсь за твоё здоровье. Всё будет хорошо. И ты станешь замечательной матерью, — сказал Мартин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно убедительнее. Не размыкая объятий, он принялся мягко поглаживать её по спине.

— Думаешь? — тихо спросила она. Гарри показалось, что сама она уверена в этом куда меньше, чем Мартин.

— Конечно. Ты добрая, любящая, терпеливая… — Тут у неё заурчало в животе, оборвав его перечисление. — И голодная.

— Я бы сейчас с удовольствием поела, — призналась она.

— Я что-нибудь приготовлю, — сказал Мартин, выпуская её из объятий, и направился на кухню.

— Я и сама могу, — отозвалась она.

— Нет, — сказал Мартин. — Сегодня нельзя. Я сам. Лучше сыграй ещё что-нибудь. — Эмили нахмурилась и, похоже, собиралась возразить, но всё же послушалась. Потянувшись за футляром, она снова достала скрипку и заиграла.

Это была какая-то классическая мелодия, знакомая Гарри, но названия он не знал. Пока Мартин жарил свиные отбивные, Эмили играла, закрыв глаза и целиком растворившись в музыке. Воспоминания замелькали, перескакивая вперёд.

Гарри очутился у больницы Святого Мунго — теперь это было уже позже. Он стоял в нескольких шагах позади Эмили и Мартина, направлявшихся ко входу. Мартин, похоже, не хотел заходить, и Эмили пришлось протащить его через наложенные на дверь маглоотталкивающие чары. Оказавшись внутри, он, казалось, вновь стал вести себя как обычно.

У стойки приёмной Эмили спросила, где её примет целитель Патель. Сотрудница достала планшет с бумагами и велела ей заполнить несколько бланков, после чего направила к целителю Пателю на шестой этаж. Гарри наблюдал, как Эмили тащит Мартина к лифту. Его, похоже, куда больше занимало всё происходящее вокруг, чем необходимость добраться до шестого этажа, но в конце концов они туда поднялись.

Им пришлось подождать в небольшом вестибюле на шестом этаже, но через несколько минут их проводили в маленький кабинет, где облачённая в зелёные мантии индийка средних лет принялась задавать им один вопрос за другим. Эмили отвечала, если только целительница не обращалась непосредственно к Мартину.

Визит оказался недолгим, и после пары диагностических чар целительница Патель подтвердила: Эмили беременна. Гарри заметил, как на её лице вновь обозначилась ямочка, когда новость получила официальное подтверждение. Затем они записались на ещё пару приёмов и отправились по своим делам.

Время шло, и однажды Гарри увидел, как Эмили сообщила обо всём Боргину и Бёрку. Бёрк, похоже, искренне её поздравил, а Боргин не выказал к новости особого интереса — ни положительного, ни отрицательного. Потом они поужинали с родителями Мартина и за ужином тоже рассказали им обо всём. В их присутствии Эмили казалась немного скованной. Впрочем, Гарри подозревал, что причина была в неизбежных объятиях: единственным человеком, чьи прикосновения она, похоже, терпела, оставался Мартин.

Гарри наблюдал, как она, за неимением лучшего слова, постепенно расплывалась. Впрочем, Эмили почти не жаловалась. Мартин постоянно держался настороженно, словно ожидал, что она вот-вот на него сорвётся или произойдёт что-нибудь в этом роде, но Эмили ни разу этого не сделала. Напротив, большую часть времени она улыбалась и выглядела по-настоящему счастливой.

Однажды вечером, когда Мартин вернулся с работы, Эмили играла на скрипке. Он несколько мгновений смотрел на неё, явно не понимая, что происходит.

— Ты забыл, что сегодня мы ужинаем с моими родителями? — спросил Мартин. Его мать уже начала планировать праздник в честь будущего ребёнка, и Эмили эта затея, похоже, не слишком радовала. Хотя Гарри подозревал, что дело было в другом: стоило ей оказаться в центре внимания, как все норовили потрогать её живот, и тогда на лице Эмили часто появлялось выражение, будто она предпочла бы проклясть каждого из них.

— Нет, — тихо ответила Эмили. — Просто я немного раздулась и отвлеклась на скрипку.

— Вот как, — Мартин нахмурился. — Хочешь, я позвоню им и скажу, что ты плохо себя чувствуешь? Уверен, они всё поймут. Он шагнул к ней, когда Эмили поднялась. Она на мгновение задумалась, но покачала головой.

— Нет. Я буду в порядке. Только дай мне принять душ и переодеться. Хотя… поможешь мне в душе? — попросила она.

— Всегда, — рассмеялся Мартин и вместе с ней направился в ванную. Он медленно вымыл её, а потом они оделись для вечернего выхода в город. Эмили убрала палочку в маленькую чёрную сумочку и вместе с Мартином вышла из дома — навстречу прохладному осеннему вечеру.

Ужин прошёл без происшествий. Они с удовольствием беседовали с родителями Мартина, главным образом о политике и работе. Из ресторана они вышли довольно поздно. Родители Мартина сели в такси, а Эмили и Мартин решили пройтись пешком. Примерно через квартал Мартин заговорил:

— Ты ещё думала над именами? — спросил он.

— Немного. А ты? — тихо отозвалась Эмили, вложив ладонь в его руку на ходу.

— Ну, для мальчика мне всё ещё нравится Джеймс, — сказал Мартин.

— Тебе и всем остальным парам на планете, — фыркнула Эмили.

— Пожалуй, имя и правда довольно распространённое, — заметил Мартин, сворачивая за угол и продолжая путь. — А как насчёт Тома?

— Нет, — быстро и чрезвычайно твёрдо отрезала Эмили. Даже слишком быстро. Мартин приподнял бровь, но, похоже, решил больше об этом не спрашивать.

— Ладно, — сказал Мартин. — А у тебя есть какие-нибудь предложения?

— Не особенно, — Эмили нахмурилась. — Я не умею выбирать имена. Я бы взяла что-нибудь латинское, вроде Квинта.

— Ужасно, — рассмеялся Мартин.

— Я же говорила, что у меня это плохо получается, — резко, но с улыбкой сказала Эмили.

— А как тебе Гарри? — спросил он. Гарри, шедший позади них в воспоминании, замер и моргнул. Сперва ему показалось, что его окликнул кто-то снаружи, но тут Эмили ответила.

— Гарри — неплохо. Мне даже нравится.

— Тогда пока поставим его первым в списке имён для мальчика. А если девочка? — спросил Мартин.

— Ты первый, — сказала Эмили.

— Ну, мне нравится Амелия, — сказал Мартин.

— Слишком похоже на Эмили, — возразила она.

— Вот поэтому и нравится, — рассмеялся Мартин. — От Эмили и получилось. Понимаешь?

— Ты несносен, — засмеялась Эмили.

— А тебе что нравится? — спросил он. Она сжала губы, задумавшись.

— Оливия или Вивиан, — сказала Эмили.

— Мне нравится Вивиан, — сказал Мартин.

— Тогда поставим его первым в списке имён для девочки, — решила Эмили.

— Значит, Гарри и Вивиан, — кивнул Мартин. — Оба отличные варианты. И вместе хорошо звучат.

— Уж я-то начну пить противозачаточное зелье, как только этот ребёнок из меня вылезет, — фыркнула Эмили, но в глазах у неё по-прежнему плясали весёлые искорки, и Гарри подумал, что Мартину вряд ли составит большого труда уговорить её перестать пить зелье.

— Злюка, — сказал Мартин. Эмили закатила глаза.

— Ты же знаешь, мы в любой момент можем узнать, мальчик это или девочка, — заметила она.

— Мне нравится не знать, — ответил Мартин. — А раз кое-кто может перекрасить что угодно одним взмахом палочки, то и волноваться вроде бы глупо.

— Мне тоже нравится не знать, — отозвалась Эмили. Дальше они шли молча. Она склонила голову к его плечу и вместо того, чтобы держаться за руку, взяла его под локоть. Посыпал лёгкий снежок; снежинки цеплялись за волосы и почти сразу таяли.

Гарри заметил приближавшихся мужчин раньше, чем Эмили и Мартин. Один на ходу прошёл прямо сквозь него. Ещё двое подошли спереди. Все трое выглядели оборванными, голодными и порядком отчаявшимися.

— Сумочку, цепочку, бумажники. Кольца тоже, — велел мужчина, стоявший перед ними. Он держал Мартина под прицелом люгера. Мартин поднял руку; Эмили, напрягшись, отстранилась от него и потянулась к открытой сумочке.

— Хорошо, — сказал Мартин, потянувшись назад за бумажником. Эмили медленно поднесла руку к сумочке.

— Стоять, — приказал мужчина у них за спиной и упёрся пистолетом Эмили в спину. Она замерла. Гарри увидел, как изменилось её лицо: она поняла, что ничего не может сделать. Он и прежде видел её в бою, но ещё ни разу ей не приходилось вступать в схватку в столь безнадёжном положении. В глазах мелькнул ужас, и она метнула взгляд на Мартина.

— Мартин, мне нужна сумочка, — тихо сказала Эмили, пока тот доставал бумажник. К удивлению Гарри, Мартин, похоже, понял, к чему она клонит.

— Дайте ей достать лекарство. Она беременна, слышите? Пусть возьмёт, что ей нужно. Мы не хотим неприятностей, — сказал Мартин. Второй из мужчин, стоявших перед ними, выхватил у него бумажник и указал на часы. Мартин кивнул и дрожащими руками принялся их снимать.

— Ладно, — сказал первый. — Но сперва украшения. Медальон. Кольца.

— Нет, — отчеканила Эмили.

— Я сказал, кольца! Украшения! — рявкнул первый и, повернувшись к Эмили, резко направил на неё пистолет.

— Эй! — воскликнул Мартин, загораживая её собой. Но от этого резкого движения рука с пистолетом дёрнулась обратно к нему. В темноте прогремел выстрел. Гарри увидел, как Мартин рухнул на землю, с булькающим хрипом хватая ртом воздух; руки метнулись к грудине.

— Нет! — завизжала Эмили и резко выбросила свободную руку в сторону первого мужчины. Удар магической силы отбросил его на несколько футов. Но едва она шевельнулась, двое других открыли огонь. Выстрелы прогремели один за другим; Гарри увидел, как расширились её глаза, как рука метнулась к животу. Сумочка соскользнула с её руки и упала на землю рядом.

— Хватай что можешь, — бросил третий второму и направился к первому — проверить, что с ним. Второй схватил сумочку Эмили и сорвал с её шеи медальон. Она потянулась к нему; в медленно гаснущих глазах пылала ярость. Он отбил её руки, затем стащил обручальное кольцо, и все трое скрылись.

Гарри смотрел, как Эмили рухнула на Мартина. Она прижала ладони к его грудине — словно пыталась применить магию. Но едва оказавшись рядом с ним, закрыла глаза, и воспоминания погрузились во тьму.

Тогда Гарри вырвался из дневника. Взял книгу в руки и некоторое время смотрел на неё. Наконец поднялся с постели. В спальне к тому времени стихло. Он положил льва-стража и дневник на прикроватную тумбочку и достал из сундука мантию-невидимку.

Спустившись по лестнице, он вошёл в пустую гостиную. Несколько минут просидел на диване, глядя на угасающие угли в камине. Он не знал, что и думать. Перед глазами всё ещё отчётливо стояла кровь, вытекавшая из ран Эмили и Мартина.

Так вот в чём дело? Неужели именно это событие, по сути, исковеркало ему жизнь? Гарри замер, поймав себя на этой мысли. Ему? Нет. Его жизнь исковеркало не это. Уж в этом он был уверен. После всего увиденного он понимал: одной-единственной причины быть не могло. Причиной стало всё. И он знал: впереди ещё многое.

Он смотрел на раскинувшиеся за окном школьные угодья и пытался понять, отчего внутри такая пустота. Отчего всё кажется таким неправильным. Отчего к горлу подступает желчь. В конце концов осталась лишь одна мысль: нужно выпить. Выходя из гостиной и набрасывая на плечи мантию-невидимку, он надеялся, что у Добби найдётся что-нибудь покрепче.

А если нет — может, удастся пробраться в «Кабанью голову».