Готэм: Опочтарение (джен)

Мерсер назначил встречу на полночь. По его словам, Раск раньше освободиться не мог: вечером ему нужно было заниматься заведением.

Я пришёл без четверти двенадцать и просидел внизу до половины второго. Дважды спрашивал, долго ли ещё, и оба раза мне отвечали, что сейчас пригласят.

За стеной играла музыка. Одна и та же песня повторялась уже второй раз. Раньше я её не слышал, теперь знал припев и место, где певец зачем-то переставал петь и начинал кричать. К концу ожидания я его почти понимал. Потом Мерсер спустился сам.

— Прошу прощения, пришлось задержаться. Вам предложили кофе?

Я показал на столик с двумя пустыми стаканчиками.

— Уже можно идти?

Он кивнул и повёл меня наверх. За толстой дверью кабинета музыка почти пропала. Раск сидел за столом и смотрел что-то на телефоне. Пока я подходил, успел увидеть калитку, фургон Келлера и Джонни, который ещё только шёл по двору.

— Вот эту запись мне и нужно. От начала до конца.

— Садитесь. — Раск остановил видео и положил телефон экраном вниз. — Сначала поговорим.

Мерсер указал на стул напротив хозяина, сам сел сбоку. Возле двери остались двое: совсем молодой парень в тесном пиджаке и мужчина постарше, с пластырем на пальце. В субботу их не было. Я сел и положил руки на колени.

— Мы готовы оплатить защиту Фроста и лечение пострадавших, — начал Мерсер. — Вернон уточнит свои объяснения. Но нам тоже нужно понимать, что после этого конфликт будет исчерпан.

— Что именно он уточнит?

— Что требования регулярных выплат не было. И обстоятельства столкновения с охраной.

— Хорошо. Отправьте запись адвокату. Она там сама увидит, кто первый начал.

— Отправим, — согласился Мерсер. — Давайте только сначала обсудим остальные условия. Мы хотим быть уверены, что вы не вернётесь сюда с новыми претензиями.

— Не запирайте людей в подсобке, и мне незачем будет возвращаться.

— Пол вам сам рассказал, сколько он должен и за что? — Раск подался вперёд.

— Мне его брат рассказал, где он сидит. С долгами сами разбирайтесь.

— Именно это я и делал, пока вы не приехали.

— Вернон, — вмешался Мерсер. — Мы сейчас не о способах взыскания. Пол не собирается предъявлять претензии. Долг остаётся, порядок возврата они согласуют отдельно. Вы за него платить не обещали и ничего от его имени не требуете. Верно?

— Я вообще за него ничего не обещал. И долги ему не отменял. Кто вам это сказал?

— Значит, этот пункт вопросов не вызывает, — Мерсер достал несколько скреплённых листов и положил передо мной. Я не взял их сразу.

— Я спросил, кто сказал Раску, что Джонни собирается отменять чужие долги.

— До нас дошли такие сведения, — ответил Раск. — Теперь вы объяснили, что это не так. Дальше что?

Я посмотрел на Мерсера. Тот расправил край верхнего листа.

— Здесь проект договорённости. Прочитайте, пожалуйста. Если что-то не устраивает, обсудим.

Я начал читать. Имя Джонни было написано полностью, несколько раз. На третьем абзаце пришлось вернуться к началу: получалось, что я пропустил что-то важное.

— Здесь опять про то, что Джонни требовал деньги.

— Мы перечислили первоначальные претензии Раска, — пояснил Мерсер.

— А где написано, что он их снимает? Что сообщит полиции: Фрост никаких денег не требовал?

— Это нужно будет добавить. — Мерсер наклонился к листу. — Мы ещё согласуем формулировку с адвокатами.

— То есть про деньги вы уже написали. А про то, что наврали, — потом?

Раск посмотрел на часы. Я видел, как он отвёл манжету, посмотрел и вернул её на место. Моих полутора часов внизу, видимо, было мало.

Я сфотографировал страницы и отправил адвокату Джонни. Она ответила почти сразу: «Ничего не подписывайте. Нужна полная запись». Я повернул экран к Мерсеру.

— Давайте я отправлю ей видео, а вы с ней обсудите, что у вас здесь написано.

— Запись получите после того, как договоримся, — отрезал Раск.

— Она у тебя на телефоне. Это две минуты.

— Дело не в двух минутах. Я предлагаю решить всё сразу. Чтобы завтра не начинать заново.

Я убрал телефон спокойно, на свободное место рядом с бумагами. Очень хотелось положить его с размаху, чтобы оба наконец замолчали.

— Там видно начало драки. Джонни сидит, потому что вы отрезали начало. Отдай запись, а потом будем разговаривать хоть до утра.

— Ваш адвокат получит всё необходимое, — заверил Мерсер. — Но сейчас нам нужно…

— Тогда отправь. Сам отправь, номер я дам.

Мерсер посмотрел на Раска. Тот покачал головой и неторопливо постучал пальцем по бумагам передо мной.

— Сначала договоримся. Я согласился на эту встречу, потому что Мерсер попросил. Если бы не он, я бы просто дождался, чем закончится дело вашего Фроста.

— Вернон, мы уже обсудили, зачем здесь собрались, — напомнил Мерсер.

— Вот и дайте мне договорить. — Раск снова посмотрел на меня. — Это вам нужна запись. И чтобы я пошёл менять показания, тоже нужно вам. А вы сидите здесь и указываете, что мне сделать сначала. Прочитайте условия. Согласны — будем решать ваш вопрос.

Он убрал руку с бумаг и замолчал, явно считая, что объяснил достаточно. Мерсеру пришлось ждать вместе со мной.

Теперь было понятно. Я зачем-то ждал, что они перестанут держаться за запись, когда я объясню, для чего она нужна. А они именно поэтому и держались.

Раск откинулся в кресле. На пальце у него было кольцо с тёмным камнем. Он поправил его большим пальцем, и я поймал себя на том, что слежу за этим движением вместо того, чтобы слушать Мерсера.

— …можете передать замечания через адвоката. Мы внесём изменения.

— Когда?

— Если она сейчас готова работать, начнём сейчас.

— Или завтра, — добавил Раск. — Вы подумайте спокойно. Я предложил нормальные условия. Если вас что-то не устраивает, не обязательно решать этой ночью.

— А Джонни ещё одну ночь посидит.

— Он с вами сюда пришёл. Вы вдвоём избили моих людей. Теперь вы на свободе, он сидит, а виноват почему-то я. Может, вам стоило подумать о нём до того, как вы в это полезли?

— Это моя территория. Келлер пришёл к нам за помощью. Я приехал разбираться.

Раск вопросительно поднял бровь, потом хмыкнул: — Ваша? Не был осведомлён. Вы бы хоть курьера прислали с известием о коронации.

Он посмотрел на Мерсера с усмешкой, словно тот тоже должен был оценить шутку: — Я думал, вы привели человека решать вопрос. А он, оказывается, сам теперь хозяин.

— Вернон, достаточно. — Мерсер резко повернулся к нему. — Мы же говорили об этом.

Раск развёл руками. На лице у него было раздражение: опять пришлось сдерживаться в собственном кабинете.

Я почувствовал, как пальцы на колене сжались в кулак, и разжал их по одному. Можно было встать, выйти, позвонить адвокату, прочитать, что она пишет. В карманах были деньги, телефон лежал прямо передо мной. Никто меня здесь не держал.

Джонни держали.

— Отдай запись. Всю.

— Вы меня слышите? Сначала договариваемся, потом передаём материалы. Сколько раз ещё это повторить?

Я слышал. Музыка снизу почти не доходила, зато его голос был слышен прекрасно. Под столом затекла нога, повязка тянула кожу. Телефон завибрировал, я посмотрел на загоревшийся экран, но буквы не сложились в слова.

У двери охранник переступил с ноги на ногу. Раск убрал телефон с записью ближе к себе — совсем немного, просто подвинул по столу.

Я знал, как заставить его отдать. Всё остальное уже приходилось придумывать.

На листе передо мной лежало имя Джонни. В субботу я сказал ему: поехали. Потом ушёл из участка один. С тех пор ездил, просил, слушал, старался не говорить лишнего. Теперь мне предлагали ещё раз прочитать, за что он сидит, и дождаться, когда эти двое согласятся написать правду. Во рту стало сухо; я сглотнул, но не помогло.

— Давайте пройдём по пунктам. — Мерсер взял со стола ручку. — Отметьте, с чем не согласны, и я свяжусь с вашим адвокатом.

Он протянул мне ручку. Рука оказалась над самым именем Джонни.

Я хотел сказать, чтобы он убрал руку. Не получилось.

* * *

Сначала Мерсер решил, что посетитель подавился. Тот согнулся, прикрыв рот ладонью, плечи несколько раз дёрнулись. Мерсер потянулся свободной рукой к графину и остановился.

Чувак смеялся.

Тихо, сдавленно, почти без воздуха. Пытался вдохнуть, на секунду затихал и снова начинал. Другую руку он прижимал к колену так сильно, что пальцы побелели.

— Что вас так развеселило? — Раск отодвинулся от стола.

Чувак покачал головой. Из-под очков текли слёзы. Он вытер лицо рукавом, выпрямился и посмотрел на Мерсера. Взгляд был ясный, внимательный. Мерсеру это почему-то понравилось ещё меньше, чем смех.

— Руку убери.

Мерсер отдёрнул руку вместе с ручкой.

Чувак встал. Стул опрокинулся, а стол сдвинулся к Мерсеру, ударив краем в живот. Воздух вышибло. Мерсер ещё пытался оттолкнуться, когда Чувак обогнул угол и схватил Раска за воротник.

Кресло покатилось назад и упёрлось в тумбу. Раск поднял руки, что-то вскрикнул. Чувак дёрнул его на себя, вытащил из кресла и ударил лицом о стол. Всё произошло прежде, чем Мерсер сумел вдохнуть.

Молодой охранник выхватил пистолет.

— Не стреляйте! — крикнул Мерсер.

Выстрел прозвучал на последнем слове. За спиной Раска лопнуло стекло фотографии. Чувак повернулся на звук, продолжая держать хозяина за воротник. Мерсер увидел револьвер в его левой руке только тогда, когда тот уже выстрелил. Охранника отбросило к двери. Он сполз по ней, выронив пистолет, и уставился на плечо.

Второй успел перехватить руку с револьвером. Чувак отпустил Раска; оба врезались в стол, опрокинув графин, и вода пошла по бумагам. Охранник прижал Чувака к шкафу и ударил. Тот согнулся, на миг исчез за его плечом. Мерсер отступил, пытаясь освободиться от стула, который застрял у него между ногами.

Раздался глухой удар, охранник отшатнулся. Чувак шагнул следом, ударил ещё раз и сбил его на пол.

Мерсер хотел достать телефон, но не смог взяться за него: в руке всё ещё была ручка. Несколько секунд он смотрел на неё, не понимая, зачем держит, потом бросил.

У ножки стола Чувак продолжал бить лежащего. Охранник уже не пытался встать, только закрывал голову. Чувак отдёрнул его руку и ударил снова. Очки съехали на кончик носа. Он поправил их, как будто они мешали рассмотреть что-то мелкое, и Мерсер наконец сумел заговорить:

— Хватит. Он уже не…

Чувак не обернулся.

— Я отдам запись! — выкрикнул Мерсер. — Всю запись, сейчас!

Удар не последовал. Чувак остался стоять над охранником, тяжело дыша, потом поднял голову: — Отдашь?

Он улыбался. Мерсер сразу закивал.

Раск полз вдоль шкафа к двери. Чувак заметил движение, перешагнул через охранника и ухватил его за рубашку, подтащил к столу и прижал грудью к краю. Раск вскрикнул.

— Куда? Мы же договариваемся.

Мерсер узнал интонацию. Так несколько минут назад сам Раск объяснял, почему нельзя просто отдать запись.

Из коридора застучали. Кто-то дёрнул ручку, но дверь упиралась в сидящего возле неё охранника. Тот зажимал плечо ладонью и повторял, что ему нужен врач.

— Не входите! — крикнул Мерсер. — Вызовите скорую!

За дверью спросили, что случилось. Чувак повернул голову, и Мерсер поспешно шагнул между ним и дверью.

— Я сейчас отправлю. Только дайте телефон.

Раск дотянулся до своего аппарата, но пальцы скользнули по мокрой столешнице. Чувак убрал револьвер в карман, взял телефон сам и положил перед Мерсером.

— Целиком.

Телефон запросил код, и Мерсер посмотрел на Раска: — Вернон, разблокируйте.

Тот пытался выпрямиться. Из носа текла кровь; он прижимал к лицу ладонь и смотрел на красные пальцы. Чувак наклонился к самому его уху: — Код скажи.

— Я сам…

Чувак взял его за запястье. Раск назвал цифры сразу, потом повторил, когда Мерсер ошибся при вводе.

Запись открылась на том месте, где её остановили перед разговором. Мерсер нашёл начало. Чувак следил за экраном, стоя вплотную; от него пахло потом и порохом. Иногда он негромко смеялся, без всякой видимой причины. Мерсер каждый раз сбивался и начинал действие заново.

Номер адвоката пришлось искать в телефоне Чувака. Тот дал аппарат, но руку Раска не отпустил. Мерсер проверил цифры, отправил файл и показал экран.

— Всё. Ушло.

— Позвони.

— Есть отметка о доставке.

Чувак посмотрел на него, и Мерсер нажал вызов. Женщина ответила сразу. Он назвал себя, сказал, что отправил полную запись субботнего столкновения, и попросил проверить, открывается ли файл.

— Что у вас происходит? — спросила она. — Кто там кричит?

Мерсер только теперь заметил, что молодой охранник всё ещё зовёт на помощь.

— Запись получена? Она полная, с самого начала. Исходный архив остаётся здесь, в заведении.

— Ничего из архива не удалять. Я направлю требование о сохранении. Кто рядом с вами? Дайте мне поговорить…

— Я здесь. — Чувак забрал телефон. — Видео у тебя?

Он слушал, глядя в мокрые бумаги. Улыбка исчезла, и на несколько секунд лицо стало усталым, почти прежним.

— Джонни скажи, что я здесь. Нет. Не так. Что я занимаюсь его делом.

Женщина что-то говорила ещё. Он выслушал несколько слов и отключился.

Мерсер осторожно выдохнул: запись отправлена. Теперь нужно было ещё раз вызвать врачей и убедиться, что едут, увести Чувака от Раска, открыть дверь. Он перебирал ближайшие действия, стараясь не смотреть на человека под столом. Тот дышал, Мерсер слышал. Значит, пока ещё можно было успеть.

— Кобблпот где? — спросил Чувак.

— Дома. — Мерсер посмотрел на него. — Я ему позвоню. Объясню, что мы договорились насчёт записи, и утром…

— Не будем ждать, — промурлыкало улыбающееся чудовище с лицом Чувака. — Сейчас поедем.

Раск попытался что-то сказать. Чувак сжал его запястье, не глядя, и тот замолчал.

— Освальд не знает, что здесь произошло. Он поручил мне уладить вопрос с Фростом. Вы получили запись, остальное можно решить через адвокатов.

— Вот и расскажем ему, как мы всё ловко уладили! — Чувак снова улыбнулся.

Мерсер почувствовал, что замер с приоткрытым ртом. Ещё одна фраза уже была готова — о том, что Кобблпот болен, что его нельзя тревожить ночью. Произнести её он не решился.

Чувак отпустил запястье Раска и выдернул у того ремень.

— Свяжи ему руки.

— Он никуда не пойдёт. Вернон, скажите…

— Свяжи.

Мерсер взял ремень. Раск смотрел на него, ждал, что он ещё что-нибудь придумает. Пришлось отвести ему руки за спину. С первого раза не получилось: пальцы не слушались, Раск дёргался, просил не затягивать. Чувак снова достал револьвер и ждал рядом, опустив руку.

Когда Мерсер закончил, тот проверил, как держится ремень, и поднял Раска за воротник.

— Машина у тебя здесь? — спросил он Мерсера.

Тот кивнул.

— Тогда вперёд!

* * *

Раска вывели через служебный выход. На лестнице он спотыкался и просил не вести его так быстро: со связанными руками даже за перила не ухватиться. Чувак молча тащил его дальше. Увидев внизу официантку, велел ей вызвать скорую и показал наверх.

Мерсер шёл впереди, сжимая ключи. У машины заметил своё отражение: сбившийся галстук, мокрая рубашка. Ему ещё предстояло отвезти этого человека к Освальду и объяснить, как прошли переговоры.

Раска усадили сзади. Чувак занял место рядом с водителем, положил револьвер на колени и откинул голову на подголовник. Он больше не улыбался, но нижняя челюсть подрагивала.

Мерсер завёл двигатель. В доме был Керн; если кто-то и мог остановить Чувака, то только он. Ехали молча. Мерсер смотрел на дорогу и старался вести ровно, без резких торможений. Каждый поворот приближал их к охране и наёмнику. О том, что будет, если Керн не справится, он думать себе не позволял.

* * *

Ворота открылись перед машиной Мерсера. Раск смотрел на расходящиеся створки и впервые за последние два часа почувствовал облегчение. Дом был освещён. У входа стоял охранник, ещё один вышел из боковой двери. Здесь были люди Кобблпота. Здесь всё должно было стать иначе.

Мерсер остановился и опустил стекло. Охранник наклонился к нему, начал здороваться и увидел человека на переднем сиденье. Рука сразу ушла под куртку. Чувак уже открывал свою дверцу.

Выстрел хлопнул с другой стороны машины. Чувак ударился плечом о стойку, почти сел обратно. На мгновение Раск увидел его лицо совсем близко: рот открылся, из горла вырвался короткий звук. Потом Чувак улыбнулся и исчез за дверцей.

Раздались два выстрела. Возле водительского окна что-то скользнуло по стеклу. Мерсер вжался в сиденье, прикрывая голову руками.

Чувак обошёл машину, открыл его дверь и выдернул наружу. Мерсер попытался что-то объяснить, получил удар и остался стоять, держась за лицо. Затем открылась задняя дверца.

— Выходи, Вернон. Приехали.

На дорожке сидел охранник, зажав плечо. Второй лежал поперёк порога и пытался отползти, волоча ногу. Чувак потащил Раска к дому. Правая рука у него двигалась плохо, под разорванным плечом пальто темнело. Но за воротник он держал крепче, чем прежде, и, когда Раск споткнулся, негромко засмеялся.

В прихожей пищал сигнал, из коридора бежали люди.

— Свои! — закричал Мерсер. — Не стреляйте!

Чувак толкнул его к внутренней двери. Пока Мерсер прикладывал пропуск, Раск ждал, что охрана наконец поймёт: он тоже свой, у него связаны руки, его надо просто оттащить в сторону. Но смотрели все на револьвер.

Дверь открылась, и они оказались в коридоре, ведущем к лестнице. Чувак усадил Раска возле маленького дивана и повернулся к Мерсеру: — Дальше куда?

Из-за плеча Мерсера выстрелили. У Чувака дёрнулась голова, одно стекло очков треснуло и высыпалось. Он шагнул назад и провёл ладонью по виску. На пальцах была кровь.

Раск прижался спиной к дивану. Сейчас тот снова бросится бить, начнёт стрелять во всех сразу. Он ждал этого, даже хотел: пока остальные заняты, можно будет добраться до двери.

Чувак посмотрел на кровь и отошёл за косяк. Охранник двинулся следом. Раск видел его пистолет, вытянутую руку, потом дверь резко ударила по руке. Пистолет упал и проскользил к лестнице. Чувак вытащил человека из прохода, развернул и ударил о стену. Тот осел. Всё закончилось быстро, только отпускать его Чувак не стал: подержал за волосы, заставив поднять лицо, будто хотел убедиться, что тот смотрит на него, улыбнулся — и лишь потом отпустил.

Двое у внутренней двери остановились. Один поднял оружие, но опустил, когда Чувак повернул револьвер в их сторону. Он ничего им не сказал, просто стоял и ждал, пока оба отступят за стену. Раск уже не пытался двигаться к выходу.

Из бокового коридора вышел невысокий мужчина в серой футболке. Встал перед лестницей, посмотрел на Мерсера, потом на Чувака.

— Керн, — выдохнул Мерсер.

Чувак выстрелил ему в грудь.

Мужчина отступил на полшага, провёл ладонью по ткани и поднял глаза: — Закончил?

Раск почти заплакал от облегчения. Керн за два быстрых шага сократил расстояние, отбил в сторону руку с револьвером и ударил Чувака. Тот влетел в столик у стены. Лампа разбилась, столик сложился под ним. Чувак попытался подняться и не смог. Изо рта потекла кровь.

Керн пошёл к нему спокойно, не торопясь. Мерсер отступил к лестнице, а Раск стал подбираться ближе к дивану, чтобы не оказаться под ногами.

Чувак сидел среди обломков, глядя снизу вверх. Револьвер оставался у него в левой руке, но стрелять он больше не пытался. Правая лежала на куске столешницы.

— Оружие положи, — велел Керн.

Чувак положил револьвер на пол рядом с собой и убрал руку. Раск на секунду решил, что он сдаётся.

Когда Керн нагнулся за оружием, Чувак швырнул обломок ему в лицо. Пока тот отмахивался, подхватил револьвер левой рукой и рванулся в сторону. Керн шагнул за ним и зацепился за остатки столика. Чувак уже стоял у бокового коридора. Он коротко рассмеялся и поманил наёмника свободной рукой.

Керн бросился на него. Оба исчезли за углом. Раск увидел в тёмном стекле напротив, как Чувак отступил, как мимо него пролетело чужое плечо. Раздался удар о стену, посыпалась штукатурка. Следующий удар Чувак пропустил. Его отбросило обратно в поле зрения, он ухватился за край проёма, оставив на дереве кровь.

На лице опять появилась улыбка. Теперь он не шёл навстречу, а подпускал Керна, отступал, исчезал за углом, заставлял поворачиваться за собой. Раск слышал удары, но не мог понять, кто кого бьёт. Только голос Чувака время от времени доносился отчётливо, почти весело:

— Ну давай же, зайчик.

В коридоре с грохотом упал шкаф. Керн выругался.

Мерсер нагнулся возле нижней ступеньки. Когда выпрямился, в руках у него был пистолет охранника.

— Керн! Отойдите!

Из-за угла показался Чувак. Пальто съехало с плеча, воротник был разорван.

Мерсер не выстрелил: стоял с поднятым пистолетом и смотрел поверх него, не мигая. Губы едва заметно шевелились, но Раск не слышал ни слова.

Чувак замер, наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то в темноте, и провёл пальцами по виску. Потом медленно повернулся к Мерсеру.

Тот резко втянул воздух. Пистолет качнулся; Мерсер крепче стиснул рукоять, выравнивая ствол. По верхней губе потекла кровь из носа. Он её не вытер.

Чувак убрал руку от виска и улыбнулся. Мерсер выстрелил.

Чувак качнулся, прижал правую руку к боку. Мерсер продолжал держать пистолет обеими руками, но больше не стрелял. Он смотрел, как между чужими пальцами проступает кровь.

Чувак тоже посмотрел, потом поднял глаза на Мерсера, и его улыбка стала ещё шире.

— Мерсер, ну зачем ты так?

Голос был почти ласковый. Мерсер попятился, упёрся пяткой в ступеньку, и ствол пистолета качнулся вниз.

Чувак поднял левую руку и навёл на него револьвер. Не стрелял, ждал. Мерсер попытался снова прицелиться — и только тогда Чувак нажал на спуск.

Мерсер упал возле лестницы. Пистолет стукнулся о край ступеньки и остался там. Чувак смотрел на упавшего ещё секунду — слишком долго, потому что Керн уже вышел из коридора.

Наёмник схватил его сзади и стиснул. Чувак выгнулся. Звук, который он издал, был совсем не похож на смех. Раск ждал, что сейчас всё кончится.

Чувак ударил затылком назад, ещё раз. Керн выругался, ослабил хватку. Вместо того чтобы вырваться, Чувак повис у него на руках, увлекая за собой. Оба врезались в приоткрытую дверь служебной комнаты. Керн попытался удержаться за косяк, но Чувак уже развернулся и дёрнул его внутрь.

Дверь хлопнула о стену и вернулась обратно, оставив узкую щель. Раск видел кусок пола, ножку стеллажа, ботинок Чувака. По комнате что-то волокли, упала полка. Потом Керн оказался на коленях возле двери и потянулся к кобуре под футболкой.

Чувак позволил ему вытащить пистолет. Раск успел увидеть оружие в руке наёмника, прежде чем обоих снова скрыло дверное полотно. Керн вскрикнул.

После этого грохота почти не было. Несколько коротких ударов, тяжёлое дыхание. Раск слышал, как по полу скребут подошвы. Тот, кто ещё недавно ходил сквозь выстрелы, теперь пытался отползти.

Чувак что-то сказал. Слов было не разобрать, но интонацию Раск узнал: так сам разговаривал с людьми, которым собирался отказать и уже знал, как сильно им это не понравится.

— Подожди, — попросил Керн. — Подожди.

Чувак засмеялся — коротко, негромко. Потом наступила пауза. Раск лежал, прижав щёку к ковру, и ждал вместе с Керном. Ему казалось, что за дверью нарочно медлят, дают поверить, что ещё можно договориться.

Керн закричал. Дико, надсадно, захлёбываясь от боли. Раск вжал голову в плечи и рванул связанные руки, пытаясь закрыть уши. Крик сорвался в хрип, на миг стих — и начался снова, ещё страшнее. В нём уже нельзя было узнать голос человека, который несколько минут назад спрашивал Чувака, закончил ли тот стрелять.

Раздался выстрел. Крик оборвался.

Раск закрыл глаза. Где-то у входа стонали, а из комнаты больше не доносилось ни ударов, ни смеха — только дыхание, которое долго не выравнивалось.

Когда дверь открылась, Чувак вышел один. Зацепился разодранным ботинком за край ковра, удержался за косяк. Несколько секунд стоял, опустив голову. Теперь, когда за ним никто не шёл, ему словно стало трудно даже отойти от двери.

Он посмотрел на Раска, попытался заговорить и откашлялся.

— Вставай.

Раск поднялся не с первого раза. В служебную комнату он не смотрел. Чувак тоже больше туда не заглянул.

У лестницы он опустился возле Мерсера, проверил карманы, забрал телефон и убрал к себе. Затем взял мёртвого за воротник и потащил к ступеням.

Раск пошёл наверх сам. На повороте пришлось остановиться: за спиной затихли шаги. Он стоял, глядя перед собой, пока Чувак переводил дыхание. Потом снова услышал, как по ступеням волокут тело.

На площадке Чувак велел ему ждать и первым вошёл в спальню. Внутри горели только цифры часов.

Через несколько секунд щёлкнул выключатель лампы.

* * *

Сержант прошёл по дому вслед за фельдшером. По рации уже доложили, что комнаты проверены; теперь из разных концов дома звали медиков. На нижней ступеньке лежал пистолет. Сержант придержал фельдшера за локоть, показал на оружие и пропустил его вперёд.

Один из раненых держал повязку на плече и всё повторял, что он здесь работает. Другой просил проверить, не сломаны ли у него ноги.

— Лежите спокойно. Сейчас вами займутся.

В рации снова затрещало. Патрульный со второго этажа сообщил о мужчине без признаков жизни в спальне хозяина. Сержант потянулся к тангенте, но из бокового коридора его окликнули: — Сержант. Здесь ещё один.

Молодой патрульный стоял у открытой двери, прижав ладонь к косяку. Фельдшер обогнал сержанта, вошёл в служебную комнату и опустился возле лежавшего на полу человека. Через несколько секунд позвал коллегу.

Сержант подошёл к двери. Сначала увидел опрокинутый стул, ботинок возле ножки стеллажа. Потом фельдшер подвинулся, и стало видно остальное.

Патрульного рядом с ним вырвало. Сержант ухватил его за куртку и оттащил от порога.

— Отойди. Дыши, сейчас…

Договорить не получилось. Он отпустил парня, отвернулся к стене и согнулся сам.

Из комнаты вышел фельдшер, снял перчатки и спросил, нужна ли им помощь. Сержант покачал головой. Пришлось сглотнуть несколько раз, прежде чем он смог спросить: — Мёртв?

— Да.

Второй медик ещё оставался внутри. Сержант вытер рот бумажной салфеткой, которую протянул патрульный, и посмотрел на дверь. Возвращаться не хотелось, но лицо погибшего он успел разглядеть и теперь пытался вспомнить, где его видел. Керн. Похоже, это был Керн.

Три года назад на инструктаже им показывали запись: в этого человека стреляли почти в упор, а он шёл на стрелявшего, даже не прикрывая лица. Сержант тогда попросил прокрутить ещё раз. Нужно было запомнить лицо и не рассчитывать, что пистолет поможет, если придётся его останавливать.

Он снова заглянул в комнату. Да, тот самый. Рядом с телом осталось оружие. Чьё — ещё предстояло выяснить. Сержант отвёл взгляд: увиденного хватало, чтобы предположить, как его использовали. Обсуждать это с парнем в коридоре он сейчас не мог.

Патрульный возился с креплением камеры на груди; пальцы у него дрожали.

— Работает? — спросил сержант.

Тот посмотрел на индикатор и кивнул.

— Не выключай. Постой здесь. В комнату никого не пускай, кроме наших и медиков. Сможешь?

— Да. Смогу.

Сержант нажал кнопку рации. Голос с первого раза не послушался; пришлось откашляться.

— У нас второй погибший. Предположительно Керн, из ориентировки. Нужен старший на место.

Отпустив кнопку, он обнаружил, что всё ещё сжимает мокрую салфетку. Убрал её в карман и пошёл к лестнице.

* * *

Освальд сидел в халате на краю кровати. Врач закончил осмотр, убрал приборы в сумку и спросил, готов ли он к обычной процедуре.

— Сейчас?

— Вы уже опаздываете. Я бы не советовал откладывать ещё.

Освальд посмотрел на открытую дверь. По коридору прошли двое с носилками; один задел косяк и даже не обернулся. Хотелось велеть всем выйти, закрыть спальню и дать ему одеться. Вместо этого пришлось согласиться с врачом. Болезнь требовала соблюдения расписания, хотя всё остальное в доме давно перестало ему подчиняться.

Раска вынесли первым. Пока ему разрезали путы, он без конца объяснял, что тоже пострадавший, что приехал против воли и что мистер Кобблпот это подтвердит. Освальд не подтвердил. Слушать Вернона он больше не мог: от его голоса начинала болеть голова.

Чувак вышел сам, придерживая повязку на боку. Возле носилок с Мерсером остановился. Полицейский рядом что-то сказал ему; Освальд не расслышал. Чувак посмотрел на мёртвого, отвернулся и пошёл дальше.

Освальд следил за ним до самого порога. Когда тот скрылся, стало немного легче дышать. И всё же, услышав в коридоре остановившиеся шаги, Освальд поднял голову: не возвращается ли? В спальню заглянул патрульный: — Оставайтесь пока здесь, мистер Кобблпот. Нужно дождаться офицера, он с вами поговорит.

Освальд кивнул раньше, чем успел рассердиться на тон. Ему уже задавали вопросы о Керне, о Мерсере, о том, кто впустил машину. Он отвечал только о своём пробуждении и вызове помощи. Когда спросили, о чём он разговаривал с вооружённым человеком до приезда полиции, потребовал дождаться адвоката.

Теперь понадобились бы договор с охранной службой, записи камер, сведения о дежуривших. Всё это обычно собирал Мерсер. Освальд посмотрел на телефон: в списке недавних вызовов оставался его номер.

Телефон зазвонил прямо в руке. Освальд вздрогнул и тут же разозлился на себя.

— Я связался с защитницей Фроста, — без предисловий начал адвокат. — Полная запись у неё. Начало драки видно, подсобку тоже. Представитель Раска подтвердил, что тот готов исправить показания о денежных требованиях. Охранник также согласился дать дополнительные показания.

— Когда выпустят Фроста?

— Будем добиваться, чтобы вопрос решили этим утром. Точнее пока не скажу.

— Мне нужно знать сразу, как только его отпустят.

— Я сообщу. Но, Освальд, даже если Фроста сегодня отпустят, вам всё равно придётся объяснять, что произошло у вас дома. Мне нужно знать, с чего всё началось.

Освальд понизил голос, хотя патрульный уже отошёл от двери: — Я отправил Мерсера договориться с ним. Оплатить расходы, уладить дело Раска. Как после этого они оказались у меня в спальне, я не знаю.

— А Керн?

Освальд замолчал.

— Вы сами его наняли?

— Приезжайте. Это мы обсудим здесь.

— Я еду. До моего приезда ничего не добавляйте к тому, что уже успели сказать полиции.

Освальд положил телефон на кровать. Ему хотелось получить хотя бы один ответ, после которого вопрос можно было бы считать закрытым. Вместо этого ему предстояло лично следить даже за освобождением Фроста.

На кресле темнело пятно. На подлокотнике осталась царапина, длинная, до светлого дерева. Освальд машинально прикинул, сколько возьмут за перетяжку, и стиснул зубы. Кресло можно было заменить. Сумму, переведённую за Керна, не вернул бы никто.

Ему показали запись, дали рекомендации. Он уточнил, какое оружие наёмник выдерживает, и заплатил без торга. Несколько часов спустя полицейский спросил, может ли он подтвердить личность погибшего в служебной комнате. Освальд отправил ему фотографию из переписки с посредником, а сам идти смотреть отказался.

Чувак после встречи с Керном поднялся по его лестнице, дотащил Мерсера, сел в кресло и стал ждать.

Освальд потянул пояс халата потуже. Нужна была новая охрана, причём сегодня. Предстояло выбрать людей, которым он доверит следующую ночь в этом доме. Раньше он знал, у кого об этом спросить. Теперь Мерсера увезли, а рекомендации остальных стоили ровно столько, сколько защита Керна.

Про покровителей Чувака Освальд не узнал ничего.

* * *

Адвокат вышла вместе с ним. Джонни задержался у стены, зажал под мышкой пакет с возвращёнными вещами и продел ремень в последнюю шлёвку. Она подождала, пока он застегнёт пряжку.

— Дело пока не закрыто. Если вызовут ещё раз, сначала звоните мне.

— Я понял. Сам к ним не пойду.

— И с Раском не связывайтесь. Ни лично, ни через знакомых.

— А босс где? — Джонни поднял на неё глаза. — Вы ему сказали, что меня выпускают?

— Сказала. Он в больнице.

Джонни перестал поправлять ремень.

— Что с ним?

— Ранен. Я разговаривала с ним утром, он был в сознании. Подробностей о состоянии у меня нет.

— В какой больнице?

Она назвала, потом достала телефон и переслала адрес.

— Деньги на такси есть?

Джонни заглянул в пакет: кошелёк, ключи, крем. Деньги он пересчитал ещё при получении.

— Хватит. Спасибо.

На улице он сразу набрал босса. Дождался конца гудков, убрал телефон и пошёл ловить машину.

У больницы стояла полицейская машина. Джонни прошёл мимо, у стойки назвал имя и спросил отделение. На этаже пришлось подождать. Полицейский у двери записал его фамилию, с кем-то переговорил по телефону и наконец отступил, пропуская в палату.

Босс лежал на спине. Повязка закрывала плечо и уходила под больничную рубашку, губа распухла; у виска кожа была стянута полосками пластыря. Пальто в прозрачном пакете лежало на стуле. Сквозь пластик виднелись разорванный воротник и засохшая кровь. Очки лежали на тумбочке, одного стекла не хватало.

Джонни остановился у кровати. Когда ему сказали «ранен», он представлял себе одну повязку.

Чувак повернул голову, посмотрел на него, скользнул взглядом по пакету с вещами, потом медленно выдохнул и закрыл глаза.

— Всё-таки выпустили.

— Только что. Направился сразу к тебе.

— Хорошо.

Джонни переложил пальто на подоконник, придвинул стул к кровати и сел. Босс открыл глаза, словно хотел ещё раз убедиться, что он здесь.

— Врачи что говорят? — спросил Джонни.

— Лежать велели.

— Это ты и сам, по-моему, уже понял. Надолго?

— Пока не сказали.

Чувак попробовал подвинуться выше на подушке и замер. Джонни привстал, но тот остановил его движением ладони, переждал и осторожно устроился обратно.

— Не суетись. Нормально всё.

Джонни сел: спорить об этом сейчас не имело смысла.

— Запись отдали? Адвокат сказала, что получила целиком.

— Отдали.

— К Раску ездил?

Чувак посмотрел на открытую дверь. Джонни оглянулся, встал и взялся за ручку. Полицейский снаружи придержал створку ладонью: — Дверь оставьте открытой.

Джонни вернулся к кровати. Теперь было понятно, почему босс не спешил рассказывать.

— Ладно. Потом поговорим. Адвокат к тебе приходила?

— Пока нет. По телефону говорили.

— Я ей позвоню, когда выйду. Узнаю, что дальше делать.

Чувак кивнул; он опять лежал с закрытыми глазами. Джонни посмотрел на повязку, на разбитую губу. За три дня ему не раз хотелось спросить, чем занят босс и почему всё так долго. Теперь спрашивать расхотелось. Сначала надо было выяснить, что у него с врачами, что с полицией и сколько денег ещё осталось.

Он достал из пакета крем, открутил крышку, выдавил немного на тыльную сторону ладони и принялся растирать: кожа за эти дни совсем пересохла. Потом закрутил крышку и положил крем на тумбочку возле очков. Посидел ещё немного, перебирая в уме дела, которые успели накопиться.

— Слушай, а машину ты переставил?

Чувак посмотрел на него. Лицо на секунду стало совершенно растерянным.

— Блядь.

Джонни кивнул, вытащил телефон и принялся выяснять, куда её увезли.