Интуиция (джен)

— Двенадцать нападений за последние два года, — сказала директор. — И это только те, о которых нам известно.

Из-за всей истории с телом мне пришлось задержаться после смены. Директор вызвала всех нас на совещание, включая Софию. Её посадили на противоположной от меня стороне комнаты, но она то и дело бросала мрачные взгляды. Я не обращала на неё внимания и слегка изменила язык тела, давая понять, что не считаю её достойной хоть каких-то усилий. Сознательно она могла этого и не уловить, но на подсознательном уровне её бы это раздражало, а я ценила каждую победу.

Мы сидели в одном из самых больших конференц-залов вокруг стола красного дерева — слишком большого, чтобы протащить его в дверь. Его разобрали и собрали уже внутри или затащили с помощью технарской техники? За спиной директора висел большой экран, пока тёмный.

— Значит, серийный убийца-парачеловек, — бесстрастно сказал Штурм.

— Это наша исходная версия, хотя она необязательно верна. Всегда есть вероятность, что за этим стоит человек или группа с доступом к технарским устройствам, но тогда мы ожидали бы, что убийца или убийцы оставят больше следов своего присутствия.

— Есть какой-то тип жертв?

Директор Пиггот покачала головой.

— Молодые, старые, чернокожие, латиноамериканцы, белые... Единственное, что их объединяет, — наличие сил. Разумеется, исследовать мозг мы ни разу не смогли, но большинство были известными злодеями-паралюдьми. Остальным как-то удавалось не привлекать внимания, однако у нас есть доказательства, что по крайней мере некоторые из них тоже обладали способностями. Лишь в трёх случаях уверенности нет: с виду обычные люди, жившие с виду обычной жизнью.

— Послание каждый раз было одно и то же? — спросила я.

— Латинские фразы с туманными отсылками к вине и наказанию, — ответила она и кивнула помощнику, который начал раздавать папки.

— Почерк один и тот же, — сказала я. — Писать свежей кровью на стене не так уж легко... Потёки и всё такое.

Я не могла понять, каким способом это сделали. Будь это кисть, остались бы мазки. Здесь же надпись почти напоминала трафаретную: небольшие потёки имелись, но, должно быть, появились уже после нанесения слов.

В деле была заметка, что другие уже пытались в этом разобраться. Основными версиями считались управление кровью и телекинез. Первая особой популярностью не пользовалась, хотя такая сила была бы чрезвычайно опасной. Проверяли, нет ли повреждений сосудов, которые возникли бы, если насильно гнать кровь в не предусмотренных для неё направлениях.

СКП имела доступ к особым криминалистическим группам, экспериментировавшим с новыми технологиями. Например, пытались выяснить, можно ли различать похожие энергетические выстрелы разных кейпов, а также выявлять воздействие сил на тела при вскрытии. Это помогало и добиваться обвинительных приговоров, и двигать науку вперёд.

— Есть идеи?

— Пока нет, — сказала я. — У кого-нибудь ещё?

— Просто какой-то псих, который думает, будто он крутой, раз знает немного латыни, — сказала София. — То есть против убийств злодеев я ничего не имею, но если ведёшь себя как пафосный мудак, значит, напрашиваешься, чтобы тебя поймали.

— Что ж, в одном с Софией я могу согласиться. Пафосные психи и правда стараются добиться, чтобы их поймали.

Она напряглась.

— Но мы уверены, что это не отвлекающий манёвр? — спросила я, снова перестав обращать на Софию внимание, просто чтобы позлить. — Написать какую-нибудь чушь, чтобы Умники сосредоточились на ней, а не на других подробностях дела?

— Такая мысль возникала, — сухо сказала директор. — Однако, кроме возможной ненависти к паралюдям или самосуда, никто пока не предложил другого мотива.

— Я пока ничего не вижу, но продолжу искать.

Она кивнула.

Фотографии в папке были откровенно жуткими. Каждый череп был рассечён чистым, идеально ровным срезом. Мозг извлечён аккуратно, без царапин на внутренней стороне черепа. Других повреждений на телах почти не было, и все жертвы рухнули на землю. Ничто не указывало, что телам придавали какие-то позы: будто у кукол перерезали нити, и они упали там, где стояли. Исключением были лишь два случая, когда жертвы сидели.

Четыре раза нападения совершались дома у жертв, в остальных случаях — в местах, куда могли попасть посторонние, но достаточно уединённых. Нападения длились недолго: по крайней мере в двух случаях жертв нашли через пятнадцать минут после того, как их в последний раз видели живыми.

Подняв голову, я заметила, что большинство остальных, кроме Оружейника, не просматривают свои папки. Все, казалось, намеренно отводили глаза. Разве они раньше не видели трупов? Я бы думала, им постоянно приходится иметь дело с подобным. Я уже видела кучу раненых и убитых, а работала с ними меньше недели!

Конечно, из-за войны банд всё, наверное, происходило чаще, но не верилось, что они до сих пор к этому не привыкли.

Виста, похоже, заставляла себя смотреть, однако спину держала напряжённо, а на лице читалось отвращение. София тоже смотрела, перелистывая фотографии с выражением одобрения и мрачного удовлетворения. Она разве не слышала, как директор сказала, что не все жертвы точно были злодеями?

То, что убийца выбирал злодеев, не делало его хорошим человеком. Наоборот: скорее всего, он рассчитывал, что герои будут искать его не так усердно, как если бы он охотился на них самих. В конце концов, полицейские преследуют убийц полицейских с неослабевающим ожесточением, а тех, кто убивает проституток или чернокожих, ищут не столь старательно. Уверена, отчасти потому, что эти люди обычно живут в районах, где у полиции меньше денег, а свидетели из-за системных проблем куда неохотнее отвечают на вопросы.

Со средствами массовой информации та же история. Пропадёт симпатичная белая блондинка — будут говорить месяцами. О пропавших белых мужчинах, чернокожих мужчинах или женщинах, о пожилых никто никогда и слова не скажет. Даже брюнетке лучше бы спать с конгрессменом, иначе её исчезновение никого не заинтересует.

Так что выбор злодеев в качестве жертв означал лишь, что для Протектората его поимка не станет таким приоритетом, как если бы он нападал на сам Протекторат или даже на независимых героев.

Это давало ему время на достижение цели, какой бы она ни была.

Я поделилась этой мыслью с остальными.

— Но что он делает с мозгами? — спросила я. — Мне приходит в голову только три варианта: трофеи, отвлекающий манёвр или они действительно ему нужны. Проверяли версию, что он биотехнарь?

— Думаешь, пытается собрать какого-нибудь парачеловеческого Франкенштейна? — спросила София. Сначала в голосе звучало презрение, но, поразмыслив, она изменилась в лице.

— Такие опасения есть, — сказала Пиггот. — Проблема в том, что обычно главным кандидатом была бы Ампутация, но она действует гораздо более демонстративно и... творчески, а остальные путешествуют вместе с ней. Никому из других известных нам биотехнарей мозг трупов не нужен, по крайней мере насколько мы можем судить.

— Кто-то новый, — сказала Батарея.

— Нападения происходили по всему Восточному побережью, — сказал Оружейник. — Хотя было несколько случаев в Техасе и Калифорнии, последние полтора года они действуют почти исключительно на восточном побережье.

— Как выбирают цели? — спросил Скорость. — С теми, кто в костюме, это могло быть случайностью, или, может, они слишком привыкли к определённому распорядку. Но по крайней мере половина жертв была в гражданской одежде, и паралюдьми их признали уже потом.

Наконец он тоже перелистывал папку, хотя я заметила, что к фотографиям не присматривается. Разве он не служил в армии? Может, просто сам по себе брезгливый. Я не очень понимала, почему остальных это так тревожит. Возможно, дело в мысли, что серийный убийца может отбросить притворство и включить в меню героев.

Хм.

А вот это пугало.

Убийца не соблюдал неписаные правила, а нападал на людей у них дома. Никто не высказался об этом вслух, но я видела, что задело всех. В конце концов, если он нападёт на кого-нибудь из них, где гарантия, что не доберётся до семьи — до или после?

Нужно будет позаботиться о папе.

К счастью, никто не спросил об оружии, о наличии которого я заявила, когда впервые им позвонила. Не знаю, все ли забыли о нём в суматохе войны банд или намеренно позволяли мне его оставить. В любом случае придётся убедиться, что папа знает, где оно лежит и как им пользоваться.

— Может, в придачу ко всему это ещё и Умник, — сказала я. — Либо чувствует паралюдей, либо пользуется дедукцией или интуицией.

— Мы дали серийному убийце временное обозначение Миртис, — сказала она. — Морте уже занято, как и Танатос.

— По-литовски это «смерть», — пояснил Оружейник.

— Ладно, — сказала София. — Значит, какой-то хищник мочит парней из Империи. А нам что с этим делать, если мы о нём ничего не знаем?

— Прежде всего, больше никаких одиночных патрулей, — сказала директор. — А для Стражей — никаких самостоятельных поездок домой. Вас будут сопровождать сотрудники СКП под видом друзей семьи. Друзьям можете сказать, что дома ужесточили правила, потому что беспокоятся из-за конфликта Империи и АПП.

— Крестоносец мёртв, — сказала София.

Новые правила ей не нравились почти так же сильно, как мне. Я хотела проводить больше времени с Рут, но, похоже, меня собирались держать под таким контролем, что видеться с ней я почти не смогу. Можно пригласить её к себе, но мне было стыдно даже перед собой признаться: то, что находится по другую сторону истончений, интересовало меня не меньше, чем она сама.

Это не слишком хорошо меня характеризовало. Мне следовало радоваться и быть благодарной за то, что впервые за много лет у меня, возможно, появится настоящий друг.

Мне и правда нравилось проводить с ней время, но после Эммы открыться другому человеку оказалось не так-то просто. Даже человеку, который, по сути, спас мне жизнь. Она могла бросить меня, чтобы сохранить тайну, но вместо этого открыла целую сторону своей жизни, о которой прежде не рассказывала никому за пределами семьи.

И всё же части меня хотелось больше узнать об истончениях. Как они появились? Можно ли управлять ими с помощью технарской техники? Есть ли по ту сторону что-нибудь полезное, а не только жуткое?

Никто из присутствующих так ничего и не сказал: все смотрели на Софию.

— Так что мы собираемся с этим делать? — потребовала она. — На месте было человек тридцать из СКП, и не говорите мне, что хотя бы часть из них не подсадные из Империи. С виду — хоть на агитационный плакат о высшей расе.

— Судить людей по внешности... это немного расизм, — сказал Эгида.

— Боец Харрис не агент нацистов, — нахмурилась Мисс Ополчение.

Харрис... ах да.

Я видела его в столовой.

Он и правда был хорош собой, как классическая кинозвезда: блондин с волевым подбородком и спортивной фигурой. Нацистом я его не считала, но была почти уверена: София удивилась бы, узнав, что не в его вкусе. Как и Батарея или Мисс Ополчение. Штурм — возможно, судя по тому, на кого и как он смотрел в столовой.

Софию к нему тянуло, несмотря на разницу в возрасте и уверенность, что он непременно расист. За это она ненавидела и себя, и его — за то, что заставлял её такое чувствовать. Впрочем, ни к чему это не привело бы при любой его ориентации: несовершеннолетние девочки его не привлекали. Он, правда, немного перебарщивал с опекой, но уж лучше так, чем быть хищником. Я не собиралась ей этого говорить: часть меня считала, что она заслуживает немного ненависти к себе.

Это было мелочно и, возможно, не шло на пользу, но мне было всё равно.

— Она говорит по делу, — сказал Оружейник. — Бандам довольно легко проникнуть в такую большую организацию, как наша, несмотря на все попытки этому помешать. Подкуп, шантаж, угрозы семьям — люди уязвимы для принуждения... И это если они ещё не взломали нашу компьютерную защиту. Вдобавок могли быть свидетели из местных жителей. Смерть Крестоносца долго держать в тайне не получится.

— Завтра мы сделаем заявление, — сказала директор. — Сообщим, что его, предположительно, убил неизвестный парачеловек. Меньше всего нам нужно обострять войну банд, выдвигая версию об АПП.

— Тогда же объявим о Миртисе? — спросила Батарея. — Предупредим всех паралюдей в городе? Если они будут знать, то, возможно, не так легко попадутся в засаду и сумеют ранить или даже остановить убийцу.

— Да, — сказала директор Пиггот. — Во-первых, по названной тобой причине, а во-вторых, в надежде, что это не усугубит конфликт Империи с АПП. Если бы они существовали в вакууме, я с радостью позволила бы им перебить друг друга, чтобы потом добрать ослабевших победителей. Но под перекрёстный огонь попадают невинные, и если мы это не сдержим, всё может стать ещё хуже. До меня доходили слухи, что Империя, возможно, вербует союзников в Германии, а АПП активно ищут новых кейпов.

— Есть ещё шакалы, которые неизменно появляются, когда основные игроки кажутся слабыми. Скорее всего, попробуют выкроить себе маленькие вотчины, пока большие парни заняты друг другом. Те, кто опаснее, могут даже подлить масла в огонь, инсценируя нападения, в надежде, что крупные банды обескровят друг друга, а они окажутся наверху.

— О действиях Торговцев ничего не слышно, — сказал Штурм. — Затаились.

— Толкач не совсем дурак, — сказала директор. — Он знает, на что способны противники, и готов дождаться, пока они ослабнут до последней крайности. А новички не понимают, насколько те опасны, и куда скорее сами полезут в драку.

— От этого только больше пострадают посторонние, — сказала Батарея.

— Мы хотим побудить их избегать сопутствующего ущерба, поэтому за нападения, угрожающие мирным жителям, будем наказывать гораздо строже, чем за стычки в заброшенных местах. Завтра, когда объявим о Миртисе, мы публично об этом заявим. Люди должны чётко понимать: наша главная задача — защищать их. Если всё пойдёт так и дальше, возможно, придётся вмешаться Триумвирату и подписать ордера на ликвидацию.

Они вели себя так, будто подписывать ордера на ликвидацию — это плохо.

Мне понадобилось всего мгновение, чтобы понять почему. По сути, такой ордер в буквальном смысле объявлял человека вне закона. Его можно было безнаказанно убить, а среди тех, кто стремился нажиться на подобных ордерах, встречались худшие наёмные подонки. Обычно сопутствующий ущерб заботил их ещё меньше, чем банды. Если убивали кого-нибудь из Бойни номер девять, власти готовы были закрыть глаза на многое.

Но когда речь шла о Луне и остальных, которые творили ужасные вещи, но годами возглавляли действующие банды, перспектива получить целые кварталы, сровненные с землёй, выглядела не так привлекательно.

Разумеется, если банды уже сами уничтожают целые кварталы, лучше покончить с этим раз и навсегда. Проблема в том, что наёмным убийцам не всегда удавалось добиться цели, а люди всё равно гибли во время покушений.

Совещание закончилось.

Мисс Ополчение ждала меня.

— Тейлор, — сказала она. — Директор просила узнать, не хочешь ли ты пока пожить на Вышке.

— Потому что у меня нет наступательных сил? — спросила я.

Она промолчала, но я знала, что именно это она и имела в виду.

— Не могу, — сказала я. — С тех пор как мама ушла, у папы депрессия. Всё происходящее помогло: он чувствует, что наконец нашёл себе дело. Но если каждый вечер он будет возвращаться в пустой дом, боюсь, ему станет ещё хуже. К тому же обо мне ещё даже не объявили. Они не могут охотиться на человека, о чьих силах не знают.

— Мы не знаем, как убийца находит жертв, — сказала она. — Заставить тебя остаться мы не можем, по крайней мере пока не выяснится, что твоей жизни грозит прямая опасность. Но это предложение делаем не только тебе. Каждому Стражу придётся обсудить его с родителями.

— Вы не думали выдать гранаты с удерживающей пеной тем из нас, кто не может на всё это время спрятаться в бункере? — спросила я. — Пока Страж сидит в школе, его отца или мать довольно легко взять в заложники. Или просто убить назло.

— Обычно мы стараемся строго контролировать запасы удерживающей пены, — сказала Мисс Ополчение. — Чтобы злодеи не смогли разобраться в её составе и производстве или придумать способ ей противодействовать. Но я подниму этот вопрос перед директором.

Сопровождение в школу и обратно — уже достаточно плохо. А если, пока я не в школе, меня ещё и запрут в клетке, я сойду с ума.

В конце концов, как я вообще чему-нибудь научусь, если меня посадят под замок и будут постоянно держать под камерой?