If Looks Could Kill (джен)

Примечания:

я вернулась, принимайте продолжение

Гарри впервые покидал Хогвартс на время пасхальных каникул, и честно говоря, он был не очень рад такому повороту событий. Растить своих василисков (которых, ради простоты, он назвал от Альфы до Омеги по греческому алфавиту) было на удивление очень занятным процессом. Он оставил две дюжины василисков в Тайной Комнате, и приказал им не покидать ее, не убивать друг друга, и не убивать Кричера, который появлялся (дважды в день), чтобы покормить их мышами и крысами.

Василиски росли гораздо быстрее обычных змей; Гарри подозревал, что василиск Слизерина достиг своего огромного размера еще при жизни Слизерина, и затем просто оставался в таком размере почти тысячу лет, потому что в Комнате у него просто не было возможности самостоятельно охотиться на достаточно крупную живность. Изначально Гарри планировал угостить их дозой Костероста (обзавелся этой идеей после прошлогодних жестоких шуточек Малфоя о Хагриде), но их собственный рост, как было измерено и каждодневно записано Кричером, был достаточно быстрым, поэтому Гарри решил, что зелье будет лишним. К тому времени как Гарри вернулся в Хогвартс, змеи были около пяти футов в длину и несколько дюймов в ширину; они не были такими длинными как Нагини, но были сильнее, быстрее, и обладали гораздо большим количеством сильнодействующего яда. Плюс, их было гораздо больше, и они обретут способность убивать взглядом всего через две недели, и Гарри ожидал, что они как минимум удвоятся в размере к тому времни как СОВы закончатся.

Возвращение к своим обязанностям было не единственной причиной, почему Гарри был рад вернуться в Хогвартс. Праздники были невероятно неловкими; очень неожиданный дуэт из Сириуса Блэка и Молли Уизли, приказал ему (хоть и не совсем в таких словах) явиться на Гриммуальд Плейс 12, чтобы объяснить и прояснить слухи о жестоком обращении со стороны семьи Дурслей. Простое пребывание в штаб-квартире Ордена было испытанием само по себе; каждое взаимодействие с любым человеком там было напряженным и неловким, как будто все боялись, что Гарри внезапно сломается и заплачет. По-видимому, все забыли, что он прекрасно функционировал все это время, и не понимали, что их внезапное знание о его прошлом не требовало изменения его нынешнего поведения. Пока Молли заламывала руки, а Сириус проклинал Дурслей, Люпин упивался горькой ненавистью к самому себе за то, что никогда не навещал Гарри. В глубине души Гарри был согласен с тем, что этот человек должен чувствовать себя виноватым, но он не был заинтересован в вовлечении в какие бы то ни было горькие взаимообвинения, что летали по дому. Однако он был удивлен (и несколько мстительно удовлетворен), услышав много вариаций «когда я доберусь до Дамблдора…!» практически от каждого члена Ордена, который появлялся в доме.

Да, несмотря на продолжающиеся сложности, связанные с Амбридж, Гарри был рад вернуться в Хогвартс. Он мог увидеться с друзьями, он мог работать над своим василисковым проектом, да и вообще, он довольно быстро устал находиться на Гриммо 12. Даже без отговорки о необъяснимой связи Гарри и Волдеморта (Снейп даже неохотно признал, которую Гарри вполне эффективно блокирует благодаря окклюменции), члены ордена упорно продолжали отказывать Гарри в предоставлении хоть сколь-нибудь важных деталей касательно состояния конфликта с силами Волдеморта. В результате, Гарри был вынужден заключить что они просто не доверяют ему, что его сильно оскорбило, особенно учитывая тот факт, что он, возможно, внес больший вклад, чем все остальные вместе взятые, сражался с Волдемортом больше чем любой из них, и предоставил ордену имена каждого Пожирателя Смерти при воскрешении Волдеморта (в противостоянии с котором Орден все еще не пошевелил и пальцем). Как минимум с Амбридж, Гарри знал, что происходит.

Единственная вещь, которую Гарри понял за все то время, что он провел среди орденцев в течение пасхальных каникул, было то что методы Ордена бесполезны. Последние сомнения Гарри по поводу всей этой затеи с натравливанием василисков на Волдеморта и Пожирателей Смерти исчезли.

Если май нужно было бы описать одним словом, это слово было бы неприятный. В первый понедельник после возвращения Гарри с каникул, у него была встреча с профессором МакГонагалл, посвященная профориентации. Оставаясь в целом строгой, она стала гораздо более сговорчивой по отношению к Гарри с тех пор, как до нее дошли подробности его заключения на Прайвет драйв. Она даже вышла за рамки служебного долга во время громкого скандала с Амбридж, после того как Гарри с серьезным лицом сказал, что хочет стать Министром Магии. Хотя это было чрезвычайно забавным, последствия, вероятно, не стоили сиюминутного удовольствия. Инспекционной Дружине Амбридж впоследствии было поручено как можно сильнее раздражать Гарри, следуя за каждым его шагом, беспричинно снимать баллы и просто проклинать его в коридорах. Наверное, основной причиной их неудач было то, что каждый раз как Гарри смотрел на большую розовую жабу, он вспоминал как каждый из его василисков радостно пожирал свою жабу. Скормить Амбридж змеям стало навязчивой фантазией для Гарри, и он с трудом удерживался от смеха (или, точнее, «зловещего хихиканья») каждый раз как видел её глупое, жеманное лицо. Должно быть, это было заметно, так как Амбридж становилась все более и более мстительной.

Одним из главных успехов месяца было то, что василиски Гарри получили возможность контролировать свой убийственный взгляд примерно через неделю после его возвращения в Хогвартс. Фактически, к концу месяца они были вполне способны убивать крупных животных (Гарри поручил Кричеру обеспечить едой все увеличивающихся хищников, вплоть до оленей) на территории всей Тайной Комнаты. К моменту, когда Хагрид представил Гарри и Гермионе своего единоутробного брата Грохха в конце месяца, василиски стали по-настоящему огромными. Каждая змея была около пятнадцати футов в длину, более фута в ширину и имела челюсти, достаточно большие, чтобы откусить человеку ногу. Их клыки были длиной с кинжал, а ядовитые железы вмещали десятки смертельных доз.

К этому моменту Гарри провёл достаточно времени со своими василисками, чтобы различать их; на самом деле они достаточно отличались друг от друга, имея чешую с большим разнообразием цветов (от бледно—зеленого до почти черного) и узоров (полосы, алмазы, пятна, цветовые градиенты и—для самцов-алые головные гребни). Он начинал понимать энтузиазм Хагрида по отношению к опасным существам: было что-то особенно захватывающее в уходе и обращени с василисками, с чем ниффлеры и флобберы просто не могли сравниться. Гарри даже необъяснимо полюбил этих несколько тщеславных, ленивых и часто раздражительных личностей. Полюбил до такой степени, что ему периодически приходилось напоминать себе не слишком привязываться, потому что они были выведены специально для войны, и было практически гарантировано, что по крайней мере некоторые из них будут убиты в бою.

Может быть, есть способ предотвратить это…

С быстрым приближением СОВ однокурсники Гарри—особенно (и предсказуемо) Гермиона—почти сошли с ума. Гарри, однако, значительно сократил учебную нагрузку: предположив, что сдать Прорицание и Историю магии он навряд ли сможет, он просто решил не готовиться к ним, сосредоточившись вместо этого на другиих курсах. Это решение дало ему время изучить другой важный компонент всего его недавно пересмотренного плана сражения: создание и использование Портключей.

Гарри, несколько эмоционально привязавшийся к своим василискам, решил, что внезапная атака будет именно тем вариантом развития событий, который даст наибольшие шансы как на успех сражения, так и на выживание для его пресмыкающихся солдат. Портключи казались идеальным методом, тем более что они могли быть активированы голосом, и не было никаких причин не сделать фразу активации на Парселтанге. Гарри представил себе, как прикрепляет Портключ к каждому василиску, запускает их все одновременно, а затем василиски сами называют пароль возврата, как только их миссия будет завершена, или если они будут ранены в бою. Портключи не были ужасно сложной магией, и на самом деле были гораздо менее требовательны к магии, чем что-то вроде Патронуса (в конце концов, средний взрослый волшебник мог зачаровать Портключ легче и точнее, чем он мог аппарировать), но, как и аппарирование, создание Портключа требовало лицензии от Министерства магии. Конечно, Гарри планировал использовать Портключ чтобы начать атаку используя ни много ни мало — две дюжины незаконно выведенных василисков, которые могли убить десятки людей, поэтому он давно перестал беспокоиться о букве (и даже духе) закона.

Вскоре после того, как Гарри решил научиться делать Портключи, он узнал—к своему большому удивлению—что экзаменаторы СОВ были уполномочены предоставлять лицензии на Портключи и фактически предоставляли большое количество дополнительных баллов любому студенту СОВ, который мог продемонстрировать правильное создание Портключа, поскольку это, как и аппарирование, считалось навыком уровня ЖАБА.

Это не испугало Гарри, который понимал, что уже доказал свои способности в магии— немногие взрослые волшебники могли справиться с Патронусом. Подкрепленный здоровым количеством уверенности в себе и подстегиваемый необходимостью, Гарри стал достаточно опытным в создании и использовании Портключей в относительно короткие сроки. Василиски не особенно любили этот способ передвижения, но Гарри тем не менее, тщательно обучил их его использованию. Оставалось только узнать время и место сбора Пожирателей. Однако пройдут месяцы, прежде чем Гарри получит эти жизненно важные сведения.

Первый день СОВ заняли Чары, с письменной частью утром и практической во второй половине дня. Гарри изо всех сил старался продемонстрировать свое знание как Патронуса, так и создания Портключа. Профессор Тофти (древний лысый мужчина в огромном пенсне) был потрясён, и прежде чем Гарри успел спросить, Тофти достал бланк, сунул его Гарри на подпись, поставил на нем ярко-красную печать «ОДОБРЕНО», а затем небрежно взмахнул палочкой. Бланк исчез, вероятно, его отправили прямо в чей-то почтовый ящик в Министерстве магии. Гарри поблагодарил Тофти, который похлопал его по плечу иссохшей, покрытой старческими пигментными пятнами рукой, подмигнул и поздравил с новой лицензией на Портключ. Уходя, Гарри услышал, как Тофти громко похвалил его выступление Флитвику, сказав что это были «лучшим из СОВ по Чарам, что он видел за последние годы.» Очевидно, демонстрация Гарри продвинутого заклинания несколько компенсировала его относительно слабую демонстрацию заклинаний изменения цвета и роста. Ну, это, по крайней мере, одно «П».

На следующий день Трансфигурация прошла не столь гладко, но Гарри был уверен, что по крайней мере получил проходной балл. Экзамен по Гербологии состоялся в среду; он снова допустил несколько незначительных ошибок, но чувствовал, что справился достаточно хорошо.

Тофти экзаменовал его и на ЗОТИ, в очередной раз сильно впечатлился умениями Гарри, и еще раз попросил продемонстрировал Патронус (поскольку оно в основном использовалось для защиты, он снова заработал дополнительные баллы) экзаменаторам, которые пропустили его в понедельник. Энтузиазм Тофти оставил Гарри с чувством полной уверенности, что он только что заработал ещё одну «П».

Зельеварение—под бдительным оком мадам Марчбэнкс—шло гораздо более гладко, чем большинство предыдущих тестов Гарри на зельеварение; Гарри списывал это на отсутствие Снейпа, нависающего над его плечом, пикирующего вниз, как мстительная летучая мышь, и пытающегося напугать его и заставить допустить ошибки. Позже Гарри очень старательно пытался не показать свою излишнюю осведомленность о василисках во время экзамена по УЗМС; в конце концов, не стоило чтобы люди связывали его со способом, которым он планировал убить десятки людей, многие из которых были близкими друзьями министра магии.

В среду утром экзамен по теории Астрономии прошел довольно хорошо; однако следующий экзамен по Прорицанию прошел так плохо, что Гарри с тем же успехом мог бы вообще на него не приходить. Он испытывал искушение «увидеть» гибель нескольких выдающихся ведьм и волшебников в своем хрустальном шаре, но решил, что лучше провалит экзамен (как он и предполагал), чем потенциально оповестит своих жертв.

В тот вечер, когда Амбридж и ее дружки напали на Хагрида и профессора МакГонагалл, Гарри пришлось изрядно постараться, чтоб удержать себя от необдуманных поступков. Он всерьез рассматривал возможность познакомить жабу со своими любимыми василисками, но простой факт заключался в том, что если Амбридж пропадет или умрет, Гарри явно станет главным подозреваемым. В этот момент он будет в трех каплях Веритасерума от поездки в Азкабан в один конец, где он неизбежно останется на всю оставшуюся жизнь (свою или нынешнего министра). Гарри, вынужденный проглотить свой гнев, поклялся, что как только представится возможность, он позаботится о том, чтобы Амбридж заплатила за свою жестокость и совершённые преступления. Насколько он был понимал, она была такой же последовательницей Волдеморта, как Беллатрикс Лестрейндж или Люциус Малфой, и он рассчитывал дать ей возможность полностью отплатить за это. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как жажда мести горит в его жилах, и не подозревал, что на следующий же день упустит свой последний шанс.

Следующий и последний экзамен Гарри—История магии—состоялся на после обеда на следующий день. Он заметил, что ему трудно сосредоточиться на вопросах, и он, казалось, не мог найти ответы даже на те драгоценные несколько вопросов, ответы на которые он действительно знал. По мере того как шел экзамен, Гарри слишком остро ощущал ужасную пульсацию в черепе. Мигрень, подобной которой он не испытывал с тех пор, как Снейп в последний раз применил к нему легилименцию, была настолько болезненной, что грозила свалить его со стула.

Понимая, что Волдеморт, должно быть, наконец-то пытается прорваться через окклюменционные барьеры, Гарри сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы сохранить свой разум в безопасности. Наконец, сочетание усталости, жары, ментальной атаки Волдеморта и головной боли преодолело его сопротивление…

«…Отдел Тайн», — смутно отозвался тихий голосок в глубине его сознания…

…Прохладный тёмный коридор… круглая комната со множеством дверей… ряд под номером девяносто семь…

…Высокий холодный голос… длинная бледная палочка… крик ужасной боли…

«СИРИУС!»