If Looks Could Kill (джен)

Среди шума и суеты, пока Молли, Фред, Джордж, Джинни, Гермиона и Рон толпились вокруг больничной кровати, Гарри отстал. Он не хотел вмешиваться в такой семейный момент, особенно потому что до сих пор, каждый раз как смотрел на мужчину дольше нескольких секунд за раз, он видел свои клыки, впивающиеся в уязвимую плоть Артура. Артур — обычно сильный, энергичный мужчина, — выглядел ослабленным и ненормально тихим, несмотря на улыбку, что он выдавливал ради спокойствия семьи.

Счастливого гребанного Рождества, горько подумал Гарри, его глаза потемнели от гнева. Гребанный Волдеморт и его гребанная змея. По крайней мере, это не был василиск; Артур умер бы до того, как его тело коснулось земли.

…Постойте-ка. Какого черта змея Волдеморта — не василиск? Риддл точно знал насколько они сильны, да и в создании они довольно просты. Плюс, его любимый Салазар Слизерин имел василиска в качестве питомца; один только этот факт должен был заставить Риддла изойтись пеной, лишь бы создать столь много чертовых тварей, сколько он сможет найти жаб и яиц. Не было ни одной достойной причины, почему обладатель парселтанга, хоть сколько-нибудь стоящий своей палочки, не должен иметь ручного василиска. Ну, кроме, разве что, этого досадного Запрета на Экспериментальное Разведение, но не похоже, чтобы Темный Лорд всерьез беспокоился о возможном нарушении закона. Черт, да Гарри постоянно нарушал закон — вспомнился Сириус Блэк, к примеру, — и даже если бы он этого не делал, Министерство все равно пытается его достать. Черт, с такой логикой…

Святое дерьмо, подумал Гарри. Я серьезно рассматриваю эту идею?

Гарри снова взглянул на Артура Уизли — одного из самых добрых людей, что он встречал — лежащего в постели с тусклым взглядом и натянутой улыбкой, избежавшего смерти в паре дюймов и секунд.

Черт возьми, да. Я собираюсь сделать это.

Несмотря на то как сильно Гарри хотелось немедленно начать (прежде чем он окончательно потеряет самообладание), он знал, что ему необходимо дождаться возвращения в Хогвартс. Риск быть раскрытым был слишком высок в доме Сириуса, и он удваивался, так как это была штаб-квартира дамблдоровской секретной организации. Один только Аластор Моуди может (да и сделает) взорвать все это в то же мгновение, когда войдет в здание. Плюс, на Гриммо 12 не было защищенного, секретного места.

Нет, Гарри подождет возвращения в Хогвартс. Только в Хогвартсе есть уже готовый питомник для василисков: Тайная Комната. Это было идеальным решением; войти мог только Гарри (как единственный живущий в Хогвартсе, кто владеет парселтангом), а значит практически не было шансов, что его поймают. Только Плакса Миртл проводила хоть какое-то время в этом сортире ((когда не пялилась на купающихся студентов), и было очень маловероятно, что она сдаст Гарри. В конце концов, если ничего не сработает, он мог бы заставить одного из своих василисков (Гарри подумал, что раз уж он решил нарушать закон, он вполне может пуститься во все тяжкие и вырастить себе армию) окаменить её, как Почти Безголовый Ник был окаменён василиском Слизерина на его втором курсе.

Основным вопросом было, как он получит сырье для своей селекционной программы? Ему понадобятся оплодотворенные куриные яйца и жабы, чтобы высиживать их. Первое было бы трудно найти в Хогвартсе (насколько Гарри знал, вокруг не было никаких куриных ферм), и хотя последнее казалось относительно простым, было бы трудно незаметно раздобыть жаб. Гарри сначала подумал о том, чтобы спросить Добби; но Добби в конечном счете подчинялся Дамблдору, который мог иметь смутное представление о плане Гарри. Если бы только существовал домашний эльф, который подчинялся только ему…

«Эй, Сириус!» — Крикнул Гарри в кабинет, где его крестный пытался развеселить Уизли, раздражая Ремуса.

«Да, Гарри?» — Отозвался Сириус, оборачиваясь к крестнику и позволяя тарелкам, которыми он жонглировал (довольно плохо, кстати), свалиться на пол.

Гарри усмехнулся, его глаза уже светились обещанием шалости. Сириус внезапно понял, что чтобы Гарри не попросил, это будет то, что он не должен просить, и, как Мародёр, он был обязан предоставить это.

«Сделай мне одолжение…»

«Кричер!»

Мгновение спустя, о прибытии Кричера возвестил тихий хлопок, и хмурый домовой эльф уставился на Гарри.

«Чего хочет грязный полукровка-крестник никчемного хозяина?» — Прорычал Кричер, злобно глядя на Гарри.

Гарри фыркнул. Как только Гарри одарил Сириуса озорной ухмылкой Джеймса, он немедленно согласился на просьбу Гарри и приказал Кричеру подчиняться всем его приказам.

Гарри быстро снабдил Кричера набором основных приказов, которые он не мог нарушить, если только Гарри ясно не приказал ему сделать это. В частности, Кричер никогда не должен был никому рассказывать (или каким-либо образом сообщать), что Гарри сделал или что Кричер сделал по приказу Гарри, и не должен был бездействием позволить обнаружиь эти действия, Кричер должен был немедленно являться по вызову, и Кричер должен был немедленно выполнять все назначенные задачи. Зная, как Добби находил место для маневра в приказах, данных ему Малфоями, Гарри всегда был осторожен, стараясь сделать свои приказы полными и конкретными, закрывая любые лазейки, которые явно агрессивный домовой эльф мог использовать против него.

Гарри усмехнулся, глядя на маленькое злобное существо. Он находил вопиющее неуважение Кричера довольно забавным (и, по иронии судьбы, несколько мародерским), и не делал ничего из возможного, чтобы уменьшить его. Хотя он дал Кричеру постоянный приказ тыкать себя в глаз всякий раз, когда он использовал слово «грязнокровка» — наблюдать, как маленький ублюдок борется с этой дилеммой во время каждого разговора, был верным способом скрасить день для Гарри.

«Кричер, у меня есть для тебя задание, так что слушай внимательно, » — начал Гарри. «При выполнении этого задания ты никому и ничему не позволишь знать, что ты делаешь, ты будешь невидим, ты будешь молчать, и ты не оставишь никаких свидетельств того, что ты выполнял эту задачу. Задача следующая: поймать двадцать четыре жабы, и доставить этих жаб — живых и невредимых —в подходящем террариуме в это место в течении следующего часа. Когда ты вернешься, я подтвержу состояние и количество жаб и ты будешь жестоко наказан, если ты не справишься или опоздаешь. Ясно?»

Кричер несколько секунд размышлял, очевидно, пытаясь найти лазейку, которую он мог бы использовать, чтобы доставить неудобства Гарри; однако приказ был достаточно конкретным, и у него не было выбора, кроме как неохотно согласиться и с хлопком исчезнуть, чтобы выполнить указание Гарри. Гарри внезапно остался один (за исключением костей и сброшенной кожи василиска Слизерина) в Тайной комнате.

Ровно через час — явно назло, Кричер потратил на это максимум возможного времени —домовой эльф вернулся с большим террариумом, заполненным жабами. После того, как Гарри пересчитал жаб и убедился, что они в хорошем состоянии, он отправил Кричера (с аналогичным конкретным приказом), найти и доставить две дюжины оплодотворенных куриных яиц.

«Что ж, это было довольно просто, » — прокомментировал Гарри вслух. Действительно, казалось, должно быть намного сложнее получить сырье для создания одного из самых опасных магических существ в мире. По факту, после этого василиск Слизерина выглядел намного менее впечатляюще. «Время нарушить Запрет на Экспериментальное Разведение; я даже не знаю, кто должен гордиться мною больше, Сириус или Хагрид.»

Управлять жабами было легко; простое заклинание принуждения заставляло каждую жабу сидеть на своем яйце, в то время как Кричер появлялся несколько раз в день, чтобы скормить каждой жабе большое насекомое. Через несколько дней после начала своей программы разведения, Гарри был на пути к созданию небольшой армии василисков.

А вот скрывать свою деятельность, неожиданно, оказалось гораздо сложнее. Разрываясь между Амбридж, АД и своими друзьями, Гарри едва удавалось урвать немного времени для себя, и ему часто приходилось быстро выдумывать подходящую ложь, чтобы оправдать любые отлучки дольше пары минут. В конце концов, он был вынужден использовать запрещенный приём.

«Черт Возьми, Гермиона!» — В отчаянии рявкнул Гарри, когда она снова потребовала объяснений о том, где он был (из беспокойства, конечно). Практически вся АД слушала, но это было ему на руку; если это станет известно, у него уже будет готовый повод проводить время в одиночестве, его василисковый план был важнее пары минут стыда. «Если ты забыла, я рос в гребанном чулане под лестницей! Я не привык постоянно проводить все свое время с людьми, и здесь, в школе, не проходит и пары секунд, чтоб кто-нибудь не пялился на меня, и ко всему этому, ты, давя на мое чувство вины, ввязала меня в преподавание Защиты От Темных Искусств! Иногда мне просто нужно побыть в одиночестве, окей? Если у тебя с этим проблемы, тогда вини Дамблдора, потому что это он тот придурок, что подкинул меня на гребаное крыльцо Дурслей!»

Часть Гарри чувствовала смутную вину за выражение шока, стыда и жалости на лицах всех присутствующих; однако большая часть испытывала странное удовлетворение. Честно говоря, это была правда, и так уж случилось, что в конце концов было удобнее сказать это, чем скрывать; Гарри всегда чувствовал себя неуютно среди больших групп людей, особенно в магической обстановке, где он постоянно был в центре внимания.

Это сработало как по волшебству. С этого момента ни один студент не говорил ни слова о том, что Гарри проводит время вдали от любопытных глаз; по-видимому, эта сочная сплетня о несчастном детстве Гарри дошла и до профессоров, которые все как один (за очевидным исключением в виде Амбридж) закрывали глаза на намечающуюся тендецию его отсутствия. Он начал проводить больше времени в Комнате, учась и делая домашнюю работу, пока он ждал, чтоб яйца проклюнулись. Однако, был один человек, который продолжал держать Гарри в напряжении.

«Легилименс!» Закричал Снейп как только Гарри вошел в его кабинет. Каждый «урок» был битвой устремлений, в которых Гарри жертвовал неприкосновенностью своих самых личных и постыдных воспоминаний, чтобы удержать свой план по разведению василисков в секрете. В результате, Снейп видел — черт возьми, испытал на себе — каждый проигрыш в «игру» Охота на Гарри (т.е. избиение), каждый одинокий день рождения и Рождество, каждое сгоревшее на солнце лето с бесконечной работой по дому, каждую холодную и голодную ночь, каждую из многочисленных голодных ссылок в чулан… и в конце каждого урока, Гарри выскальзывал из кабинета в слезах и боли, но в тоже время внутренне злорадстовал, потому что смог скрыть свою истинную цель за стеной стыда.

Хотя Снейпу, очевидно, нравилось заставлять Гарри возвращаться к самым печальным моментам детства, к концу февраля — Гарри был приговорен к двум урокам в неделю, начиная с первой ночи после каникул — ему становилось все более ясно, что это были единственные воспоминания, которые Гарри имел. В результате он и Снейп заключили своего рода осторожное перемирие, в котором Снейп по-прежнему ругал Гарри в классе и снимал баллы практически без причины, но в целом был нейтральным и профессиональным во время их уроков окклюменции. Это было большой удачей для Гарри, хоть и произошло ценой того, что Снейп знал, насколько дерьмовой была жизнь Гарри (не так уж и плохо, было даже приятно бросить Снейпу в лицо его убеждение об «избалованной жизни» Гарри).

После того, как АД была разоблачена и Дамблдор был уволен в начале апреля, Амбридж, уставшая от «особого отношения» к Гарри со стороны других профессоров, которые позволяли ему «шмыгать по ночам, словно вор», назначила Гарри постоянные ежевечерние взыскания, которые прекратили уроки окклюменции Гарри со Снейпом. К этому моменту, однако, Снейп неохотно согласился, что Гарри обладает достаточными навыками окклюменции, чтобы защитить свой разум от возможных атак Волдеморта.

В ту ночь, однако, Кричер разбудил Гарри около полуночи, грубо вытащив его из чрезвычайно приятного сна (поскольку уроки Гарри со Снейпом, наконец, окупились), в котором участвовали все три Гриффиндорских охотника в полной пара раздевалке. Проглотив ярость из-за того, что его разбудили посреди лучшего в его жизни сна, Гарри осознал, что, должно быть, происходит, и выпрыгнул из кровати. До этого он приказал домовому эльфу проверять яйца каждый час, и предупредить его, днем или ночью, если будет хоть малейший признак, что они вылупляются. Гарри наложил несколько простых чар для разведения — выучил на УЗМС у профессора Граббли — Планк в том числе, — на яйца, чтобы убедиться, что они все вылупятся одновременно. В этом случае, Кричеру нужно будет предупредить его лишь однажды. И вот, наконец, план Гарри стал приносить плоды.

Прежде чем всерьез заняться разведением василисков, он часами рыскал по библиотеке семьи Блэков, а позже и по библиотеке Хогвартса в поисках любой информации, связанной с василисками. Не то чтобы он нашел много нового, но тем не менее, он выяснил два невероятно важных факта.

Во-первых, василиски, как и многие другие рептилии, имели мигательные мембраны на глазах. Как и у обычных рептилий, через мигательную мембрану — по умолчанию она была закрыта — василиск «отфильтровывал» смертельный эффект своего взгляда. Это объясняло, как Салазар Слизерин и Том Риддл проводили время с василиском из Тайной Комнаты и случайно не помирали. Фактически, василиски не получали полного мышечного контроля, необходимого для открытия мембраны, пока не проживут целый лунный цикл, от полной луны до полной луны, так что у Гарри был как минимум месяц на то, чтобы подчинить себе волю молодых, впечатлительных змей, не опасаясь, что его убьет случайный взгляд. Так получилось, что змеи начали вылупляться за ночь до полной луны, что было практически идеальным таймингом, потому что они будут готовы к действию в кратчайший из возможных сроков, и не было ни одной причины переживать, что у Гарри будут трудности с приручением василисков.

Гарри ожидал, что приручить василисков будет очень легко из-за второго невероятного факта, что он узнал, пока копался в библиотеке. Очевидно, когда-то выведенные, василиски были связаны с волей их создателя способом, очень похожим на домовых эльфов, до тех пор, пока этот создатель мог издавать команды на парселтанге. Это было причиной, по которой василиск Слизерина следовал приказам Тома Риддла, но не хотел подчиняться Гарри; он признал Тома наследником Слизерина, и, следовательно, своим новым хозяином. Василиски Гарри будут подчиняться лишь ему (и любому его ребенку, владеющему парселтангом, если они когда-нибудь у него появятся).

Поэтому Гарри без страха — хотя и с немалой долей нервного возбуждения — наблюдал, как вылупляется первое яйцо. Раздался тихий треск (в отличие от настоящих змеиных яиц, которые были мягкими, куриные яйца сохраняли свою твердую оболочку во время выведения василиска), и внезапно удивленная жаба упала с яйца, которое больше не могло поддерживать её вес после раскола. Секундой позже, жаба издала испуганный квак, и попыталась отпрыгнуть — так как яйцо треснуло, заклятье принуждения Гарри перестало действовать — но едва она успела напрячь мышцы лап, ядовито-зеленая, похожая на наконечник стрелы морда первого василиска Гарри сомкнулась вокруг её бока. Жаба тут же перестала вырываться, когда сравнительно небольшая доза яда прожгла себе путь через сердечно-сосудистую и нервную системы; через несколько секунд жаба была мертва, и маленький василиск — меньше фута длиной и всего около полудюйма в диаметре — начал заглатывать своего «родителя» целиком.

Воцарилась тишина, прерываемая редкими прихлопывающими звуками детеныша василиска, который пытался проглотить жабу. Внезапно по комнате разнеслось эхо мягких трещин от остальных яиц.

Срань господня, подумал Гарри, пораженный тем, как хорошо все складывается. Я не могу поверить, что это действительно работает.

Примечания:

я вернулась, принимайте продолжение

Гарри впервые покидал Хогвартс на время пасхальных каникул, и честно говоря, он был не очень рад такому повороту событий. Растить своих василисков (которых, ради простоты, он назвал от Альфы до Омеги по греческому алфавиту) было на удивление очень занятным процессом. Он оставил две дюжины василисков в Тайной Комнате, и приказал им не покидать ее, не убивать друг друга, и не убивать Кричера, который появлялся (дважды в день), чтобы покормить их мышами и крысами.

Василиски росли гораздо быстрее обычных змей; Гарри подозревал, что василиск Слизерина достиг своего огромного размера еще при жизни Слизерина, и затем просто оставался в таком размере почти тысячу лет, потому что в Комнате у него просто не было возможности самостоятельно охотиться на достаточно крупную живность. Изначально Гарри планировал угостить их дозой Костероста (обзавелся этой идеей после прошлогодних жестоких шуточек Малфоя о Хагриде), но их собственный рост, как было измерено и каждодневно записано Кричером, был достаточно быстрым, поэтому Гарри решил, что зелье будет лишним. К тому времени как Гарри вернулся в Хогвартс, змеи были около пяти футов в длину и несколько дюймов в ширину; они не были такими длинными как Нагини, но были сильнее, быстрее, и обладали гораздо большим количеством сильнодействующего яда. Плюс, их было гораздо больше, и они обретут способность убивать взглядом всего через две недели, и Гарри ожидал, что они как минимум удвоятся в размере к тому времни как СОВы закончатся.

Возвращение к своим обязанностям было не единственной причиной, почему Гарри был рад вернуться в Хогвартс. Праздники были невероятно неловкими; очень неожиданный дуэт из Сириуса Блэка и Молли Уизли, приказал ему (хоть и не совсем в таких словах) явиться на Гриммуальд Плейс 12, чтобы объяснить и прояснить слухи о жестоком обращении со стороны семьи Дурслей. Простое пребывание в штаб-квартире Ордена было испытанием само по себе; каждое взаимодействие с любым человеком там было напряженным и неловким, как будто все боялись, что Гарри внезапно сломается и заплачет. По-видимому, все забыли, что он прекрасно функционировал все это время, и не понимали, что их внезапное знание о его прошлом не требовало изменения его нынешнего поведения. Пока Молли заламывала руки, а Сириус проклинал Дурслей, Люпин упивался горькой ненавистью к самому себе за то, что никогда не навещал Гарри. В глубине души Гарри был согласен с тем, что этот человек должен чувствовать себя виноватым, но он не был заинтересован в вовлечении в какие бы то ни было горькие взаимообвинения, что летали по дому. Однако он был удивлен (и несколько мстительно удовлетворен), услышав много вариаций «когда я доберусь до Дамблдора…!» практически от каждого члена Ордена, который появлялся в доме.

Да, несмотря на продолжающиеся сложности, связанные с Амбридж, Гарри был рад вернуться в Хогвартс. Он мог увидеться с друзьями, он мог работать над своим василисковым проектом, да и вообще, он довольно быстро устал находиться на Гриммо 12. Даже без отговорки о необъяснимой связи Гарри и Волдеморта (Снейп даже неохотно признал, которую Гарри вполне эффективно блокирует благодаря окклюменции), члены ордена упорно продолжали отказывать Гарри в предоставлении хоть сколь-нибудь важных деталей касательно состояния конфликта с силами Волдеморта. В результате, Гарри был вынужден заключить что они просто не доверяют ему, что его сильно оскорбило, особенно учитывая тот факт, что он, возможно, внес больший вклад, чем все остальные вместе взятые, сражался с Волдемортом больше чем любой из них, и предоставил ордену имена каждого Пожирателя Смерти при воскрешении Волдеморта (в противостоянии с котором Орден все еще не пошевелил и пальцем). Как минимум с Амбридж, Гарри знал, что происходит.

Единственная вещь, которую Гарри понял за все то время, что он провел среди орденцев в течение пасхальных каникул, было то что методы Ордена бесполезны. Последние сомнения Гарри по поводу всей этой затеи с натравливанием василисков на Волдеморта и Пожирателей Смерти исчезли.

Если май нужно было бы описать одним словом, это слово было бы неприятный. В первый понедельник после возвращения Гарри с каникул, у него была встреча с профессором МакГонагалл, посвященная профориентации. Оставаясь в целом строгой, она стала гораздо более сговорчивой по отношению к Гарри с тех пор, как до нее дошли подробности его заключения на Прайвет драйв. Она даже вышла за рамки служебного долга во время громкого скандала с Амбридж, после того как Гарри с серьезным лицом сказал, что хочет стать Министром Магии. Хотя это было чрезвычайно забавным, последствия, вероятно, не стоили сиюминутного удовольствия. Инспекционной Дружине Амбридж впоследствии было поручено как можно сильнее раздражать Гарри, следуя за каждым его шагом, беспричинно снимать баллы и просто проклинать его в коридорах. Наверное, основной причиной их неудач было то, что каждый раз как Гарри смотрел на большую розовую жабу, он вспоминал как каждый из его василисков радостно пожирал свою жабу. Скормить Амбридж змеям стало навязчивой фантазией для Гарри, и он с трудом удерживался от смеха (или, точнее, «зловещего хихиканья») каждый раз как видел её глупое, жеманное лицо. Должно быть, это было заметно, так как Амбридж становилась все более и более мстительной.

Одним из главных успехов месяца было то, что василиски Гарри получили возможность контролировать свой убийственный взгляд примерно через неделю после его возвращения в Хогвартс. Фактически, к концу месяца они были вполне способны убивать крупных животных (Гарри поручил Кричеру обеспечить едой все увеличивающихся хищников, вплоть до оленей) на территории всей Тайной Комнаты. К моменту, когда Хагрид представил Гарри и Гермионе своего единоутробного брата Грохха в конце месяца, василиски стали по-настоящему огромными. Каждая змея была около пятнадцати футов в длину, более фута в ширину и имела челюсти, достаточно большие, чтобы откусить человеку ногу. Их клыки были длиной с кинжал, а ядовитые железы вмещали десятки смертельных доз.

К этому моменту Гарри провёл достаточно времени со своими василисками, чтобы различать их; на самом деле они достаточно отличались друг от друга, имея чешую с большим разнообразием цветов (от бледно—зеленого до почти черного) и узоров (полосы, алмазы, пятна, цветовые градиенты и—для самцов-алые головные гребни). Он начинал понимать энтузиазм Хагрида по отношению к опасным существам: было что-то особенно захватывающее в уходе и обращени с василисками, с чем ниффлеры и флобберы просто не могли сравниться. Гарри даже необъяснимо полюбил этих несколько тщеславных, ленивых и часто раздражительных личностей. Полюбил до такой степени, что ему периодически приходилось напоминать себе не слишком привязываться, потому что они были выведены специально для войны, и было практически гарантировано, что по крайней мере некоторые из них будут убиты в бою.

Может быть, есть способ предотвратить это…

С быстрым приближением СОВ однокурсники Гарри—особенно (и предсказуемо) Гермиона—почти сошли с ума. Гарри, однако, значительно сократил учебную нагрузку: предположив, что сдать Прорицание и Историю магии он навряд ли сможет, он просто решил не готовиться к ним, сосредоточившись вместо этого на другиих курсах. Это решение дало ему время изучить другой важный компонент всего его недавно пересмотренного плана сражения: создание и использование Портключей.

Гарри, несколько эмоционально привязавшийся к своим василискам, решил, что внезапная атака будет именно тем вариантом развития событий, который даст наибольшие шансы как на успех сражения, так и на выживание для его пресмыкающихся солдат. Портключи казались идеальным методом, тем более что они могли быть активированы голосом, и не было никаких причин не сделать фразу активации на Парселтанге. Гарри представил себе, как прикрепляет Портключ к каждому василиску, запускает их все одновременно, а затем василиски сами называют пароль возврата, как только их миссия будет завершена, или если они будут ранены в бою. Портключи не были ужасно сложной магией, и на самом деле были гораздо менее требовательны к магии, чем что-то вроде Патронуса (в конце концов, средний взрослый волшебник мог зачаровать Портключ легче и точнее, чем он мог аппарировать), но, как и аппарирование, создание Портключа требовало лицензии от Министерства магии. Конечно, Гарри планировал использовать Портключ чтобы начать атаку используя ни много ни мало — две дюжины незаконно выведенных василисков, которые могли убить десятки людей, поэтому он давно перестал беспокоиться о букве (и даже духе) закона.

Вскоре после того, как Гарри решил научиться делать Портключи, он узнал—к своему большому удивлению—что экзаменаторы СОВ были уполномочены предоставлять лицензии на Портключи и фактически предоставляли большое количество дополнительных баллов любому студенту СОВ, который мог продемонстрировать правильное создание Портключа, поскольку это, как и аппарирование, считалось навыком уровня ЖАБА.

Это не испугало Гарри, который понимал, что уже доказал свои способности в магии— немногие взрослые волшебники могли справиться с Патронусом. Подкрепленный здоровым количеством уверенности в себе и подстегиваемый необходимостью, Гарри стал достаточно опытным в создании и использовании Портключей в относительно короткие сроки. Василиски не особенно любили этот способ передвижения, но Гарри тем не менее, тщательно обучил их его использованию. Оставалось только узнать время и место сбора Пожирателей. Однако пройдут месяцы, прежде чем Гарри получит эти жизненно важные сведения.

Первый день СОВ заняли Чары, с письменной частью утром и практической во второй половине дня. Гарри изо всех сил старался продемонстрировать свое знание как Патронуса, так и создания Портключа. Профессор Тофти (древний лысый мужчина в огромном пенсне) был потрясён, и прежде чем Гарри успел спросить, Тофти достал бланк, сунул его Гарри на подпись, поставил на нем ярко-красную печать «ОДОБРЕНО», а затем небрежно взмахнул палочкой. Бланк исчез, вероятно, его отправили прямо в чей-то почтовый ящик в Министерстве магии. Гарри поблагодарил Тофти, который похлопал его по плечу иссохшей, покрытой старческими пигментными пятнами рукой, подмигнул и поздравил с новой лицензией на Портключ. Уходя, Гарри услышал, как Тофти громко похвалил его выступление Флитвику, сказав что это были «лучшим из СОВ по Чарам, что он видел за последние годы.» Очевидно, демонстрация Гарри продвинутого заклинания несколько компенсировала его относительно слабую демонстрацию заклинаний изменения цвета и роста. Ну, это, по крайней мере, одно «П».

На следующий день Трансфигурация прошла не столь гладко, но Гарри был уверен, что по крайней мере получил проходной балл. Экзамен по Гербологии состоялся в среду; он снова допустил несколько незначительных ошибок, но чувствовал, что справился достаточно хорошо.

Тофти экзаменовал его и на ЗОТИ, в очередной раз сильно впечатлился умениями Гарри, и еще раз попросил продемонстрировал Патронус (поскольку оно в основном использовалось для защиты, он снова заработал дополнительные баллы) экзаменаторам, которые пропустили его в понедельник. Энтузиазм Тофти оставил Гарри с чувством полной уверенности, что он только что заработал ещё одну «П».

Зельеварение—под бдительным оком мадам Марчбэнкс—шло гораздо более гладко, чем большинство предыдущих тестов Гарри на зельеварение; Гарри списывал это на отсутствие Снейпа, нависающего над его плечом, пикирующего вниз, как мстительная летучая мышь, и пытающегося напугать его и заставить допустить ошибки. Позже Гарри очень старательно пытался не показать свою излишнюю осведомленность о василисках во время экзамена по УЗМС; в конце концов, не стоило чтобы люди связывали его со способом, которым он планировал убить десятки людей, многие из которых были близкими друзьями министра магии.

В среду утром экзамен по теории Астрономии прошел довольно хорошо; однако следующий экзамен по Прорицанию прошел так плохо, что Гарри с тем же успехом мог бы вообще на него не приходить. Он испытывал искушение «увидеть» гибель нескольких выдающихся ведьм и волшебников в своем хрустальном шаре, но решил, что лучше провалит экзамен (как он и предполагал), чем потенциально оповестит своих жертв.

В тот вечер, когда Амбридж и ее дружки напали на Хагрида и профессора МакГонагалл, Гарри пришлось изрядно постараться, чтоб удержать себя от необдуманных поступков. Он всерьез рассматривал возможность познакомить жабу со своими любимыми василисками, но простой факт заключался в том, что если Амбридж пропадет или умрет, Гарри явно станет главным подозреваемым. В этот момент он будет в трех каплях Веритасерума от поездки в Азкабан в один конец, где он неизбежно останется на всю оставшуюся жизнь (свою или нынешнего министра). Гарри, вынужденный проглотить свой гнев, поклялся, что как только представится возможность, он позаботится о том, чтобы Амбридж заплатила за свою жестокость и совершённые преступления. Насколько он был понимал, она была такой же последовательницей Волдеморта, как Беллатрикс Лестрейндж или Люциус Малфой, и он рассчитывал дать ей возможность полностью отплатить за это. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как жажда мести горит в его жилах, и не подозревал, что на следующий же день упустит свой последний шанс.

Следующий и последний экзамен Гарри—История магии—состоялся на после обеда на следующий день. Он заметил, что ему трудно сосредоточиться на вопросах, и он, казалось, не мог найти ответы даже на те драгоценные несколько вопросов, ответы на которые он действительно знал. По мере того как шел экзамен, Гарри слишком остро ощущал ужасную пульсацию в черепе. Мигрень, подобной которой он не испытывал с тех пор, как Снейп в последний раз применил к нему легилименцию, была настолько болезненной, что грозила свалить его со стула.

Понимая, что Волдеморт, должно быть, наконец-то пытается прорваться через окклюменционные барьеры, Гарри сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы сохранить свой разум в безопасности. Наконец, сочетание усталости, жары, ментальной атаки Волдеморта и головной боли преодолело его сопротивление…

«…Отдел Тайн», — смутно отозвался тихий голосок в глубине его сознания…

…Прохладный тёмный коридор… круглая комната со множеством дверей… ряд под номером девяносто семь…

…Высокий холодный голос… длинная бледная палочка… крик ужасной боли…

«СИРИУС!»

— Кричер! — закричал Гарри, отшатываясь от Рона с Гермионой, которые почему-то пытались уложить его на кровать в больничном крыле. -Кричер, черт возьми, явись сюда в течении пяти секунд!

— Гарри! — Гермиона ахнула. — Что ты…

Кричер появился, прервав восклицание Гермионы более громким чем обычно хлопком.

— Глупый отврати-

— Заткнись, — рявкнул Гарри, не обращая внимания на смущенное бормотание Рона и мгновенно возмутившуюся Гермиону, и челюсть Кричера щелкнула закрываясь, и его голос оборвался с придушенным бульканьем. — Кричер, я приказываю тебе немедленно сказать мне, где сейчас Сириус Блэк.

-Кричер не знает, — самодовольно ответил эльф.

Гарри не обманулся, сразу поняв, что в своей панике он плохо сформулировал свой вопрос и оставил очевидную лазейку: Кричер буквально не мог знать ответа на свой вопрос, потому что он был здесь, а не непосредственно наблюдал за Сириусом Блэком, где бы тот ни находился. Кричер либо запутывает его назло (вполне возможно), либо был частью какого-то заговора, который отдал Сириуса на милость Волдеморта. В любом случае, у Гарри не хватило терпения вступить в битву умов с этой коварной маленькой тварью.

— К черту все это, — сказал Гарри после минутной паузы. — Кричер, возвращайся и оставайся в доме номер 12 на площади Гриммо; не разговаривай и не общайся никаким другим образом ни с кем, кроме тех, кто обращается к тебе, и в этом случае отвечай, что Гарри Поттер говорит что Кричеру нельзя доверять. Гермиона и Рон, все еще совершенно сбитые с толку, по-видимому, восприняли это заявление (и явно разъяренный уход Кричера) как приглашение внести свой вклад в дискуссию и немедленно начали требовать объяснить происходящее. Гарри не был заинтересован в объяснениях, зная, что Гермиона усомнится (по праву) в правдивости видения, а Рон будет тратить время на защиту Гермионы, когда начнется этот неизбежный спор. — Ребята, мне нужно чтобы вы поверили мне, когда я скажу, что у меня есть информация которой нет у вас, что нет времени объяснять, что происходит, и что если вы просто не сделаете так, как я говорю, то Волдеморт нанесет серьезный удар, и люди, которые нам дороги, умрут.

Рон и Гермиона, явно не способные на такое доверие, тут же начали спорить, пытаясь узнать подробности. На короткое мгновение Гарри заскучал по мгновенной уступчивости своих василисков. Черт побери!

Черт побери! Очевидно, он не просто подумал об этом; тем не менее, это—или, возможно, его яростный взгляд—заставил его друзей замолчать. — Мне нужно попасть в штаб. Рон, Гермиона, нет времени на споры. Мне нужно, чтоб вы отвлекли Амбридж и ее младших Пожирателей, у них не должно быть ни минуты, чтоб задуматься, где я. Если нужно, используйте АД. Вам блядь ясно?!

Рон и Гермиона кивнули и вытащили свои волшебные палочки; почти как по команде, их челюсти сжались, а глаза ожесточились, когда они внезапно переключились в режим действия. Вот гриффиндорцы, которых я знаю и люблю! Гермиона вытащила свою монету и изменила надпись; Гарри почувствовал, как его монета нагревается в кармане, но не стал смотреть на нее, решив поверить, что они с Роном смогут что-нибудь придумать без его дальнейшего участия. Рон и Гермиона бросились к главной лестнице, вероятно, направляясь в Выручай-комнату. Хотя Гарри на самом деле не нуждался в отвлечении противников, это давало Рону и Гермионе хоть какое-то занятие и, что более важно, убирало их с его пути. Гарри вытащил свою палочку и побежал в противоположном направлении, намереваясь добраться до Тайной комнаты.

К сожалению, связное зеркало Гарри находилось в его сундуке в Гриффиндорской башне, так что он должен был добраться до дома номер 12 на площади Гриммо лично, а это означало использование Портключа. Однако после третьего задания Турнира Трех Волшебников, антипортальные щиты присоединились к заклинаниям против аппарации, которые покрывали всю территорию Хогвартса. К счастью, эти заклинания не проникали в глубину Тайной комнаты, сделав ее ближайшей точкой, из которой Гарри мог использовать исходящий Портключ.

Когда Гарри подошел к женскому туалету на втором этаже, он услышал приглушенный взрыв, который звучал так, как будто он шёл с другой стороны замка. Гарри ухмыльнулся, представив себе Амбридж и ее студентов-подпевал во главе с Малфоем, пытающихся справиться с той шалостью, что несомненно сотворил Отряд Дамблдора, и почувствовал прилив нежности к своим друзьям.

Все еще свирепо ухмыляясь, Гарри захлопнул дверь туалета, шипя на кран. Не сбавляя шага, Гарри бросился в ещё открывающийся портал, приказывая ему закрыться, и соскользнул вниз.

Несколько мгновений спустя Гарри появился на кухне дома номер 12 на площади Гриммо, шатаясь и чувствуя головокружение от использованного способа передвижения, но ему удалось (с трудом) удержаться на ногах. Он отбросил в сторону камень, служивший ему Портключом, и закричал так громко, как только мог.

— СИРИУС! — закричал Гарри, молясь, чтобы Волдеморт попытался обмануть его.

— СИРИУС! ЧЕРТ ВАС ПОБЕРИ, ХОТЬ КТО-НИБУДЬ!

Отчаявшись, Гарри побежал по дому, выкрикивая имя Сириуса и игнорируя портрет его матери, которая, очевидно, решила, что шуметь — это круто. Он уже собирался сдаться и вернуться в Хогвартс, когда Бродяга загремел вниз по лестнице, высунув язык и широко раскрыв глаза от паники, вызванной отчаянными криками Гарри. Он был покрыт чем—то вроде перьев гиппогрифа—может быть, он на чердаке боролся с Клювом?! — которые остались в волосах Сириуса, когда он снова превратился в человека.

— Гарри! — воскликнул Сириус, вытаскивая палочку и оглядываясь в поисках того, что так взволновало Гарри. — Что случилось? Что ты здесь делаешь?

— Слава Богу! — воскликнул Гарри, с облегчением прижимаясь к Сириусу. — Я так и думал… Кричер… Я так рад, что ты здесь!

— Гарри, что происходит? — настаивал Сириус, убирая палочку в карман, чтобы обнять крестника обеими руками.

— Нет времени, — настоял Гарри, качая головой. — Свяжись с Дамблдором, приведи его сюда как можно скорее. Это чрезвычайная ситуация, и она имеет отношение к Отделу Тайн.

Сириус заслужил мгновенную благодарность Гарри, когда тот немедленно подчинился, не задавая никаких дополнительных вопросов. Он вытащил палочку и вызвал своего Патронуса, который, что неудивительно, принял форму большой серебристой собаки. Пес кивнул Сириусу, а затем, казалось, прыгнул сквозь стену, вероятно, чтобы предупредить Дамблдора.

— Я не знал, что Патронус может относить послания, — впечатлился Гарри. Он действительно должен был научиться этому; вероятно, были и более полезные заклинания, но Гарри не мог придумать ни одного из них, особенно если он мог заставить своего Патронуса передавать сообщения на Парселтанге. — Ты сказал ему прийти сюда?

— Да, — ответил Сириус, толкая Гарри в кресло. Каким-то образом два волшебника прошли в гостиную так, что Гарри этого не заметил. — А теперь расскажи мне, что происходит.

-Сначала один последний момент, — ответил Гарри, не сводя глаз с палочки Сириуса, которая оказалась на столике в нескольких футах от него, когда Сириус плюхнулся на диван. Возможно, я смогу это сделать. Он разозлится, но я не могу допустить, чтобы его убили.

-Инкарцеро! — нараспев произнес Гарри, указывая палочкой на Сириуса. Глаза Сириуса расширились от шока из-за очевидного предательства, но он был слишком близко, чтобы увернуться от заклинания, а его палочки даже не была в руке, чтобы создать щит. Наколдованная верёвка Гарри крепко обхватила Сириуса, прижав его руки к бокам и связав ноги.

— Гарри, что—

-Петрификус Тоталус, — перебил Гарри, и Сириус напрягся, когда оцепенение вступила в силу. — Извини, Сириус, но я не могу допустить, чтобы ты убежал взвинченный. Это только для того, чтобы удержать тебя здесь, в безопасности. Я освобожу тебя, как только Дамблдор во всем разберется, и ни минутой раньше.

— Могу я спросить, в чём нужно разобраться, мистер Поттер?

Гарри развернулся, его палочка уже была поднята и на ее конце светился огонёк готового сорваться заклинания. Но когда он увидел, кто это сказал, его рука с волшебной палочкой опустилась, а плечи облегченно расслабились. Перед ним стоял Альбус Дамблдор, одетый в характерную для него шартрезовую мантию с изображением чего-то похожего на танцующую бордовую редиску.

— Мистер Дамблдор, — устало вздохнул Гарри, тем не менее усмехнувшись. Стресс брал свое, и он уже был измотан своей в конечном счете неудачной попыткой помешать Волдеморту прорвать его ментальную защиту. Не смотря на это, он не собирался упускать редкую возможность вести переговоры на равных с Альбусом Дамблдором. — Боюсь, Хогвартс уже не тот, что прежде.

— О? — спросил Дамблдор, подняв брови в притворном удивлении. — Как так?

-Видите ли, только что я сдавал экзамен по Истории Магии, — небрежно ответил Гарри. Представьте мое удивление, когда мой экзамен был грубо прерван. Новая директриса даже не может гарантировать мирную обстановку для тестирования. Очень непрофессионально, на мой взгляд.

— Неужели это так? — сказал Дамблдор, все еще предпочитая игнорировать тот факт, что Сириус лежит связанным на полу. — Полагаю, это вмешательство дало вам повод усомниться в безопасности вашего крестного?

-Именно так, — подтвердил Гарри. — Кричер был совершенно бесполезен, а поскольку профессор МакГонагалл была выведена из строя, в Хогвартсе не было членов Ордена, которым я мог бы доверять. Мне показалось самым благоразумным проверить его статус самому.

-Профессор Снейп пользуется моим полным доверием и поддержкой, мистер Поттер, — возразил Дамблдор, почти разочарованный тем, что Гарри не пошел к профессору зелий.

Черт меня побери, если бы я пошел к этому придурку.

-К сожалению, мистер Дамблдор, Снейп никогда не завоюет моего доверия, — ответил Гарри, не желая возобновлять давний спор о Снейпе. — В любом случае, мы отвлеклись.

— Понятно, — вздохнул Дамблдор, прежде чем его взгляд стал острее. Думаю, хватить страдать ерундой. — А почему вы попросили мистера Блэку вызвать именно меня?

— Так вот, это прерывание, о котором я упоминал, — небрежно сказал Гарри, наслаждаясь возможностью повернуть косвенную, извилистую речь Дамблдора против этого человека; было также очевидно, что Дамблдор не оценил своё собственное дерьмо, направлено в его сторону, в то время как он пытался получить прямой ответ. Чертовски досадно, правда, старик? — На самом деле в этом виноват ваш бывший ученик. Ужасный парень этот Том Риддл. Даже доставил меня головной боли. Очень непродуманно, особенно учитывая что он пытался убедить меня зайти в Министерство, чтобы забрать для него одну безделушку.

— Гарри, мне нужны подробности. Пожалуйста, скажи мне—

— Мистер Дамблдор, — перебил Гарри, не утруждая себя тем, чтобы скрыть, как он счастлив, что может бросить это в лицо Дамблдору, и скорее наслаждаясь тем, как мерцающие глаза Дамблдора немного потускнели. — Я был бы рад помочь вам. К сожалению, поскольку мне не доверили никакой информации—даже после того, как Снейп, которому вы так доверяете, подтвердил мои навыки в окклюменции—о состоянии конфликта с Волдемортом и его силами, мне не хватает контекста для того, что я видел во время моего экзамена по Истории Магии. Итак, что я собираюсь сделать сейчас — так это сидеть прямо здесь и удерживать моего крестного от участия во всем, что может привести к его смерти или отправке обратно в тюрьму.

— Гарри, Сириус — член Ордена Феникса, — запротестовал Дамблдор, переходя от поиска информации к поиску пушечного мяса для своего неизбежного нападения на Министерство. — Он хотел бы помочь. Ты можешь доверить мне его безопасность.

— Меня это не волнует. — отрезал Гарри, не заинтересованный в переговорах. — Ваше понимание безопасности людей — приманка для Темного Лорда, василиски, драконы и убийственные лабиринты. Сириус-это все, что у меня есть, и это важнее чем ваш чёртов Орден. Если вы хотите отправиться в Отдел Тайн — удачи, но Сириус останется здесь, где я смогу обеспечить его безопасность. Такова цена моего предупреждения… могу лишь добавить, что это немалый риск для моей дальнейшей учёбы и свободы.

— Гарри, ты должен—

— Нет, что бы вы ни собирались сказать, я не должен, — твердо сказал Гарри, выплескивая свое разочарование в методах Дамблдора и находя это довольно приятным. — Вы не мой директор, и вы очень ясно дали понять, что я не нужен в вашей организации линчевателей, несмотря на довольно большую кучу доказательств обратного. В любом случае, сейчас вы просто частное лицо, волшебник, пытающийся убедить меня рискнуть жизнью моего крестного. Я только что оказал вам огромную услугу. Используйте информацию или не используйте, мне все равно. Но не думайте, что можете мной командовать. Может быть, если только вы вернетесь в Хогвартс, но, черт возьми, никак не раньше.

— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. Его лицо выглядело более старым, более измученным, а глаза больше не мерцали. — Тогда я отправлюсь в Министерство магии.

— Удачи, мистер Дамблдор, — сказал Гарри. Дамблдор кивнул, бросил немного летучего пороха в камин и исчез во вспышке зелёного пламени.

Заголовки «Ежедневного пророка» на следующее утро сказали всё, хотя Гарри уже был полностью осведомлен о том, что произошло прошлой ночью благодаря держащим его в курсе событий многочисленным членам Ордена, входящими и выходящими из дома Сириуса в течение всей ночи. Краткая версия состояла в том, что Волдеморт теперь не скрывался, дни Фаджа на посту были сочтены, Долорес Амбридж пропала, а Альбус Дамблдор снова отвечал почти за всё в волшебной Британии. Длинная версия была несколько сложнее.

По-видимому, Рон и Гермиона собрали весь Отряд, который запустил каждую шумелку, которую они смогли найти (по-видимому, Фред и Джордж доверили Ли Джордану довольно большой тайник с фейерверками, который таинственным образом нашел свой путь к…ну, везде), и Амбридж чуть не разорвалась, пытаясь поймать всех преступников. К несчастью для нее, она в конце концов загнала в угол Гермиону и Рона, которые скормили ей историю, что привела Амбридж в Запретный лес, чтобы найти «Секретное Оружие Дамблдора». Ей удалось вырваться из когтей Грохха, но она наткнулась прямо на стадо кентавров и, вполне предсказуемо, умудрилась за несколько мгновений оскорбить и привести в бешенство обычно спокойных существ. Это был последний раз, когда ее видели. Гарри был довольно раздражен тем, что он не сможет отомстить жабе, но понимал, что это, вероятно, к лучшему.

Тем временем Дамблдор собрал большую часть Ордена и штурмовал Министерство, где они столкнулись с дюжиной Пожирателей Смерти и Волдемортом. Их битва началась в Зале Пророчеств (который был практически разрушен) и бушевала по всему Отделу Тайн до тех пор, пока прибыла первая волна авроров. В этот момент Пожиратели Смерти и Волдеморт отступили в Атриум, где Волдеморт удерживал Дамблдора, пока его последователи бежали. Министр, остальная часть ДПМ и около дюжины репортеров прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как Люциус Малфой убил аврора Джона Долиша Авадой, прежде чем Волдеморт схватил его и Беллатрикс Лестрейндж и аппарировал их из здания.

Каким-то чудом Долиш оказался единственным из «хороших парней» (хотя его склонность следовать приказам Амбридж оставляла некоторые сомнения), кто был убит, хотя несколько авроров и членов Ордена были ранены. Все Пожиратели Смерти, кроме Августуса Руквуда (который был смертельно ранен рикошетом темного разрубающего проклятия, любезность Антонина Долохова), спаслись, хотя было ясно, что среди Пожирателей Смерти находилось несколько «выдающихся чистокровных». Другой крупной жертвой, таким образом, была политическая карьера Фаджа, которая умерла впечатляющей смертью в зеленой вспышке Авады Кедавры Люциуса Малфоя. Почти за одну ночь Гарри и Дамблдор снова стали героями.

Среди Ордена Феникса, однако, акции Гарри несколько упали. История о его неуважении к Дамблдору и заточении Сириуса каким-то образом перевешивала тот факт, что, если бы не вмешательство Гарри, Волдеморт выполнил бы свою задачу, и никто бы даже не узнал об этом, а Министерство все еще отрицало бы его возвращение. Поначалу Сириус был в ярости на Гарри, который провел практически весь вечер, стоя над распростертым телом Сириуса с обнаженной палочкой, не давая ни одному члену Ордена освободить Сириуса, чтобы присоединиться к битве; однако он быстро остыл, когда принял причины, по которым Гарри сделал это. Тем не менее, Гарри оказался мишенью безжалостных розыгрышей, но его это устраивало пока это означало, что Сириус всё ещё был рядом.

Гарри вернулся в Хогвартс через камин в кабинете профессора МакГонагалл во время завтрака, и он вошел в Большой Зал в разгар обсуждения газет. В Большом зале воцарилась абсолютная тишина, когда Гарри подошел к гриффиндорскому столу, где Гермиона и Рон добросовестно оставили ему место. Он небрежно поздоровался с друзьями и положил себе целую гору тостов, бекона и яичницы, демонстративно игнорируя недоверчивые взгляды и отвисшие челюсти каждого студента и профессора.

— Черт возьми, приятель, — сухо прокомментировал Рон, кивая в сторону практически переполненной тарелки Гарри. — Немного голоден этим утром?

Гарри задумчиво жевал, слегка кивая и глотая. — У меня была немного напряженная ночь, приятель, — ответил Гарри, прежде чем просмаковать еще одну порцию соленой, жирной еды на завтрак.

— Справедливо, приятель, — пожал плечами Рон, возвращаясь к своей еде. — Попробуй копченую рыбу, сегодня она особенно хороша.

Челюсти опустились чуть ниже.

-Честное слово, вы двое, — фыркнула Гермиона, закатывая глаза. — Вы не умрете, если наложите себе на тарелку овощей.

Все трое купались в коллективном шоке и недоверии своих однокурсников и учителей около десяти секунд, прежде чем разразиться громким хохотом. И вот теперь Хогвартс снова был домом.

Остаток семестра прошёл относительно расслабленно для пятикурсников. В конце семестра они сдавали выпускные экзамены, так что с уроками было уже покончено; и хотя преподаватели предлагали начать работу над летним домашним заданием, даже самые трудолюбивые студенты (включая Гермиону) были слишком опустошены экзаменами, чтобы даже подумать об этом.

В свете «официального» возвращения Волдеморта, ОД собирался через день, кроме того, Гарри в основном делил свое время между василисками и своими ближайшими друзьями. Однако за два дня до Прощального Пира профессор МакГонагалл направила Гарри в кабинет директора. Никаких объяснений не последовало — но, с другой стороны, когда Альбус Дамблдор вообще чувствовал необходимость объясняться? — хотя Гарри предполагал, что Дамблдор будет отдавать ему свои обычные приказы на лето.

Поэтому он был сначала удивлен, когда Дамблдор вместо этого представил ему содержание пророчества, которое Волдеморт искал в Отделе Тайн, вместе с признанием, что его отдаление от Гарри в течение последнего года было непродуманным. Дамблдор очевидно понял, что Гарри больше не доверяет его суждениям (или ему вообще), и намеревался работать над восстановлением этого доверия. Сразу же после этого, конечно, Гарри сообщили (голосом, который, по мнению Дамблдора, не терпел возражений), что Гарри вернется в дом номер 4 на Тисовой, где он пробудет несколько недель, прежде чем ему разрешат отправиться в Нору. Очевидно, желание Дамблдора вернуть доверие Гарри не распространялось на подтвержденный слух о том, что Дурсли плохо обращались с Гарри, или даже на явно абсурдную идею предоставить Гарри выбор в том, какими будут его собственные планы на лето, не принимая во внимание то, что Гарри имел доступ к своему крёстному и самому безопасному дому в стране.

Во всяком случае, Гарри не собирался оставлять своих василисков на все лето; во-первых, они слишком ему нравились, чтобы просто держаться от них подальше, и с тактической точки зрения ему нужно было иметь возможность отправить их в любой момент в нужное место. Готовясь, он создал десятки двухсторонних портключей внизу, в Комнате. Поскольку заклинание было наложено только при создании портключа, а не при его использовании, это позволило бы Гарри передвигаться, не предупреждая постоянно бдительное Министерство.

На следующий день после того, как Гарри вернулся на Тисовую, заголовки «Ежедневного пророка» внесли изменения в боевой план Гарри.

Согласно Ежедневному Пророку, Волдеморт и его силы начали лето с нескольких громких убийств, в том числе члена Ордена Эммелины Вэнс, которая была жестоко замучена—распотрошена, на самом деле—и перенесена порталом в Атриум Министерства, как раз вовремя, чтобы сделать последний выдох из своих раскуроченных легких. Возможно, ещё более тревожным было то, что Волдеморт взорвал Брокдейлский мост, убив десятки беззащитных магглов; сам акт был ужасен, и, что усугубило ситуацию, он заставил Министерство напрячь все свои возможности по зачистке и поддержанию Статута Секретности. В результате этого всплеска мятежной активности Руфус Скримджер, сменивший Фаджа на посту министра (поскольку Фадж был смещен на следующий же день после битвы в Отделе Тайн), санкционировал значительные вознаграждения, плюс половину ликвидной стоимости всех законно захваченных активов за поимку или оправданное убийство меченных Пожирателей Смерти, и поистине огромную награду за поимку или убийство Тёмного Лорда Волдеморта.

Это заявление дало значительный стимул для раскрытия общественности, что именно он несет ответственность за смерть Волдеморта и его последователей. В конце концов, родители Гарри оставили ему немного денег, но недостаточно, чтобы жить вечно. Во всяком случае, Гарри не видел причин, почему бы ему не получить компенсацию за выполнение работы ДПМ, поэтому он намеревался получить любую награду, какую сможет.

Тем не менее, как бы сильно Гарри не хотел убить Волдеморта и Пожирателей Смерти одним махом, он также хотел схватить Питера Петтигрю живым, чтобы обелить имя Сириуса. К счастью, события второго года обучения в Хогвартсе обеспечили идеальный способ захватить—а не убить—практически любую цель. В принципе, все, что Гарри нужно было сделать, это снабдить свои ударные силы василиска каким-то методом частичной фильтрации (через преломление или отражение) их смертоносного взгляда, и он мог доставить захваченных Пожирателей Смерти в министерство и собрать награды.

Таким образом, во время первого перемещения Гарри с помощью портала обратно в Тайную комнату он трансфигурировал две дюжины моноклей и прикрепил по одному на правый глаз каждого василиска с помощью заклинания. Результатом стало резкое увеличение тактической гибкости; поскольку василиски могли открывать или закрывать третье веко каждого глаза независимо, использование только одного глаза давала каждому василиску возможность либо захватить (открыв только мембрану правого глаза), либо убить (открыв только мембрану левого глаза). Второстепенным преимуществом этого плана было то, что он сможет захватить Питера Петтигрю и очистить имя Сириуса, в то время как еще одним преимуществом было то, что ни один случайный свидетель не будет убит.

Гарри мог просто окаменеть всех, рассортировать попавшихся в Комнате, позволить своим василискам убить всех отмеченных Пожирателей Смерти (кроме Петтигрю), доставить трупы и все еще живого Петтигрю в ДПМ, и позволить Министерству разобираться со всем этим, пока он собирает свои деньги. Настоящая беспроигрышная ситуация.

Это небольшое изменение в плане на самом деле не требовало большой дополнительной подготовки для василисков, но Гарри, тем не менее, потратил в тот первый визит несколько часов, обучая их переключаться между окаменением и убийством своих целей и посвятил по крайней мере час этой теме во время нескольких последующих визитов.

Тем временем Гарри отправил Скримджеру сообщение с просьбой о встрече. Он отметил, что крайне важно, чтобы они поговорили лично как можно скорее, доказывая свою собственную важность, не очень тонко намекая на события в Зале Пророчества. Ответ Скримджера был практически мгновенным (фактически, ответ прибыл с домовым эльфом еще до того, как Хедвиг вернулась), и в нем содержалось постоянное приглашение в его кабинет в любое время дня и ночи; он дал постоянный приказ сотрудникам службы безопасности Министерства, на случай если Гарри прибудет, то министр должен быть немедленно вызван. Во время следующего перемещения в Хогвартс Гарри просто надел отцовский плащ-невидимку, прошел по коридорам в кабинет профессора МакГонагалл и воспользовался её камином, чтобы отправиться в Атриум министерства.

Тишина была громоподобной, прерываемой заметным тиканьем настенных часов, когда два волшебника—один молодой и бледный с растрепанными черными волосами, другой старый и покрытый шрамами, с седеющей рыжей львиной гривой—уставились друг на друга. Наконец, старший волшебник вздохнул; как бы он ни ненавидел проигрывать подобные состязания, он был занятым человеком. Черт, бедняга Уизли, наверное, задолбался из-за бумажной волокиты за пределами офиса, не говоря уже о миллионе других реальных проблем.

— Мистер Поттер, — наконец пророкотал Руфус Скримджер, признавая, что, как бы это ни было обидно, он действительно нуждался в Поттере больше, чем Поттер нуждался в нем. — Я рад, что вы согласились встретиться со мной в моем офисе. Ваше нахождение в Министерстве и вокруг него делает чудеса для морального духа. На самом деле, я уже связался с директором Дамблдором прося о встрече с вами, но он сообщил мне, что вы не заинтересованы и не доступны.

Чудеса для морального духа и для ваших чертовых рейтингов одобрения населением. Не то чтобы Гарри было наплевать; если и было что-то, чему он научился за последний год — так это тому, что ему наплевать на Министерство или любого, кто там работал. Когда-то он хотел стать аврором, но эта честолюбивая идея давно умерла и была похоронена. Теперь он просто хотел пережить войну и, желательно, получить приличную долю от огромного перераспределения имущества, которое наверняка последует (в конце концов, Шляпа не зря хотела, чтобы он поступил в Слизерин). Что же касается Дамблдора, то Гарри совершенно не удивился, что старик снова вмешался, «в интересах Гарри» конечно же.

— Я рад помочь, министр, — невозмутимо произнес Гарри, не желая морочить ему голову; оба волшебника знали, что Гарри здесь не для того, чтобы поднимать боевой дух, и оба знали, что Скримджеру так же на боевой дух наплевать. — Я уверен, что вы заняты, поэтому перейду к делу, сэр. Я знаю, что вы в курсе событий в Отделе Тайн. Я избавлю вас от домыслов и подтвержу слухи: в 1980 году было сделано пророчество, которое назвало меня единственным человеком, способным победить Волдеморта навсегда. Если вам нужна независимая проверка, спросите Дамблдора; вы узнаете, что это правда по тому, как сильно он будет пытаться уклониться от ваших вопросов. И, говоря о Дамблдоре, вы должны знать, что он не соизволил сообщить мне о вашей просьбе, и что он не говорит за меня.

Министр вздохнул, подозревая об этом и не имея ни малейшего желания иметь дело с Директором/Главным Колдуном/Верховной Шишкой; разговаривать с Дамблдором было все равно, что разговаривать с кирпичной стеной с комплексом превосходства… Хотя было приятно слышать, что Поттеру не нравится, когда им занимается старый козел. Между тем, он вполне ожидал, что Поттер потребует чего-то нелепого, например, обучения у авроров или посвящения в Невыразимцы — в конце концов, Поттер был всего лишь ребенком, и вся эта «Избранная» чушь, должно быть, ударила ему в голову.

— В пророчестве также говорится, что у меня будет сила, которой нет у Волдеморта, — продолжил Гарри. Дамблдор, в своей бесконечной мудрости, верит, что эта сила — «любовь», потому что Дамблдор безумен, стар или и то, и другое. К счастью, сила, о которой идёт речь, несколько более…реалистична.

-Что ж, приятно слышать, — саркастически отозвался Скримджер. — Так ты думаешь, что убьешь самого искусного и опасного Темного Лорда в истории на дуэли?

— Черт возьми, нет, — фыркнул Гарри. — Я бы ни за что на свете не скрестил бы снова палочки с этим психопатом, даже за все золото Гринготтса. Я собираюсь схватить или убить его из засады и получить за это награду и половину всего его золота. То же самое касается всех его последователей.

— Тогда почему именно ты почувствовали необходимость встретиться со мной? — спросил Скримджер, нетерпение и разочарование которого едва сдерживалось необходимостью оставить мальчишку Поттера другом своей администрации. — Любыми средствами, возьми и приведи этих ублюдков…если ты действительно думаешь, что можешь.

— Вот в чем загвоздка, министр, — небрежно сказал Гарри, откидываясь на спинку стула. — Методы, которые мне нужно будет использовать, таковы…ну, некоторые могут посчитать их противоречащими нескольким законам, которые сейчас в ходу. Учитывая мою довольно непростую историю взаимоотношений с Министерством Магии, вы можете понять, почему я не буду предпринимать никаких действий, пока не получу полный иммунитет от судебного преследования в письменной форме за любые действия, которые я предпринимаю, включая захват и уничтожение Тома Риддла—также известного как Волдеморт—и всех его меченных Пожирателей Смерти.

Снова воцарилась тишина.

— Некоторые люди назвали бы аморальным променять свою ответственность на жизнь других людей, — жестко ответил Скримджер. Кем, черт возьми, Поттер себя возомнил, чтобы диктовать условия своего долга, наложенного пророчеством? — Некоторые люди назвали бы это предательством, особенно когда ты собираешься поставить себя выше закона.

— Кое—кто также назвал бы это вполне благоразумным, особенно учитывая, что правительство—собственно, этот самый офис — и его рупор в средствах массовой информации весь последний год клеветали на меня, пытали кровавым пером и пытались убить парой дементоров…и все это в прямом противоречии с собственными законами, — огрызнулся Гарри. — Я ненавижу Волдеморта достаточно, чтобы бороться против него, но не настолько, чтобы рисковать своей жизнью или свободой ради общества, которое относится ко мне как к сумасшедшему преступнику, и, конечно же, не настолько, чтобы делать это бесплатно. Насколько я понимаю, магическая Британия и Волдеморт заслуживают друг друга. Я назвал вам свои условия, и они не подлежат обсуждению. Если вы не хотите их поддержать, то при всём уважении, министр, идите к черту, вы и магическая Британия. Сражайся со своим проклятым Темным Лордом.

С этими словами Гарри встал и повернулся, чтобы уйти. Он вполне ожидал, что Скримджер уступит — каким бы гордым ни был этот человек, он должен быть достаточно разумным, чтобы понять, что предложение Гарри, очевидно, было меньшим из двух зол, —но Гарри также был полностью готов отказаться от борьбы, если он не будет защищен от юридических последствий своих действий. Две дюжины вопиющих нарушений Запрета на Экспериментальное Разведение—не говоря уже обо всех убийствах—скорее всего, приведут его в Азкабан на всю оставшуюся жизнь, и удовлетворение от победы над Волдемортом просто не будет стоить риска.

— Куда это ты собрался? Скримджер чуть не вскрикнул, широко раскрыв глаза от удивления. Он явно недооценил ситуацию — у Поттера, очевидно, было больше яиц, чем у любого пятнадцатилетнего подростка, и на самом деле, казалось, он был готов полностью остаться в стороне от войны, если его требования не будут выполнены. И если Поттер говорил правду о кровавом пере и Дементорах (а зная Долорес Амбридж и Корнелиуса Фаджа, Скримджер подозревал, что это так), то Скримджер даже не мог винить парня.

— Ну, — сказал Гарри, поворачиваясь лицом к министру; его рука остановилась в дюйме от дверной ручки. — Ясно, что вы не хотите идти на уступки, несмотря на то, как просто и безболезненно это было бы для вас, поэтому я покидаю…и этот офис, и магическую Британию. Я слышал, что в Австралии неплохо. Никаких Темных Лордов там нет, а если бы и были, я сомневаюсь, что они задумались обо мне.»

— Прекрасно, черт возьми! Скримджер сплюнул. Если уж на то пошло, то почти все, что угодно, стоило бы уничтожения Сами-Знаете-Кого; в этом случае цель действительно оправдывала бы средства, какими бы они ни были. Скримджер ни за что не стал бы спрашивать, да и не хотел знать. -Уизли! — крикнул Скримджер. — Иди сюда и принеси нотариальную печать!

Гарри и Скримджер провели почти час, торгуясь по поводу точного формулировки Министерского декрета № 1996-695А, пропуска Гарри на «выход из тюрьмы».» Для Гарри лучшей частью—помимо гарантии свободы от судебного преследования за все незаконное, что он когда—либо делал или будет делать, вплоть до захвата и доставки Волдеморта или его тела, в случае, если Гарри убьет его — было болезненное выражение лица Перси Уизли, когда он добросовестно переписывал и нотариально заверял условия Указа. Придурок был так самоуверен, помогая Фаджу и Амбриджу сделать все возможное чтобы разрушить жизнь Гарри, и теперь он должен был подписать документ, который фактически ставил Гарри выше закона.

Теперь Гарри нужна была только информация…место и время следующего собрания Пожирателей Смерти. К счастью для него, он точно знал, где найти Пожирателя Смерти, и у него был идеальный агент, чтобы следить за ним.

Следующие несколько дней Кричер невидимо и незаметно шпионил за Северусом Снейпом. Гарри отдал приказ домовому эльфу, абсолютно ненарушаемый —не было никаких лазеек и не было места для маневра. Наконец, приказы Гарри оправдались: через неделю после того, как Гарри вернулся на Тисовую улицу, Кричер появился в спальне Гарри и разбудил его.

— Лучше бы это было что-то стоящее, — прорычал Гарри, когда взгляд на будильник подсказал ему, что уже около трех часов ночи. — Докладывайте немедленно.

— Кричер видел, как Шпион Зелий схватился за руку от боли, а затем покинул Хогвартс, — выпалил Кричер, безуспешно пытаясь преодолеть новый — и обширный—приказ Гарри касательно поведения. — Кричер последовал за ним до границы защиты, а затем до поместья Малфоев в Уилтшире. Кричер видел, как прибыло много других волшебников в черных плащах.

— Хорошо, — ответил Гарри, совершенно не удивляясь тому, что Малфои принимают у себя Волдеморта, и в то же время с трудом веря, что наконец-то пришёл тот самый момент. Он протянул Кричеру лист пергамента и перо. — Нарисуй точную карту поместья и земель в его нынешнем состоянии и конфигурации. Отметь все средства защиты, о которых ты знаешь или подозреваешь.

Кричер молча подчинился, и через несколько минут Гарри держал в руках схему, которая произвела бы впечатление на большинство архитекторов. Самое главное, он предоставил достаточно подробностей, чтобы Гарри мог настроить Портключи в эту область, и выделил комнаты, где собрались Пожиратели Смерти. Прежде чем отдать последний приказ, Гарри мрачно улыбнулся и схватил Портключ, который должен был доставить его в Хогвартс.

— Кричер, возвращайся в Малфой-Мэнор, не позволяй себя обнаружить, ни с кем не связывайся и не оставляй никаких следов своего присутствия. Понаблюдай за поместьем и через десять минут доложи мне в Хогвартсе, в Тайной комнате, точное количество и местонахождение Пожирателей Смерти. Вперёд.

Кричер некоторое время пытался найти способ саботировать приказы Гарри, а когда ему это не удалось, нахмурился и исчез с хлопком, Гарри схватил свой плащ-невидимку и Карту Мародеров, и активировал портключ обратно в Тайную Комнату.

Гарри проигнорировал почти непреодолимое желание произнести мотивационный монолог в стиле Паттона для своей армии, и вместо этого заколдовал две дюжины камней как двухсторонние портключи, а затем прикрепил по одному к каждому василиску с помощью заклинания прилипания. Каждый портключ доставит своего василиска в Малфой-Мэнор; василиски могут вернуться по желанию, прошипев «гнездо» на парселтанге. Это действие заняло всего несколько минут, и Кричер вовремя вернулся чтоб застать Гарри описывающим цель своей армии (увеличивающее заклинание на карте, которую предоставил Кричер, позволило Гарри показать василискам цели), принеся новости о том, что Пожиратели Смерти и Волдеморт собрались в бальном зале, в котором было много места. Примечательно, что Мэнор—как и Хогвартс—блокировал аппарирование, но позволяло использовать портключи (очевидно, Темная Метка функционировала как портключ); поэтому Гарри не видел причин, почему василиски не могли отправиться прямо в бальный зал и начать атаку.

Это потребовало некоторой тонкой настройки портключей которые Гарри уже предоставил василискам, но это была достаточно простая магическая работа для того, кто одержимо и непрерывно практиковался в их создании в течение нескольких месяцев. В конце концов, не оставалось ничего другого, кроме как начать атаку, так как задержка лишь даст Пожирателям Смерти возможность сбежать.

— В атаку! — прошипел Гарри, и в мгновение ока его армия двадцатифутовых василисков исчезла.

Драко Малфой с гордостью посмотрел на Темную Метку, которая теперь украшала его левую руку. Он провел всю свою жизнь, готовясь к этой ночи, и, наконец, его преданность была вознаграждена. Честно говоря, заработать метку было не так уж трудно; в конце концов, убийство семьи магглов не было похоже на убийство реальных людей. На самом деле, эти грязные животные не могли даже колдовать; убить их было практически одолжением.

Для него было очевидно, что он уже на пути к тому, чтобы встать рядом с Темным Лордом, даже выше своего отца. Рядом с ним его друзья и однокурсники — все они были ниже его по рангу, конечно, но всегда было место для менее достойных ниже него — восхищались своими Темными Метками. За одну ночь число Пожирателей Смерти почти утроилось, так как большинство совершеннолетних (или почти совершеннолетних) детей ранее отмеченных Пожирателей Смерти присоединились к рядам, наряду с чистокровными (и несколькими полукровками, чья полезность перевешивала их неполноценный статус крови), которые были новичками в этом деле.

Все становилось на свои места; скоро грязнокровки и предатели крови из Министерства и Ордена Феникса Дамблдора падут перед могуществом —

Пять минут спустя язык Омеги щелкнул, пробуя и обоняя присутствие домового эльфа, похожего на грязного раба Хозяина. Она знала, что, несмотря на то, как ничтожны были домашние эльфы, они обладали могущественной магией, и поэтому она не хотела позволить хнычущему существу испортить в остальном совершенную победу. Вот оно…

Почти лениво Омега встретился взглядом с домовым эльфом, который мгновенно напрягся и упал на пол. Эльф был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых, так как он мог украсть цели у василисков, поэтому Омега просто проглотил домового эльфа одним быстрым движением.

— Чисто, — прошипел Омега достаточно громко, чтобы его услышали по всему большому дому. Ей ответили тем же остальные ее братья и сестры, которые рассредоточились, чтобы обыскать дом в поисках отставших, согласно приказу их Хозяина, и скользнули обратно к месту входу. Через несколько минут все две дюжины василисков (все они были совершенно невредимы, так как никто из Пожирателей Смерти даже не успел произнести заклинание) вернулись в бальный зал. Каждая огромная змея обвилась вокруг двух или более окаменевших мишеней, а затем раздалось хоровое «Гнездо!». Мгновение спустя все змеи и люди исчезли.

Гарри беспокойно расхаживал по Тайной комнате в течение почти тридцати минут, постоянно обсуждая преимущества пребывания на месте по сравнению с перемещением в Малфой-Мэнор. Он подумывал послать Кричера в качестве наблюдателя, но был слишком велик риск, что коварное маленькое исчадие ада найдет способ предать его, и на данном этапе Гарри не хотел оставлять что-либо на волю случая.

Внезапно в Комнате появились две дюжины василисков. Они немедленно развернулись, освобождая своих пленников.

-Альфа! — Гарри громко зашипел, привлекая внимание бледно-зеленого самца василиска с алым гребнем. — Вы принесли всех пленников? Докладывай!

-Да, хозяин, — прошипел в ответ Альфа, явно довольный тем, что говорит от имени всей армии. — Бледный человек-змея тоже попал в плен, и Омега съел домового эльфа. Я съел маленькую змею, но я все еще голоден.

Гарри вздохнул с облегчением и приказал василискам стоять на страже над заключенными, пока он бросал Ступефаи, Экспеллиармусы и Инкарцеро на каждого пленника, начиная с Волдеморта; не было никакого гребаного варианта, при котром он рискнул бы и дал кому-то из заключенных сбежать и лишил Гарри его идеальной победы. Затем он начал выстраивать стеклянные флаконы памяти— заколдованные на неразбиваемость, конечно— рядом с каждой высокопоставленной мишенью. Он ни в коем случае не был мастером в легиллименции, но окаменевшие мишени не могли оказать никакого сопротивления. Гарри решил, что он начнет с самого Волдеморта; не мешало бы выяснить, как именно Тому удалось сохранить свою душу снующей вокруг после того, как его тело было уничтожено в первый раз.

Но сначала он собирался выпить праздничного сливочного пива и попросить Кричера раздобыть лося для каждого василиска в награду за чертовски хорошо выполненную работу.

На следующее утро Руфус Скримджер снял записку со снежной совы, которая тут же стащила с его вилки сосиску и вылетела в окно.

— Нахальный ублюдок, — пробормотал министр магии, открывая записку и поднося ко рту кружку с кофе. Через несколько секунд кружка разбилась об пол, выпав из руки Скримджера, который в шоке уставился на записку. Он перечитал записку еще раз, целиком. Как это возможно? Прошло меньше недели!

— Чёртов нахальный ублюдок! — недоверчиво прошептал Скримджер, обращаясь уже не к сове, а к ее хозяину. Он посмотрел на настенные часы, которые показывали семь утра.

-Уизли! — взревел Скримджер. — Тащи сюда фотографа! Поттер будет здесь через пятнадцать минут, и он приведёт захваченных Пожирателей Смерти!

Когда Гарри вошёл в Атриум Министерства, его встретили фотограф, министр магии и отряд авроров во главе с Кингсли Шеклболтом, который немедленно взял под опеку окаменевшее тело Хвоста.

— Это Питер Петтигрю, — громко объявил Гарри, многозначительно глядя на Скримджера. — Меченый Пожиратель Смерти и человек, который предал моих родителей, подставил моего крестного, убил Седрика Диггори и воскресил Волдеморта чуть больше года назад. Я ожидаю, что он будет немедленно судим и допрошен под Веритасерумом, чтобы очистить имя Сириуса Блэка. Поскольку Блэк был несправедливо и незаконно заключен в Азкабан на более чем десять лет, а затем был вынужден терпеть жизнь в качестве беглеца, было бы справедливо, если бы Министерство обеспечило ему компенсацию…обширную.»

— Очень хорошо, мистер Поттер, — согласился Шеклболт своим глубоким рокочущим голосом, сковывая руки Петтигрю и ища у него волшебную палочку. — Есть ли причина, по которой у Петтигрю сломаны руки и ноги?.. в четырех или пяти местах каждая?»

-Ну, я мог бы сказать, что это потому, что он затеял драку, — сказал Гарри, и на его лице появилась злобная ухмылка (фотография этого момента, сделанная фотографом Риты Скитер, станет определяющим изображением инцидента), — но это было бы ложью, потому что Петтигрю-трус и слабак. Его конечности находятся в их нынешнем состоянии, потому что он незаконный анимаг крысы, и я не хотел рисковать, что он случайно сбежит.»

Шеклболт и Скримджер вздрогнули от упоминания, что в ДПМ проникли силы Волдеморта, но оба знали достаточно, чтобы не утруждать себя опровержением.

— Согласен, Питер Петтигрю — это риск побега, — сказал Скримджер, у которого появилась идея. Он подошел ближе к Гарри, похлопал его по плечу и сказал: — Поэтому суд над ним начнется немедленно. Уизли, разошлите уведомление по домам каждого члена Визенгамота. Шеклболт, пусть Кроукер и его ребята разбудят этого придурка и отведут его прямо в Десятый зал суда.»

-Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, мальчик, — пробормотал министр во время последовавшей суматохи. — Лучше бы это не укусило меня за задницу. И как, черт возьми, мы его разбудим?»

-Настойка Мандрагоры, сэр. — Тихо ответил Гарри, когда авроры и репортеры поспешили в зал суда. Все шло гораздо лучше, чем он планировал; на самом деле, Сириус может быть даже оправдан до того, как Дамблдор вмешается, и Гарри, возможно, никогда больше не придется возвращаться на Тисовую улицу. — Если правосудие свершится сегодня, то больше оно вам не понадобится; остальные Пожиратели Смерти и Волдеморт будут доставлены живыми или мертвыми. Если нет…ну, я уверен, что ДПМ, со всеми своими ресурсами, может придумать способ захватить или убить Волдеморта и его последователей. О, и я был бы признателен, если бы награда была внесена непосредственно на мой счёт в Гринготтсе.

Скримджер был опытным политиком, и было ясно, что Поттер на самом деле не просил такого исхода, скорее, он его требовал. Было даже возможно, что Поттер захватил больше последователей Волдеморта — или даже самого Волдеморта, хотя это было крайне маловероятно — и использовал эту проблему Блэка-Петтигрю (которая его явно волновала, учитывая, что Блэк был крестным отцом мальчика) как способ проверить Министерство на его реакцию на Пожирателей Смерти. Поскольку на карту было поставлено дальнейшее участие Поттера в войне, Скримджер не мог допустить, чтобы события развивались иначе, чем того требовал Поттер.

Основная часть испытания прошла чрезвычайно быстро, как только Кроукер раздобыл дозу настойки Мандрагоры, оставшейся после событий второго года обучения Гарри в Хогвартсе. Большинство богатых чистокровных, которые могли бы защитить Петтигрю (в знак солидарности с товарищем-Пожирателем), выступая в пользу проверенной и работающей защиты в виде Империуса, уже лежали в Комнате, окаменевшие, и ожидали отправки в Министерство. Хотя Дамблдор успел присутствовать на суде и проголосовать, он ничего не делал, только бросал на Гарри странные взгляды… до вынесения приговора.

Многие члены Визенгамота, включая Дамблдора, призывали бросить Петтигрю в Азкабан. Однако весь шум прекратился, когда Гарри встал и вышел в зал суда.

-Азкабан — это не вариант, — резко начал Гарри. Несколько членов Визенгамота начали спорить, но Гарри просто смотрел на них, пока в комнате не воцарилась напряженная тишина. Кроме этого, никто его не останавливал, так что либо это было не против правил, либо никто не заботился о правилах, потому что это был Гарри Поттером. — Волдеморт уже доказал, что способен безнаказанно освободить своих последователей из этой тюрьмы. Стражи уже покидали свои посты и служат Волдеморту. В любом случае, Азкабан не должен использоваться для Пожирателей Смерти. Вспомните преступления, которые совершил каждый Пожиратель Смерти! Убийства, изнасилования, поджоги, грабежи…список длинный, как уголовный кодекс; если существует такой закон, то они его нарушили. За любое из этих преступлений преступник может быть приговорен к тюремному заключению или даже Поцелую Дементора. Но меченый Пожиратель Смерти виновен в еще более тяжких преступлениях: шпионаже, подстрекательстве к мятежу и измене. Может ли кто-нибудь оспорить этот факт? Они не просто террористы, они предатели своей страны и своих собратьев-ведьм и колдунов. Они не подлежат искуплению! За эти преступления во всем мире существует один приговор: смерть!

— Мы не должны этого делать! — крикнул Дамблдор, заглушая шум поддержки импровизированной речи Гарри. Его глаза сверкали, и он буквально излучал силу и власть. Я согласен, что Азкабан больше не вариант, но—

— Но что? — бросил Гарри вызов, шокировав всех присутствующих, кроме Скримджера. Учитывая широко распространенное мнение (которое Дамблдор не очень тонко укреплял эти годы), что мнение Гарри Поттера тесно связана с его собственным, Визенгамот был еще более потрясен тем, что последовало. — Если мы убьем их, то опустимся на их уровне? Повзрослейте наконец. Посадите Пожирателей Смерти куда угодно, и через неделю они будут свободны, а что вы скажете семьям их следующих жертв? Что вы не хотели делать необходимый трудный выбор, потому что убивать предателей на месте-это как-то морально хуже, чем отправлять их в тюрьму, где их пытают до безумия? Перестаньте позволять одному старику диктовать вам что верно, как будто вы кучка школьников, и сделайте выбор сами. Пожиратели Смерти всегда были либо заключены в тюрьму, либо освобождены с помилованием—все с Дамблдором во главе Визенгамота, проповедующим милосердие, —и вы видели, как хорошо это сработало. Продолжение того же самого курса означает выбор не делать никакого выбора, ничего не делать. Хорошие люди магической Британии должны встать и взять на себя некоторую ответственность, потому что наступает момент, когда продолжение ничего не делания означает, что они больше не хорошие люди.

Пять минут спустя Питера Петтигрю бесцеремонно швырнули за Завесу Смерти в Отделе Тайн. Оседлав волну морального превосходства, Гарри потребовал и получил немедленное заочное судебное разбирательство по делу Сириуса Блэка; в конце концов, приказ Фаджа «Поцелуй на месте» все еще был технически в силе, и Визенгамот вряд ли мог ожидать, что Сириус доверится им достаточно, чтобы прийти на суд лично. Суд над Сириусом длился около минуты; в свете показаний Питера Петтигрю Сириус был единогласно признан невиновным по всем обвинениям и получил указание через совиную почту и колдорадио связаться с министром магии, чтобы договориться о компенсации.

Гарри был чрезвычайно доволен тем, как развивались события; одним махом он очистил имя Сириуса и навсегда избавился от Тисовой улицы. Месть Петтигрю тоже была приятным бонусом. Однако он не мог оставаться здесь, чтобы насладиться своей победой; заметив, что Дамблдор сердито шагает к нему через зал суда, Гарри решил, что благоразумие-лучшая часть доблести.

— Завтра утром, в то же время, в том же месте, — пробормотал Гарри Скримджеру, направляясь к лифту. — Остальные Пожиратели Смерти, все мёртвые по прибытии.

Глаза Скримджера—широко раскрытые от удивления, возбуждения и мстительного удовольствия—были последним, что Гарри увидел перед тем, как двери лифта закрылись, когда он поднялся в Атриум, чтобы активировать портключ.

Гарри не вернулся на Тисовую улицу после хаоса в министерстве. Что неудивительно, Фоукс всё ещё мог найти его—появившись в Комнате с шумом пламени—чтобы доставить целую стопку посланий от Дамблдора, друзей Гарри и чрезвычайно взволнованного и благодарного Сириуса Блэка.

Записка Дамблдора, как и ожидалось, содержала—сформулированные как мудрые предложения, которым любой разумный человек, конечно же, последовал бы—предостережение против действий в одиночку, осуждение за то, что он пошел против его приказа остаться с Дурслями, и инструкции вернуться в строй. Гарри, разумеется, полностью проигнорировал это письмо.

Фред и Джордж Уизли послали короткую записку, поздравляя Гарри с удачной шуткой; Гарри написал короткий ответ, говоря им: «Просто подождите до завтра.»

Гермиона и Рон послали совместное сообщение, умоляя рассказать подробности—которые Гарри, конечно же, не собирался предоставлять—и поздравляя его с эффективным захватом и использованием Питера Петтигрю, а также трогательное обещание помочь ему («Тебе нужен кто-то, кто будет прикрывать твою спину, приятель!»). Гарри написал в ответ, что больше не будет никакого риска, если Министерство продолжит сотрудничать завтра.

Точно так же Фоукс передал просьбу Молли и Артура Уизли быть осторожными, отметив, что он не должен быть единственным ответственным за наведение порядка в их обществе; они также, как и ожидалось, умоляли его прибыть в Норе, где было безопасно, и он мог, по крайней мере, хорошо поесть («Ты слишком худой, дорогой!»). Гарри ответил, что он будет в полной безопасности, и его нынешнее убежище было хорошо снабжено едой (ложь, но он всегда мог рассчитывать на кражу еды из кухни).

Сириус и Ремус поздравили его с успехом с Хвостом, сказали, чтобы он продолжал хорошо работать и явился на площадь Гриммо, когда закончит; что касается их, Сириус был его законным опекуном, и теперь он мог официально принять Гарри. Гарри был так взволнован этой перспективой, что его почерк—и без того довольно плохой—был почти неразборчив в ответе о принятии предложения Сириуса.

— Вперёд, Фоукс, — сказал Гарри, привязывая стопку ответов к вытянутой ноге феникса. — И не стесняйся клюнуть Дамблдора за меня.

После этого Гарри провёл остаток ночи, продолжая легилиментить захваченных Пожирателей Смерти, включая Снейпа, которые, наконец, показали, что Снейп был фактически тройным агентом; в конечном счете, Снейп был верен только себе и планировал встать на сторону победителя войны. Он позаботился о том, чтобы получить несколько копий воспоминаний, которые доказывали этот факт (наряду с несколькими, которые показывали, как Снейп совершал убийство за убийством без каких-либо угрызений совести), чтобы бросить в лицо Дамблдору, когда старик неизбежно столкнется с Гарри из-за убийства шпиона.

Он также потратил время, чтобы просмотреть память Драко Малфоя и других младших Пожирателей Смерти, собирая доказательства того, что каждый из них совершил по крайней мере одно убийство, чтобы заработать Темную Метку. Согласно воспоминаниям Волдеморта, получение Темной Метки требовало от каждого потенциального Пожирателя Смерти совершить убийство, потому что Темная Метка на самом деле была модифицированной формой ритуала хоркрукса. Риддл исследовал ритуал хоркрукса еще в Хогвартсе, но сделал только один хоркрукс—дневник—прежде чем пришел к выводу, что изменение ритуала, когда принесение в жертву небольшую часть магии каждого его последователя было бы более безопасным способом привязать свою душу к смертному плану, чем если бы он убивал самостоятельно, для разделения своей души на несколько частей.

Суть заключалась в том, что Волдеморту удавалось держать свою душу привязанной к каждой Темной Метке, а это означало, что он никогда по-настоящему не умрет, пока не умрет каждый отмеченный Пожиратель Смерти. Гарри знал, что ему, возможно, придется раскрыть этот факт, чтобы оправдать свою массовую резню Пожирателей Смерти (или, по крайней мере, тех, кто еще не достиг совершеннолетия), но до тех пор было бы лучше держать это в тайне, чтобы попытаться сократить количество подражателей. В любом случае, Гарри прочесал уязвимое сознание Волдеморта и выяснил, что каждый Пожиратель Смерти был мертв или являлся одним из его пленников (и скоро будет мертв). Наконец, Гарри приказал василискам убить каждого Пожирателя Смерти; в течение нескольких минут василиски установили зрительный контакт с каждым Пожирателем Смерти, и Волдеморт стал смертным впервые с 1940-х годов.

Невилл Лонгботтом встал с кровати и открыл окно, позволив Хедвиге, которая громко стучала клювом по стеклу, впорхнуть внутрь.

— Что случилось, Хедвиг? — спросил Невилл. Ни для кого не было секретом, что Гарри часто разговаривал со своей совой (которая, по общему признанию, казалась гораздо умнее, чем любая сова имела право быть), как будто она была человеком, и Невилл решил, что он должен оказать птице такую же любезность. Сова, по-видимому, оценила этот жест, ответив тихим «ху-у-у», прежде чем протянуть конверт, привязанный к ее левой лапке. Невилл открыл конверт, увидел в нем короткую записку и фотографию и решил сначала прочитать записку.

Нев,

считай прилагаемую фотографию ранним подарком на день рождения.

ГДП

Невилл посмотрел на Хедвигу, ожидая разъяснений. Хедвига, будучи совой, могла только тихонько ухнуть, потереться головой о руку Невилла и вылететь обратно в окно.

Сбитый с толку, Невилл развернул фотографию над запиской…и ахнул от шока, а затем громко рассмеялся.

— БАБУЛЬ! Иди сюда, сейчас же!

— БАБУЛЬ! Иди сюда, сейчас же!

Невилл снова обратил внимание на фотографию, намереваясь немедленно вставить её в рамку. Неестественно неподвижно в мерцающем свете камина лежали безошибочно узнаваемые мёртвые тела Беллатрисы, Рабастана и Рудольфа Лестрейнджа.

— Спасибо, Гарри, — прошептал он.

На следующее утро, ровно в 7.15, Гарри появился в Атриуме министерства. Позади него, сложенные, как дрова, лежали трупы почти семидесяти Пожирателей Смерти. У каждого Пожиратель Смерти было открыто лицо и Тёмная Метка, оставляя ожидающих авроров, членов Визенгамота и репортёров ошеломлёнными из-за всем знакомых и неожиданных лиц, и ещё больше — из-за всех пугающих лиц.

Скримджер захлопнул челюсть после того, как мгновение смотрел на дикую, торжествующую ухмылку Гарри, и был первым, кто отреагировал, хотя и не мог отвести недоверчивого взгляда от его лица.

— Отличная работа, мистер Поттер, — выдохнул он, не сводя глаз с трупов трёх Лестрейнджей. — Ваши награды будут зачислены непосредственно на ваш счёт в Гринготтсе. Я думаю, всем здесь ясно, что вы это заслужили.

— Благодарю вас, министр, — вежливо сказал Гарри, как будто не стоял перед десятками трупов. — Думаю, нам лучше удалиться в ваш кабинет. Главный Колдун, возможно, вам следует пройти с нами, чтобы представлять Визенгамот.

Дамблдор, который яростно смотрел на Гарри с тех пор, как трупы Северуса Снейпа и младших Пожирателей смерти привлекли его внимание, кивнул головой в знак согласия. Амелия Боунс, глава ДПМ, последовала за ним по кивку Скримджера. Гарри, Дамблдор, Скримджер и Боунс вместе пробрались сквозь толпу и в напряженном молчании направились к кабинету министра.

— Объяснись! — взревел Дамблдор с холодными глазами, как только за ними закрылась дверь. — Несколько тел принадлежат студентам Хогвартса! И ты прекрасно знал, что Северус Снейп был членом Ордена Феникса и моим шпионом в рядах Волдеморта!»

— Я тоже хотела бы услышать разумное оправдание убийствам, в которых вы фактически признались, мистер Поттер, — кратко сказала Боунс, осторожно вынимая палочку. Она бросила на Гарри очень настороженный взгляд через монокль, что было вполне разумно, поскольку она считала (совершенно верно, если быть честными), что он убил почти семьдесят человек. — Почему бы нам не наказать вас по всей строгости закона?

— Ну, есть четыре очень веские причины, почему вы не должны этого делать, — начал Гарри. — Во—первых, каждый из этих трупов был отмеченным Пожирателем Смерти — одно это оправдание для того, чтобы убить их, а не хватать живыми. Во-вторых, каждый Пожиратель Смерти должен умереть по причинам, которые я объясню полностью через несколько минут. В-третьих, вы буквально не можете преследовать меня. В соответствии с Министерским декретом № 1996-695А я обладаю полным иммунитетом на все действия, которые я предпринимаю, включая доставку трупа Волдеморта. В-четвертых, и это, пожалуй, самое главное…ну, как Дамблдор хорошо знает, я негативно отношусь к победе Волдеморта, и если против меня будут приняты какие—либо юридические меры—черт, если я увижу хоть одно отрицательное слово рядом с моим именем в прессе-тогда вы все можете пойти к черту, и я с радостью прочитаю о том, как Волдеморт завоевал Британию в газетах из Австралии.

Дамблдор и Боунс потрясённо уставились на Гарри. Скримджер, который уже выслушал эту конкретную речь (и чье настроение было значительно улучшено кучей мёртвых Пожирателей Смерти), впервые нашёл её забавной.

— Очевидно, я недооценил вас, мистер Поттер, — сказал Дамблдор, массируя виски. — Как ты… Не бери в голову, я думаю, что не хочу знать. Будь так добр, объясни, почему каждый Пожиратель Смерти должен был умереть.

— Конечно, — согласился Гарри. — Вы все знакомы с ритуалом создания крестажей?

Скримджер и Боунс мрачно кивнули, а Дамблдор застыл, уставившись на лоб Гарри.

— Перестаньте, профессор, невежливо так пялиться, — сказал Гарри, забавляясь его откровенностью. И не волнуйся, я уже исключил возможность того, что я сам крестаж; создание крестажа -очень сложный и специфический ритуал, и он не был выполнен до того, как Волдеморт напал на мою семью. Мой шрам и его связь с Волдемортом — это просто результат того, что его Смертельное Проклятие оказало непредвиденную реакцию на жертвенную магию крови, которую моя мать призвала, чтобы защитить мою жизнь. На самом деле Волдеморт сделал только один крестраж, который я уничтожил три года назад.

— Откуда ты это знаешь? — выдохнул Дамблдор. Великая тайна, раскрытая и отвергнутая практически на одном дыхании. Как иначе тогда победить Волдеморта?

— Увы, первое, о чем вы меня спрашиваете, я не могу вам сказать. Не сегодня. Не сейчас. Когда-нибудь вы узнаете…выбросьте это из головы, Альбус, — радостно ответил Гарри насмешливо-серьёзным тоном. Скримджер и Боунс не поняли значения этих слов, но Дамблдор выглядел так, словно кто—то ударил его рыбой по лицу, поэтому они предположили—совершенно правильно — что Гарри бросил типичную загадочную псевдомудрость Дамблдора прямо ему в ответ. — Когда вы станете старше… Я знаю, вам неприятно это слышать.…когда вы будете готовы, вы узнаете.

— Очень хорошо, мистер Поттер, — вздохнул Дамблдор. — Да, я признаю, что совершил серьёзные ошибки в отношении того, как я обращался с вами и этим конфликтом. Пожалуйста, продолжайте.

— Ладно, ладно, убили всё веселье, — проворчал Гарри, прежде чем вернуться к делу. — Как бы то ни было, Волдеморт решил прекратить делать крестражи после своего первого, так как боялся, что многократное расщепление его души может начать влиять на его магические способности. Тем не менее, в его понимании не было такой вещи как слишком много бессмертия, поэтому он придумал другой план. А именно, передать на аутсорсинг создание его крестража…через Тёмную Метку.

Скримджер ахнул: — Уж не хочешь ли ты сказать—

…Что причина, по которой каждый Пожиратель Смерти должен был заработать Тёмную Метку убийством, заключалась в том, что Волдеморт мог связать магию, которую они использовали, со своей душой и с изменённой формой ритуала и таким образом сохранить свою душу на этом плане, пока хотя бы один Пожиратель Смерти оставался жив? — перебил Гарри, каким-то образом ухитрившись выдохнуть все это на одном дыхании. — Короткий ответ: да, в значительной степени.

Дамблдор тяжело опустился в одно из кресел, стоявших напротив стола министра. -Значит, Северусу всё равно пришлось бы умереть, — пробормотал он.

— Да, немного иронично, не правда ли? — усмехнулся Гарри. — Учитывая, что вы, вероятно, планировали принести меня в жертву, думая, что я крестраж. Однако, не стоит печалиться, несмотря на ваши постоянные и невероятно наивные заверения, Снейп никогда не был по-настоящему предан вам; может быть, когда-нибудь я поделюсь некоторыми воспоминания в омуте памяти, чтобы доказать это.

Дамблдор закрыл глаза и вздохнул, уверенный, что не примет предложение Гарри.

— Почему-то я сомневаюсь, что ему от этого станет легче, — сказала Боунс. Она, как и многие другие, всегда считала, что Северуса Снейпа следовало отправить в Азкабан после его пленения ещё во время первого падения Волдеморта, и всегда возмущалась вмешательством Дамблдора в это дело… и ещё больше, когда она получила сообщения от своей племянницы о жестокости Снейпа в Хогвартсе. Она, конечно же, не будет оплакивать Северуса Снейпа или кого-либо из Пожирателей Смерти; на самом деле, она уже была полностью удовлетворена объяснением Поттера. —Хотя я должен заметить, Альбус, что—на самом деле, довольно часто за эти годы — я чертовски точно говорил вам об этом.

— В любом случае, я не понимаю, в чем проблема, если даже я убью Пожирателей Смерти, которые не были совершеннолетними, — продолжил Гарри. — Учитывая, что вы год за годом подвергали мою жизнь опасности, начиная с того, что оставили ребёнка на пороге чьего-то дома посреди ночи в ноябре. В любом случае, я думаю, мы твёрдо установили, что все они подписывали свои собственные смертные приговоры, когда убивали кого-то, чтобы получить свои Темные Метки.

Дамблдор поморщился, когда и министр магии, и глава ДПМ резко повернулись, чтобы посмотреть на него. Он был уверен, что когда-нибудь в ближайшем будущем они поговорят с ним, и это, вероятно, окажет значительное влияние на его положение в Визенгамоте. Хотя и Амелия, и Руфус были якобы на стороне Света, ни один из них не был его другом или союзником, и оба возмущались—возможно, справедливо—тем, как его многочисленные позиции давали ему широкую политическую базу власти, которую он мог использовать для продвижения своих собственных планов.

— Согласен, мистер Поттер, — сказал Скримджер. — Нет никакой моральной разницы между тем, что все наше общество толкает тебя—несовершеннолетнего волшебника, только что вышедшего с СОВ — сражаться за них, и тем, что ты убиваешь своих ровестников, принявших Тёмную Метку. Единственное функциональное различие заключается в том, что вы выиграли, а они проиграли. Альбус, Амелия, с нашей стороны было бы лицемерием осуждать мистера Поттера за то, что он предпринял необходимые действия, когда бездействие нашего общества вынудило его сделать это.

При этих словах Дамблдор встал, собираясь уходить. Очевидно, был предел тому, сколько скромного пирога Дамблдор мог съесть за один присест. Прежде чем открыть дверь, он обернулся для последнего замечания.

-Мистер Поттер, относительно Волдеморта, — серьёзно сказал Дамблдор. — Каковы бы ни были ваши планы насчёт него… Удачи. Надеюсь, вы понимаете, что все, что я сделал, я сделал в попытке победить его.

С этими словами Дамблдор удалился, и Амелия тоже встала, чтобы уйти. Однако Гарри жестом пригласил её сесть.

— Мадам, вы можете остаться; мне понадобится ещё несколько минут вашего времени, а потом, я уверен, у вас будет повод пообщаться с министром, — объяснил Гарри, заставив Скримджера и Боунс податься вперёд с острым интересом. Завтра утром я снова прибуду в Атриум министерства в 7:15. Я принесу с собой труп Тома Риддла, также известного как лорд Волдеморт.

— Ты имеешь в виду… — прошептала Боунс. — Это уже произошло?

— Почти, — ответил Гарри. — Я держу его под стражей, окаменевшего и связанного так крепко, что он не может убежать…и даже если он это сделает, его немедленно убьют стражники, которых я оставил. Я казню его Смертельным Проклятием, как только уйду отсюда.

— Ты держал Тёмного Лорда в резерве на случай, если мы выступим против тебя за убийство Пожирателей Смерти? — спросил Скримджер, уже зная ответ. В глубине души он был очень впечатлён манёврами Поттера, не говоря уже о том, как он был рад услышать, что Волдеморт был почти мёртв. Он сделал мысленную пометку о том, что никогда не встанет на пути Поттера.

— Да, — прямо ответил Гарри. — На тот случай, если я не вернусь сегодня к полуночи, было принято решение накачать Волдеморта зельем Мандрагоры и отпустить его, чтобы он снова начал убивать. Я не мог допустить, чтобы Министерство обернулось против меня.

Это, конечно, было не совсем правдой; Гарри никогда не позволил бы Волдеморту уйти, и он никогда бы не доверил Кричеру находиться где-либо рядом с настойкой Мандрагоры, опасаясь какого-то «несчастного случая», приведшего к «непреднамеренному» освобождению Волдеморта. Тем не менее, он был готов использовать Волдеморта в качестве разменной монеты в случае, если Министерство отвернётся от него, и он был совершенно счастлив поддерживать мнение, что Министерство не должно связываться с ним.

— В любом случае, — продолжал Гарри деловым тоном. — Репортёры неизбежно захотят узнать, как я убил Волдеморта и Пожирателей Смерти. Я скажу им, что метод засекречен и должен оставаться таковым; Я хочу, чтобы вы оба официально подтвердили, что я объяснил свой метод к вашему удовлетворению, и что он останется засекреченным для использования против будущих Темных Лордов. Красиво и неопределённо, и, возможно, это будет небольшим сдерживающим фактором для потенциальных Темных Лордов.

— В принципе, ты просто не хочешь быть известным за использование Смертельного Проклятия, — предположила Боунс, когда Гарри кивнул. — Это понятно. Я согласна, тем более что это, вероятно, будет действовать как своего рода сдерживающий фактор; люди будут думать, что если существует какая-то тайная магия, которая может победить самого страшного Тёмного Лорда на их памяти, то её могут использовать снова.

Скримджер кивнул в знак согласия, и больше говорить было не о чем. Гарри вышел из комнаты, прошёл в Атриум и вернулся в Тайную комнату.

— и будет у него сила, о которой Тёмный Лорд не знает…

Ну, это было достаточно легко устроить.

— Обливиэйт! — воскликнул Гарри, направляя заклинание Забвения прямо в лоб Волдеморта. Гарри снова подумал о Локхарте и о том, что этого обращения было недостаточно. Вместо этого он сосредоточился на удалении всего…каждого воспоминания, каждой мысли, каждого чувства. Серебристо-белый свет—точный цвет нитей памяти—вспыхнул между кончиком палочки Гарри и змееподобным лицом Волдеморта, прежде чем исчезнуть, оставив только яркое пятно в поле зрения Гарри и пустых, окаменевших глазах Волдеморта.

Просто чтобы убедиться, Гарри снова попытался использовать легилименцию на Волдеморте… только для того, чтобы обнаружить, что в его голове ничего не осталось. Заклинание Забвения сработало. Тёмный Лорд буквально ничего не знал; практически любая сила удовлетворяла условиям пророчества. Но только одно, однако, чувствовалось правильным, полным.

— Давай завершим полный круг, Том, — серьёзно сказал Гарри, стоя над своим лежащим врагом. Он держал свою палочку—остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, изящную и гибкую—направленную прямо в лоб Волдеморта, над его правым глазом…там, где у Гарри был шрам. — Вернёмся к тому, с чего всё начиналось.

— Авада Кедавра.

Ослепительная зелёная вспышка осветила Тайную комнату.

— Гарри!

…

— Давай, Гарри, вставай!

— Чёрт, — пробормотал Гарри.

— Гарри, пойдём, тебя все ждут!

Застонав, Гарри с трудом поднялся.

— С днём рождения! — воскликнул Сириус восторженно и широко улыбнулся. — За дело, Гарри!

Мне шестнадцать.

Не так давно он был уверен, что не проживёт так долго. Конечно, несколько недель назад он убил Волдеморта, так что мир был в полном его распоряжении.

Хотя было бы неплохо ещё поспать.

Гарри бросил недовольный взгляд на Сириуса.

Если бы взгляды могли убивать…

Сириус был приятно удивлён, когда ранее усталый именинник разразился смехом.

— Что тут смешного?