Прогулка по рельсам (гет)

Аглая проснулась в середине дня. Из кафе доносился звон чашек о блюдца, тихие разговоры и шум перемалываемого кофе. Запах божественного напитка заползал в квартиру Аиды, и, наверное, именно он разбудил Пустынникову. Та, сладко потянувшись, встала с кровати и, зевая, поплелась в комнату. Аккуратно сдвинутый с ног, Хан — белоснежный мейн-кун — заразительно потянулся и вальяжно пошёл куда-то в сторону выхода, наверное, тоже привлеченный ароматами из кофейни. Из ванной, где обреталась Аглая, доносился шум льющейся воды, из кофейни — заманчивые ароматы выпечки и кофе, а из-за окна — запах недавно прошедшего дождя. Аида стояла за стойкой и улыбалась очередному посетителю. В кофейне в это время было очень мало народу, немного больше — в полуподвальном помещении небольшого интернет-клуба, тоже детища Адель.

Двое мужчин напротив стойки задумчиво рассматривали ассортимент, выбирая что-то для себя. Один из них был высоким рыжим и немного тощим, мягко говоря, парнем, с живой мимикой и яркой улыбкой, заразительной и хитрой. Одет он был словно денди, стильно, модно и с иголочки. Второй мужчина, стоявший рядом с ним, был почти полной противоположностью первого. Высокий, смуглый, с подкачанной фигурой, одетый во всё чёрное, и с длинной толстой косой пепельного цвета, небрежно откинутой на спину. Глубокие тёмно-синие глаза, того самого чистого и глубокого цвета, какой бывает далеко в открытом море, внимательно осматривали помещение. Мужчины уселись за угловой столик, между барной стойкой и закрытым шторкой коридорчиком к кухне, — тот, который умничка Аида сделала почти приватным. С этого столика отлично просматривались все входы и выходы в кафе. Ну, почти все… Правда, об этом нюансе мало кто знал, из кафе вёл еще один выход, в квартиру самой Аиды.

Аделаида ловким движением перелила кофе по-турецки в небольшую глиняную чашечку, едва ли на сто пятьдесят миллилитров. Заваренный кофе дымился и источал невероятный, весьма специфический аромат кофе с корицей и кардамоном. Для второго клиента она взбила молоко, привычным лёгким движением отстучала пену и флэт-уайт во фрапешнице, прекрасный кофе в прослойке из молока и пены, устроился на разносе. Поставив туда же два блюдца — с чизкейком и ягодным тартом — Аида подхватила разнос и пошла к гостям.

— Приятного аппетита, — улыбнулась она рыжему парню, расставляя на столике кофе и сладости.

— Благодарю, — лучезарно улыбнулся парень, — а вы к нам не присоединитесь? Ой, что ж это я… у вас же работа… Но, может, как-нибудь потом? — то ли банальная невнимательность, то ли насмешка или даже издёвка, то ли какая-то незлобливая ирония портили впечатление от приглашения.

Рыжий мужчина тряхнул головой и за своими словами не услышал тихого щелчка дверной ручки за спиной. Там, где теоретически была стена, открылась дверь, и немного заспанная девушка со знакомыми второму посетителю фиолетовыми длинными волосами, заплетенными в мелкие косички, вышла из длинного коридора, заканчивавшегося лестницей куда-то наверх.

— Эй, для этого придётся закрыть и кофейню, и интернет-клуб, а я против, — и девушка потянулась. Майка, одетая явно на голое тело, приподнялась, открывая вид на стройный животик и ямочку пупка. Свободные джинсы-клёш, сидящие на бёдрах как влитые, только подчёркивали талию и женственные крутые бёдра.

Рыжий подскочил и с немалым удивлением уставился на не пойми откуда взявшуюся девушку; он был свято уверен, что за его спиной стена! Девушка смачно потянулась и, окинув его хитрым взглядом разных по цвету глаз, подмигнула. Небрежно отодвинув рукой рыжего, загораживавшего проход в кофейню, девушка направилась к стойке.

— Доброе утро, кстати! — обернулась она.

— Аглая! — кудрявая брюнетка, владелица кафе, схватила со столика разнос и поспешила за стойку. — Сколько раз я просила так не делать?

— Э-э-э… — протянул рыжий гость кофейни, нелепо плюхаясь на стул и протягивая руки к пирожному, почти игнорируя кофе. Он удивлённо проводил глазами девушек — с фиолетовыми волосами и кудрявую брюнетку, — перевел взгляд на своего собеседника и глубокомысленно протянул: — Мда-а…

Обе девушки уже дошли до стойки. Яркая «соня» устроилась на стуле за барной стойкой, а хозяйка заведения готовила для неё кофе в огромной, чуть ли не пол-литровой, кружке чёрного цвета. Пепельноволосый мужчина, почти всё время молчавший, вдруг расхохотался — громко и заразительно, разливая ноты своего бархатного баритона по небольшому помещению. Рыжий глянул на него обиженно, брюнетка — довольно, а Аглая — с удивлением.

— Витёк… — задыхаясь от смеха, проговорил гость. — Ты впервые не нашёл, что сказать! Только ради этого стоило сюда приходить! Боги, это… — и снова зашелся в приступе хохота. Вскоре к нему присоединился и рыжий мужчина.

А сам пепельноволосый умолчал о еще одной причине смеха — эту девушку он видел во второй раз и снова там, где не ожидал увидеть. При том, что сама девушка явно видела его впервые. За тихим разговором о новом деле киллер и его координатор не заметили, как девушки, устроившись за барной стойкой, тоже что-то обсуждали. Впрочем, ни одной компании не было дела до другой.

— Валера, заказчик высказал дополнительные пожелания. У этого хакера — Шпильки — есть одна слабость. Это девчонка-стриптизёрша, работает в «Койоте». Тамара Зенкович, двадцать восемь, стриптизерша уже более трёх лет. Очень сильно не любит одну свою соперницу, некую «Дэзерт», вечно строит ей подлянки. В общем, можно сыграть на этом…

— Да ладно, ты же знаешь, я не люблю подставы и работаю всегда «чисто». Что там еще по этой Зенкович? — потягивая кофе, мужчина внимательно слушал друга.

— Да что-что… Спит с мужиками за бабло. За большое бабло. Советую отравить то, что она будет пить, когда мы с тобой пойдём в стрип-бар.

— Ты шутишь, Вить. У меня нет никакого желания идти в стрип, тем более для исполнения заказа.

— Да брось, Валер. Всего один раз. Ты же девушек не видел уже хреновую тучу времени! И не общался с ними нормально.

— Витя, — с угрозой начал киллер, — я не хочу идти в стрип!

— А придётся, — жёстко пресек его собеседик, и оба замолчали, сверля друг друга взглядами. В это же время девушки за стойкой спорили на повышенных тонах.

— Аглая, бросай ты эту работу! Ты же классно бьёшь татухи, я могу купить тебе студию, материалы; что мешает тебе зарабатывать при помощи другой отрасли искусства, а не твоих этих…

— Аида! Я люблю свою работу, несмотря ни на что, и она приносит мне стабильный доход. Я не буду уходить, пока не прижмёт, понимаешь? Татухи — это для души, я же не каждому бью, и ты это знаешь.

— Знаю! Но мои крылья всех привели в восторг, у тебя, мать твою, талант, Пустынникова! Не закапывай талант!

— Я его не закапываю, а берегу для настоящих шедевров, — фыркнула та, тряхнув копной фиолетовых косичек. — и закончим на этом.

Оба мужчины не обратили на этот разговор внимания, но в памяти отложилось — и тема разговора, и собеседницы. Такова уж была специфика их работы, и, по правде говоря, параноидального характера одного из них. Допив кофе, оба бросили на стол по нескольку купюр и вышли. Каждый думал о своём. Припаркованный у входа в кафе мотоцикл рассеивал отражаемый от чёрных матовых боков свет, а яркий «Шевроле» рядом с ним отвлекал от двухколёсного транспорта.

Седой мужчина — Валерий, как его называл рыжий — завёл мотоцикл и, завязав бандану на голове и надев очки, уехал — в одном направлении. Рыжий же Виктор, столь ярко запомнившийся хозяйке, сел в красный «Шевроле» и завёл машину, направляясь куда-то в сторону «Форума». Как бы там ни было, каждый из мужчин знал, что не сегодня-завтра они всё же пойдут в пресловутый «Койот», хотя бы чтобы лично посмотреть на цель. Конечно, цена заказа возросла, но киллеру и его координатору было даже лучше. Всё же такие деньги на дороге не валялись, а возможность узнать хоть что-то новое о цели была превыше их личных «хочу-не хочу». Ведь хакер, заказанный влиятельными людьми, был неуловим, в прямом и переносном смысле. Информации о «Шпильке», кроме предоставленной заказчиком и непроверенных слухов, не было. И если стриптизёрша со скверным характером знала о хакере хоть что-то — это надо было из неё достать и использовать, а свидетельницу по-тихому убрать.

В кофейне же продолжалась жизнь. Аделаида всё так же готовила кофе для посетителей и ругалась со своей подругой, Аглая отмахивалась и наслаждалась напитком, приготовленным подругой. Всё шло своим чередом, в общем-то.

— Ну хорошо, — в конце концов, Аиде надоело слушать отговорки подруги. — Давай тогда хотя бы перекроем твои шрамы. У нас как раз есть время, я сейчас оставлю тут своего админа, веселый парень и честный к тому же, и пойдём бить тебе татухи. Я даже знаю, кто будет это делать, она профи!

— Ты же не отстанешь, да? — спросила Аглая обреченно.

— Конечно! — подтвердила Адель, потрясая чёрными кудряшками.

— Ладно, — покачала устало головой Аглая. Аида радостно взвизгнула и, обняв подругу, унеслась в подсобные помещения — звонить куда-то, судя по прихваченному телефону.

К тому времени посетителей в кафе уже не осталось, и Аглая привычным жестом перевернула табличку на «Закрыто». Опуская жалюзи и поворачивая замок на двери, она задумывалась над тем, как бы повернулась её жизнь, не будь в ней неугомонной и упрямой Аиды. Вообще, дочь владельца «Адель-корп» и еще нескольких крупных фирм, была на редкость умной и неугомонной особой. И как казалось весьма порицательной и наблюдательной Аглае, что-то лучшая подруга скрывала, так тщательно, будто это было тайной мирового масштаба. Впрочем, сама она искренне считала, что, если подруга захочет — она сама расскажет. А до тех пор — Пустынникова не собирается задавать ей вопросы. Всему — своё время.

Адель выскочила из полуподвального помещения интернет-клуба «Black Heather» почти одетой — не хватало только куртки. Аглая только покачала головой, и уже через некоторое время обе девушки стояли на заднем дворе дома. Там, помимо детской площадки, нескольких лавочек и совсем уж «мини»-скверика, была и парковка. На ней были и машины, и мотоциклы, но только один «железный конь» выделялся среди прочих. Как минимум — ярко-красным, с фиолетовой каймой, чехлом. Аглая подошла к этому «чудовищу» и, развязав крепления, сдёрнула чехол. Под ним оказался настоящий самодельный монстр — сделанный на основе оппозитного[19]⁽¹⁾ двигателя с переваренной «днепровской»[20]⁽²⁾ рамой, длинный и массивный чоппер-маями[21]⁽³⁾.

Длинная наклонная вилка с сине-красными гофрами и высокое тонкое спицованное колесо с синей внутренней частью матово блестело яркими деталями на весеннем солнце. Фара пряталась в оскаленной пасти какого-то чудовища, чьи рога и были рулём. Само «чудовище» же больно походило на канонного дьявола, особенно такого впечатления добавляли черепа-поворотники и задранный кверху костяной «хвост» — спинка довольно редко встречающегося сидения «Король-Королева». В наконечник «хвоста» был вставлен нож с конусообразной рукояткой, который с первого раза заметить было нельзя.

Аида и Аглая надели шлемы, и через несколько натужных нажатий на кик-стартер мотор железного коня взревел. «Диабло азул» — «Синий дьявол» — уносил на своей спине двух девушек куда-то вдаль, по сумеркам и вдоль горящих фонарей, к будущему — светлому или не очень…

* * *

Магазин брендовых аксессуаров и одежды «Милорд» был весьма популярен у работников Агентства. Как минимум по той простой причине, что добыть тут можно было не только шёлковые рубашки, серебряные запонки с бриллиантами или пиджак стоимостью на пятнадцать тысяч. Если знать, чего ждать и куда смотреть, то во время ожидания подготовки к примерке, или ожидания модельера, можно было сесть за диванчик, выпить чаю, с очень вкусным печеньем, и полистать журналы. Помимо «библии моды для мужчин», журнала «Esquire», «Playboy», «GQ» и «Maxim» тут так же лежали самые популярные журналы про рыбалку, охоту и вооружение. Вот в последних — и крылась особенная деталь. Полистав их, можно было подобрать себе заказ — от красивого стилета до набора для маленького армагеддона, — а при входе в примерочную шепнуть продавцу номера страниц. Стена в примерочной отъезжала после поворота крючков для одежды, и лифт спускал знающего покупателя в подвальные помещения. Пройдя по расчищенной среди строительного мусора дорожке, покупатель входил в оружейный склад-тир, где ему и демонстрировали позиции с указанных страниц.

А за прилавком «особенной» части этого магазина стоял, зачастую, никак не тот же, кто обслуживал клиентов наверху. Валерий не знал, как в других местах, но тут всем заправлял некто Барон. Кажется, по документам его звали Абрам Семёнович Горовиц, но все знали его именно как «Оружейного Барона».

Выбор затянулся. Позиции, названные киллером при входе сюда, не устраивали его при практическом осмотре — слишком громкий щелчок затвора, слишком большой вес, габариты не те, калибр мелковат…

— Вот. Это вам подойдёт! — и Барон выложил на прилавок тёмного, серо-сине-чёрного цвета футляр длиной почти полтора метра. Седой мужчина перед прилавком провёл кончиками пальцев по замку, хмыкнул и ловко отщёлкнул оба разом. Футляр открылся — и он увидел настоящее произведение искусства…

Длинный ствол, гладкий, уже раскрашенное цевьё с отверстиями для охлаждения, грязно-серой расцветки камуфляжа типа «зима». Свинченный глушитель, лежащий рядом, длиной почти тридцать сантиметров, такой же расцветки. Мягкие, плавные очертания корпуса, продольно-поворотный полуавтоматический затвор… Складной приклад радовал глаз как очертаниями, так и материалом. Магазин на пять патронов калибра 338 WIN, как и просил киллер… Валера тряхнул длинными волосами, собранными сейчас в низкий хвост, и вытащил из ложа в футляре прицел. Тот был длинный, плавных очертаний, какой-то как будто бы специально под него сделанный…

Мужчина вопросительно глянул на продавца, и тот кивнул, что-то нажимая под прилавком. Часть стены отъехала в сторону, в то время как киллер выхватил из футляра винтовку и буквально за десять секунд её собрал. Стоило ему только заканчивать навинчивать глушитель, как стена с тихим щелчком встала на, казалось бы, положенное ей место… И открыла вид на длинный, почти полтораста метров, коридор, с небольшими рельсами и мишенями на конце коридора. Штил, как стоял, упёр винтовку в плечо и глянул в прицел, не закрывая второй глаз.

Вдох… Сердцебиение успокаивается, и мир привычно замедляется. Медленный выдох — и в последнее мгновение плавно нажать сгибом указательного пальца на курок. Тихий, слышный только за счёт акустики хлопок, мягкий отблеск пламени из ствола, как от свечи — и громкий звон попавшей в гонг[22]⁽⁴⁾ пули. И затем, почти сразу же — еще один. Тихий звон двух гильз о пол.

Штил опустил винтовку и улыбнулся. Ему подходило такое оружие…

— Что это и сколько? — спросил он, аккуратно разбирая винтовку, подбирая гильзы и складывая всё в футляр, в специальные гнёзда для каждой детали.

— Это, можно сказать, «оптимум». Savage 338 WIN. Простая и надёжная, но, если у тебя есть деньги — с ней можно играть в конструктор. Savage Arms [23]⁽⁵⁾ вообще хороши сами по себе, делают качественно… А эта малышка ещё и имеет простор для фантазии. Хочешь — ДТК[24]⁽⁶⁾, хочешь — саундмодератор[25]⁽⁷⁾, M-lock[26]⁽⁸⁾ не проблема поставить. Оптика в комплекте. Хочешь — удлиняешь приклад, хочешь — ставишь сошки, хочешь — приделывай «третью ногу» или облегчай ложе… Дальность стрельбы конечно уже не городская, полтора километра. Но с твоими навыками это не проблема. — Валерий с лёгким подозрительным прищуром смотрел на продавца. — Ладно, ладно… Оптика — для тебя бесплатно, потому что кроме тебя её никто не заслужил. Берешь, Штил? — и Барон вопросительно выгнул бровь.

— Беру, — ухмыльнулся киллер, доставая карточку. Чёрного цвета банковская карта с принтом Агентства была лучшим доказательством серьёзности намерений. — И беру в полном комплекте… Но это еще не всё. Запасные магазины для Беретты-95, и для Glock, 17 и 19. Парочку светошумовых, ПСМ[27]⁽⁹⁾, пока один, но не забудь пачки три патронов… И к винтовке давай ещё и кейс для диджейского пульта, с ложем для оборудования, да пару запасных магазинов.

Барон только хмыкнул и покачал головой.

— Неужто на войну собрался? — спросил старый оружейник.

— Не как коллегу и поставщика, но как друга тебя предупрежу, Барон. В Агентстве сейчас очень неладно… Половину неплохих ребят просто-напросто «сдали», слили — как ненужный мусор. И в официальной статистике ты этого не найдёшь. Хороших заданий мало, а те, за которые платят нормально, уж больно… Грязные. Не к добру это… Бережёного, сам знаешь, мухи не жрут.

— Знаю, — кивнул еврей и тяжело вздохнул. — Ладно. Информация, тем более — такая, дороже денег. Будет тебе хорошая цена… — и тень ухмыляющегся Барона скрылась в подсобных помещениях. Штил только вздохнул. Вот так бывает всегда — как только в твоей жизни всё начинает идти хорошо, как тут же начнутся какие-то неполадки, и хорошо, если после них ты и те, кто тебе дорог, останутся в живых, не говоря уже про целостность и невредимость.

Через несколько часов, лишь только стемнело, фургон с логотипом мебельной фирмы подъехал к небольшому, но очень симпатичному коттеджу за городом. Двое неприметных, не запоминающихся мужчин выгружали ящики и заносили их в дом, порой оглядываясь. Молодой мужчина с седыми длинными волосами расплатился за доставку неплохой такой пачкой купюр — и был таков. Взревел мотоцикл в ночи — и только одичавшие шавки выли вслед всаднику железного коня, а в доме молодого киллера, одного из лучших, покоились такие игрушки, за которые можно было либо умереть, либо сесть на всю жизнь. И неизвестно, что хуже. Впрочем, посёлок Лисиничи и так не часто видел молодого археолога, так что к его коттеджу уже давно относились наплевательски. Даже учитывая то, что частенько там бывал не хозяин, а его лучший друг.

* * *

Аглая сидела на тумбочке, расшнуровывая высокие сапоги, и задумчиво рассматривала в отражении зеркала татуировщицу. Сгущёнка, девушка-кукла, с бело-розовыми волосами, одетая в длинные клешеные штаны и безразмерную футболку, молча и немного мрачно смотрела на свою будущую модель. Пусть об этой модели — она договорилась с Аидой — будут знать только они трое, но всё же… если эта работа удастся, Сгущёнка сможет по праву считаться лучшей. Аглая же думала о том, что Сгущёнка — то ли проклятие, то ли подарок небес.

Как только они поднялись на шестой этаж, дверь им открыла невысокого роста — но всё же выше Аглаи — девушка, с забавными кудряшками цвета какао с розовым мелированием. Яркие голубые глаза татуировщицы смотрели внимательно и настороженно.

— Так это ты — Аглая, — утвердительно произнесла она. — Проходите, — и посторонилась, пропуская посетительниц в свою студию-квартиру. Дверь захлопнулась за девушками с тихим щелчком, отрезая их от мира. Сгущёнка стояла у зеркала, оперевшись о него боком и сложив руки на груди. Аида сразу же пошла на кухню, едва сняв кроссовки — готовить кофе, оставляя татуировщицу и будущую модель наедине.

— Итак, — после довольно долгой паузы начала Сгущёнка, — ты — моя будущая модель, о которой никто не узнает. Похвально, похвально, — немного ядовитого сарказма в голосе абсолютно полностью портили впечатление от милого образа девушки. — И что же такого ты хочешь перекрыть, что никто об этом не должен знать? — хозяйка квартиры выгнула бровь в вопросительном жесте.

— Вот это, — Аглая резко задрала водолазку, открывая вид на низко сидящие на бёдрах джинсы, плоский подтянутый живот… И вырезанную под пупком, едва спрятанную полоской брюк уродливую зарубцевавшуюся надпись «шлюха». — Например, — ядовито добавила Аглая и села на тумбочку для обуви — расшнуровывать высокие сапоги. Сгущёнка молчала, расширенными глазами наблюдая за ней.

— …Откуда? — только и смогла выдавить она из себя, почти шёпотом.

— Ты спрашиваешь, откуда это?.. Я думала, что Адель тебе всё рассказала… Разве нет? — и Аглая, начиная расшнуровывать второй ботинок, вопросительно взглянула на татуировщицу из-под длинной чёлки.

— Не рассказала, — покачала головой Сгущёнка. — Только сказала, что это у тебя спросить надо…

— Ясно, — хмыкнула Аглая, и покачала головой. — В своём репертуаре… Эти шрамы мне сделал отец, тогда, когда я уже не могла сопротивляться, — Пустынникова тяжело вздохнула и оперлась локтями на колени, положив подбородок на сцепленные руки. — Обычно эти шрамы доставались вместе с десятком-другим менее страшных и уродливых. Я привыкла к боли, привыкла к буграм шрамов на теле… Но всё еще не могу привыкнуть к реакции людей на них.

— Я… Я очень сильно постараюсь исправить их, — Сгущёнка сглотнула и положила руку на плечо своей будущей модели. — Честное слово.

— Спасибо, — улыбнулась Аглая и тряхнула головой, заставляя фиолетовый хвост из косичек мотаться из стороны в сторону. — Я в тебя верю, — и вернулась к расшнуровыванию ботинка.

Для Аглаи всегда было странно наблюдать за счастливыми семьями. Она искренне не понимала, как люди могут быть счастливы — ведь для неё в жизни счастья не существовало. Первым её воспоминанием были кровь на снегу и неожиданно сильно саднящая щека, с которой и капала кровь — отец не рассчитал сил, и пятилетний ребенок получил свой первый шрам и долго еще ходил в школу — с разодранной щекой. С разодранной до кости щекой… Ведь перстни — это оружие массового поражения.

Аглая свыклась с мыслью, что у неё никогда не будет ни подарков на Рождество, ни счастливого Нового Года — даже нормальных родителей, и тех не будет. И она пробивалась по жизни сама, никому, никогда не доверяя — до тех пор, пока в её жизни не появилась наследница «Адель-корп» и фиг знает чего еще, своенравная и свободолюбивая Аделаида Адель. Именно ради неё — во многом ради неё — Аглая и шла сейчас на этот безумный шаг. На перекрытие шрамов татуировками. И, честно говоря, ей самой, как татуировщице, импонировал такой подход, пусть она признавала это лишь мысленно и в глубине души.

Обе девушки через некоторое время устроились в студии Адель, на низкой тахте перед кофейным столиком. На столике уже дымились три кружки — какао со сгущёнкой, любимый напиток татуировщицы с розовыми волосами, большая чашка крепкого сладкого кофе с корицей и кардамоном — эликсир жизни для Аглаи, и небольшая, обычных размеров чашка с обычным американо без молока и сахара — излюбленным напитком Аиды.

— У тебя есть уже идеи, чем ты будешь перекрывать этот шрам? — задала вопрос Сгущёнка, с наслаждением грея руки — хотя в квартире-студии было тепло — о чашку с какао.

— Этот — не единственный, — тяжело вздохнула Аглая, придвигая к себе пепельницу и закуривая. — Всего их пять… — Сгущёнка только вопросительно подняла бровь. Молчаливая договорённость — чем меньше знаешь, тем лучше, — вступила в действие по негласному, но всё же уговору.

Аглая затянулась сигаретой и выпустила дым в потолок. Это было тяжело — вот так открываться перед незнакомым человеком, но если Сгущёнке доверяла Аида, то и у стриптизёрши не было поводов не доверять девушке. Аглая тяжело вздохнула, выдыхая дым в потолок, и положила сигарету на пепельницу — чтобы не пропалила столик или ковёр, но, и чтобы не потухла. И сняла — сначала водолазку, а потом и майку с топом.

Под ними обнаружились и оставшиеся шрамы. Почти все — так что Аглае пришлось снять еще и кожаные байкерские штаны со вставками-защитой, чтобы продемонстрировать оставшиеся. Сидя на тахте в одном только нижнем белье, под удивлённо-сочувствующим взглядом Сгущёнки, фиолетововолосая стриптизёрша курила — и рассказывала о своих шрамах, доставая из принесённой Аидой папочки свои эскизы, на которые была согласна.

— Вот этот шрам, на груди, — зажав сигарету меж пальцев, Аглая провела тыльной стороной ладони по зарубцевавшейся неаккуратной надписи на ключицах, едва заметно морщась, — надо перекрыть надписью. Знаешь, что-то обгоревшее, в готическом стиле, крупное и затушёванное… «Born to be WILD»… например.

Сгущёнка прикинула фронт работ — примерно на полчаса при наличии эскизов. А эскизы были — отличные, уже даже переведённые через татуировочную копирку… Но бить по зарубцевавшимся тканям — это было немного трудно. Впрочем, разве она не стремилась стать лучшей?.. Вот и шанс!

— Дальше…

Аглая подняла руку: с внутренней стороны руки от локтя почти до самой подмышки тянулся длинный рубец, над которым — размытое слово, ожогом взбугрившееся на коже. На бледной коже с прожилками синих вен было не то вырезано, не то вытравлено: «Лгунья». Слово было выведено как-то неаккуратно и даже выглядело грязным, в каком бы то ни было смысле. Пустынникова затянулась сигаретой и тяжело вздохнула. Дым от сигареты сизым облаком поднялся под потолок, а пепел снежными хлопьями опустился девушке на колени.

— Этот шрам перекрыть хочу немного потруднее — знаешь, есть такой стиль тату… «Мехенди» и «мандала»(5). Вот таким вот Макаром перебить эту тату… В общем, что-то придумаешь, я верю в тебя. Что угодно, кроме цветного. Следующий шрам…

Стриптизёрша ссутулилась, и волосы соскользнули с шеи и спины, открывая вид на уродливую надпись «ГРЯЗНАЯ», вырезанную чем-то тонким и острым. От неё тоже были рубцы — но уже намного более аккуратные, тонкие — и выглядевшие относительно свежими. Относительно остальных уродливых надписей, честно говоря, тоже ужасавших немало. Аглая вздохнула и передёрнула плечами, протягивая руку к папке с эскизами.

— Тут немного посложнее, потому что детализация. Хочу мотоцикл с крыльями в обе стороны… Знаешь, как на эмблеме «Радио Рокс», такие же… И две тату-машинки по бокам. Справишься? — и Аглая взглянула на Сгущёнку.

Сама татуировщица, конечно, была, мягко говоря, в шоке, но, тем не менее, сдаваться не собиралась. Она протянула руку к шрамам Аглаи и провела по шраму кончиками пальцев.

— То, что детализация, даже лучше, кожу будет пробивать легче и тату ляжет ровнее, чем при тушёвке или блэк-ворке… Часа на четыре работы, с этим эскизом, — и Сгущёнка взяла в руки плотный, немного желтоватый лист бумаги, на котором был нарисован искомый «мотоцикл с крыльями».

— Хорошо, — кивнула Аглая. — Дальше… — и тяжело вздохнула, переворачиваясь на живот и стряхивая пепел с почти докуренной сигареты.

Под правой ягодицей, чуть выше линии чулок, в которые была одета Аглая, белел еще один жуткий шрам. «Шавка» — так было выжжено на нежной коже. Аглая прикрыла шрам ладонью, буквально на несколько мгновений, а потом резво отдёрнула ладонь, сжимая кулак до побелевших костяшек.

— Тут… тут мне нужен револьвер среди роз. Розы — чёрные, или на крайняк тёмно-синие, так, чтобы совсем тёмно-синие… Револьвер — серебро и чёрный. И надпись, либо над — либо под ним, желательно — «Шесть патронов — шесть жизней».

— А, это без проблем… Часа три полностью… Только это будет очень больно, учти!

— Больно, Сгущёнка, будет не это… А вот это.

Аглая перевернулась на спину и потушила сигареты, просто сжав её в ладони. Высыпав пепел и бычок в пепельницу, она убрала ладонь от низа живота. Под пупком было выжжено приснопамятное «шлюха», которое Сгущёнка уже видела. Вот только — в таком месте… Чуть ниже начиналась линия стрингов, и кружево едва-едва прикрывало надпись.

Сгущёнка немного тяжело вздохнула. Да что не так с этой девушкой?! Кто сделал ей такие шрамы? И за что?.. Она вся — от шеи до кистей рук — была исполосована, по спине и бёдрам струились тонкие и толстые рваные линии шрамов, а на ноги было страшно взглянуть… Тем не менее, эта девушка улыбалась, дарила радость окружающим, и еще и работала стриптизёршей… Сгущёнке было не понять философии и моральных принципов этого человека. Но она могла понять тату — и этого ей хватало. Включив музыку на медиа-центре и залпом допив кофе, она уложила Аглаю на кушетку.

— Ты так и не определилась, что хочешь тут набить? — спросила она, закрывая ладонью шрам ниже пупка.

— Нет… — покачала головой Пустынникова, закладывая руки за голову.

— Тогда доверься мне, — мягко улыбнулась Сгущёнка, натягивая чёрные латексные перчатки. Аглая только кивнула и прикрыла глаза, ныряя в мелодию «Highway to hell» AC\DC. Всё-таки, знакомая с детства мелодия…

* * *

Утро встретило девушек «подкрашенной» Аглаей, на свежих тату которой красовались слегка поблёскивающие защитные плёночки, сонной и уставшей Сгущёнкой и слегка мрачноватой, но всё же радостной за подругу Аидой. Начинался новый день, Аглае надо было на работу, Адель — в «Чёрный Вереск», а Сгущёнке, руки которой тряслись от перенапряжения, требовался отдых и крепкий тихий сон. И тем не менее все трое знали, что это далеко не последняя их встреча…

1) [19] Оппозитным зовётся двигатель, чей поршневой двигатель внутреннего сгорания, в котором угол между рядами цилиндров составляет 180 градусов, а противостоящие поршни двигаются зеркально по отношению друг к другу (одновременно достигают верхней мёртвой точки).

Вернуться к тексту

2) [20] Рама от мотоцикла типа МТ, в частности тут — МТ-10 от КМЗ, Киевского Мотозавода

Вернуться к тексту

3) [21] Маями — вид чопперов с удлинённой вилкой, впервые появившийся в 1950-м году в США. Отличается наибольшей среди всех самодельных мотоциклов длиной и углом наклона вилки.

Вернуться к тексту

4) [22] Гонгом называется бронированная мишень. Она делается из бронестали, и название ей присвоено из-за того, что когда пуля попадает в мишень, по звуку можно чётко понять, попал выстрел в цель или нет.

Вернуться к тексту

5) [23] Компания по изготовлению вооружения, комплектующих и БК.

Вернуться к тексту

6) [24] Дульный тормоз-компенсатор. Используется для того, чтобы винтовку не подбрасывало при выстреле, но имеет ряд минусов, среди которых — звуковая волна небывалой громкости, которая оглушает пользователя оружия и слишком хорошо слышна издали. Не совместив одновременно с саундмодератором.

Вернуться к тексту

7) [25] Саундмодератор, в простонародье — «глушитель». Используется для приглушения звука выстрела, хотя и имеет в себе отверстия для выпуска пороховых газов, так что является более предпочтительным, чем ДТК. Однако, при нескольких выстрелах сильно нагревается.

Вернуться к тексту

8) [26] М-lock — тип крепления «обвеса» для оружия.

Вернуться к тексту

9) [27] ПСМ — пистолет Самозарядный Малогабаритный. Калибр 5,45; использовался для вооружения правоохранительных органов ещё в СССР

Вернуться к тексту