Прогулка по рельсам (гет)

Все имена и события, а также географические объекты и личности, использованные в произведении, являются вымышленными. Все совпадения с реальностью случайны.

Данное произведение имеет в своей основе вдохновение от оригинальных произведений, выложенных в общем доступе на сайте ficbook.net

Автору Шеол ( https://ficbook.net/authors/86716 ) за работу "Альтернативная Анатомия" ( https://ficbook.net/readfic/4260820 ) я выражаю свою благодарность за мысль, что в реальной жизни всё порой бывает намного сложнее и запутаннее, чем кажется на самом деле.

Автору Talar ( https://ficbook.net/authors/29134 ) за работу "Оригиналка" ( https://ficbook.net/readfic/86784 ) я также выражаю свою благодарность, но на этот раз за образы людей, которые даже на десятый и двадцатый взгляд могут оказаться совершенно не теми, кем кажутся.

Пользователю хочется жить ( https://fanfics.me/user219670 ) я выражаю благодарность за старательную и скрупулёзную редактуру. Сколько бы ни было ошибок в моём тексте, ты всегда их находишь и исправляешь! Спасибо тебе огромное, Света!

Моему советчику и первому критику этой работы, Саше, я выражаю огромную благодарность и сердечное признание. Только благодаря тебе эта работа стала такой, какая она есть! Ты критиковал каждую главу, обращал моё внимание на все ошибки и недочёты, восхищался и хвалил меня, если это было заслуженно. Ты — лучший!

А также выражаю благодарность своим бывшим коллегам из «шоу-балета», своим наставницам и друзьям, которые поддерживали меня во время написания этой книги.

Штил шёл по улице, задумавшись. Он не мог сказать, что последний заказ прошёл хорошо или плохо — как обычно. Быстро, точно, чётко. В этот раз — совсем уж «грязная» работа, но оплата того стоила: можно было переехать в новую квартиру, для начала купить её; можно было переложить винтовку в ложе "Люфа", — а лучше перейти с 308 на 338. Конечно, его винтовка диво как хороша — он был ею доволен. Но Crazy Horse M14[2]⁽¹⁾ давно уже старушка, — с момента её выпуска, а это было впритык перед войной в Афганистане — появилось много интересных моделей. Пусть лёгкая и достаточно точная в своём классе, «Бешеная Лошадь» была хороша, но все же хотелось стрелять и тише, и точнее, и дальше... И потому пора было переходить на что-то серьёзнее. Так что давно пора было что-то менять, да всё никак не доходили руки.

Штил взглянул на мрачноватое вечернее небо. Смеркалось, и где-то в это же время должен был позвонить его связной, агент и просто хороший человек — Тако. Пока что можно было просто погулять по вечернему Львову, порассматривать залитые фонарными огнями улицы, куда-то спешащих прохожих, влюбленные парочки… Последних Штил не понимал. Вообще. И не потому, что сам не был способен на любовь — симпатии и влюбленности у него были, и неоднократно… Просто настолько сильно доверять непостоянному существу — женщине — киллер не мог себя заставить. И понять этого тоже не мог, а потому недоумевал, глядя на светящихся «розовым» счастьем людей.

Оперный остался позади, «стометровка» тоже, и он завернул на Дорошенко. Где-то там, дальше — парк и университет «Франка». Там — в это время — обычно не было так много народу, в сравнении с центром и «квадратами» улиц, окружающих Ратушу, конечно.

Пока Штил шел, задумавшись о чём-то своём, мимо него проплывал ночной Львов. Он не обращал внимания ни на что, пока не дошел до самого университета. И остановился, задумавшись, куда же идти дальше. Вокруг мерцали фонари, освещая дорожки, тропинки и яркие, пестрящие листвой и отблесками огней, деревья, лавочки — пустые и занятые парочками, — одиноких спешащих прохожих и…

Тут взгляд его остановился. Штил удивился: эту девушку, гуляя тут порой, он не видел ни разу, но почему-то создавалось ощущение, что она тут бывает часто. В конце концов, надо знать парк как свои пять пальцев, чтобы найти это местечко — редко посещаемое, живописное, с небольшим прудиком и лавочкой возле него и деревьями и кустами по кругу, загораживающими обзор на это место. Девушка сидела на влажной от вечерней росы траве, разложив вокруг сумку, карандаши и точилки, несколько смятых альбомных листов и непосредственно планшетку с новым листом бумаги. На нём уже отчётливо вырисовывался силуэт того места, где оба — киллер и девушка — находились.

Штил решил не тревожить человека — пусть себе рисует, ему-то что? Но всё же что-то в девушке привлекало.

Конечно, так можно было бы присмотреться к ней и описать её поподробнее.… Но это почему-то прошло мимо внимания Штила. Его больше занимала не столько внешность, сколько «цветовая гамма» и одежда девушки. Длинные фиолетовые волосы были заплетены во множество маленьких косичек, сейчас немного растрепанных, и собраны в высокий конский хвост. Ещё что-то фиолетовое, не полностью видимое киллеру с его ракурса. Чёрные, похоже, кожаные брюки, с фиолетовой сумкой-набедренником на поясе и бедре. В прочем, какое ему до неё дело?

Девушка кусала губы, грызла карандаш и что-то тонкими росчерками, напевая под нос, рисовала. Штил еще немного понаблюдал за девушкой и ушёл — ему не хотелось почти никого видеть после заказа. И он двинулся вглубь парка.

Вдруг завибрировал телефон. Киллер достал его из кармана утепленных джинсов — середина марта, это вам не лето! — и поднял вызов от «неопределенного абонента»:

— Алло.

— И, как всегда, ни одного вопроса! — послышался из трубки радостный знакомый голос. — Я нашёл всё, что ты заказывал, купил, оформил — и уже даже всё перевёз! Приходи быстрее, — не убавляя децибелов радости и веселья, протараторили в трубку.

— Тако, ты — зло, — невесело усмехнулся мужчина, качая головой. — Адрес-то скажи!

— Да что тут его говорить? Лофт в старом австрийском доме недалеко от универа Франка. На пересечении улиц Гоголя и Листопадового Чина[3]⁽²⁾, помнишь этот здоровенный дом?

— Ну, помню, — подтвердил Штил, — а ты где?

— Да я тут, у входа, рассчитываюсь с водилой. Давай быстрее, — и в трубке послышались короткие гудки.

Вздохнув — а ведь всё всегда заканчивалось именно так! — Штил пошёл по указанному адресу. Такой большой и старинный дом в австрийском стиле — он был там такой один. Неизвестно, кто был его архитектором и как он не пострадал во время всех войн и неурядиц, что обрушивались на Львов, но возраста эта «халупа» была того же, что и сидящая статуя Свободы[4]⁽³⁾ — аналог американской — в центре на проспекте Свободы, на крыше какого-то там музея, какого именно, киллер не помнил. Он ускорился, надвинув капюшон толстовки почти до самых бровей, — так уж получилось, что излишнее внимание Штил не любил.

Когда через несколько минут высокий пепельноволосый мужчина вынырнул из-за поворота, то фуры с вещами у единственного подъезда этого шедевра архитектуры уже не было. Седой осмотрелся, тряхнув длинным хвостом, стряхивая с себя оцепенение и лишние мысли. Из подъезда, всё еще открытого, вынырнул юноша лет восемнадцати-двадцати на вид. Он был коротко стрижен, стильно одет, высок, рыжеволос и улыбчив. Он помахал рукой и, не дожидаясь реакции, то есть почти мгновенно, затараторил в своей излюбленной манере:

— Валера, как же я рад наконец-то с тобой увидеться! Ну, давай, показывай, что да как! — и, обнимая пепельноволосого мужчину в приветственном жесте, сунул ему в карман ключи, а на ухо прошептал: — Третий этаж, лофт слева от лестничного прохода, самый дальний, — и отстранился, радостно оглядывая его.

— Ну, идём, — внезапно развеселился от этого спектакля тот, кого назвали «Валера», и позвенел ключами в кармане, — ты-то сам как?

— Ой, покажешь, как переехал — и расскажу! — наигранно-недовольно пробурчал рыжий и вприпрыжку, перекатываясь с пятки на носок, последовал за своим другом.

Киллер поднялся на третий этаж — последний, расположенный под самой крышей — и уверенно свернул влево с лестничного пролёта. Тако, тот самый рыжий парень, пошёл за ним, и, когда Валера вставил ключ в замочную скважину бронированной, отделанной деревом двери, предвкушающе хихикнул. Мужчина передёрнул плечами и повернул несколько раз ключ. Замок щёлкнул, палец просканировало и укололо, и дверь немного — на пару миллиметров — отошла от косяка. Варди распахнул двери и издевательски-приглашающим жестом пропустил впереди себя гостя. Мысленно же он поражался тому, что с виду декоративная и хрупкая дверь на самом деле — такая привычная по отделениям «Агентства» механизированная двадцатисантиметровая пластина из высокоуглеродной стали с оч-чень интересной начинкой. Производство Колумбии, если он не ошибался…

Зайдя в квартиру, киллер первым делом осмотрел саму дверь с внутренней стороны, аккуратно проводя тонкими длинными пальцами музыканта по двери.

— И охота тебе время тратить? Я же старался… — с лёгкой ноткой обиды протянул рыжий парень. — Всё по Колумбийским стандартам!

Валерий задумчиво осмотрел двери, закрывая их изнутри. Внешне всё было как всегда — отделка под состаренный дуб, да так качественно, что стыков отделочных панелей видно не было. Внутри, если верная «правая рука» не лгал, (а своему ведущему он лгать не любил, не хотел, да и не осмеливался), то внутри был толстый слой высокопрочной стали, а по всему периметру квартиры в стены, пол и потолок была вварена толстая крупноячеистая решётка, как в банковской кассе. Толку в прочной непробиваемой, огнеупорной двери, если проще будет войти через стену? Вот и Валера так думал. К этой же решётке приваривается дверной косяк, если он всё правильно помнил, — а в вопросах собственной безопасности Штил никогда ничего не забывал. Замки, — в количестве трёх штук — были сделаны на заказ, ведь киллер сам их и заказывал. Хороший мужик, крымчанин, слесарь седьмого разряда[5]⁽⁴⁾ сделал их для него на заказ. Помимо биометрии и проверки, живой ли человек прикасается к двери, была встроена так же хитрая система замков.

Над разработкой этой системы когда-то бились лучшие умы, — а чьи, уже не так важно. Первый замок, верхний, был фальшивкой, и ни на что не влиял. Правда, если кто-то всё же пытался его открыть, то ключ совершал едва ли треть оборота — и дальше не двигался. И проще было сломать ключ, нежели повернуть механизм. Второй замок, к которому и была подключена биометрия и проверка жизнедеятельности объекта, тоже ничего не открывал, — но сдвигал рычаг, блокирующий ригель следующего замка. Да и сам третий замок был с хитростью: ключ вставлялся в круглую вращающуюся ручку. Чтобы двери открылись, необходимо было сначала повернуть ключи вправо, чтобы вернуть замок в положение «можно открывать», затем выдвинуть ручку наружу, чтобы замок соединился с механизмом, а затем повернуть ключ влево, чтобы таки-отпереть замок и войти в квартиру.

— Молодец, — улыбнулся седоволосый мужчина. — Реально, спасибо. Но спектакль-то зачем?

— Все — соседи, соглядатаи от фирмы и ментов, — они свято уверены, что переезд совершал именно ты, а потом, заметив слежку, решил избавиться или слинять… В общем, — ты на них зол.

— Прекрасно, — хохотнул киллер. — Давно хотел так поразвлечься… Ладно, раздеваемся… и, кстати, ты всё перевёз?

— Всё, всё, не парься, — махнул рукой рыжий и начал расстёгивать чёрное пальто, больше походившее на отдекорированную шинель военного образа. Сам Штил скинул куртку и присел на полочку для обуви, расшнуровывая свои высокие сапоги. Он не мог себе этого пристрастия объяснить, но в нерабочее время предпочитал носить стилы, берцы и мартинсы[6] Стилы — обувь английского пролетариата, ныне больше присущая неформалам типа рокеров, готов и металлистов. Мартинсы — практически брендовая обувь, а берцы — обувь военного образца, но бывает разных типов. Все три модели обуви очень разнообразны и имеют также и брендовых производителей, славящихся качеством и ценой.⁽⁵⁾. Рыжий парень же скинул оксфорды[7]⁽⁶⁾, и прошёл немного дальше по коридору, ожидая своего коллегу. Впрочем, тот справился довольно быстро.

— Ну, проводи экскурсию, что ли, — хмыкнул он.

— Ну, смотри тогда, — в тон ему ответил рыжий и повёл экскурсию по новому дому.

Они осмотрели все комнаты последовательно. Сначала — прихожая. Два шкафа-купе по бокам, большое зеркало, полочки для обуви, тумбочка со светильником, «шкафчик» для ключей, выполненный в виде настенных часов с кукушкой. Девяносто пятая «Беретта»[8]⁽⁷⁾, приклеенная к задней стенке одного из шкафов. Выдвижной нож в «часах-с-кукушкой». Нож, кстати, назывался именно кукушкой. Небольшой коридор, с пушистым мягким ковром и тремя дверьми. Одни вели в кухню, другие — в гостиную-библиотеку, третьи — в комнату-кабинет.

Кухня, как и весь дом, была оформлена в стиле «хай-тек» с элементами, словно пришедшими из разных эпох. Хотя всё смотрелось гармонично. В «обеденной зале» — кухня[9]⁽⁸⁾ в бежево-коричневых тонах, с настенными шкафчиками и длинным п-образным рабочим пространством: похожие на барную стойку, только ниже, тумбочки, встроенная в них плита с духовкой, двухдверный холодильник, посудомойка, встроенная в пространство под столешницей, и прочая бытовая техника в той же гамме. Освещение в кухне было регулируемым — от тусклого едва заметного света до яркого. После кухни оба парня прошли в гостиную.

Кофейного цвета пушистый мягкий ковёр, на который даже просто смотреть, казалось, кощунством. Тех же бежево-коричневых оттенков мебель в стиле хай-тек. Широкий раскладной диван, в чьих подушках была спрятанная хитрая ловушка. В нижних подушках, направленных в сторону столика и выхода, была спрятана МОН-50, мина направленного действия, подпёртая обыкновенной бронеплитой четвёртого класса. Сигнал подрыва активировался вручную, — среди подушек был спрятан так же и провод, ведущий к контактному взрывателю; и «контролька» — просто ради безопасности, чтобы кто-то случайно не нажал на кнопку взрывателя, найдя её. Хотя, кто бы мог?.. В остальном же…

Зал, как зал, помимо дивана, — два кресла, кофейный столик между ними. Выдвижное полотно для проектора, упрятанное в «тубус», прикрепленный к потолку. Сам проектор на полочке под самым потолком и тонкие вены проводов, идущие к нему по стенам и потолку. Пулеулавливатель в стене напротив дивана. Стеллажи с книгами в другой части комнаты, большой письменный стол у окна и три резных стула возле него. Спрятанные в подушках дивана и кресел Glock-17 в количестве двух штук, с глушителями; почти тот же Glock-19[10]⁽⁹⁾ на третьей полке справа, в синей библии с надписью «Спасение внутри». В мешочке на тяжёлых бархатных шторах — «гангстерский» двухзарядный Derringer[11] ⁽¹⁰⁾ — оружие последнего шанса. Из ножки дивана можно было легко достать — если знать, где и как искать — стилет; такой же был спрятан под изгибом широкого пластикового подоконника, и на книжной полке между «Империей Ангелов» Брэдбери и «Страной Чудес» Мураками. И неприметная, сливающаяся с обстановкой, еще одна дверь — в ванную комнату. Из ванной можно было выйти не только в гостиную, но и в комнату.

А вот комната была меньше, чем можно было представить. Двуспальная — даже немного больше — кровать, компьютерный стол, небольшой стеллаж с литературой и шкаф-купе. У последнего, при нажатии на одно из креплений верхней полки, открывалась задняя стенка — и вела в «тайную комнату», сердце и мозг работы любого киллера. Там были привычный уже Штилу стеклянный столик, даже скорее тазик с низенькими бортиками, с информацией о цели. Просто так, на всякий случай... Стенд с разобранной, но знакомой до мельчайших деталей «Дикой Лошадью» и кейсом для неё. Патроны лежали тут же, аккуратной стопкой коробочек. Рядом — еще один стенд — архив. Выполненных и — чего греха таить? — проваленных дел. Вплотную к противоположной стене стоял еще один стеллаж. На нём покоились два пистолета SIG Sauer P210 Legend [12]⁽¹¹⁾, один — подаренный когда-то давно тем, кто давно уже почти забыт, — «Марк 23[13]⁽¹²⁾» нулевой модели, трофейный и откровенно пижонский Desert Eagle[14]⁽¹³⁾ чёрно-золотого цвета; револьвер системы «Наган[15]⁽¹⁴⁾», с золотистой надписью по рукояти «От реввоенсовета западного фронта», — тоже подаренный. Рядом висели несколько подствольных фонариков — все разного типа, а внизу ровными рядами стояли коробочки с патронами. Широкий диван, небольшой журнальный столик — с тайником и хранящимся в нём пластидом, ящик с капсульными детонаторами, любовно упакованными каждый в отдельную ячейку. Взрыватели, как-никак! Ну и еще один ноутбук и стационарный компьютер, на который выводились изображения с камер видеонаблюдения.

— И когда только успел? — покачал головой Штил. Он поражался оперативности работы друга, ведь он позвонил ему всего три недели назад с просьбой подыскать новую квартиру где-то недалеко от центра. Тако просьбу выполнил с лихвой — даже переезд совершил без непосредственного виновника, а ведь в основном по этой причине киллер и не переезжал так долго из надоевшей давным-давно хрущёвки где-то на Левандовке.

— Талант, друг мой, талант! — хвастливо воскликнул рыжий и почти мгновенно стал серьезным. — Ну, как тебе?

— Всё просто отлично, я даже более чем уверен, что холодильник под завязку забит продуктами, а блок сигарет найду в тумбочке слева от кровати, во втором ящике.

— Угу, правильно думаешь, — кивнул рыжий, закидывая в рот несколько мятных драже «Тик-так». — Только я с этой хренью, — он неопределенно махнул рукой, — ускорился не так просто. У нас новый заказ.

— У нас? — приподнял бровь Валера, подкуривая сигарету. Тяжёлый запах крепких красных «LM» мгновенно разнёсся по небольшому помещению.

— У нас, — мрачно кивнул рыжий. — На мне — поиск информации, на тебе — труп.

— И кто же на этот раз? — Штил вздохнул. Хотелось отдохнуть немного от работы, вот только… Работа, особенно такая кровавая, выбора не оставляла. Назвался груздем — полезай в кузов!

— Хакер из «Континенталя». Зовут — Шпилька.

— Баба, что ли? — вскинул бровь седой мужчина. — И почему «континентальский», они же на Агенство работают?

— Да вот хрен его знает, — пожал плечами рыжий, и оба собеседника тяжело вздохнули.

Впрочем, именно в тот вечер они к работе не вернулись. Не потому, что не было желания — а потому, что новое дело надо было начинать в новый день, а Штил только сегодня закончил предыдущее. Конечно, контракт на девчонку лет двадцати был сущим пустяком и «упавшая с крыши под воздействием наркотиков» Дарина Залесская не вызвала ни у кого подозрений. Ни у кого — кроме её гиперактивного папаши, возжелавшего мести непонятным «кому-то». Заказчик даже приплатил за подобное — ведь бизнесмена и начинающего политика сочли психопатом, сняли с выборов и упекли на лечение в психиатрическую клинику. Но мужчину эти дела не интересовали — по крайней мере, именно как киллера с позывным «Штил».

А вот как успешного программиста и археолога Валерия Георгиевича Шварца, двадцати семи лет отроду — очень даже интересовало. Было интересно наблюдать за жизнью города, даже не подозревающего, кого приютил в своих объятиях. Было весело — наблюдать за новостями и знать, что внезапный отказ кого-то от чего-то — не дело рук внезапной полосы неудач, а работа заказного Хакера, (Похитителя, Шантажиста или еще кого-то из агентства). Было весело смотреть — и узнавать знакомые «почерки» коллег и почти коллег по ремеслу. Агентства… Впрочем, на территории Евразии осталось только одно «Агентство» да несколько его дочерних фирм. И все они скрывались под эгидой мировой сети отелей «Континенталь», и снимающие там номера люди даже не подозревали, что через стенку от них «медовая фея»[16]⁽¹⁵⁾ вгоняет шпильку из волос в глотку «клиента», а с другой стороны, в номере очередной киллер спокойно чистит и смазывает свою «кормилицу» — винтовку.

Валерий не любил своё имя. Валера не любил свою внешность, свою жизнь — всего себя. Но тяжёлая жизнь приучила к тому, что о себе стоит заботиться и хоть иногда потакать своим желаниям. И тогда, только лишь тогда жизнь будет именно жизнью, а не существованием и борьбой за место под солнцем.

Сидя за чашкой кофе и наблюдая за тем, как рыжий и неугомонный друг, Тако, ехидно и остроумно комментирует очередную, по его мнению, комедию — в этот раз незавидная участь выпала «Защитникам», — киллер улыбался. Он действительно был рад тому, что в его жизни, возможно, наступил новый поворот — куда как лучший, чем те, что попадались ему до этого. Тако поедал любимое свое лакомство — собственно, тако — и с неутомимым ехидством наблюдал за событиями на экране.

Вообще-то, Тако звали Витьком. Но больше ему подходило именно это прозвище, а никак не родное «Виктор Русланович» — ведь рыжий двадцатидвухлетний хакер был столь же ярким, острым и незабываемым — чаще в плохом смысле, — как и его любимый иностранный фастфуд. А «друг» был его племянником — кажется, даже не совсем родным, — но разве это было столь значимо? Они были знакомы уже восемнадцать лет, и никого из них не волновало, кто там что себе думает. Друг за другом Тако и Валера были готовы идти хоть на небеса, хоть в Ад, хоть грабить Fort Nox.

Ночь подходила к концу, когда оба члена «Агентства» отправились спать. И каждый знал, что всё хорошо заканчивается, что хорошо начинается.

* * *

Улица Дорошенка всегда была Аглае как родная. Казалось, что с этой улицей она не расставалась ни в одном городе, но именно во Львове это чувство переросло во что-то большее. Особенно когда через полгода их пребывания во Львове Адель открыла своё кафе. «Чёрный Вереск» стал любимым местом для Глаши, и сейчас она направлялась именно туда. Ведь для неё «Black Heather» открывался в любое время суток.

Аглая достала свою привычную Сигму — «неубиваемый» телефон — и набрала номер Адель. В трубке, после нескольких гудков, послышался сонный голос подруги.

— Алло?

— Кофе сваришь? — подавляя зевок, спросила Аглая. В трубке послышался зевок, от которого сводило челюсти даже на расстоянии, и короткое, ёмкое «угу». В трубке послышалось ворчание, сопение, затем какая-то возня, и Адель снова вернулась «на связь».

— Ты, Пустынникова, иногда охуеваешь сверх меры, — произнесла уже более бодрым голосом она. — И вообще, сколько раз я тебе говорила — заканчивала бы ты со своим стриптизом!

На это Аглая только поморщилась. Ну, а что ей было сказать? Девушка с незаконченным высшим образованием, без «корочки», которая с шестнадцати лет только и умела, что изображать «секс с пилоном» — нужда, обстоятельства… Аглая могла бы еще много оправданий себе найти — но не хотела. Несмотря на всё это — а также регулярные травмы на работе, — Аглая свою работу любила. Просто так уж случилось, что танец и музыка, под которую она танцевала, давали ей ощущение непередаваемой свободы и чувство завершенности. Пусть даже на танец смотрели мужчины и — иногда — женщины, которые не понимали этого и видели в ней лишь заводную красивую куклу для развлечений.

Замок в двери кафе сухо щёлкнул, и на пороге кафе появилась Адель. Сонная заспанная девушка в коротких шортах и длинной, на ладонь ниже бедер, мужской футболке притянула гостью к себе и обняла — так, что у той хрустнули кости. Девушка, стоявшая у входа в «Чёрный Вереск» — собственно, Аглая — болезненно поморщилась. Адель, тряхнув чёрной гривой кудряшек, со сна растрёпанной, отпустила подругу и втащила её в квартиру.

— Что, снова?

— Да какое там, всё тот же, просто…

— Просто ты опять тренировалась, да-да. Не понимаю, за что ты так любишь эту работу?

Аглая только пожала плечами. Она тряхнула стильной фиолетовой чёлкой, и длинный хвост того же фиолетового цвета с красными кончиками мотнулся вслед за головой. Яркая девушка скинула чёрную куртку с яркими нашивками — марок мотоциклов, рок-групп, «бессмертных» фраз. Под курткой обнаружился топ ядовито-фиолетового цвета, надетый поверх водолазки с высоким воротом. Водолазка была заправлена в чёрные джинсы с фиолетовыми вставками. На поясе висела яркая поясная сумка, в которую отправилась чёрно-оранжевая «Стигма». Высокие стилы-«британцы» гулко бухали по деревянному полу кофейни. Пусть Аглая и была стройной, но назвать её худой было нельзя.

Бросив куртку на один из столиков, Аглая уселась у барной стойки и положила голову на сложенные руки, наблюдая за белоснежным мейн-куном Ханом, вальяжно развалившемся на подоконнике.

Адель же была полной противоположностью низкорослой стройной Аглаи. Худая и тощая, высокого роста, Аделаида Адель не была образцом красоты, да даже симпатичной дочь богатого бизнесмена нельзя было назвать. Черноволосая, кудрявая, с пронзительными чёрными глазами, тонким длинным носом с горбинкой и пухлыми губами, бледной кожей и худым, жилистым телом, Аделаида казалась порой несуразной. Но — изюминка в Адель всё же была. Шарм и харизма, источаемые этой девушкой, разили наповал. Впрочем, именно так они и познакомились, Адель и Аглая.

Адель встала за кофе-аппарат, не выключенный с закрытия заведения, и смолола две порции кофе. Засыпав получившийся гранулированный порошочек в турку, она залила его водой и поставила на спираль, уже накалившуюся докрасна. Не кофе по-турецки, но близко. По кофейне тут же разнёсся аромат кофе, а одна из подруг полезла в холодильник за чизкейками.

— Ну, рассказывай, — уже более бодро заявила Адель.

— Да что там рассказывать? Всё как обычно. Сидела с турками в основном; ну и противные же они, ты же знаешь… Английского нормально не знают, всё лопочут на своём турецком непонятное… Лезут куда нельзя, пристают, еще и одеколоном напшикались так, что тошнит. Был один интересный, ирландец. Зашёл на полчаса, поставил коктейль — и испарился, сказал, что вернётся. Ну, и Инесса отругала снова, мол, шрамы, шрамы, бей татухи, что ли, ты же стриптизёрша, учись продавать своё тело, а не жалость к себе… Тьфу, — Аглая еле удержалась от того, чтобы сплюнуть.

— Ну, как обычно, но я не об этом спрашивала. Ты же знаешь. Синяк где подновила?

— Сказала же, новый трюк отрабатывала, всё тот же. «Крючок», знаешь ли, не «параллелька»[17]⁽¹⁶⁾, я себе пару раз чуть хребтину не переломала!..

— Ну, это неудивительно, — невесело хмыкнула Адель, снимая со спирали турку с кофе и разливая эликсир жизни по большим кружкам. — Ты вечно там себе что-то травмируешь… Ты сегодня выходная?

Аглая кивнула, принимая от подруги кружку с кофе и вдыхая аромат свежезаваренного напитка. Именно этот запах ассоциировался у неё с домом и чем-то таким родным и близким, что щемило сердце. Адель, в принципе, была всей её семьей — и матерью, и сёстрами, разбежавшимися по миру, и отцом, который ненавидел стриптизершу до самой глубокой трещинки своей гнилой души. С Аглаей они познакомились около шести лет назад, в стрипе, куда она пришла с одним из партнеров отца — проконтролировать и соблазнить, так сказать. И там — увидела Аглаю. На тот момент та, представлявшаяся в стрип-клубах как «Дэзерт», умела немного — но танцевала так жарко и с душой, что Адель не смогла отказать себе в удовольствии позвать стриптизершу за свой стол. Они просидели вместе весь вечер, успешно споив до беспамятства делового партнёра Адель-старшего, а под конец обменялись номерами и встретились наутро в местечковом баре. Поговорили, разобщались… А на следующий день Аглаю уволили, и она решила переехать в другой город. Адель предложила подбросить до Одессы, помогла найти хороший стрип и устроиться там… А после каждый вечер приходила к Аглае.

Они стали подругами меньше, чем за полгода. И когда настала пора уезжать уже из Одессы, Адель молча потащила Пустынникову дальше. Аглая не сопротивлялась, да и зачем?.. Так они и ездили по Украине, совершая безумные поступки. Аделаида решала проблемы отца и общалась от его имени с деловыми партнёрами компании «Адель-Ателье» и «Адель-корп», а Аглая танцевала на сцене, не стесняясь обнажать своё тело и душу во время танца у пилона. И, когда приходило время, обе девушки испарялись из города — появляясь в совершенно другом. Адель помогла подруге обучиться на тату-мастера, так что «Дэзерт» порой била татухи, в свободное от залечивания травм и танцев на пилоне время.

— Адель, я переночую у тебя?.. — спросила та, грея руки о чашку и думая, что неплохо было бы покурить.

— Отоспишься, хотела сказать? Давай, я не против. А то Хан по тебе уже соскучился, — и владелица кофейни кивнула на белоснежного мейн-куна, вальяжно разлегшегося в ногах у Аглаи.

— Спасибо тебе, подруга, — та наконец-то решила оторвать хотя бы одну руку от чашки и достать из кармана джинсов сигареты. — Будешь?

— Почему бы и нет, — кивнула Адель, вытягивая из почти полной пачки длинную тонкую «Winston» и подкуривая от чиркнувшей «зипки» подруги. Она с наслаждением затянулась сигаретой, и на пару с подругой начала пускать в потолок сизый дымок. Им было о чём помолчать. Да и зачем что-то говорить, если всем всё и так понятно, — по крайней мере, эти двое понимали друг дружку без слов. Уложив Аглаю спать в своей квартире этажом выше кофейни, Адель начала уборку в кафе и подготовку компов к открытию заведения — все же, хорошо быть единоличной владелицей, но в этом были и свои минусы. До открытия кафешки «Чёрный Вереск» на пересечении Дорошенка и какой-то безымянной улочки с тупичком в конце оставалось всего час-полтора…

1) [2] Для USMC по программе DMR (Designated Marksman Rifle) разработана модификация снайперской винтовки М14 DMR, которая прошла войсковые испытания в боевых условияхв в Афганистане. По программе DMR предполагалось использование винтовки DMR для точного поражения целей на дистанциях до 600 м т.н. "назначенными стрелками" (designated marksman) из подразделений Сил Безопасности USMC (Marine Corps Security Force) и отрядов специального назначения МП (Marine FAST teams). Калибр: 7,62×51 (.308 Winchester), Длина оружия: 990/890 мм, Длина ствола: 457 мм, Масса без патронов: 5,1 кг, Темп стрельбы: 700-750 выстр./мин, Емкость магазина: 20 патронов

Вернуться к тексту

2) [3] Реально существующие улицы во Львове. В прочем, никакого Австрийского дома с лофтом на последнем этаже там нет. Это выдумка Автора. Напоминаем, что все совпадения с реальностью — случайны.

Вернуться к тексту

3) [4] Во Львове действительно есть такая статуя, на крыше музея Этнографии и Художественного промысла. И она действительно возраста очень большого, едва ли не с оригинальной американской статуей Свободы. По крайней мере, так считает Автор.

Вернуться к тексту

4) [5] седьмой разряд слесарного дела — почти самый высший, выше него только восьмой. С седьмым разрядом работают с гибкими производственными системами и должны уметь выполнять полный комплекс работ по устранению отказов в оборудовании. И это помимо всего прочего, что дают предыдущие шесть разрядов.

Вернуться к тексту

5) [6]

Вернуться к тексту

6) [7] Туфли английского джентельмена.

Вернуться к тексту

7) [8] Beretta M 95 относится к тому ряду пистолетов, которые выпускаются начиная с 2004 года. Отличаются тем, что их рамы изготавливаются из высокопрочной углеродистой стали, а не из легкого сплава. Калибр: 9mm Parabellum / .40 S&W, Длина оружия: 211 мм. Длина ствола: 119 мм. Высота оружия: 139 мм. Ширина оружия: 41 мм. Масса без патронов: 1100 г. Емкость магазина: 15 / 11 патронов.

Вернуться к тексту

8) [9] Кухней называется непосредственно рабочее пространство — «тумбочки», похожие на барные стойки, по обе стороны от плиты, мойки\посудомойки, микроволновки, холодильника и т.п.

Вернуться к тексту

9) [10] Glock-17 и Glock-19 — два практически одинаковых пистолета. Разница у них только в количестве патронов в магазине. Австрийский Glock 17 в настоящее время является одним из самых популярных и узнаваемых самозарядных пистолетов, пользующийся неизменно высоким спросом как у полицейских и вооруженных сил по всему миру, так и у рядовых граждан, покупающих себе оружие для спортивной стрельбы и самообороны. Калибр: 9mm Parabellum. Длина оружия: 186 мм. Длина ствола: 114 мм Высота оружия: 138 мм. Ширина оружия: 30 мм. Масса без патронов: 625 г. Емкость магазина: 17 (опционально 19 или 33) патронов.

Вернуться к тексту

10) [11] Derringer — «гангстерский» самозарядный пистолет. Подобных проектов было достаточно много, и не все из них были удачными. В январе 2019 года на выставке ShotSHOW был представлен весьма интересный компактный револьвер от компании Standard Manufacturing. Новое оружие позиционируется как малогабаритное и эффективное средство самообороны, при этом питается револьвер малокалиберными боеприпасами .22WMR

Вернуться к тексту

11) [12] SIG Sauer P210 Legend — представляет собой новую версию знаменитого швейцарского пистолета SIG P210, состоявшего на вооружении в швейцарской армии с 1948 по 1975 гг. под обозначением Ordonnanzpistole 49 и выпускающегося для гражданского рынка оружия с 1949 года по настоящее время. P210 Legend производится в Германии компанией Sig Sauer GmbH. Это оружие отличается очень высоким качеством, эргономикой и точностью стрельбы, сравнимой с лучшими образцами спортивных пистолетов данного калибра, но имеет и высокую стоимость.

Вернуться к тексту

12) [13] Пистолет Mark 23 Model 0 SOCOM Pistol — стал результатом программы по созданию личного наступательного оружия, проводившейся US SOCOM (Special Operations Command — командование специальных операций) и стартовавшей еще в 1989 году. Требовалось создать максимально эффективный пистолет для ближнего боя на дистанции до 23 метров, наиболее соответствующий требованиям, предъявляемым элитными спецподразделениями к боевому оружию, которое в некоторых ситуациях могло бы заменить собой пистолет M9 и карабин M4A1. При чем новый пистолет должен был стать не оборонительным, каким он является в армии, а наступательным оружием. Заказчиком нового пистолета был Центр наземных вооружений ВМФ США (US Navy's Naval Surface Warfare Center).

Вернуться к тексту

13) [14] Desert Eagle — Один из самых крупногабаритных пистолетов в мире, Desert Eagle (Орел Пустыни), является результатом совместной работы американской фирмой Magnum Research и израильской IMI (Израиль Милитари Индастриз). Целью основателей Magnum Research было создание спортивно-охотничьего самозарядного пистолета под один из самых мощных револьверных патронов — .357 Magnum, который мог бы составить конкуренцию револьверам того же калибра в спортивной стрельбе по силуэтам на большие дистанции и охоте. Работы над данным проектом начались в 1978 году. Первые патенты были получены в 1980 году, а в следующем был готов прототип.

Вернуться к тексту

14) [15] Револьвер Nagant mle.1895 бельгийского производства впервые был успешно применён в 1900 году. Русский экспедиционный корпус принял участие в усмирении «восстания боксёров» в Китае, где и продемонстрировал свои боевые качества «Наган». В 1905 году Тульскому заводу предписывалось изготовить 64 830 единиц револьвера образца 1895 года, но было выпущено всего 62 917 экземпляров. После войны финансирование программы перевооружения армии в очередной раз сократилось, и созданная в 1908 году межведомственная комиссия разрешила изготовление револьверов по заказам непосредственно войсковых частей.

Вернуться к тексту

15) [16] Парень или девушка очень миловидной внешности, втирающийся в доверие и спящий\сопровождающий цель с какими-либо целями — от кражи документов и компрометации до убийства.

Вернуться к тексту

16) [17] «Крючок», «параллелька» и многие другие — это неофициальные, так сказать, «местечковые» названия трюков на пилоне. Единой системы названий для них пока не придумали.

Вернуться к тексту

Аглая проснулась в середине дня. Из кафе доносился звон чашек о блюдца, тихие разговоры и шум перемалываемого кофе. Запах божественного напитка заползал в квартиру Аиды, и, наверное, именно он разбудил Пустынникову. Та, сладко потянувшись, встала с кровати и, зевая, поплелась в комнату. Аккуратно сдвинутый с ног, Хан — белоснежный мейн-кун — заразительно потянулся и вальяжно пошёл куда-то в сторону выхода, наверное, тоже привлеченный ароматами из кофейни. Из ванной, где обреталась Аглая, доносился шум льющейся воды, из кофейни — заманчивые ароматы выпечки и кофе, а из-за окна — запах недавно прошедшего дождя. Аида стояла за стойкой и улыбалась очередному посетителю. В кофейне в это время было очень мало народу, немного больше — в полуподвальном помещении небольшого интернет-клуба, тоже детища Адель.

Двое мужчин напротив стойки задумчиво рассматривали ассортимент, выбирая что-то для себя. Один из них был высоким рыжим и немного тощим, мягко говоря, парнем, с живой мимикой и яркой улыбкой, заразительной и хитрой. Одет он был словно денди, стильно, модно и с иголочки. Второй мужчина, стоявший рядом с ним, был почти полной противоположностью первого. Высокий, смуглый, с подкачанной фигурой, одетый во всё чёрное, и с длинной толстой косой пепельного цвета, небрежно откинутой на спину. Глубокие тёмно-синие глаза, того самого чистого и глубокого цвета, какой бывает далеко в открытом море, внимательно осматривали помещение. Мужчины уселись за угловой столик, между барной стойкой и закрытым шторкой коридорчиком к кухне, — тот, который умничка Аида сделала почти приватным. С этого столика отлично просматривались все входы и выходы в кафе. Ну, почти все… Правда, об этом нюансе мало кто знал, из кафе вёл еще один выход, в квартиру самой Аиды.

Аделаида ловким движением перелила кофе по-турецки в небольшую глиняную чашечку, едва ли на сто пятьдесят миллилитров. Заваренный кофе дымился и источал невероятный, весьма специфический аромат кофе с корицей и кардамоном. Для второго клиента она взбила молоко, привычным лёгким движением отстучала пену и флэт-уайт во фрапешнице, прекрасный кофе в прослойке из молока и пены, устроился на разносе. Поставив туда же два блюдца — с чизкейком и ягодным тартом — Аида подхватила разнос и пошла к гостям.

— Приятного аппетита, — улыбнулась она рыжему парню, расставляя на столике кофе и сладости.

— Благодарю, — лучезарно улыбнулся парень, — а вы к нам не присоединитесь? Ой, что ж это я… у вас же работа… Но, может, как-нибудь потом? — то ли банальная невнимательность, то ли насмешка или даже издёвка, то ли какая-то незлобливая ирония портили впечатление от приглашения.

Рыжий мужчина тряхнул головой и за своими словами не услышал тихого щелчка дверной ручки за спиной. Там, где теоретически была стена, открылась дверь, и немного заспанная девушка со знакомыми второму посетителю фиолетовыми длинными волосами, заплетенными в мелкие косички, вышла из длинного коридора, заканчивавшегося лестницей куда-то наверх.

— Эй, для этого придётся закрыть и кофейню, и интернет-клуб, а я против, — и девушка потянулась. Майка, одетая явно на голое тело, приподнялась, открывая вид на стройный животик и ямочку пупка. Свободные джинсы-клёш, сидящие на бёдрах как влитые, только подчёркивали талию и женственные крутые бёдра.

Рыжий подскочил и с немалым удивлением уставился на не пойми откуда взявшуюся девушку; он был свято уверен, что за его спиной стена! Девушка смачно потянулась и, окинув его хитрым взглядом разных по цвету глаз, подмигнула. Небрежно отодвинув рукой рыжего, загораживавшего проход в кофейню, девушка направилась к стойке.

— Доброе утро, кстати! — обернулась она.

— Аглая! — кудрявая брюнетка, владелица кафе, схватила со столика разнос и поспешила за стойку. — Сколько раз я просила так не делать?

— Э-э-э… — протянул рыжий гость кофейни, нелепо плюхаясь на стул и протягивая руки к пирожному, почти игнорируя кофе. Он удивлённо проводил глазами девушек — с фиолетовыми волосами и кудрявую брюнетку, — перевел взгляд на своего собеседника и глубокомысленно протянул: — Мда-а…

Обе девушки уже дошли до стойки. Яркая «соня» устроилась на стуле за барной стойкой, а хозяйка заведения готовила для неё кофе в огромной, чуть ли не пол-литровой, кружке чёрного цвета. Пепельноволосый мужчина, почти всё время молчавший, вдруг расхохотался — громко и заразительно, разливая ноты своего бархатного баритона по небольшому помещению. Рыжий глянул на него обиженно, брюнетка — довольно, а Аглая — с удивлением.

— Витёк… — задыхаясь от смеха, проговорил гость. — Ты впервые не нашёл, что сказать! Только ради этого стоило сюда приходить! Боги, это… — и снова зашелся в приступе хохота. Вскоре к нему присоединился и рыжий мужчина.

А сам пепельноволосый умолчал о еще одной причине смеха — эту девушку он видел во второй раз и снова там, где не ожидал увидеть. При том, что сама девушка явно видела его впервые. За тихим разговором о новом деле киллер и его координатор не заметили, как девушки, устроившись за барной стойкой, тоже что-то обсуждали. Впрочем, ни одной компании не было дела до другой.

— Валера, заказчик высказал дополнительные пожелания. У этого хакера — Шпильки — есть одна слабость. Это девчонка-стриптизёрша, работает в «Койоте». Тамара Зенкович, двадцать восемь, стриптизерша уже более трёх лет. Очень сильно не любит одну свою соперницу, некую «Дэзерт», вечно строит ей подлянки. В общем, можно сыграть на этом…

— Да ладно, ты же знаешь, я не люблю подставы и работаю всегда «чисто». Что там еще по этой Зенкович? — потягивая кофе, мужчина внимательно слушал друга.

— Да что-что… Спит с мужиками за бабло. За большое бабло. Советую отравить то, что она будет пить, когда мы с тобой пойдём в стрип-бар.

— Ты шутишь, Вить. У меня нет никакого желания идти в стрип, тем более для исполнения заказа.

— Да брось, Валер. Всего один раз. Ты же девушек не видел уже хреновую тучу времени! И не общался с ними нормально.

— Витя, — с угрозой начал киллер, — я не хочу идти в стрип!

— А придётся, — жёстко пресек его собеседик, и оба замолчали, сверля друг друга взглядами. В это же время девушки за стойкой спорили на повышенных тонах.

— Аглая, бросай ты эту работу! Ты же классно бьёшь татухи, я могу купить тебе студию, материалы; что мешает тебе зарабатывать при помощи другой отрасли искусства, а не твоих этих…

— Аида! Я люблю свою работу, несмотря ни на что, и она приносит мне стабильный доход. Я не буду уходить, пока не прижмёт, понимаешь? Татухи — это для души, я же не каждому бью, и ты это знаешь.

— Знаю! Но мои крылья всех привели в восторг, у тебя, мать твою, талант, Пустынникова! Не закапывай талант!

— Я его не закапываю, а берегу для настоящих шедевров, — фыркнула та, тряхнув копной фиолетовых косичек. — и закончим на этом.

Оба мужчины не обратили на этот разговор внимания, но в памяти отложилось — и тема разговора, и собеседницы. Такова уж была специфика их работы, и, по правде говоря, параноидального характера одного из них. Допив кофе, оба бросили на стол по нескольку купюр и вышли. Каждый думал о своём. Припаркованный у входа в кафе мотоцикл рассеивал отражаемый от чёрных матовых боков свет, а яркий «Шевроле» рядом с ним отвлекал от двухколёсного транспорта.

Седой мужчина — Валерий, как его называл рыжий — завёл мотоцикл и, завязав бандану на голове и надев очки, уехал — в одном направлении. Рыжий же Виктор, столь ярко запомнившийся хозяйке, сел в красный «Шевроле» и завёл машину, направляясь куда-то в сторону «Форума». Как бы там ни было, каждый из мужчин знал, что не сегодня-завтра они всё же пойдут в пресловутый «Койот», хотя бы чтобы лично посмотреть на цель. Конечно, цена заказа возросла, но киллеру и его координатору было даже лучше. Всё же такие деньги на дороге не валялись, а возможность узнать хоть что-то новое о цели была превыше их личных «хочу-не хочу». Ведь хакер, заказанный влиятельными людьми, был неуловим, в прямом и переносном смысле. Информации о «Шпильке», кроме предоставленной заказчиком и непроверенных слухов, не было. И если стриптизёрша со скверным характером знала о хакере хоть что-то — это надо было из неё достать и использовать, а свидетельницу по-тихому убрать.

В кофейне же продолжалась жизнь. Аделаида всё так же готовила кофе для посетителей и ругалась со своей подругой, Аглая отмахивалась и наслаждалась напитком, приготовленным подругой. Всё шло своим чередом, в общем-то.

— Ну хорошо, — в конце концов, Аиде надоело слушать отговорки подруги. — Давай тогда хотя бы перекроем твои шрамы. У нас как раз есть время, я сейчас оставлю тут своего админа, веселый парень и честный к тому же, и пойдём бить тебе татухи. Я даже знаю, кто будет это делать, она профи!

— Ты же не отстанешь, да? — спросила Аглая обреченно.

— Конечно! — подтвердила Адель, потрясая чёрными кудряшками.

— Ладно, — покачала устало головой Аглая. Аида радостно взвизгнула и, обняв подругу, унеслась в подсобные помещения — звонить куда-то, судя по прихваченному телефону.

К тому времени посетителей в кафе уже не осталось, и Аглая привычным жестом перевернула табличку на «Закрыто». Опуская жалюзи и поворачивая замок на двери, она задумывалась над тем, как бы повернулась её жизнь, не будь в ней неугомонной и упрямой Аиды. Вообще, дочь владельца «Адель-корп» и еще нескольких крупных фирм, была на редкость умной и неугомонной особой. И как казалось весьма порицательной и наблюдательной Аглае, что-то лучшая подруга скрывала, так тщательно, будто это было тайной мирового масштаба. Впрочем, сама она искренне считала, что, если подруга захочет — она сама расскажет. А до тех пор — Пустынникова не собирается задавать ей вопросы. Всему — своё время.

Адель выскочила из полуподвального помещения интернет-клуба «Black Heather» почти одетой — не хватало только куртки. Аглая только покачала головой, и уже через некоторое время обе девушки стояли на заднем дворе дома. Там, помимо детской площадки, нескольких лавочек и совсем уж «мини»-скверика, была и парковка. На ней были и машины, и мотоциклы, но только один «железный конь» выделялся среди прочих. Как минимум — ярко-красным, с фиолетовой каймой, чехлом. Аглая подошла к этому «чудовищу» и, развязав крепления, сдёрнула чехол. Под ним оказался настоящий самодельный монстр — сделанный на основе оппозитного[19]⁽¹⁾ двигателя с переваренной «днепровской»[20]⁽²⁾ рамой, длинный и массивный чоппер-маями[21]⁽³⁾.

Длинная наклонная вилка с сине-красными гофрами и высокое тонкое спицованное колесо с синей внутренней частью матово блестело яркими деталями на весеннем солнце. Фара пряталась в оскаленной пасти какого-то чудовища, чьи рога и были рулём. Само «чудовище» же больно походило на канонного дьявола, особенно такого впечатления добавляли черепа-поворотники и задранный кверху костяной «хвост» — спинка довольно редко встречающегося сидения «Король-Королева». В наконечник «хвоста» был вставлен нож с конусообразной рукояткой, который с первого раза заметить было нельзя.

Аида и Аглая надели шлемы, и через несколько натужных нажатий на кик-стартер мотор железного коня взревел. «Диабло азул» — «Синий дьявол» — уносил на своей спине двух девушек куда-то вдаль, по сумеркам и вдоль горящих фонарей, к будущему — светлому или не очень…

* * *

Магазин брендовых аксессуаров и одежды «Милорд» был весьма популярен у работников Агентства. Как минимум по той простой причине, что добыть тут можно было не только шёлковые рубашки, серебряные запонки с бриллиантами или пиджак стоимостью на пятнадцать тысяч. Если знать, чего ждать и куда смотреть, то во время ожидания подготовки к примерке, или ожидания модельера, можно было сесть за диванчик, выпить чаю, с очень вкусным печеньем, и полистать журналы. Помимо «библии моды для мужчин», журнала «Esquire», «Playboy», «GQ» и «Maxim» тут так же лежали самые популярные журналы про рыбалку, охоту и вооружение. Вот в последних — и крылась особенная деталь. Полистав их, можно было подобрать себе заказ — от красивого стилета до набора для маленького армагеддона, — а при входе в примерочную шепнуть продавцу номера страниц. Стена в примерочной отъезжала после поворота крючков для одежды, и лифт спускал знающего покупателя в подвальные помещения. Пройдя по расчищенной среди строительного мусора дорожке, покупатель входил в оружейный склад-тир, где ему и демонстрировали позиции с указанных страниц.

А за прилавком «особенной» части этого магазина стоял, зачастую, никак не тот же, кто обслуживал клиентов наверху. Валерий не знал, как в других местах, но тут всем заправлял некто Барон. Кажется, по документам его звали Абрам Семёнович Горовиц, но все знали его именно как «Оружейного Барона».

Выбор затянулся. Позиции, названные киллером при входе сюда, не устраивали его при практическом осмотре — слишком громкий щелчок затвора, слишком большой вес, габариты не те, калибр мелковат…

— Вот. Это вам подойдёт! — и Барон выложил на прилавок тёмного, серо-сине-чёрного цвета футляр длиной почти полтора метра. Седой мужчина перед прилавком провёл кончиками пальцев по замку, хмыкнул и ловко отщёлкнул оба разом. Футляр открылся — и он увидел настоящее произведение искусства…

Длинный ствол, гладкий, уже раскрашенное цевьё с отверстиями для охлаждения, грязно-серой расцветки камуфляжа типа «зима». Свинченный глушитель, лежащий рядом, длиной почти тридцать сантиметров, такой же расцветки. Мягкие, плавные очертания корпуса, продольно-поворотный полуавтоматический затвор… Складной приклад радовал глаз как очертаниями, так и материалом. Магазин на пять патронов калибра 338 WIN, как и просил киллер… Валера тряхнул длинными волосами, собранными сейчас в низкий хвост, и вытащил из ложа в футляре прицел. Тот был длинный, плавных очертаний, какой-то как будто бы специально под него сделанный…

Мужчина вопросительно глянул на продавца, и тот кивнул, что-то нажимая под прилавком. Часть стены отъехала в сторону, в то время как киллер выхватил из футляра винтовку и буквально за десять секунд её собрал. Стоило ему только заканчивать навинчивать глушитель, как стена с тихим щелчком встала на, казалось бы, положенное ей место… И открыла вид на длинный, почти полтораста метров, коридор, с небольшими рельсами и мишенями на конце коридора. Штил, как стоял, упёр винтовку в плечо и глянул в прицел, не закрывая второй глаз.

Вдох… Сердцебиение успокаивается, и мир привычно замедляется. Медленный выдох — и в последнее мгновение плавно нажать сгибом указательного пальца на курок. Тихий, слышный только за счёт акустики хлопок, мягкий отблеск пламени из ствола, как от свечи — и громкий звон попавшей в гонг[22]⁽⁴⁾ пули. И затем, почти сразу же — еще один. Тихий звон двух гильз о пол.

Штил опустил винтовку и улыбнулся. Ему подходило такое оружие…

— Что это и сколько? — спросил он, аккуратно разбирая винтовку, подбирая гильзы и складывая всё в футляр, в специальные гнёзда для каждой детали.

— Это, можно сказать, «оптимум». Savage 338 WIN. Простая и надёжная, но, если у тебя есть деньги — с ней можно играть в конструктор. Savage Arms [23]⁽⁵⁾ вообще хороши сами по себе, делают качественно… А эта малышка ещё и имеет простор для фантазии. Хочешь — ДТК[24]⁽⁶⁾, хочешь — саундмодератор[25]⁽⁷⁾, M-lock[26]⁽⁸⁾ не проблема поставить. Оптика в комплекте. Хочешь — удлиняешь приклад, хочешь — ставишь сошки, хочешь — приделывай «третью ногу» или облегчай ложе… Дальность стрельбы конечно уже не городская, полтора километра. Но с твоими навыками это не проблема. — Валерий с лёгким подозрительным прищуром смотрел на продавца. — Ладно, ладно… Оптика — для тебя бесплатно, потому что кроме тебя её никто не заслужил. Берешь, Штил? — и Барон вопросительно выгнул бровь.

— Беру, — ухмыльнулся киллер, доставая карточку. Чёрного цвета банковская карта с принтом Агентства была лучшим доказательством серьёзности намерений. — И беру в полном комплекте… Но это еще не всё. Запасные магазины для Беретты-95, и для Glock, 17 и 19. Парочку светошумовых, ПСМ[27]⁽⁹⁾, пока один, но не забудь пачки три патронов… И к винтовке давай ещё и кейс для диджейского пульта, с ложем для оборудования, да пару запасных магазинов.

Барон только хмыкнул и покачал головой.

— Неужто на войну собрался? — спросил старый оружейник.

— Не как коллегу и поставщика, но как друга тебя предупрежу, Барон. В Агентстве сейчас очень неладно… Половину неплохих ребят просто-напросто «сдали», слили — как ненужный мусор. И в официальной статистике ты этого не найдёшь. Хороших заданий мало, а те, за которые платят нормально, уж больно… Грязные. Не к добру это… Бережёного, сам знаешь, мухи не жрут.

— Знаю, — кивнул еврей и тяжело вздохнул. — Ладно. Информация, тем более — такая, дороже денег. Будет тебе хорошая цена… — и тень ухмыляющегся Барона скрылась в подсобных помещениях. Штил только вздохнул. Вот так бывает всегда — как только в твоей жизни всё начинает идти хорошо, как тут же начнутся какие-то неполадки, и хорошо, если после них ты и те, кто тебе дорог, останутся в живых, не говоря уже про целостность и невредимость.

Через несколько часов, лишь только стемнело, фургон с логотипом мебельной фирмы подъехал к небольшому, но очень симпатичному коттеджу за городом. Двое неприметных, не запоминающихся мужчин выгружали ящики и заносили их в дом, порой оглядываясь. Молодой мужчина с седыми длинными волосами расплатился за доставку неплохой такой пачкой купюр — и был таков. Взревел мотоцикл в ночи — и только одичавшие шавки выли вслед всаднику железного коня, а в доме молодого киллера, одного из лучших, покоились такие игрушки, за которые можно было либо умереть, либо сесть на всю жизнь. И неизвестно, что хуже. Впрочем, посёлок Лисиничи и так не часто видел молодого археолога, так что к его коттеджу уже давно относились наплевательски. Даже учитывая то, что частенько там бывал не хозяин, а его лучший друг.

* * *

Аглая сидела на тумбочке, расшнуровывая высокие сапоги, и задумчиво рассматривала в отражении зеркала татуировщицу. Сгущёнка, девушка-кукла, с бело-розовыми волосами, одетая в длинные клешеные штаны и безразмерную футболку, молча и немного мрачно смотрела на свою будущую модель. Пусть об этой модели — она договорилась с Аидой — будут знать только они трое, но всё же… если эта работа удастся, Сгущёнка сможет по праву считаться лучшей. Аглая же думала о том, что Сгущёнка — то ли проклятие, то ли подарок небес.

Как только они поднялись на шестой этаж, дверь им открыла невысокого роста — но всё же выше Аглаи — девушка, с забавными кудряшками цвета какао с розовым мелированием. Яркие голубые глаза татуировщицы смотрели внимательно и настороженно.

— Так это ты — Аглая, — утвердительно произнесла она. — Проходите, — и посторонилась, пропуская посетительниц в свою студию-квартиру. Дверь захлопнулась за девушками с тихим щелчком, отрезая их от мира. Сгущёнка стояла у зеркала, оперевшись о него боком и сложив руки на груди. Аида сразу же пошла на кухню, едва сняв кроссовки — готовить кофе, оставляя татуировщицу и будущую модель наедине.

— Итак, — после довольно долгой паузы начала Сгущёнка, — ты — моя будущая модель, о которой никто не узнает. Похвально, похвально, — немного ядовитого сарказма в голосе абсолютно полностью портили впечатление от милого образа девушки. — И что же такого ты хочешь перекрыть, что никто об этом не должен знать? — хозяйка квартиры выгнула бровь в вопросительном жесте.

— Вот это, — Аглая резко задрала водолазку, открывая вид на низко сидящие на бёдрах джинсы, плоский подтянутый живот… И вырезанную под пупком, едва спрятанную полоской брюк уродливую зарубцевавшуюся надпись «шлюха». — Например, — ядовито добавила Аглая и села на тумбочку для обуви — расшнуровывать высокие сапоги. Сгущёнка молчала, расширенными глазами наблюдая за ней.

— …Откуда? — только и смогла выдавить она из себя, почти шёпотом.

— Ты спрашиваешь, откуда это?.. Я думала, что Адель тебе всё рассказала… Разве нет? — и Аглая, начиная расшнуровывать второй ботинок, вопросительно взглянула на татуировщицу из-под длинной чёлки.

— Не рассказала, — покачала головой Сгущёнка. — Только сказала, что это у тебя спросить надо…

— Ясно, — хмыкнула Аглая, и покачала головой. — В своём репертуаре… Эти шрамы мне сделал отец, тогда, когда я уже не могла сопротивляться, — Пустынникова тяжело вздохнула и оперлась локтями на колени, положив подбородок на сцепленные руки. — Обычно эти шрамы доставались вместе с десятком-другим менее страшных и уродливых. Я привыкла к боли, привыкла к буграм шрамов на теле… Но всё еще не могу привыкнуть к реакции людей на них.

— Я… Я очень сильно постараюсь исправить их, — Сгущёнка сглотнула и положила руку на плечо своей будущей модели. — Честное слово.

— Спасибо, — улыбнулась Аглая и тряхнула головой, заставляя фиолетовый хвост из косичек мотаться из стороны в сторону. — Я в тебя верю, — и вернулась к расшнуровыванию ботинка.

Для Аглаи всегда было странно наблюдать за счастливыми семьями. Она искренне не понимала, как люди могут быть счастливы — ведь для неё в жизни счастья не существовало. Первым её воспоминанием были кровь на снегу и неожиданно сильно саднящая щека, с которой и капала кровь — отец не рассчитал сил, и пятилетний ребенок получил свой первый шрам и долго еще ходил в школу — с разодранной щекой. С разодранной до кости щекой… Ведь перстни — это оружие массового поражения.

Аглая свыклась с мыслью, что у неё никогда не будет ни подарков на Рождество, ни счастливого Нового Года — даже нормальных родителей, и тех не будет. И она пробивалась по жизни сама, никому, никогда не доверяя — до тех пор, пока в её жизни не появилась наследница «Адель-корп» и фиг знает чего еще, своенравная и свободолюбивая Аделаида Адель. Именно ради неё — во многом ради неё — Аглая и шла сейчас на этот безумный шаг. На перекрытие шрамов татуировками. И, честно говоря, ей самой, как татуировщице, импонировал такой подход, пусть она признавала это лишь мысленно и в глубине души.

Обе девушки через некоторое время устроились в студии Адель, на низкой тахте перед кофейным столиком. На столике уже дымились три кружки — какао со сгущёнкой, любимый напиток татуировщицы с розовыми волосами, большая чашка крепкого сладкого кофе с корицей и кардамоном — эликсир жизни для Аглаи, и небольшая, обычных размеров чашка с обычным американо без молока и сахара — излюбленным напитком Аиды.

— У тебя есть уже идеи, чем ты будешь перекрывать этот шрам? — задала вопрос Сгущёнка, с наслаждением грея руки — хотя в квартире-студии было тепло — о чашку с какао.

— Этот — не единственный, — тяжело вздохнула Аглая, придвигая к себе пепельницу и закуривая. — Всего их пять… — Сгущёнка только вопросительно подняла бровь. Молчаливая договорённость — чем меньше знаешь, тем лучше, — вступила в действие по негласному, но всё же уговору.

Аглая затянулась сигаретой и выпустила дым в потолок. Это было тяжело — вот так открываться перед незнакомым человеком, но если Сгущёнке доверяла Аида, то и у стриптизёрши не было поводов не доверять девушке. Аглая тяжело вздохнула, выдыхая дым в потолок, и положила сигарету на пепельницу — чтобы не пропалила столик или ковёр, но, и чтобы не потухла. И сняла — сначала водолазку, а потом и майку с топом.

Под ними обнаружились и оставшиеся шрамы. Почти все — так что Аглае пришлось снять еще и кожаные байкерские штаны со вставками-защитой, чтобы продемонстрировать оставшиеся. Сидя на тахте в одном только нижнем белье, под удивлённо-сочувствующим взглядом Сгущёнки, фиолетововолосая стриптизёрша курила — и рассказывала о своих шрамах, доставая из принесённой Аидой папочки свои эскизы, на которые была согласна.

— Вот этот шрам, на груди, — зажав сигарету меж пальцев, Аглая провела тыльной стороной ладони по зарубцевавшейся неаккуратной надписи на ключицах, едва заметно морщась, — надо перекрыть надписью. Знаешь, что-то обгоревшее, в готическом стиле, крупное и затушёванное… «Born to be WILD»… например.

Сгущёнка прикинула фронт работ — примерно на полчаса при наличии эскизов. А эскизы были — отличные, уже даже переведённые через татуировочную копирку… Но бить по зарубцевавшимся тканям — это было немного трудно. Впрочем, разве она не стремилась стать лучшей?.. Вот и шанс!

— Дальше…

Аглая подняла руку: с внутренней стороны руки от локтя почти до самой подмышки тянулся длинный рубец, над которым — размытое слово, ожогом взбугрившееся на коже. На бледной коже с прожилками синих вен было не то вырезано, не то вытравлено: «Лгунья». Слово было выведено как-то неаккуратно и даже выглядело грязным, в каком бы то ни было смысле. Пустынникова затянулась сигаретой и тяжело вздохнула. Дым от сигареты сизым облаком поднялся под потолок, а пепел снежными хлопьями опустился девушке на колени.

— Этот шрам перекрыть хочу немного потруднее — знаешь, есть такой стиль тату… «Мехенди» и «мандала»(5). Вот таким вот Макаром перебить эту тату… В общем, что-то придумаешь, я верю в тебя. Что угодно, кроме цветного. Следующий шрам…

Стриптизёрша ссутулилась, и волосы соскользнули с шеи и спины, открывая вид на уродливую надпись «ГРЯЗНАЯ», вырезанную чем-то тонким и острым. От неё тоже были рубцы — но уже намного более аккуратные, тонкие — и выглядевшие относительно свежими. Относительно остальных уродливых надписей, честно говоря, тоже ужасавших немало. Аглая вздохнула и передёрнула плечами, протягивая руку к папке с эскизами.

— Тут немного посложнее, потому что детализация. Хочу мотоцикл с крыльями в обе стороны… Знаешь, как на эмблеме «Радио Рокс», такие же… И две тату-машинки по бокам. Справишься? — и Аглая взглянула на Сгущёнку.

Сама татуировщица, конечно, была, мягко говоря, в шоке, но, тем не менее, сдаваться не собиралась. Она протянула руку к шрамам Аглаи и провела по шраму кончиками пальцев.

— То, что детализация, даже лучше, кожу будет пробивать легче и тату ляжет ровнее, чем при тушёвке или блэк-ворке… Часа на четыре работы, с этим эскизом, — и Сгущёнка взяла в руки плотный, немного желтоватый лист бумаги, на котором был нарисован искомый «мотоцикл с крыльями».

— Хорошо, — кивнула Аглая. — Дальше… — и тяжело вздохнула, переворачиваясь на живот и стряхивая пепел с почти докуренной сигареты.

Под правой ягодицей, чуть выше линии чулок, в которые была одета Аглая, белел еще один жуткий шрам. «Шавка» — так было выжжено на нежной коже. Аглая прикрыла шрам ладонью, буквально на несколько мгновений, а потом резво отдёрнула ладонь, сжимая кулак до побелевших костяшек.

— Тут… тут мне нужен револьвер среди роз. Розы — чёрные, или на крайняк тёмно-синие, так, чтобы совсем тёмно-синие… Револьвер — серебро и чёрный. И надпись, либо над — либо под ним, желательно — «Шесть патронов — шесть жизней».

— А, это без проблем… Часа три полностью… Только это будет очень больно, учти!

— Больно, Сгущёнка, будет не это… А вот это.

Аглая перевернулась на спину и потушила сигареты, просто сжав её в ладони. Высыпав пепел и бычок в пепельницу, она убрала ладонь от низа живота. Под пупком было выжжено приснопамятное «шлюха», которое Сгущёнка уже видела. Вот только — в таком месте… Чуть ниже начиналась линия стрингов, и кружево едва-едва прикрывало надпись.

Сгущёнка немного тяжело вздохнула. Да что не так с этой девушкой?! Кто сделал ей такие шрамы? И за что?.. Она вся — от шеи до кистей рук — была исполосована, по спине и бёдрам струились тонкие и толстые рваные линии шрамов, а на ноги было страшно взглянуть… Тем не менее, эта девушка улыбалась, дарила радость окружающим, и еще и работала стриптизёршей… Сгущёнке было не понять философии и моральных принципов этого человека. Но она могла понять тату — и этого ей хватало. Включив музыку на медиа-центре и залпом допив кофе, она уложила Аглаю на кушетку.

— Ты так и не определилась, что хочешь тут набить? — спросила она, закрывая ладонью шрам ниже пупка.

— Нет… — покачала головой Пустынникова, закладывая руки за голову.

— Тогда доверься мне, — мягко улыбнулась Сгущёнка, натягивая чёрные латексные перчатки. Аглая только кивнула и прикрыла глаза, ныряя в мелодию «Highway to hell» AC\DC. Всё-таки, знакомая с детства мелодия…

* * *

Утро встретило девушек «подкрашенной» Аглаей, на свежих тату которой красовались слегка поблёскивающие защитные плёночки, сонной и уставшей Сгущёнкой и слегка мрачноватой, но всё же радостной за подругу Аидой. Начинался новый день, Аглае надо было на работу, Адель — в «Чёрный Вереск», а Сгущёнке, руки которой тряслись от перенапряжения, требовался отдых и крепкий тихий сон. И тем не менее все трое знали, что это далеко не последняя их встреча…

1) [19] Оппозитным зовётся двигатель, чей поршневой двигатель внутреннего сгорания, в котором угол между рядами цилиндров составляет 180 градусов, а противостоящие поршни двигаются зеркально по отношению друг к другу (одновременно достигают верхней мёртвой точки).

Вернуться к тексту

2) [20] Рама от мотоцикла типа МТ, в частности тут — МТ-10 от КМЗ, Киевского Мотозавода

Вернуться к тексту

3) [21] Маями — вид чопперов с удлинённой вилкой, впервые появившийся в 1950-м году в США. Отличается наибольшей среди всех самодельных мотоциклов длиной и углом наклона вилки.

Вернуться к тексту

4) [22] Гонгом называется бронированная мишень. Она делается из бронестали, и название ей присвоено из-за того, что когда пуля попадает в мишень, по звуку можно чётко понять, попал выстрел в цель или нет.

Вернуться к тексту

5) [23] Компания по изготовлению вооружения, комплектующих и БК.

Вернуться к тексту

6) [24] Дульный тормоз-компенсатор. Используется для того, чтобы винтовку не подбрасывало при выстреле, но имеет ряд минусов, среди которых — звуковая волна небывалой громкости, которая оглушает пользователя оружия и слишком хорошо слышна издали. Не совместив одновременно с саундмодератором.

Вернуться к тексту

7) [25] Саундмодератор, в простонародье — «глушитель». Используется для приглушения звука выстрела, хотя и имеет в себе отверстия для выпуска пороховых газов, так что является более предпочтительным, чем ДТК. Однако, при нескольких выстрелах сильно нагревается.

Вернуться к тексту

8) [26] М-lock — тип крепления «обвеса» для оружия.

Вернуться к тексту

9) [27] ПСМ — пистолет Самозарядный Малогабаритный. Калибр 5,45; использовался для вооружения правоохранительных органов ещё в СССР

Вернуться к тексту

Тихо шипел на заднем дворе кофейни, остывая, «Синий Дьявол». Аглая тоже шипела — потому что свежие татуировки болели, чесались и ныли. Аида улыбалась, глядя на подругу, и понимала, что так или иначе, но она всё же добьётся своего. Заберет красавицу из того ада, в котором она работает… Но на это нужны были время, силы и деньги, и ещё, наверное, носорожье упрямство. Потому что самой Аглае её работа нравилась…

Адель поставила на разогревшуюся докрасна спираль турку с кофе и начала ждать. У Пустынниковой опять была бессонная ночь, у неё самой — тоже была не лучше, и им обеим следовало выспаться… Хоть как-нибудь. Хорошо ей самой, Адель, можно нормально отоспаться ночью, а вот у Аглаи такой возможности не было. Пустынникова сейчас даже не смотрела на неё; она положила голову на согнутые руки и тяжело вздыхала.

— Что не так? — как бы, между прочим, спросила Адель.

— Да вот, — стриптизёрша снова тяжело вздохнула, — дико не хочется возвращаться в наш гадюшник… Можно, я у тебя переночую?

— Отосплюсь, ты хотела сказать? Конечно, можно, — пожала плечами Адель. — Я тебе давно предлагала переехать ко мне, сама понимаешь, что предложение бессрочное.

— Ты в этом уверена? — Аглая из-под локтя взглянула на подругу.

— Конечно, — повторилась Аделаида и пододвинула к ней кофе.

Аглая с улыбкой взяла кофе и вдохнула аромат, прикрыв разного цвета глаза от удовольствия.

— М-м-м, — протянула она, — сладкий, с карамелью и сливок больше, чем кофе… То, что надо! — и, грея руки о чашку, сделала обжигающе-горячий глоток. — Знаешь, — сказала девушка после небольшой паузы, — о переезде поговорю сначала с Инессой. Утро злее вечера, — и, неспешно допивая кофе, она двинулась в квартиру. Аида только согласно кивнула; для Глаши, которая в основном как раз жила ночью, это было нормально. А вот ей самой предстоял трудный и тяжёлый, но такой приятный душе рабочий день!..

* * *

Позже, когда вечер вступил в свои права, подруги тепло распрощались, меняясь местами. Закрытая кофейная походила на спящего котёнка, Аглаю так и манило провести по стенам или барной стойке кончиками пальцев, очертить кофе-машину по матовым металлическим деталям, вдохнуть запах из той забавной баночки с кофе в виде анимешного героя «Тоторо»… Тем не менее, выйдя на задний двор, она пешком отправилась на работу. Адель же должна была уже спать…

Дорога проходила в раздумьях. Аглая и так, и сяк взвешивала все «за» и «против» переезда к подруге, в уютную квартиру над «Чёрным Вереском», которая успела стать родной. Мимо её сознания пролетали и дорожки, вымощенные брусчаткой, и желтоглазые машины, и спешащие куда-то прохожие, и парочки. Люди с собаками, люди с телефонами, одуряющие запахи кофе и выпечки — и в противовес им едкие амбре бензина, выхлопных газов и немытых тел. Львов был потрясающим городом, но, как и любой большой город, был полон контрастов, зачастую не самых приятных.

Наконец показался Форум. Зайдя сбоку, Аглая прошла на территорию развлекательного комплекса «The Ghost Station»[29]⁽¹⁾, в котором и работала, и по служебному входу поднялась на этаж стриптиз-клуба. До открытия «Койота» оставалось около двух часов — этого времени с запасом должно было хватить на исполнение всего задуманного и подготовку к рабочей ночи. Пройдя фейс-контроль и дав обыскать свой рюкзак металлоискателем, она прошла в «прихожую». Куртка заняла своё положенное место на вешалке, тяжёлые ботинки встали на специальную полочку. Босиком Аглая прошла в саму гримёрку и, усевшись за стул на предназначенном ей рабочем месте, внимательно осмотрела его.

Ничего не было тронуто за день отсутствия. Тонкий фиолетовый волос неповрежденным был завязан на ручках ящиков, тоненькие грифельки от автоматических карандашей нетронутыми поблёскивали в петлях шкафчика. И это было прекрасно! Аглая улыбнулась своим мыслям и начала раздеваться, аккуратно складывая одежду на столик у зеркала. Штаны, водолазка, колготки, майка — и вот уже она в одном нижнем белье стояла перед зеркалом. Предстояло самое трудное: выбрать, в какой одежде она откроет ночь. Очень часто от этого выбора зависел успех ночи, если попадались хорошие гости.

В шкафу с костюмами было много прекрасных вещей. Кожа, бархат, шёлк, гипюр; платья, юбки, шаровары на манер восточных, шортики и топы… Аглая задумчиво прикусила губу и улыбнулась. Она всегда так делала, это был своеобразный ритуал: выбрать, в чём ты идёшь на открытие ночи, потом вспомнить про нижнее белье и уже потом вернуться к предвкушающе-сладкому выбору самого костюма. Аглая сняла с себя спортивный топ, мягкие мужские боксеры и достала нижнее бельё, которое запало в душу в этот раз. Чёрные атласные стринги-паучки[30]⁽²⁾ с белой же атласной каймой и резинками, и чёрно-белый атласный лиф с металлическими кольцами и несколькими ленточками от шлейки к чашке с одной и другой стороны. Защёлкнув магнитную застёжку лифа впереди, в месте соединения чашечек, Аглая достала из специального ящичка чулки и пояс к ним. Неспешно надев их — и отметив, что завтра нужно будет снова выбрить ноги — она нацепила пояс, защёлкнула на подвязках его крепёж и с улыбкой вернулась к выбору костюма.

«Что же надеть сегодня?» — так и крутилось в её мозгу. Бархатное платье в пол с разрезом почти от талии и до конца подола? Нет, явно не его. Шифоновый полупрозрачный костюм, больше похожий на множество лент и ленточек, как-то соединённых вместе? Ну так не турецкая же вечеринка, зачем такое? Бархат и велюр, шифон и атлас, кожа и трикотаж… Выбор был достаточно большим, чтобы в нём можно было потеряться, но Аглая наконец-то заприметила то, что не надевала давно — и по чему соскучилась. С дальней, запрятанной за всеми костюмами вешалки она сняла короткие кожаные шорты, едва прикрывающие половину ягодиц, и кожаный же топ на молнии спереди. Всё это сопровождалось надеванием портупеи — соединенных между собой ремешков, подчеркивающих тело, как ни один костюм не смог бы.

— Решила не заморачиваться и подработать шлюхой, Гла-аша? — донеслось из-за спины ехидное и весьма обидное замечание. Аглая скривилась, будто бы проглотила лимон, но виду не показала, что эти слова её чем-то обидели.

— Сказала та, кто спит с гостями за большие деньги, — фыркнула Аглая, оборачиваясь. Весьма привлекательная рыжеволосая девушка, с копной мелких и смешных кудряшек, сжимала ремешок сумки через плечо так сильно, что побелели костяшки. — Зенкович, следи за словами.

— Ты бы за собой проследила лучше, фрик ходячий! — фыркнула рыжая женщина и, толкнув Аглаю плечом, прошла на своё место в гримёрке. Аглая только тяжело вздохнула — это не прекращалось уже полтора года. С самого прихода сюда Тамара чем-то невзлюбила её, и их «холодная война» развлекала весь персонал. Хмыкнув своим невесёлым мыслям, Аглая снова уселась за столик перед зеркалом, выдвигая ящик с обувью сбоку от себя. Под такой костюм нужны были подходящие стрипы, а что, как не выбор «что конкретно мне сегодня нечего надеть», развлекал любую девушку? Аглая задумчиво провела кончиками пальцев по обувкам. Вот замшевые алые, как кровь, стрипы, со сбитыми носками. Вот белоснежные лаковые «пятёрки», вот тут — полусапожки «тройка», матовые черные, с заклёпками... А вот и то, что скрасит ей сегодня вечер. Она вытащила из ящика длинные ботфорты из кожи, с заклёпками, пряжками и ремешками, и закрыла ящик. Обувь плотно облегла стопу, а застёгнутая молния буквально облепила сапоги вокруг стройных накачанных икр и части бёдер немного выше колена. Затянув потуже ремешки, Аглая достала косметику.

Каждый раз был один и тот же ритуал. Это было как признак некоей стабильности в жизни, такой же странный, как и она сама. Прийти, переодеться. Поцапаться с Тамарой, когда та придёт, одеться, если ещё не успела. Сесть за столик и накраситься…

Тени, тушь, лисьи стрелки, подчёркивающие глаза. Немного туши на пушистые и длинные ресницы, только чтобы их подчеркнуть. Слегка подвести карандашом брови и сделать акцент на пухлых, чётко очерченных самой природой губах: розовый карандаш и алая, как кровь, помада. Припудрить всё это через салфетку сверху, чтобы помада не размазывалась так быстро, — и вот она уже готова к ночи!

— И как ты только на себя в зеркало можешь смотреть, шрамированная? — донеслось в спину. Аглая замерла, тело напряглось, как струна. Тамара ударила по больному, и, хотя Аглая и старалась не показывать этого, но слова всё равно задевали. — Словечки ты, конечно, закрыла татушками, только мне кажется, тебе всё равно чаевые дают из жалости…

— Как и тебе, криворукая корова, — кивнула Аглая и с видом Царицы Натальи — её первой учительницы по стрипу — покинула гримёрку. Нужна ей была админша, Инесса; решение съехать из «стрип-общаги»[31]⁽³⁾ далось ей непросто, но намного легче, чем сутки наедине с Тамарой.

Аглая присела за столик недалеко от барной стойки, ожидая, пока Инесса Владимировна, бывшая стриптизёрша «за сорок» и ныне — администратор «Койота», перестанет распекать новенького бармена и обратит внимание на неё. Официантка принесла её заслуженный латте — комплимент от бармена, гея по натуре и божественного собеседника по призванию. За высокой застеклённой стойкой что-то шебуршали и крутили ди-джеи, раскручивая посредством пульта софиты под потолками в обоих залах, сновали туда-сюда официантки и менеджер, что-то выговаривал электрик охране. Всё было, как всегда, и даже тренирующиеся на сцене до открытия относительные новенькие были привычной картиной. Каждый раз — одно и то же.

— Каждый раз — одно и то же, — непонятно зачем проговорила в пустоту перед собой Аглая, затягиваясь тонкой «Винстон» с ментолом. — Они приходят в надежде стать суперзвёздами и мега-красавицами, работать в стриптизе так же, как это показано в фильмах, и грести деньги лопатой… Корячатся, ноют, работают, — а потом, когда понимают, что никакой романтики тут нет, сваливают в закат. Все в слезах и часто в синяках от тренировок, — Аглая с усмешкой покачала головой, сделала добрый глоток кофе, в котором сливок было больше, чем кофеина, и сделала новую затяжку, выпуская сизый дымок под потолок.

— И не говори, — кивнула, присаживаясь рядом, Инесса. — Ты меня ждёшь? — администратор, несмотря на возраст — очаровательная женщина — присела рядом, раскладывая на столике какие-то бумаги.

— Угу, — Аглая кивнула и тряхнула головой. — Я хотела попросить выписать меня из арендаторов квартиры, я съеду сегодня после работы.

— Ты уверена? — Инесса, знающая про Аглаю больше, чем кто-либо из тут работающих, пристально взглянула на свою лучшую работницу.

— Да, — Аглая улыбнулась, — мне есть куда идти и всё уже готово, только вещи забрать.

— Ну, смотри сама, — пожала плечами та, что-то черкая в ежедневнике. — Оплату когда принесешь?

— Вычти из сегодняшней ночи, — улыбнулась Аглая, снова отпивая кофе.

Разговор увял сам собой. У Инессы были свои дела и обязанности, а дела и обязанности самой Аглаи начинались аж через полчаса. До этого момента она вольна была хоть кол на голове тесать — и никто бы ей и слова не сказал. Впрочем, стриптизёрша предпочитала наслаждаться вкусом неплохо сваренного кофе и молча наблюдать за жизнью стриптиз-клуба. Наконец погас верхний свет, музыка зазвучала громче, пробирая басами до самой груди. На сцене оказалась первая «девочка», в клуб вошли первые посетители…

«Как обычно, — подумалось Аглае, — придут посмотреть и полапать, закажут от силы кофе, чаевых не оставят, уйдут через пару часов — и будут ещё месяц, до следующей получки, дрочить на наши светлые образы».

* * *

У «Форума» толпился народ. Вечерние гуляния, прохаживающиеся парочки, уличные музыканты и фаерщики, мужик с огромными мыльными пузырями… И стройные ряды с прорехами из машин, уходящие в сторону парковки. Вечерние фонари освещали площадь, забавный фонтанчик перед Форумом и подъезжающий чёрный «Ниссан Жук» в свете этих фонарей выглядел не то таинственно, не то зловеще. Из авто на подземной парковке вышли двое — молодой щегол с яркими рыжими кудрями, сейчас зачёсанными назад, и презентабельно-расхристанный, буквально излучающий сексуальность мужчина с длинной седой косой.

— Ну, ты, конечно, загнул! — продолжили они разговор, видимо, начатый ещё в машине. Рыжий возмущался:

— Почему чуть информация — так сразу я?

— Молчи, Теря, — седой ехидно ухмыльнулся, и молодой рыжий щегол наигранно скривился. — Стрип-клуб — это твоя идея, вот и расплачивайся за неё.

— А ты что, в это время бобылём сидеть будешь? — Рыжий показательно надулся. — Так не пойдёт! Это подозрительно!

— Возьму себе какую-нибудь невзрачную, и дело с концом, — пожал плечами мужчина, вспоминая, как мелькали на зазывном плакате «Койота» фиолетовые волосы. — Ну, или не невзрачную… — он задумчиво хмыкнул.

Ветер трепал выбившиеся из его причёски седые пряди, жёсткий воротничок полу расстёгнутой рубашки — и тот трепетал на ветру. Костюм мужчины сочетал в себе стильность, даже некую вычурность, с каким-то хулиганством и бесшабашностью, а вкупе с обаянием и харизмой самого мужчины этот образ сражал наповал. Рыжий же не терялся на фоне своего друга, как могло бы изначально подуматься; он скорее был эдаким франтом, весельчак и балагур при мрачном короле. А шлейф дорогих духов, чей аромат слегка кружил голову, добавлял ему веса в глазах разбирающихся в вопросе людей…

И эти двое мужчин гармонировали настолько сильно, что некоторые принимали их за пару. И всё равно строили им глазки. В конце концов, пока они добрались до входа в развлекательный комплекс за «Форумом», в котором располагался «Койот», их изрядно успели достать предложения провести вместе ночь, встретиться на досуге и тому подобные, глупые, в общем-то, заявления от девушек разной степени трезвости и привлекательности.

Пройдя фейс-контроль, оба мужчины, не сговариваясь, глянули на часы и вошли в клуб. Заказанный столик был на диво хорошо расположен во втором, дальнем зале, у самого края большой сцены, огороженный символическими столбиками с цепочками… Работницы стрип-клуба стайкой перепорхнули вслед за ними, но стоило только отказать одной или двум, как разобиженные невниманием девушки потянулись обратно. Гости заведения расслабленно откинулись на кожаных диванах, неспешно читая меню и краем глаза выглядывая цель.

Пусть Валерий, как и его друг и напарник, Витёк, весьма умело замаскировались — вплоть до фальшивых документов, — тем не менее, настолько колоритных личностей ничем было не спрятать. Вот и сейчас, несмотря на измененный внешний вид, более дорогие, чем обычно, одежду и аксессуары, присущие больше какой-то акуле бизнеса, чем киллеру на задании под прикрытием, они всё равно оставались узнаваемы… Другое дело, что конкретно этого киллера мало кто знал в лицо, а его напарник больше походил на рыжего ирландца: такой же обаятельный, энергичный, шумный, да ещё и говорил он с акцентом, несмотря на выбранное глуповатое имя «Терентий». Сам же Штил, сегодня надевший личину «Валентина Григорьевича», почти ничего не делал, чтобы соответствовать образу солидного бизнесмена с причудами.

Зазвучала музыка, что-то попсово-ванильное раздалось из колонок, и басы, пробирающие до груди, заставили киллера слегка поморщиться. Громкая музыка, басы эти, шум и мельтешение очень сильно били по его обострённым чувствам и это напрягало привыкшего контролировать ситуацию мужчину. На сцене появилась девушка, одетая в воздушно-нескромный розово-белый костюм, состоящий из полосочек и рюш. Танцевала она технично, но без огонька, а потому вскоре наскучила VIP-гостям «шоу-бара», которые прервали беседу ради хотя бы просмотра меню.

Симпатичная девушка-официантка явилась по первому зову и с удовольствием приняла заказ. Миловидная красавица восточной внешности выглядела как принцесса из сказки, обряженная в наряд доярки, и это было бы смешно, если бы мысли мужчин не занимало кое-что другое.

— Баллантайз[32]⁽⁴⁾ со льдом, лимон и сырное ассорти для вас, — она кивнула Тако, призывно улыбаясь рыжему балагуру, — и «Белый русский»[33]⁽⁵⁾, сигара «Портэгс»[34]⁽⁶⁾ и карпаччо с бужениной и кисло-сладким соусом для вас, — она кивнула седовласому гостю, и, приняв заказ, улетучилась, как будто её тут и не было. Короткая кожаная юбка то и дело открывала вид на верхнюю часть бедра, грудь норовила вывалиться из слишком тесного и тугого для неё корсета, а потому киллер только ухмыльнулся презрительно про себя — и вернулся к обведению зала скучающим, ничего не выражающим взглядом. В соседнем зале, за аквариумом, послышался одобрительный свист и аплодисменты, — видимо, какая-то девушка выполнила особенно удачный трюк…

— Ты всё ещё хочешь свалить сбор информации на меня? — негромко спросил Тако. Если бы не микрофоны и наушники, которые работники «Агенства» предусмотрительно взяли с собой, никто бы ничего и не услышал.

— Ага, — небрежно кивнул убийца, ожидая своего заказа. — Это была твоя идея, а инициатива наказуема.

— Ладно... Но что ты будешь делать в этот момент? «Киса» может узнать тебя потом.

— Узнает, и что с того? В базах меня нет, а всё остальное Шпилька ей вряд ли расскажет, чтобы не подвергать её опасности.

— Ты уверен в этом?

— Более чем, если всё, что ты нарыл, — правда, — седоволосый небрежно перехватил у официантки свой коктейль и сунул ей в вырез груди чаевые, не глядя на размер купюры. Девушка что-то благодарственно пискнула, а Валерий уже и думать забыл о ней. — А я более чем уверен, что это именно так.

— Ты как-то одновременно и жесток до боли, — лучший друг картинно схватился за сердце и рассмеялся, — и железно логичен и аргументирован…

«Бам! Бам!» — донеслось из динамиков. Наёмник замер, потому что что-что, а рок он тут услышать не ожидал. Девушка, до того танцевавшая на сцене и строившая ему, как ближайшему гостю заведения, глазки, внезапно на мгновение скривилась и поспешила убраться со сцены. Свист и улюлюканье в этом зале нарастали.

— Что-то сейчас будет? — вопросительно взглянул на своего компаньона «Терентий», потягивая виски.

— Не знаю, но это мне нравится больше, чем всё предыдущее унылое говно, — седоволсый пожал плечами, и из динамиков вновь раздалось сочное «Бам! Бам!».

Сначала из-за штор, ведущих в гримёрку, появилась стройная длинная ножка, обтянутая в кожаные ботфорты с заклёпками и ремешками. А на следующие зажигательные «Бам! Бам!» девушка как будто прокружилась вдоль узкой части сцены, оказавшись лицом к зрителям у перил. «Валентин» усмехнулся, хотя его глаза на миг расширились от удивления и узнавая. Стройное гибкое тело соблазнительно замерло, будто зазывая опробовать на ощупь это великолепие, похожее на античное творчество — непонятное и недосягаемое. В неоновом свете белыми росчерками по телу змеились шрамы, и свежие тату поблёскивали плёночкой защиты. Фиолетовые косички были стянуты в хвост и позвякивали так, что было слышно в наступившей на мгновение тишине. А затем зал, в котором сидел киллер со своим координатором, взорвался аплодисментами и свистом, — по всей видимости, эту танцовщицу тут знали и любили даже нерегулярно наведывающиеся клиенты.

Музыка зазвучала вновь, но наёмник даже не обратил на это внимания. Басы отбивали ритм в груди, давя своей мощью, что-то говорил рыжий балагур, но Валера только лениво отмахнулся. Девушка, представшая перед ним сначала в образе ничего не значащей для него абсолютно левой особы со своим ограниченным мирком, когда он мельком увидел её в парке; а потом и в образе немного бесшабашной красотки-оторвы, которая не имеет ничего, кроме самой себя и подруги, когда они увиделись в кофейне, — представала перед ним в другом, совершенно ином свете.

Бон Джови надрывался из колонок, губы девушки, выкрашенные в карминно-алый и подведенные так чётко, что, казалось, что это не девушка, а картинка, шевелились вслед за его словами.

«This is the song for a broken hearted…»[35]⁽⁷⁾

Шаг, подшаг, — красавица с фиолетовыми косичками походила на хищницу, которая преследует добычу. Движения её были грациозными, плавными, одно — рождало другое, и уже нельзя было оторвать взгляд от того, как извивается, танцует и завораживает тело у пилона. Да, у неё были быстрые, даже резкие движения, — вот например как сейчас, с очередными «Бам!» девушка-с-косичками, стоявшая сбоку от пилона, на вытянутой руке, вильнула бедром, согнула и разогнула внешнее колено вовнутрь, как-то так выгнула спину и несколько раз взмахнула своим хвостом, но создавалось ощущение, что она не двигается — перетекает, словно вода, из одного положения в другое… Убийца заинтересованно стал следить за своей «знакомой незнакомкой», уже надумав план действий.

— Терри, — шепнул он в гарнитуру, незаметно прикрепленную к воротнику.

— Да-да, я вижу, что ты залип… — донеслось ехидное, но киллер только ухмыльнулся.

— План таков. До появления цели облапай тут всех девчонок, угости каждую, ну там... чаевые, коктейли… Я буду сидеть с мрачным видом и гнать всех девиц от себя взашей. Я выберу вот эту, в конечном счёте, — мужчина скосил глаза на сцену, где, выгнув спину назад, девушка стояла на одном только носке огромной платформы своих ботфорт, вытянув тело в струнку в вертикальном шпагате.

— А мне что прикажешь делать?

— Что, что… В принципе, как и планировали — возьмёшь на себя цель. И помни, мы никуда не торопимся…

— Да уж, это точно, что не торопимся, — пробурчал Тако совсем тихо, но тряхнул рыжими волосами, — как бы признал план годным. И тут же перешёл к его исполнению.

Впрочем, самого Валерия мало интересовало, что и как сделает лучший друг и напарник. Да, пусть он и не был в жизни ловеласом, но на Витька можно было положиться. Вскоре подлокотники его кресла занимали девушки, ожидающие продолжения «банкета» с чаевыми, официанточки разносили коктейли… А вот сам наёмник с каким-то мазохистским интересом наблюдал за сценой. На ней девушка выгибалась так, что казалось, будто костей в её теле отродясь не было. Движения, плавные настолько, что сливались в единую картину, ломали ритм танца, рождая что-то совершенно новое. Тело как будто жило отдельно от разума, подчиняясь совершенно иным законам мироздания — её мироздания, и казалось, что если хоть немного приблизиться к разгадке её мироощущения, то тоже познаешь всю прелесть танца, полностью погрузишься в музыку и очутишься где-то — не здесь. А в том мире, который так страстно и отчаянно демонстрировала стриптизёрша, выгибаясь и кружась под звуки зарубежного рока. Необрезной пилон, высотой почти четыре метра, крутился на шариковых подшипниках[36]⁽⁸⁾, и девушка, зависшая на нём в вертикальном шпагате где-то между полом и потолком, тоже вращалась, затылком касаясь задней части колена ведущей ноги. Софиты и неоновые лампы выхватывали росчерки шрамов, смуглая кожа с капельками пота натянулась на худых рёбрах, а тонкие, но сильные пальчики пробегались по телу, притягивая взгляд.

Не желая «палить контору» раньше времени, «Валентин Григорьевич» отвёл взгляд от сцены, наблюдая за танцем своей «избранницы на ночь» в отражении в аквариуме с рыбками и морской звездой. Двигалась девушка, надо признать, шикарно, хотя и движения её были простыми до невозможности. Разбежавшись, она как будто выкинула своё тело вперёд, разведя ноги почти что в шпагате, и тут же, словно улитка, спрятавшаяся в раковину, закрутилась вокруг пилона, скрестив ноги и обняв себя руками. Музыка вспыхивала и гасла, ди-джеи умело направляли свет софитов, правильный цвет освещения сцены и динамичных прожекторов окутывал фигуру танцовщицы мистическим сиянием. За сам пилон она, похоже, держалась крутым изгибом талии и откинутой назад головой. К сцене подошёл мужчина, с несколькими купюрами явно неукраинского происхождения, и чертовка, выгнувшись как кошка, скользнула к краю сцены, подставляя под неласковые жадные руки спину, попу в коротких кожаных шортах и ботфорты.

Киллер наблюдал за девушкой искоса, стараясь не привлекать к своему интересу внимания. Впрочем, кому, кроме самой «чертовки», было до его интереса дело? Она танцевала, получая от этого настоящее удовольствие и чаевые. Пользуясь популярностью у гостей заведения, Аглая — как запомнил убийца — тем не менее не уделяла никому внимания больше, чем остальным. Для неё каждый из клиентов, дающих ей чаевые, жадно охватывающих вожделеющими взглядами её фигуру, восторженно аплодирующих и улюлюкающих, был не более, чем одним из десятков таких же. И тем не менее, к каждому она, похоже, находила подход, так, что пускающие слюни на красавицу мужчины и завистливые, презрительно кривящие свои накрашенные губы женщины чувствовали себя совершенно особенными, единственными в своём роде, — хотя порой в глазах проскальзывала тень понимания… Но люди отмахивались от неё, предпочитая верить в собственную исключительность и уникальность. А сам Валерий краем глаза отслеживал промежуточную «цель» и следил за действиями напарника. К нему самому, конечно, тоже клеились разной трезвости и привлекательности дамочки, но он отшивал их всех подряд. Вокруг «Терентия» же вились девушки стайками, рассчитывая на коктейли и чаевые. «Цель» пока в зоне «поражения» обаянием рыжего балагура и весельчака не появлялась, наблюдая за происходящим с барного высокого стула у диджейского пульта.

Наконец длинный и сложный «Бон Джови» закончился. «Дезерт», — как он узнал из подслушанных разговоров других девушек, стояла спиной к зрителям. Её отражение в огромном, во всю стену, зеркале, ехидно улыбалось. Тонкие пальчики с чёрными коготками аккуратно держали язычок «молнии» и медленно тянули вниз. Наконец в динамиках — буквально с двухсекундной задержкой — снова зазвучала музыка. Валерий даже удивлённо привстал, наблюдая за сценой уже не скрываясь.

«As I was goin' over

The Cork and Kerry Mountains…»[37]⁽⁹⁾

Киллер приподнял бровь. Эта песня тоже была сложной, а в исполнении Дезерт и вовсе казалась чем-то запредельным. Она крутилась вместе с пилоном, уперевшись в него одним коленом и держа себя другим, и её тело зависло параллельно сцене. Тугие жгуты мышц перекатывались под кожей, но это не портило внешности танцовщицы, а даже наоборот, добавляло в её образ изюминку, придавало шарма. Кожаный топ полетел в сторону, а следом за ним с некоторой задержкой улетел и лиф, легко расстегнувшийся на застёжке спереди. Открывшееся взору гостей стрип-клуба зрелище было не то, чтобы сногсшибательным и поразительным, но в красоте и изяществе девушке было не отказать. Дэзерт, — а вообще так, как помнилось киллеру по ситуации в кофейне — Аглая, наконец, заметила его к себе интерес. Ухмыльнувшись — не улыбнувшись, а именно ухмыльнувшись, она как-то по-особенному выгнулась и послала ему воздушный поцелуй, после чего почти мгновенно забыла о нём, снова продолжая танец.

— Вот ведь... чертовка, — фыркнул «Валентин», покачав головой, и заказал для неё кофе — со сливками, шоколадом и корицей.

— Вы знакомы? — спросила официанточка, обслуживающая их стол. Выражение её лица несмотря на доброжелательность не могло скрыть ни удивления, ни жадного интереса до чужих тайн, ни некоей толики злорадства.

— С Аглаей? Да, — он кивнул, и девушка, удивлённо вскинув брови, удалилась. Вскоре песня закончилась, и «Дэзерт» соскользнула со сцены, идя на «сбор чаевых». Он, не стесняясь, сунул ей в пояс шорт какую-то долларовую купюру, не скупясь. Всё это оплачивал заказчик…

— Ты как будто меня преследуешь, — она присела на подлокотник его кресла.

— Тебе не кажется, — он кивнул. — Подходи, я заказал тебе кофе.

— Как мило с твоей стороны! — фыркнула девушка. Удаляясь, стриптизёрша покачивала бёдрами и немного улыбалась. А в гримёрке её уже ждала Инесса[38]⁽¹⁰⁾.

1) [29] The Ghost Station — развлекательный комплекс, прототипом которого послужил некогда работавший за Форумом «The Gas Station», на втором этаже которого действительно когда-то функционировал стрип-бар «Койот».

Вернуться к тексту

2) [30] Стринги-«паучки» характерны тем, что вместо одной боковой тесьмы имеют несколько, обычно от трёх и более с каждой стороны, а сами трусики похожи на сшитые вместе треугольники.

Вернуться к тексту

3) [31] В стриптизе частой практикой для приезжих танцовщиц яваляетс общий съём квартиры с коллегами. Квартиру снимает стриптиз-клуб, а арендную плату и коммунальные платежи вычитает из зарплаты девушек.

Вернуться к тексту

4) [32] Особый сорт виски; не дорогой, но и не дешевый, качественный и вкусный.

Вернуться к тексту

5) [33] Коктейль, который готовят, смешивая водку, сливки, сливочный ликёр и белый ром.

Вернуться к тексту

6) [34] Одна из самых дорогих и качественных марок сигар, «Partags»

Вернуться к тексту

7) [35] Bon Jovi — It’s my Life!

Вернуться к тексту

8) [36] Необрезной пилон в высоту имеет почти четыре метра. Также, существуют и разные типы пилонов. Статический (неподвижный); т.н. «рура», или динамический пилон, вращающийся на шариковых подшипниках; китайский пилон (крепится только в верхней точке, в нижней он не закреплён, так что это один из самых опасных пилонов), есть и разные крепежи для такого пилона — тросовые, канатные, на цепи; также есть уличные пилоны, подиумные и совсем уж индивидуальные извращения над инвентарём для pole-dance.

Вернуться к тексту

9) [37] Metallica — Whiskey in the year

Вернуться к тексту

10) [38] В стрип-клубах высокого, скажем так, ранга, не принято приглашать в клуб своих знакомых, равно как и продолжать знакомство после рабочей ночи. И тем не менее, если всё же случилось так, что танцовщица знает гостя заведения в нерабочее время, — при его визите в клуб она обязана предупредить старшего смены, чтобы это не повлекло за собой увольнения или более мягких санкций в виде штрафов или отстранения от работы, что практикуют в некоторых клубах.

Вернуться к тексту