Вопреки всему (гет)

— Хозяин опять ничего не съел…

От укоризненного взгляда Кричера Гарри почувствовал себя неловко. Всё-таки домовик потрудился, приготовил завтрак, и обижать старика, игнорируя его старания, Гарри вовсе не хотелось. После того, как юный хозяин подарил Кричеру медальон Регулуса, характер домовика изменился самым коренным образом. А уж когда после победы Поттер решил поселиться в доме Блэков, радости лопоухого ворчуна не было предела. Бедняга, казалось, был готов выпрыгнуть из своей морщинистой шкурки, лишь бы только не оставаться в одиночестве.

Он постоянно что-то натирал и чистил, пытаясь превратить гнездо «благороднейшего и древнейшего рода Блэков» в место, пригодное для проживания. Вот только для того, чтобы старый обветшалый особняк, пропахший сыростью и плесенью, сделать уютным и комфортным, усилий одного старого Кричера было явно недостаточно.

Поэтому Гарри внёс свою лепту в облагораживание теперь уже своего дома. Через банк Гринготтс он нанял бригаду волшебников, которые, хоть и за приличную плату, но сумели придать заброшенному дому действительно жилой и даже уютный вид. Гарри стал замечать, что теперь даже в мыслях не называет этот особняк домом крёстного, а искренне считает своим.

Иметь собственное жильё, куда приятно возвращаться после напряженного рабочего дня, и где его ждало ворчливое, но радующееся его возвращению существо, было для Гарри новым, но несомненно приятным опытом. Вот только, совершенно неожиданно, этот дом стал одной из причин их постоянных ссор с Джинни.

Девушка невзлюбила этот древний, казалось, дышащий тёмной магией, особняк ещё со школьных лет, когда они прожили здесь почти всё лето. И теперь постоянно настаивала, чтобы Гарри поселился в доме её родителей, ну, или, на крайний случай, приобрёл уютный домик, в котором они могли бы жить после свадьбы. Не последнюю роль в таком отношении Джинни к дому Блэков сыграла и их взаимная неприязнь с Кричером.

Если к Гарри домовик проникся почтением и признавал его авторитет, то в обращении с Джинни дело обстояло с точностью до наоборот.

— Ходят тут всякие предательницы крови. Весь дом завоняли, а Кричер за ними убирай, — ворчал лопоухий, бродя по дому с метёлкой хвостиком за Джинни и делая вид, что подметает её следы. При этом он даже не старался говорить потише и получал злорадное удовольствие, доводя девушку до белого каления.

Джинни вспыхивала и обиженно смотрела на Гарри. Измученный постоянными конфликтами, он старался сгладить острые углы.

— Кричер, прекрати оскорблять свою будущую хозяйку! — бормотал он устало домовику, забывая, что эта фраза действовала на вздорного эльфа, как красная тряпка на быка, и бедному парню уже в который раз приходилось наслушаться "комплиментов" о том, что он — "глупый хозяин, который не понимает, насколько важен социальный статус будущей супруги", и "как бы плакала несчастная госпожа Вальбурга, узнав, что в её доме хозяйничают предатели крови".

Обычно после такого "приветствия" Джинни высказывала Гарри всё, что она думает и о домовике, и об этом доме, и о нём самом, а затем, промчавшись ураганом по комнате, возмущённо исчезала в камине.

Отучить Кричера плеваться ядом и оскорблять девушку при каждой встрече удалось только после выговора, нескольких настоятельных увещеваний и строгого приказа. Теперь старый плут говорил с ней подчеркнуто вежливо и чопорно, но при этом с такими непередаваемыми интонациями, иронией и сарказмом, что эта вежливость звучала хуже оскорблений.

— Что изволит откушать досточтимая "будущая хозяйка"? Кричер приготовил хозяину к чаю французские круассаны, а для вас — копчёную селёдку и луковицу. Хлеб вам порезать или будете кусать от батона? Ой, прошу прощения, глупый Кричер вам поставил тарелку из родового блэковского фарфора. Сейчас заменю на корытце.

Выкрутасы старого плута при всём его откровенном хамстве были настолько уморительными, что Гарри едва сдерживался от смеха, понимая, что тогда достанется и ему, а не только Кричеру. Впрочем, каждая выходка эльфа и без того взваливалась на многострадальную голову Поттера. Джинни была отнюдь не глупой и на память не жаловалась. Поэтому незадачливому хозяину благородного дома Блэков приходилось регулярно получать подробный разбор полётов за то, чего он не делал. И каждый скандал заканчивался одинаково — требованием немедленного переезда в "Нору" или куда угодно, да хоть в избушку Хагрида.

Гарри, конечно, мог уступить Джинни, но почему-то именно в этом вопросе ему уступать категорически не хотелось. Он неожиданно почувствовал с домом на Гриммо незримую связь. Быть может, потому что он впервые в жизни ощущал себя по-настоящему дома. А может, потому что осознание какой-то неправильности не давало ему представить своё будущее рядом с Джинни.

За годы учёбы в Хогвартсе Гарри так сроднился со всем семейством Уизли, что всё чаще ловил себя на мысли, что воспринимает Джинни скорее как сестру, чем как невесту. Но, судя по всему, кроме него, такая мысль больше никому не приходила в голову. Вся семья Уизли не сомневалась, что ребята в итоге обязательно поженятся, и с упоением строила планы на их будущее. И это при том, что по количеству ссор и скандалов их «сладкая парочка» уступала лишь Рону с Гермионой.

Неконфликтный по характеру Гарри крайне болезненно воспринимал эти ссоры в отличие от эмоциональной Джинни, которая мгновенно взрывалась и так же легко успокаивалась без малейшего ущерба для своей психики. Гарри же, с детства привыкший к агрессии со стороны Дурслей, к которой впоследствии прибавилось несправедливое отношение профессора Снейпа, не умел так быстро переключаться и замыкался в себе.

Вот и сейчас он не мог заставить себя позавтракать, в который раз прокручивая в голове вчерашнюю ссору с Джинни.

Как можно было обвинять его в том, что он не пригласил её на приём в министерство, если он сам напрочь забыл об этом мероприятии и даже не вспомнил бы, если бы Гермиона не напомнила ему буквально в последнюю минуту?.. Ну, не любит он всю эту публичность! Когда его рассматривают, как диковинную зверушку… В отличие от Джинни, которая, наоборот, расцветала, находясь в центре внимания.

Вздохнув, Гарри встал из-за стола и под горестные причитания Кричера направился к камину. Личные проблемы — не причина опаздывать на работу.

* * *

Ещё на пятом курсе Гарри задался целью поступить в Аврорат и упорно следовал своей мечте. А после победы над Волдемортом даже самый захудалый книззл в Магической Британии не сомневался, что только там и место национальному герою.

На аврорские курсы они поступали вместе с лучшим другом, но Рон, не проучившись и месяца, вдруг решил, что войны в любом её проявлении с него достаточно, и ушёл работать к брату, в магазин приколов и вредилок. Впрочем, его можно было понять. После смерти Фреда от Джорджа осталась лишь тень. Живого, шкодливого весельчака больше не существовало. Ему несомненно требовалась дружеская поддержка, а заодно и помощь в бизнесе. У Рона же, всю жизнь страдавшего от бедности, наконец-то в карманах зазвенели галеоны.

Ну, а Гарри продолжал добиваться своей цели. Окончив курсы, он поступил на работу в Аврорат. Смелость, упорство и честность ожидаемо привели к тому, что уже через год он руководил небольшой группой из пяти человек.

* * *

Это было первое дело, порученное группе Поттера, которое им не удалось закрыть в кратчайшие сроки. Осведомитель из Лютного переулка, уже долгое время сотрудничающий с Авроратом, сообщил, что загадочная личность, скрывающая своё лицо под капюшоном мантии, доставила в лавку Горбина чёрномагические артефакты из поместья Селвина, Пожирателя смерти, убитого во время нападения на Хогвартс. Якобы это полный набор для ритуала превращения трупов в инферналов: большие заговоренные чаши, свечи из кровавого воска, таблички с рунными заклинаниями и сам алтарь, на котором и проводился мерзкий ритуал.

Проигнорировать такое сообщение Аврорат не мог. И без того до сих пор по всей стране бегали недобитые Пожиратели, доставляющие немало хлопот правоохранительным органам. А если теперь ещё и из тёмных нор полезут полчища инферналов, то сил, находящихся в распоряжении Аврората, для восстановления порядка может и не хватить.

Гарри с ребятами провёл тщательный обыск в лавке Горбина, но они не смогли отыскать ничего, даже отдалённо напоминающего артефакты для зловещего ритуала. Сам Горбин строил из себя оскорблённую добродетель, но в блёклых белёсых глазах старика притаилось скрытое торжество и насмешка. У Гарри не было ни малейшего сомнения, что артефакты существуют, но спрятаны надёжно и найти их будет не просто.

Предъявить Горбину, по большому счету, было абсолютно нечего, и аврорам пришлось уйти не солоно хлебавши. Но закрыть это дело Гарри не мог. Легче всего сказать, что факты не подтвердились, и сделать вид, что ничего не произошло. Но Поттер был уверен, что осведомитель не ошибся. Тогда как выяснить, где старая крыса прячет свои сокровища? Может, у кого-то из друзей?

Гарри мысленно одёрнул себя. Какие друзья? Такие, как Горбин, никому не доверяют, и если что-то прячут, то доступ в это место будет только у него самого и ни у кого больше. Но если артефакты спрятаны не в магазине и не в жилых комнатах, то где? Стоп! А где, собственно, дом Горбина? Не живёт же он в магазине, в самом деле?

Почуяв зацепку, Гарри отправился в архив.

* * *

Энтузиазм, с которым Поттер погрузился в бумажное море для поиска нужной информации, иссяк уже через несколько минут, стоило только ему понять, что по сути про Горбина абсолютно ничего не известно — ни где и когда тот родился, ни кем были его родители. Да и вообще — есть ли у него живые родственники?

Гарри с досадой проводил взглядом стройные ряды стеллажей, уходящие в бесконечность, и пожалел, что ему придётся искать информацию самостоятельно, а не рассчитывать, как в школьные годы, что придёт Гермиона и всё разложит по полочкам.

— Вам помочь?

Гарри вздрогнул от неожиданности, ведь голос, прозвучавший за его спиной, был действительно очень похож на голос его боевой подруги. Хотя, возможно, ему так показалось из-за того, что он только что думал о ней.

Обернувшись, Гарри даже мысленно удивился, что девушка, предложившая свою помощь, была абсолютно не похожа на Гермиону. Симпатичная блондинка с голубыми глазами не нуждалась в сходстве с героиней войны, чтобы привлечь к себе внимание. А когда она улыбнулась и на её щеках появились милые ямочки, Гарри понял, что пропал.

В течение своей, пока ещё недолгой, службы в Аврорате Поттеру, как, впрочем, и другим членам его команды, время от времени приходилось обращаться в архив, чтобы найти какую-то информацию, всплывающую в ходе расследования. Обычно работа с документами шла по единой схеме: нашёл на стеллажах нужную папку, сделал копию или выписал требующуюся информацию — и никаких проблем. Ситуация, когда было непонятно, что и где вообще нужно искать, возникла впервые. Поэтому Гарри как-то и в голову не приходило, что в архиве имеется сотрудник, да ещё и такой симпатичный.

В соответствии со своим статусом национального героя, недостатка внимания противоположного пола Гарри не испытывал. Скорее, наоборот. Другое дело, что охотницы на богатых и знаменитых женихов вызывали у него стойкую аллергию и желание где-нибудь спрятаться. На этой почве у него, можно сказать, развилась паранойя. Он не верил в искренность улыбок, не обращал внимания на девичьи прелести, которые предлагались ему в широком ассортименте.

С детства, благодаря Дурслям, привычный к сдержанности Гарри не бросался на каждую поманившую его пальчиком красотку, в отличие от того же Рона, который не отказывал себе в удовольствии, невзирая на имевшуюся у него невесту. Дорвавшийся до славы друг эксплуатировал своё звание героя войны и орден Мерлина второй степени по полной программе. Гарри неоднократно пытался вразумить не на шутку разгулявшегося товарища, сомневаясь, что Гермиона станет терпеть выходки неверного жениха, но натыкался на искреннее недоумение. Рональд был абсолютно уверен, что Гермионе не на что жаловаться — ведь выбрал он её и жениться собирается именно на ней, а с этими девчонками у него всё несерьёзно.

Спорить было бесполезно. Убежденный в своей правоте, Рон мигом обижался и демонстративно игнорировал друга. Вот Гарри и старался не вмешиваться. Только Гермиону было жалко. Она-то уж точно такого не заслужила. Гарри же воспитали, или он сам себя воспитал, в абсолютной уверенности, что раз он сейчас встречается с Джинни, то смотреть на других девушек — именно как на девушек — значит не уважать свою невесту. И, хоть отношения между ним и Джинни были, мягко говоря, странными, и Гарри уже сам не мог понять, любит он её или нет, но это не мешало ему относиться к ней с уважением.

И вдруг — такой финт ушами...

Поттер не мог отвести глаз от сотрудницы архива, тонул в её глазах и терял дар речи. Спору нет — девушка красивая, но ведь и Джинни была ничуть не хуже...

— Привет! Меня зовут Астория Гринграсс, — прекрасная незнакомка приветливо улыбнулась, и ямочки снова заиграли на её щеках.

— А я...

— Ну кто же не знает Гарри Поттера? — хихикнула Астория, и бравый аврор покраснел, как мальчишка...