Собирая осколки (джен)

Меня разбудил шум голосов. Кто-то громко топал, поднимаясь по лестнице, и не посчитал нужным говорить потише. Я раздражённо перевернулся на другой бок и уставился в стену: перед глазами всё расплывалось разноцветными пятнами, словно приходилось смотреть на мир через лупу. Прошло всего несколько дней, а я уже от души проклял доставшееся мне зрение. Это же ужас какой-то! Потянулся за очками, и в этот момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и в комнату, галдя и переругиваясь, ввалились двое подростков.

Рон со стуком поставил на тумбочку поднос с чем-то съестным и хлопнулся на мою кровать — я едва успел отодвинуться.

— Они заблокировали весь первый этаж, представляешь? — воскликнул он возмущённо, смешно дёргая носом. — Становишься на последнюю ступеньку — а дальше не пускает. Фред с Джорджем туда даже трансгрессировать не смогли. Совсем с ума посходили!

— Миссис Уизли передала тебе завтрак, — пояснила Гермиона, усаживаясь на соседнюю кровать.

— Сколько времени? — хрипло спросил я, закашлялся и потянулся за чашкой с чаем и бутербродом: как нельзя кстати.

— Обед уже был.

Вчера я, не помня себя, рухнул на кровать и проспал, видимо, часов десять. Страшно представить, что в это время творилось на Гриммо и что обсуждалось, раз пришлось антитрансгрессионный барьер ставить. Гермиона нервно, словно не замечая, теребила краешек одеяла, Рон пытался выглядеть как обычно, но вид у обоих был обеспокоенный. И они явно едва сдерживали себя, чтобы не наброситься на меня с вопросами. Я внутренне хмыкнул, но постарался сильно не злорадствовать: не по статусу насмехаться над детьми.

— Что это за место? Почему вы все здесь? — спросил, чтобы разбавить повисшую тишину, вспомнив, что мне полагается выглядеть неосведомлённым и всему вокруг изумляться.

— Это штаб-квартира Ордена Феникса, — пояснила Гермиона. — Дамблдор создал эту организацию для борьбы с Сам-Знаешь-Кем.

— И как успехи? Многих Пожирателей переловили?

Рон с Гермионой неуверенно переглянулись.

— Нас на собрания не пускают, дружище, — откликнулся Рон. — Но теперь, когда ты здесь, они не смогут нам отказать.

Я только бровями повёл, старательно пережёвывая яичницу с сосисками. Не то яичница была настолько вкусной, не то я изголодался за дни у Дурслей, где, помня об их отношении к Поттеру, старался сильно не наглеть и не опустошать холодильник, но чувствовал себя сейчас просто волшебно. Ни унылая обстановка комнаты, ни мордашки напротив не омрачали моего настроения и не мешали наслаждаться трапезой.

— Гарри, мне очень жаль, что твой дядя…

Я чуть не поперхнулся, даже жевать перестал: так сильно стиснул зубы. Поспешил, расслабился, признаю. Гермиона смутилась и отвернулась.

В этот момент в комнате хлопнуло. Я подпрыгнул на постели, едва удержав поднос на коленях, ребята вздрогнули и тут же выдохнули.

— Сколько раз вам говорить, — пробормотала Гермиона устало, закатывая глаза, словно продолжая давний спор, — не трансгрессировать в доме.

Близнецы, взъерошенные и слегка помятые, только отмахнулись.

— Здорово, Гарри! — воскликнул один из них.

— Мы зашли засвидетельствовать тебе своё почтение, — продолжил второй.

— Шуты гороховые… — проворчал Рон, отпихивая близнеца, который пытался отвоевать себе место на моей, на минуточку, кровати.

— Пробились на первый этаж? — поинтересовалась Гермиона ехидно, всем своим видом выражая превосходство.

Близнецы злобно зыркнули на неё и промолчали.

— Мы тут кое-что изобрели, — нарочито скромно начал тот, которого я решил называть «левый»: сидел он по левую руку от меня, рядом с Гермионой, не сильно довольной таким соседством.

— С полным перечнем наших изобретений ты можешь ознакомиться в любое удобное для тебя время, — продекларировал «правый» хорошо поставленным голосом рекламного агента.

Я мысленно посмеялся — готовятся, значит, открыть магазин — и с внутренним ужасом решил отказаться от сомнительной чести. Некоторые их поделки были действительно стоящими, но большая часть из них не вызывала приятных эмоций, скорее уж омерзение. Может, я слишком серьёзно ко всему относился? Но мне действительно казалось, что ребята могли бы потратить свои способности на что-то более значимое и полезное.

— Лихорадочные леденцы, Блевательные батончики, а ещё Удлинители ушей… — продолжил левый и продемонстрировал на ладони нечто, похожее на скрученную длинную-предлинную спагетину телесного цвета. — Очень интересное…

— …и совершенно бесполезное, — повысив голос, фыркнула Гермиона. — Профессор Дамблдор наложил такое количество заклинаний, что…

— Дамблдор здесь? — взвился я, чувствуя, как холодеют внутренности и потеют ладони.

Если он захочет со мной поговорить — я пропал. Окклюменцией я не владел, врать складно и убедительно не умел. Моё прикрытие строилось в первую очередь на моей отстранённости: пока я держался в стороне и не отсвечивал, никто странностей не замечал. Но со временем у окружающих могут появиться вопросы. Если, конечно, не сумею отыграть взявшегося за ум серьёзного юношу, который месяц назад стал свидетелем возвращения своего заклятого врага и «сильно изменился за лето».

— Да, появился после того, как ты ушёл спать, — ответила Гермиона слегка удивлённо.

Вот же… Спокойно, думай!

— Мне нужно с ним поговорить! — сообразил я, вскакивая с постели и отбрасывая поднос в сторону.

Сердце забилось, а потом замерло. Я только сейчас начал осознавать, в какую ловушку угодил. Если мне каждый раз придётся отыгрывать гриффиндорца при малейшей оплошности, я сойду с ума ещё до начала семестра. Или буду разоблачён. Все вокруг ждали от меня определённых действий и реакций, свойственных Гарри Поттеру, и я не представлял, как не вызвать у них подозрений. Эти люди провели бок о бок с Гарри больше четырёх лет, они не могли ничего не заметить. Я мысленно застонал.

— Не выйдет, Гарри, — сказала зашедшая в комнату Джинни, тем самым спасая меня. — Дамблдор уже ушёл. А мама зовёт тебя вниз.

Близнецы трансгрессировали прямо с кроватей.

— Вот гады! — разразился Рон, который при хлопке дёрнулся в сторону и теперь выпутывал свои длинные ноги из свисающего на пол одеяла. — Им что, трудно потратить полминуты на спуск по лестнице?

— Ты просто завидуешь, — захихикала Джинни.

— Ты же потом расскажешь нам, что там было? — с надеждой глядя на меня, поинтересовался Рон.

— Да, конечно, — легко согласился я.

Рон ещё что-то ворчал о взрослых, которые скрывают информацию, но я не стал слушать, вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. У меня живот сводило от страха. Может быть, стоило признаться кому-нибудь в том, что случилось? Но кому? Я не знал, как волшебники относились к переселению душ, знали ли они о такой возможности. А если они не поверят в потерю памяти и решат, что это я всё подстроил и повинен в гибели Мальчика-Который-Выжил, их друга и народного героя? Лучше уж сразу попросить яд у Снейпа. Я очень нуждался во взрослом адекватном союзнике, но подходящей кандидатуры не находил.

Засада.

Пока лихорадочно размышлял, успел спуститься вниз, на кухню. Ночью я мало обращал внимания на обстановку вокруг, сейчас же большое подвальное помещение с голыми каменными стенами, столь мрачное, что казалось, день и вовсе не наступал, поразило меня своей унылостью и запущенностью. После сверкающей чистотой кухни тёти Петуньи, с накрытыми скатертью столами и современной техникой, комната с единственным горящим очагом, рядами котлов и сковородок и выскобленным массивным столом создавала впечатление, словно из сияющих эльфийских палат в пещеру горных троллей попал. Может, мне просто нужно было время оценить местную романтику?

Миссис Уизли, едва увидев меня, бросилась навстречу и заключила в объятия. Я перетерпел, заметив, как в её глазах блеснули слёзы, и напрягся.

Кажется, плохи мои дела.

— Гарри, дорогой, проходи, располагайся, — мягко заговорила она, силясь улыбнуться. — До ужина ещё далеко, но у меня остался пирог и…

— Нет, спасибо, не нужно, — улыбнулся я в ответ и совершенно искренне добавил: — И спасибо за завтрак, было очень вкусно.

— Ну что ты… — отмахнулась миссис Уизли, пряча от меня лицо.

За длинным столом, окружённым разномастными стульями и креслами, собралась вся ночная компания, за исключением Грюма и Тонкс. Мистер Уизли с Биллом о чём-то тихо переговаривались, Сириус и Ремус поглядывали на меня, ожидая, пока я усядусь. Ни их расслабленные позы, ни их радушные лица с застывшими лёгкими полуулыбками меня не обманули: обстановка за столом была нервозной, а сами обитатели кухни — явно взвинченными.

Я сел напротив Сириуса и вопросительно уставился на него. Он замялся и покосился на миссис Уизли, которая маячила где-то за моей спиной.

— Что с Дадли и тётей Петуньей? — не выдержав, заговорил я. — Их перевезли в безопасное место?

Миссис Уизли позади охнула, Сириус озадаченно нахмурился. Возможно, мой вопрос не соответствовал их ожиданиям, но то были ожидания от Гарри Поттера, а я им не был, у меня свой гештальт: хотел убедиться, что больше никто из Дурслей не пострадает.

— Гестия Джонс, она из Ордена — Рон с Гермионой ведь рассказали тебе про Орден, Гарри? — увезла твоих родных в безопасное место, — миролюбиво ответил мистер Уизли, затем откашлялся, достал откуда-то из складок мантии официального вида конверт с сургучной печатью и передал мне. — Это принёс Дамблдор. Министерские совы, к счастью, не могут обнаружить этот дом.

Под перекрестием напряженных взглядов я вскрыл его и начал читать. Перечитал четыре раза, но смысл послания не изменился, тупой иглой ввинчиваясь в мой лихорадочно заработавший мозг.

— Это что, шутка такая? — подскочил я. — Они же не могут…

— Гарри… — успокаивающим тоном заговорил Ремус.

Но я только отмахнулся, снова и снова в неверии пробегая взглядом по строчкам и чувствуя, как по венам заструилась раскалённая ярость. В кухне словно стало чуть темнее, воздух вокруг сжался. А потом всё произошло очень быстро: на полке что-то лопнуло и зазвенело осколками, миссис Уизли глухо вскрикнула, Сириус и Ремус отпрянули от стола, Билл, который сидел рядом, положил руку мне на плечо, нас обоих ударило током и отбросило друг от друга вместе со стульями, так что ножки заскрипели по полу. И всё прекратилось.

Нифига себе…

Я заморгал и понял, что меня трясёт мелкой дрожью. Сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и рискнул взглянуть на Билла: тот выглядел весьма удивлённым.

— С ребятами когда-то срабатывало, — сообщил он, разминая пальцы и тихонько рассмеявшись.

Это что сейчас такое было? Стихийный выброс?

Действительно магл с палочкой. Я как-то подзабыл, что магию нужно учиться контролировать и какой разрушительной она способна стать без контроля. Юные волшебники осваивали этот навык, поступив в Хогвартс и обучаясь там колдовству, скорее неосознанно, просто день за днём систематически используя заклинания и тем самым направляя свою магию в нужное русло. У меня такой возможности пока не было. И, судя по письму, появится не скоро.

— Гарри, послушай, — осторожно начал Сириус. — Я уверен, Дамблдор что-нибудь придумает и тебе не нужно будет…

Я горько и несколько истерично рассмеялся, комкая письмо и отбрасывая его в сторону.

— Отправляться в Азкабан?

Сириус потупился, Ремус тяжело вздохнул и положил голову на скрещенные руки, миссис Уизли в сторонке пыталась незаметно вытереть слёзы фартуком.

Я, конечно, не ждал, что Фадж устелет мне путь до Хогвартс-экспресса розами. Но обвинять меня в смерти дяди Вернона и Седрика Диггори — это как-то чересчур. Впрочем, после облавы с участием дементоров ждать чего-то иного было слишком наивно.

Да, попал в сказку.

— Там было написано, что я должен явиться в Министерство, — заговорил я.

— Исключено, — возразил мистер Уизли.

— Дамблдор хочет, чтобы ты оставался здесь, на Гриммо, пока он разбирается в ситуации, — сказал Сириус.

Вера во всемогущество Дамблдора воистину поражала. Но я-то знал, что система и не таких обламывала. Сила директора строилась на былых заслугах, огромном кредите доверия и личном добром отношении других волшебников, но это всё можно было легко развеять, чем Фадж, с помощью прикормленных писак, сейчас с успехом занимался, выставляя его выжившим из ума чудаком. И меня заодно.

— Я предложил Дамблдору выступить свидетелем в твою защиту, — откликнулся Ремус. — Но у Фаджа заместитель — ведьма, которая недавно приняла закон, осложняющий жизнь оборотням. Не уверен, что мои слова будут иметь вес в суде.

— А тот волшебник, которого поймали на Тисовой? — вспомнил я.

— Скончался, — с ядом в голосе ответил Сириус, заставив остальных мрачно переглянуться.

Сильно. Интересно, чьими стараниями?

Фадж инициировал это разбирательство точно не для того, чтобы оправдать Мальчика-Который-Выжил. Он был кровно заинтересован в том, чтобы развеять его славу и заткнуть рот, или посадив в Азкабан, или заставив пуститься в бега. И Пожиратели смерти в стенах Министерства, тот же Малфой, с удовольствием ему помогут: ведь в Хогвартсе Гарри Поттера сложнее достать.

Кстати. Чуть не забыл.

— И я исключён из Хогвартса, — добавил я, задумчиво крутя в руках конверт.

— Исключить тебя из Хогвартса может только директор Хогвартса, — как-то нехорошо усмехнулся Сириус. — Министр тут бессилен.

— Пока да, — саркастично отозвался я.

Судя по постным лицам, это понимали все. А я точно знал, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем Министерство запустит в школу свои щупальца, превращая её жизнь в ад. Перспектива остаться жить на Гриммо, на радость скучающему здесь Сириусу, вдали от Амбридж с её дурацкими законами, казалась всё привлекательнее и привлекательнее. Если бы при этом с меня сняли обвинения в смерти двух человек — стало бы совсем хорошо. Мне совершенно не хотелось ехать в школу: идея сидеть за партой, пусть даже постигая магические науки, писать конспекты и эссе казалась дикой и неправильной. Но на Хогвартс я бы взглянул. Своими глазами.

Я потёр лоб и спросил:

— А что известно о Волдеморте? Где он сейчас?

Все, конечно, вздрогнули. Кроме Сириуса: тот заметно оживился.

— Прячется, — припечатал он и усмехнулся. — Видишь ли, его возвращение прошло несколько не так, как он ожидал.

— Верно, я не должен был выжить, — кивнул я, — и рассказать, что он вернулся, остальным.

— Ты спутал ему все планы, Гарри, — вставил Люпин.

Вот не соглашусь. Это сама судьба спутала ему планы. Если бы не родственные палочки, Поттер обрёл бы свою могилу на том кладбище.

— И чем он занят?

— Его люди сейчас вербуют сторонников, — уже серьёзно пояснил Сириус. — В прежние времена под его началом было много волшебников и других разумных.

— Оборотней? Вампиров? Гоблинов?

— Вряд ли гоблины встанут на его сторону, — отозвался Билл. — Они предпочитают не вмешиваться в дела волшебников.

Мне это было не на руку. Как достать крестраж из Гринготтса, я совершено не представлял. Лезть за ним, как и за всеми остальными, рано или поздно придётся, и гоблины, которые отказывались сотрудничать, очень осложняли задачу. В каноне получилось исключительно чудом, счастливейшее стечение обстоятельств, но я не был оригинальным Поттером, да и в котёл с зельем Феликс Фелицис в детстве не падал.

Что, кстати, было неплохой мыслью. Использовать зелье, а не упасть в котёл, разумеется. Только вот, насколько помнилось, оно было жутко сложным в приготовлении и при малейшей ошибке становилось смертельно опасным.

— Мы стараемся убедить других волшебников, что Волдеморт вернулся, и перетянуть их на свою сторону, — продолжил Ремус.

— Но не многие готовы поверить нам, — сказал мистер Уизли.

— Зато на тех, кто поверит нам сейчас, можно будет рассчитывать в дальнейшем, когда правда вскроется. Хотя некоторые из них могут оказаться шпионами…

Сириус разразился своим лающим смехом, а остальные как-то странно на меня посмотрели.

Да блин! Опять!

— Я, пока был у Дурслей, от нечего делать смотрел детективные сериалы, — сконфуженно выкрутился я.

К счастью, объяснений, что такое «сериалы», никто не потребовал. Как и моему внезапно прорезавшемуся расчётливому слизеринскому духу. Хоть поначалу я и старался держать себя в руках, образ Поттера был готов вот-вот разбиться вдребезги. Но, признаться, в свете происходящего меня это волновало всё меньше и меньше.

— Чем ещё Орден занят сейчас? — заинтересованно спросил я, не особо надеясь на откровенность.

Сириус открыл было рот, но миссис Уизли, яростно отбросив полотенце, воскликнула:

— Ну, всё, хватит!

— Дамблдор разрешил посвятить Гарри в курс дела, Молли, — с раздражением и нажимом в голосе заговорил Сириус, словно повторял это не в первый раз. — Он имеет право знать! Если мы…

— Вы ещё в Орден его запишите!

— Он не ребёнок! Волдеморт…

— Да хватит вам! — повысил голос я, вскакивая на ноги. — Не собираюсь я вступать в ваш Орден!

Миссис Уизли так и замерла, уперев руки в бока, грудь её тяжело вздымалась, в волосах, казалось, засияли искры, Сириус чуть привстал, и оба смотрели на меня с безграничным удивлением.

Я закатил глаза и сложил руки на груди.

— Мне не нужно вступать в Орден, чтобы сражаться с Волдемортом. Он сам меня найдёт, если ему захочется со мной сразиться.

Сириус медленно сел, лицо миссис Уизли сделалось белым, как полотно.

Это было жестоко, знаю, но я не хотел слушать эту бессмысленную склоку. Накатывала мигрень, впиваясь в виски калёными щипцами, и я мечтал только поскорее остаться в одиночестве. Сгрёб письмо с конвертом и, ни на кого не глядя, развернулся и ушёл: ничего нового мне здесь всё равно не расскажут.

Ступив на лестницу, заметил промелькнувший над головой шнур: пытались подслушать, значит. Живоглот с громким мявком промчался вверх, пытаясь его поймать. Повезло, что миссис Блэк не разбудил.

На площадке третьего этажа толпилась вся компания, чуть не подпрыгивая в нетерпении. Я едва вслух не застонал от обречённости. Судя по любопытным лицам, разговор на кухне они подслушать не сумели.

— Гарри… — начала Гермиона, и я молча сунул ей письмо.

Все сгрудились вокруг. С минуту она изучала его, шевеля губами, Рон в это время заглядывал ей через плечо. Потом несколько раз моргнула, подняла на меня круглые-прекруглые глаза и прошептала:

— Они же не могут…

— Дамблдор не позволит! — одновременно с ней вскричал Рон.

Близнецы разразились отборными проклятиями. Я таких никогда не слышал, надо бы записать парочку местных идиом.

Меня в очередной раз позабавила эта вера в справедливость и могущество директора, но веселье было безрадостным. Я все эти дни жил надеждой, что сумею избавиться от крестража, который якорем держал меня здесь, уеду куда-нибудь, где меня никто не знает, или, может быть, закончу Хогвартс, смеха ради. Теперь все планы становились бессмысленными. Даже если удастся покончить с Волдемортом, что делать дальше? Прятаться всю жизнь на Гриммо, как Сириус, преследуемый Министерством, или жить, оглядываясь, боясь завести друзей, семью? Я отчасти немного завидовал этим молодым людям, которые верили в волшебника, что придёт и разрешит все проблемы. Мне этого не хватало.

Пока ребята возмущались и ругали Министерство, выдумывая двести способов борьбы с ним, маленькие революционеры, я немного потоптался у входа в комнату, а потом неслышной тенью проскользнул дальше вверх по лестнице. Где-то там, этажом выше, обитал Клювокрыл, ещё один невинно осуждённый узник этого дома, и я планировал найти в его обители убежище для своих мрачных дум.