Пришел, увидел, победил (джен)

Я успела вернуться раньше мамы. Приготовила ужин и присела ждать ее с работы. Вот только вернулась она не одна, а с незнакомым мужиком.

Хотя, именно что «мужиком» назвать его было бы неправильно. Язык не поворачивался. Мужчиной — да, а мужиком — нет.

Мама представила мне его, как своего непосредственного руководителя по департаменту. Типа, как у них это называется — босс, что ли? Или шеф? Типаж у данного господина был, строго говоря, не англосакским. То есть, уши у него не торчали локаторами; зубы не были огромными, как у грызуна; лицо не напоминало своим выражением обиженного жизнью коня, у которого отрезали самое дорогое. Нет, далеко не все, конечно, обладают вышеперечисленными особенностями. Встречаются, разумеется, и у них такие вот как этот, появившийся у нас в гостях сэр. Статный, темноволосый красавец, он представился мне именем Майкл Гэмфри Дэвис, баронет и смотрел он на маму с немым восхищением.

От своего знаменитого предка⁽¹⁾ сэр Майкл унаследовал не только имя и титул, но и направление своих научных интересов.

Направление научных исследований сэра Майкла по удивительному, судьбоносному стечению обстоятельства, совпадало с научными интересами моей мамы.

Разумеется, увидев в нашем доме чужого человека, незнакомца, я встрепенулась и пискнула, уронив от неожиданности тарелку, которую я в данный момент держала в руке. И, разумеется, она полетела вниз под действием силы тяжести. Не вверх же ей лететь. А дальше, вместо того, чтобы позволить ей упасть и разлететься на мелкие осколки, включилось моё «ЭТО», которое разбивало в пух и прах все мои познания об устоях мироздания. Из моей протянутой за падающей тарелкой руки, вдруг вытянулся невидимый для мамы и её начальника магический жгут, при помощи которого я поймала, как рыбку на удочку, белую посудину. Тарелка резко замедлила падение и остановилась в нескольких сантиметрах от пола. И осталась там висеть, слегка покачиваясь. Я на автомате нагнулась и подобрала её. А потом я поставила её на стол. Только после этого, посмотрела на маму и её гостя. И поняла — ой, теперь я выдала себя с потрохами.

Моя мама, как завороженная, с застывшим и побледневшим лицом, переводила взгляд с моих рук на тарелку и обратно, забыв как дышать. От волнения у неё вдруг подогнулись коленки, она покачнулась назад, и… разумеется, оказалась в объятиях сэра Майкла.

Тот, не растерялся, придержал маму за плечи, глазом даже не моргнув.

— Виктория, — спросил он, — почему ты не предупредила меня, что дочка у тебя такая способная волшебница!

— Волшебница? Я и сама ничего не знала, Майкл!

Ага-ага, они уже обращаются друг к другу по имени. Интересно. Интересно.

Дальше мама продолжила говорить уже мне, но на болгарском языке:

— Грейс, душенька, почему ничего мне не сказала?

— Почему-почему… Потому, что ты с утра до вечера занята была, мама. Чего тебя от работы отвлекать было своими внезапно проклюнувшимися экстрасенсорными способностями? — ответила я на том же языке, пожав плечами и продолжив сервировку стола. — Этот господин будет ужинать с нами или пришёл по работе?

— А что на ужин, доченька? — не ответив на мой вопрос, спросила мама.

— Курица с картофелем, а на десерт — шоколадный крем с розочкой из сметаны, — ответила я, кивнув подбородком на батарею чашечек, заполненных до верха коричневой сладостью. Большая, кое-как оформленная во что-то похожее на ежика, ложка сметаны венчала содержимое каждой чашки.

Мама с умилением посмотрела на меня, потом на своего гостя и елейным голоском спросила того на английском:

— Будешь курицу, Майкл? Грейс постаралась. В духовке у нас курица томится.

В отличии от меня у мамы языковых проблемы не существовало. Она спокойно разговаривала по-русски и могла на ломаном немецком объяснить коллегам из ГДР в чём суть её исследования. По-французски спокойно читала свои же научные статьи в журналах общехимической направленности, но не говорила на нём. Английский язык она усвоила в связи с предстоящим написанием диссертации. То есть, в отличие от собственной (ущербной в этом плане) дочки, изучение иностранных языков трудностей для неё не представляло. Она владела ими, почти как нашим родным. Ну… что тут скажешь, не повезло мне в этом, не повезло. Это любые математические задачки, я… щёлкала… как грецкие орехи. Завидую, ей богу!

Впрочем, бог с ними, с языками. В данный момент я вдруг осознала, что мама флиртует с сэром Майклом. А тот и рад-радёшенек.

— Буду, — быстро ответил тот, словно запоздай он своим положительным ответом и уплывет в дальние дали внезапно возникшая, неожиданная близость с мамой. — Разве ваша дочь умеет готовить, Виктория? Кто научил её? — спросил он, принюхиваясь.

Аромат, разносившийся по нашей маленькой кухоньке, очевидно ему понравился.

— Мы обе друг друга учили. Жили, ведь одни! Так, что давай я покажу тебе ванную комнату, а мы с Грейс накроем стол и будем кушать её стряпню.

— Мило, — сказал сэр Майкл и последовал за мамой.

Оставшись одна на минуту, я успела подумать только об одном. Хорошо, что мама перестала уже горевать об отце. А то сколько можно-то? Да и не той он был личностью, о которой горевать следовало. Пусть, пусть, наконец, она подумает и о своей личной жизни, пусть! Я стиснула кулачки и замерла, закрыв глаза. Сэр Майкл Дэвис был не самым плохим вариантом, по-моему.

Уничтожив две тарелки картошки с курицей и две чашки крема, наш гость откинулся назад и блаженно вздохнул:

— Ты волшебница, Грациэлла, — воскликнул он и я нервно захихикала.

В моём сознании прозвучали, вдруг, слова из самого первого фильма про Гарри Поттера, сказанные Хагридом по совсем другому поводу: «Ты волшебник, Гарри!». Да, да!

Дальше сэр Майкл, похвалил повариху, то есть меня, оценив по достоинству мои кулинарные таланты и заговорил с мамой:

— Дорогая Виктория, а получила ли Грациэлла особое письмо из Хогвартса совиной почтой?

— Совиной? — удивилась мама. — Как это? Грейс, было такое?

— Получила, мама, ещё зимой получила, в мой день рождения, — ответила я и, подумав немножко, продолжила. — А сегодня я была в Косом переулке и посетила банк Гринготтс.

О чём мы с мамой говорили между собой сэр Майкл, естественно, не понял. Но слово «Гринготтс» он чётко услышал и даже изволил слегка подпрыгнуть на своём сиденье.

— Вау, ваша дочь, Виктория, знает о Гринготтсе? — Дальше он продолжил более торжественным голосом, — У меня к вам предложение, Виктория…

И залился румянцем, поняв, как моя мама могла истолковать его последние слова. Та, однако, не моргнув глазом, оставила нож и вилку рядом с тарелкой и взглянув тому в глаза долгим-долгим взглядом, одними губами просила:

— Предложение, Майкл?

Я была впечатлена. Ай-да, мама!

А бедный мужчина совсем потерял дар речи. Своей новоприобретённой, после первых проявлений магии, чувствительностью, я уловила момент, когда сэр Майкл осознал — вот прилетела к нему синяя птица счастья. Хе-хе. Поёрзав на месте, он несколько раз посмотрел на меня. Я сидела дуб дубом и рассеянно катала по столешнице хлебный шарик. Взгляд его тёмно-голубых глаз стал задумчивым и он, помяв пальцами салфетку, прокашлялся. Всё это время улыбка мамы была похожа на лучик солнца. Сидела она неподвижно и ждала развязки возникшего внезапно событийного узла.

Как будто бы, не только он, а мы все находились в этот момент в какой-нибудь… точке бифуркации. В инфлексной точке термодинамического процесса, ну, или, на перекрёстке дорог ведущих к будущему… И так далее.

Наконец сэр Майкл, резко вздохнув, расправил плечи и разразился следующей речью:

— Дорогая Виктория, раз уж я сам, по счастливому стечению обстоятельств, хоть и по ошибке, позволил такому случиться, а вы меня… хмхм, не выгнали сразу, то… Могу ли я, в присутствии вашей дочери, задать вам вопрос? — Лёгкий кивок маминой головой привёл к ещё одному громкому вздоху мужчины. — Не согласитесь ли вы, Виктория, хорошенько подумать над тем, чтобы услышать моё предложение стать моей женой?

Ой! А парень не промах!

Я внутренне захихикала, вспомнив КАК мне самой, в моей прежней и уже ставшей лишь воспоминанием жизни, мой первый муж сделал мне предложение. На второй день нашего знакомства. «Слушай, нам нечего дёргаться туда-сюда, — выдал он тогда, запихнув обе руки в карманы брюк, — свидания нам устраивать ни к чему, а потом ещё ревновать друг друга. Давай сразу поженимся и заживём.» Ну, и зажили мы, с утра до обеда… А потом его понесло по бабам. Фуу, как вспомню…

Вот и сэр Майкл заговорил в таком же ключе. То есть, повторил манёвр моего первого мужа. Типа — чего нам, дескать, ходить неприкаянными, не разобравшимися с чувствами. Давай пойдём под венец, а там, потом, свыкнется, слюбится. Как-то так.

Я внимательно вгляделась в лицо мамы. Вау! Она, что говорится, готова пойти под венец хоть сразу. Не только это, она мечтала о сэре Майкле.

— Да, Майкл, спасибо, — промямлила она, красная как рак. — Обещаю, что подумаю…

— А-ха-ха, мамочка, что ты говоришь? — захихикала я, озвучивая свои мысли на болгарском. — Я, ведь, не слепая! Да ты спишь и видишь сэра Майкл своим мужем, о чём там ещё раздумывать?

— Это, доченька, никак не помешает мне, хоть на некоторое время, порадовать собственное ЧСВ, — улыбнулась она. — Соглашусь, но после трёхкратного с его стороны повторения сего предложения. А сама ты как — согласна жить с отчимом?

— Жить? Мама, я девять-десять месяцев буду учиться в школе-интернате для молодых магов! Семь лет подряд. Параллельно я буду заканчивать обычный университет и, конечно, как вырасту достаточно, уйду от вас в свою собственную квартиру.

Наш гость слушал с растерянным выражением лица наш с мамой разговор, теряясь в догадках дам или не дам я свое согласие на замужество мамы. Наконец он не выдержал и вклинился в наш разговор:

— Ну, я думаю, нам лучше вернуться к моему первоначальному предложению, Виктория. То, что я сначала хотел предложить вам, это представить вас с дочкой моей бабушке, леди Анне Макдональд. Она тоже волшебница и сможет дать хороший совет Грациэлле по школе.

«Ого-го! Представить — подумалось вдруг мне, — это как, зачем?»

Мне представилось, как эта Леди Анна с видом заправского командира сидит и ждёт не дождется нашего с мамой появления. Ха, да она вряд ли увидит в нашем лице кого-то, кто хоть как-то отличается от представителей дикой фауны. Вероятнее всего мы ей покажемся какими-то странными диковинными обезьянками. Говорящими.

Но сэр Майкл не отказался от своей идеи. Необходимые маме повторения своего предложения руки и сердца он сделал (чем доказал, что он умница), а две недели спустя состоялась и обещанная встреча с леди Анной Максвелл Макдональд, баронессой. Одна из всего пятерых при королевском дворе Британии дам с этим титулом, носящих его по праву крови, а не по праву замужества. Я тоже была представлена этой леди во время церемонии её знакомства с моей мамой, как с будущей леди Дэвис. Х-мм.

В тот день леди Анна Макдональд, судя по всему, была на взводе, так как выбор её внучатого племянника ей не понравился — какая-то иностранка из-за «железного занавеса», разведённая, с ребёнком… Кому понравится такое родство для единственного внучатого племянника и наследника. Вот и она не одобрила его выбор. Да и на меня она посмотрела, как на некую диковинную букашку, сквозь монокль. Но увиденное её, кажется, удовлетворило, как будто бы. И, может быть, даже, приятно удивило. Потому, что в конце осмотра она со вздохом хмыкнула, спросив, как меня, в частности, зовут-то. А услышав моё полное имя, она снизошла до… лёгкого раскрытия веера. Леди Анна соблаговолила принять меня.

— Девочка, говоришь, волшебница, а, Майки? — спросила она позже и с интересом вгляделась в меня. Потом посмотрела на маму. — А вы сквиб, милочка?

Мама затравлено кивнула головой и присела в книксене.

— А письмо из Хогвартса получили? — продолжила свои расспросы леди Анна.

— Да, мэм, — стараясь всеми силами быть максимально вежливой, ответила мама. — Ещё зимой.

Сэр Майкл приходился баронессе Анне Макдональд внучатым племянником и единственным внуком её младшей сестры. Сыновья обеих сестер Макдональд погибли в войнушках, устроенные Короной в Африке, так, что сэр Майкл являлся и единственным наследником баронства. И леди Анна его всем сердцем любила, это видно было невооруженным взглядом, и между ними был такой уговор — звать её в узком семейном кругу бабушкой.

Она-то, обмахнув себе веером, что-то себе в уме прикинула и в конце объявила:

— В Косой переулок, чтобы закупиться к школе, Грациэллу поведу я. И сама выдам ей нужное количество золотых, чтобы она явилась в Хогвартсе подготовленная к учёбе как положено приличной ведьме. И ко всему прочему тоже, капризы всякие… Что скажешь, милочка? — напоследок она снизошла до того улыбнуться мне уголком рта.

— Спасибо, мэм, — на это раз я присела в книксене. Дальше я продолжила говорить на своём очень плохом английском. — В Косом я недавно у-зе… то есть уже, была и Гринготтс посетила. Там меня воз-… при-… хм, в-вели в наз-ледство, мэм. Моя посети-… — я неуверено посмотрела на маму и та кивнула головой. -… -ла своё храну-… хране-лище из Болгарии…

— Что-что? — глаза почтенной благородной леди округлились от удивления. — Хранилище?

— Да, даа… Мне гоблини сказль, я вазрадившаяся кровь, мэм. И у меня, то есть, мне досталось, …эээ … сокровище, … хм, … ка́сичка.

— Наследство, Грейс, — исправила мой последний косяк мама.

Глаза леди Анны поплыли. Она медленно возвела их в сторону своего внучатого племянника, сэра Майкла, и тёплым голосом спросила:

— А свадьба когда будет, Майки?

— В последнее воскресенье августа, бабушка Анна. Прежде, чем Грейси отправится в Хогвартс.

По понятной причине, мы нашу квартирку в кампусе в скором времени освободили и переехали с мамой в большой Лондонский дом будущего отчима, который находился в районе Мейфэр. А приходила ли к нам, в старую квартиру, профессор Минерва Макгонагалл ради посещения «магглорождённой» девочки — меня, я и представления никакого не имею. Если и приходила — меня там не было. Что предприняла она дальше, сие тайна… пока что до осени. Я своё письмо-согласие в Хогвартс отправила в тот день, когда в первый раз посетила волшебный банк.

Но мне пришлось всё-таки посетить Косой переулок в сопровождении леди Анны.

1) https://ru.wikipedia.org/wiki/Дэви, _Гемфри

Вернуться к тексту