Барра - 2 (джен)

Отдых на море... Как давно это было! Она вспоминала те дни очень, очень-очень редко — просто кровоточащая рана на сердце... Ещё молодая и внезапно — одна в отпуске, муж с близнецами поехал на Великие Озёра, покатать, показать водопад, половить рыбу. Да, там ещё водилась вполне съедобная рыба, пацаны даже привезли маме копчушек собственного изготовления (под руководством местного проводника, конечно).

А она валялась на пляже, постепенно привыкая к свободе сна, еды, отдыха... Ходила по кафешкам, пробовала по чуть-чуть местные вина — по большей части гадость редкая.

Поехала с соседями по отелю прокатиться на яхточке — и попалась. Окунулась с головой в курортный роман с красавчиком-капитаном. Просто провалилась куда-то, очертя голову... Но того хватило только на неделю — умотал в рейс. А у неё ещё неделя отдыха оставалась — и тут появился Он.

Он был совсем не мужчина её мечты. Странноватый еврей с какими-то резкими, размыто-агрессивными ухватками, и — пронзительным яростным взглядом. И взгляд этот зазубренной острогой вошёл в самое сердце. Как в каком-нибудь женском романе — даже не трепыхалась, просто сдалась.

Это был не секс, не любовные утехи — он просто рвал её на части, как тот медведь (о котором взахлёб и перебивая друг друга рассказывали потом близнецы) зазевавшегося туриста. Грудь, лицо, живот, руки, снова грудь, бёдра — как будто каждую секунду он заново раскалённым железом рук ставил клеймо собственника — снова, снова и снова… Переворачивал на спину, тут же на живот — она даже не успевала вздохнуть — и долбил яростно, как стену темницы.

Каждый удар его бёдер что-то выбивал из неё, что-то неощутимое, какие-то душевные нити лопались и она постепенно теряла себя, рвались прежние связи.

Она сама не понимала, был ли у неё хоть один оргазм — или это был один сплошной оргазм. Не сравнивала, не оценивала — отдавалась в полном смысле, плыла в забытьи.

Как-то раз ей попалась цитата о трёх ступенях подчинения — "повинуйся телом, повинуйся разумом и повинуйся сердцем". Кто это сказал, она не помнила, но сейчас незаметно взошла (или скатилась?) на третью...

В краткие минуты передышек думала — одна неделя, как-нибудь соскочу с крючка, разъедемся...

Но он приехал в её городок. Приехал специально к ней. Вытащил с работы, увёз в занюханный пригородный мотель... И на следующий день не отпустил, и на следующий... Ничего не обещая, ни о чём не рассказывая... Три дня — и уехал, буркнув что-то в комм. Как-то выкрутилась, сама не зная, что плела мужу, боссу на работе. Выглядела так, будто по ней вдумчиво катался грузовик.

Через полгода он появился снова, на два дня — и пропал на четыре года. Может быть, потому её жизнь и пошла кувырком — когда муж попался на довольно-таки простенькой измене и полез с примирительными поцелуями, она полоснула комнатного донжуана кухонным ножом наотмашь. И попала. Один раз — но точно. Хорошо, дети уже жили отдельно, в кампусе местного колледжа...

Суд, тюрьма, женское отделение на "Султане", выдача заключенных в фактическое рабство графам — ничего из этого не коснулось её души, закуклившейся в сухой кожуре. Как затяжной предутренний сон, на грани яви...

И вдруг оказалось, что он здесь, на Барраяре. Вор. Граф.

Только не её граф. Даже не соседский. Она послала ему записку, безо всякой надежды, зачем ему постаревшая зэчка? А он взял и ответил, снова с лёгкостью принимая её в подчинение. Под свою руку. В свои жестокие руки.

Благодарность, любовь, преданность — все эти слова ничего не значили ни для неё, ни для него. Просто она снова стала его собственностью, его вещью. Гордая, резкая, жёсткая, даже опасная — для всех. Не для него. Для него — просто безвольная кукла. И им обоим было хорошо. Даже на расстоянии. Они оба просто знали — всё как раньше. И будет как раньше.

Поэтому, передавая Арону сведения об охране склада с оружием, она прекрасно понимала, что обрекает на смерть всех, кто жил рядом с ней. Но ей было абсолютно наплевать. Абсолютно. Наплевать. Абсолютно.

* * *

Билли привычно приготовился рявкнуть на Приама — и вдруг растерялся. Перед ним стоял какой-то другой boychik*.

*- парень (слэнг).

Приам смотрел отцу прямо в глаза. Не с вызовом, не с наглостью — на такое Билли знал, как реагировать. Но с какой-то непонятной уверенностью, как будто сын знает некую тайну, по сравнению с которой вся жизнь Билли — просто garbage*. И тут выяснилось, что глаза-то на одном уровне, вымахал пацан, почти догнал в росте.

*- хлам, мусор (слэнг).

— Hmm, mate*, — внезапно обратился Билли к сыну, как к равному — решала не привык откладывать что-то в долгий ящик. Повзрослел — впахивайся как взрослый, и ответка прилетит как взрослому.

*- приятель (слэнг).

Приам не просто выпучил глаза, аж голова закружилась — но промолчал, ожидая продолжения.

— Nado ехать в столицу, везешь малява* к bos** Барра. Малява будет Катрин привет. Остальное сказать словами. Один раз говорю — запоминай.

*- письмо, записка (слэнг).

**- big old son of a bitch — главный сукин сын (слэнг).

— Слушаю, — посерьёзнел Приам.

— Сказать — Arontchik есть босс of тёрка, цель — guns. Сказать — есть человек of Arontchik в Важный, думать — значит, есть в столица тоже. Мы не знать кто — кому верить. Сказать — будут брать волыны здесь, одно время могут ударить Барра. Arontchik хотеть быть the Emperor, maybe, делать Барра gutted cod. Сказать, Duke Михаил ждать ответ. Повторить.

— Арончик — босс — стволы — шпионы — заговор — Барра — опасность — ответ, — выдохнул Приам.

— Ok, — кивнул Билли.

— Взять свой shank*. Zavtra ехать. Школа везти столицу, execution, — Билли хмыкнул, потом поправился, — Sorry, mate, excursion.

*- самодельный нож (слэнг)

Приам молча проглотил информацию, что отец знает о его мальчишеской гордости — собственноручно выточенном из обрезка стального листа клинке, который ценой пары порезов и десятка заусениц удалось крепко посадить в рукоятку из корня местного растения. Ножнами служил кусок сплющенной пластиковой трубки, оклеенной настоящим кевларом — от обшивки кара, на котором катался Билли. Приам никогда не приносил нож домой, пряча его в камнях за школой, никогда не говорил о ноже дома, никогда… Но отец знал. А теперь, получается, разрешил.

Билли вдруг улыбнулся.

— Mate, Приам, не париться, решим. Ты мне верить?

Приам улыбнулся в ответ и вдруг посерьёзнел.

— Отец, у меня тут в книге написано — не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали.*

*- К Колоссянам, 3:21

— Расскажи мне, как ты у графа решалой стал? Или просто повезло?

Билли вздохнул:

— Нет "повезло". Мы с Michael cellies* были. Семь лет.

*- сокамерники (слэнг)

— Он — authority, авторитет тоже не сразу стать. Много делать. Как говорить один colleague — неважно, сколько человек ты убить. Важно, как ты вести business с теми, кто ещё живой. Я с граф Michael всегда справедливо с людьми. Правильно. Ponyatia — не есть просто слово. Есть баш-на-баш — что ты кому, то тебе.

— Око за око, — сказал Приам и Билли кивнул.

— That`s right. Не два око за один око. Не жизнь за око. Око, whatever it is*, за око.

*- что бы это ни было (англ.)

— Часто все хочет взять больше, дать меньше. Это моя job — ровнять. Решать. Неважно, что я хотеть, неважно, что Michael хотеть. Важно — ровно. Понял? Я решать всегда — утро, день, ночь, завтра. Если делать всегда — утро, день, вечер — сделаешь. Dime by day — dollar came.*

*- по десять центов в день доллар соберёшь. (англ.)

— Мы с Michael делать всегда ровно. Повезло — это дурак сказать. Повезло — когда ты смотреть на income, но не видеть outcome*.

*-доходы и расходы. (англ.)

— Понял, — согласился Приам.

* * *

Приам, Джи и Таша тряслись в коробчатом прицепе вместе с ещё девятью школьниками. Тягачом, естественно, служил тот же самый корабельный кар и сидящий за рулём Сэмми, пехотинец Вейна, напевал какую-то странную песню на жаргоне. Причём временами он спохватывался, оглядывался на детей, и заменял всё равно непонятные слова насвистыванием.

Они уже добрались до пригородов Султана — под защитой дворца столица разрасталась стремительно. В центре уже появилось несколько трёх- и более этажных домов. Недвижимость начинала становиться самостоятельным видом бизнеса, а барраярская марка — почти настоящими деньгами.

Пару раз им встречались патрули, но герб Воркосыгина оказывал своё действие, да и у Сэмми находились знакомцы среди безопасников, так что до дворца они доехали практически без остановок.

А вот на периметре дворца всё было по-взрослому. Всех высадили, построили в специальном закутке снаружи ворот и ствол станкового плазмотрона, торчащий из бетонной будки, обшитой стальными листами, как живой отслеживал каждое движение экскурсантов.

Кар проверили сверху донизу. Сэмми без разговоров отвели в караульное помещение, где он должен был ждать возвращения школьников.

Ребят пропустили внутрь периметра, где и началась настоящая проверка.

Сперва их досмотрели и отобрали любые металлические предметы — Приам так и не понял, зачем отец сказал ему взять нож, если знал, что клинок останется скучать в караулке. Хотя ножи оказались почти у всех — кроме Таши, у которой из волос под заколкой вытащили хитро спрятанное лезвие скальпеля в специальном чехольчике. Караульные, как показалось Приаму, посмотрели на девочку со странным уважением. Заколку тоже отобрали — хотя она была из дерева.

Потом всё было по шагам, с монотонностью конвейера.

Шаг 1. Пройти в небольшую комнатку.

Шаг 2. Полностью раздеться, сложить вещи в герметично закрывающийся контейнер.

Шаг 3. Пройти вперёд под дезинфицирующий душ.

Шаг 4. Пройти вперёд под ультрафиолетовую сушку.

Шаг 5. Пройти вперёд под ионизирующий очиститель.

Шаг 6. Пройти вперёд в другую комнатку и одеться в одноразовый комбинезон, с капюшоном и пришитыми бахилами.

Шаг 7. Пройти вперёд в коридор и ждать остальных.

И так двенадцать человек.

Никакой паранойи у Императора Ворбарры не было. Некоторые местные паразиты ели не только органику, но и электронику. А оценить стоимость любого чипа в нынешних условиях было просто невозможно. Так что, береглись как могли.

Наконец все снова построились в ряд, и к детям вышел сам Ворпатрил, глава недавно оформившейся официально Имперской службы безопасности.

Эвангелос смирился с новой фамилией, привык, что имя сократили до Эван, но комендорские (по армейским меркам — капитанские) лычки отстоял. Становиться опереточным генералом и обвешиваться позументами он отказался наотрез.

Улыбка преобразила его лицо — суровый руководитель ИСБ на миг снова стал беспечным щёголем, офицером мирного времени. Поздоровавшись с ребятами, Эван махнул рукой, приглашая их пройти внутрь корабля (тьфу ты, дворца, конечно — просто к некоторым вещам привыкнуть ой как сложно!).

Школьники гурьбой двинулись по странному коридору с круглым потолком, а Приам задержался и дёрнул Эвана за рукав, показывая зажатую в руке записку отца, которую он с огромным трудом уберёг во время очистительных процедур. Ворпатрил мгновенно посерьёзнел и кивком подозвал другого офицера, молодого смуглого парня, поручая ему вести экскурсию. Сам же повёл Приама в обратном направлении по коридору, и почти сразу приложил к стене карточку, часть стены отъехала в сторону, и они вошли в небольшой кабинет. Там стоял стол из местной древесины, украшенный резьбой — всё остальное убранство оставалось корабельным, т.е. минималистичным и продуманным до мелочей.

Приам отбарабанил послание и положил на стол перед Ворпатрилом записку отца. Офицер не сделал попытки прочитать, он сидел неподвижно, явно в глубокой задумчивости, барабаня пальцами по ручке кресла. Потом резко встал.

— Спасибо, парень. Тебе спасибо и отцу. Передай, что мы защитим дворец и императора. Сейчас я не могу обещать вам подкрепление, но как только у нас нарыв прорвётся, мы придём. А сейчас догоняй группу, тебя проводят, скажи, что вызывали на дополнительную проверку. Записку Катрин я передам... Да, тебе на выходе передадут кое-что для отца — вези аккуратно, вещь хрупкая, и второй такой у нас нет.

Эван подошёл к Приаму и крепко, как равный, пожал ему руку.

В этот момент парень внезапно ощутил, что детство кончилось. Это было такое ясное и пронзительное чувство, смешанное чувство потери чего-то светлого, лёгкого и беззаботного, и в то же время обретения чего-то настолько весомого и значимого, что плечи сами собой расправились. Приам выпрямился, серьёзно посмотрел в глаза офицера и кивнул. Ворпатрил как бы шутливо, но с уважением отдал ему честь. Дежуривший в коридоре молодой лейтенант проводил Приама к экскурсантам — Таша вопросительно посмотрела на друга, но тот только мотнул головой, мол, поговорим позже. Девочка уловила новый стальной блеск в глазах приятеля и притихла. Экскурсия пошла своим чередом.

* * *

Конечно, она понимала, что сама не справится. Поэтому прикормила телом пару пехотинцев Вейна — одного долго морочила, по мелочам прибирая к рукам, второй сразу стал на задние лапки и истекал слюной при первом её взгляде. Упорному она приготовила в качестве цели графа Михаила, Послушному — Билли, и уже начала потихоньку скармливать обоим необходимую информацию. Пока всё шло как по нотам — кроме вони. Каждый раз, когда приходилось им платить собой — а чем ещё? — она часами пыталась отскрести тело в душе, в ванне... Благо на планете с водой не было проблем, не то, что на корабле. Некоторые особые вкусы Упорного... Конечно, они умрут оба, как только выполнят поручение. Но Упорный будет умирать долго. Долго. Это она себе пообещала со всей серьёзностью и была намерена обещание сдержать.

Сегодня был предпоследний день. На работе всё было как обычно — с утра несколько простых поручений и после обеда практически тишина. Заодно она сумела перекинуться парой слов с поварихой в столовой, с которой последний месяц активно дружила — муж поварихи был одним из командиров караула склада с оружием. Чуть-чуть сочувствия в голосе, сетования на мужчин, которым их игрушки (служба!) важнее родной жены... По расписанию он заступал на охрану завтра с утра. Ну, по крайней мере, _послезавтра_ поварихе уже не на кого будет жаловаться.