Барра - 2 (джен)

Живи и процветай, Империя родная,

Через века и пространства расти!

Ради спокойной жизни любимого края

Станем щитом мы, врагам вопреки!

Мы живём, чтобы служить.

Горек твой хлеб, Барраяр,

Сладок твой дым, Барраяр,

Сталь твоя вечно в сердце моём, Барраяр!

Верность тебе, Барраяр,

Службу тебе, Барраяр,

Я никогда не предам, Барраяр!

Гимн Службы Имперской безопасности Барраяра.

* * *

Четыре подростка лет тринадцати-четырнадцати сидели на площадке за школой посёлка Важный.

Когда Воркосыгина, пахана округа, с трудом привыкающего к титулу графа, спрашивали, откуда взялось название, он только хмыкал. Один раз буркнул что-то неразборчивое — «типа, следак мой». Потом и спрашивать перестали. Посёлок активно строился, потихоньку превращаясь в город, уже появились многоэтажные дома, благо камня хватало, а недалеко от посёлка геологи из Султана обнаружили залежи мергелей — цементный завод стал первым промышленным предприятием на планете (как-то само прилепилось словечко Барраяр, желающие прославиться не успели подсуетиться с конкурсами и прочим, а народ уже назвал), и близлежащие округа в очередь выстраивались за его продукцией. После нескольких разборок Воркосыгин разрулил так — долю себе, долю в столицу — дань Ворбарре, долю Ворпатрилам за металл и долю Ворбреттенам за красивые глаза. Ну, нравилась ему Катрин, что поделать — после смерти жены Михаил потихоньку приходил в себя. Остальным по остаточному принципу. Против мощного клана при поддержке Императора переть буром никто не решился. Так что, стройки кипели только в Важном и в столице — из бывшего экипажа мало кто полез в самостоятельные графы, по привычке жались поближе к дворцу, в очертаниях которого всё ещё просматривались обводы рубки корабля. Хотя плиты обшивки от миделя и ниже, энергооборудование и жилые помещения давно растащили по всей планете.

Так что, друзья — Приам Вейн или просто При, Петр Аллегре — Стопер, потому, что он зачастую успевал остановить расшалившихся приятелей, Джиакомо Волк — конечно, Джи — хотя иногда Джипес (Джи-Пёс), и их надёжная боевая подруга Таша Суассон — просто Таша, не без оснований заныкались подальше, дома припашут тут же — работа найдётся. А так можно было немного передохнуть, и лениво обсудить полученную от училки выволочку. Капитан Валерия Робио держала класс той же стальной хваткой, что и женское отделение на "Султане", и её реально боялись даже выпускники — ну и что, что ей за шестьдесят. Все помнили свистнувший в воздухе нож — точно в глаз рогатого прыгуна, напугавшего девчонок младшего класса. Успокоились все мгновенно! Попробуй, не успокойся, ага. Так что, кличку ей ученички прилепили как влитую. Вот. А сегодня Роботиха вызверилась на Приама. Пацан позволил себе при всём классе усомниться в достоверности существования других миров — просто ляпнул, что никакой Земли нет и не было. Решил прокачать понты перед первой красавицей класса, Элеонорой Ратьер. Ну, и получил по полной — стальным голосом его разделали на кусочки, даже не вставая со стула.

Но Стопер, хоть и промолчал в классе, сейчас вдруг поддержал зачинщика с совершенно неожиданной позиции.

— Знаешь, При, ты, конечно, загнул, что не было Земли, ясен красен, мы тут не из воздуха возникли. А сейчас — может, её и в натуре нет.

— Это как? — озадаченно уставился на него Вейн, а потом и остальные.

— Да я у деда книжку откопал, — замялся тот. — Мутная тема, но там в конце чётко про нас написано. Что была война на небе, Михаил и его братва воевали и победили, сбили «драконы» — Роботиха так и рассказывала. И что потом подошёл крейсер класса «Зверь», пришлось валить по-быстрому. И тот мужик, который запечатал проход — про него тоже написано, что на тысячу лет. А потом, короче, будет нам труба — налезут какие-то твари… Но основная тема в том, что нас не просто так сюда заслали, и не выслали, как отморов конченых, как Роботиха трындит — фишка в том, что там уже кабздец наступил, а мы лучше всех, и поэтому нас спасали, одни мы спаслись, а с той стороны твари всех пожрали, и пытаются до нас добраться. Их только Печать Берга держит.

— Гонишь? — выдохнул Джи. — А чё за твари?

— Я ж тебе говорю — мутная книжка, толком не разобрал. Похоже, людей жрут.

— Слушай, Роботиха чё-то подобное про Цетаганду плела! — озарило Ташу.

— Damn it!* Тащи, давай вникнем. Может, чё-то нужное нароем! Заодно кэпше ответка будет знатная! — рассмеялся Вейн.

*- блин, нифига себе (англ. слэнг). На тот момент единый язык Барраяра ещё не сложился, в разных посёлках говорили на языке того народа, представителей которого было больше — в Важном, например, основой был русско-английский жаргон. Но ругань понимали на всех языках.

* * *

На следующий день заняться с книжкой не удалось — возмущённые вчерашним прогулом родители разогнали весёлую компанию по работам сразу после школы. Пётр бегал стажёром на узле связи — его мама Ивонн была немногословна, повелевая одним лишь взглядом — и весь посёлок просто молился на единственную на планете работающую, благодаря ей, коммуникационную сеть. Джи с отцом, как всегда, были в поле — земные растения довольно успешно вытесняли хилую барраярскую растительность, но такие её названия как «чёртова трава», «курий мор», «овечья отрава» и «сорняк-молния» доказывали, что борьба за терраформирование шла с переменным успехом. Таша не только корпела над учебниками по медицине — в медцентре Важного старшая медсестра лазарета «Султана», Фелиси Суассон, стала единственным врачом, ну, и дочку без разговоров припахала, ибо лучшая учёба — практика. Так что, Приам единственный из компании маялся от безделья — отец, Билли Вейн, подельник графа ещё с Земли, уехал на дальний хутор. Буркнул что-то вроде “cadillac job”*- могло означать всё, что угодно, от улаживания местных тёрок до подавления бунта в зародыше.

*- легкотня, приятная работёнка (амер. слэнг).

Подавить Билли мог и в одиночку, что иногда и проделывал. Но сейчас с ним поехали два «ассистента», способных к «агрессивным переговорам», так что дело явно было нерядовым. Сыну Билли однозначно приказал сидеть дома и учить уроки — ни спорить, ни отлынивать не получалось. Вот Приам приплёлся домой, поел, быстренько спихнул домашку и тупо раскачивался на стуле, медитировал, неосознанно мурлыкая под нос “Summertime” — композицию довольно часто крутили по радио Важного. То ли радисты западали на ретро, то ли кто повыше рангом. Через час, когда от тоски уже съезжала крыша, и При потихоньку начал убеждать себя, что ничего страшного не будет, если нарушить запрет и часик погулять, в окно прилетел камешек.

— Стопер, забегай внутрь! Отец запретил из дома выходить, — пожаловался в окно Приам.

— Ладно, иду.

Пётр аккуратно снял обувь перед входом и переступил порог в носках, держа ботинки за шнурки, Приам ногой придвинул к нему короб для гостевой обуви. Споры местного мха легко приживались на древесине, лишённой защитного слоя коры — мебель, полы, окна… Ультрафиолетовые очистители были страшным дефицитом, пока ещё развивающаяся промышленность планеты была неспособна заменить никакую электронику, пользовались остатками запасов «Султана».

Пацаны прошли в комнату и бухнулись на диван.

— Принёс?

— Пацан сказал — пацан сделал! — фыркнул Стопер.

Книга оказалась довольно толстой. Приам открыл примерно на середине и прочитал вслух случайно подвернувшийся абзац — такой приём позволял сразу понять, фуфловый текст или ничё так. Голос его внезапно прозвучал громко и грозно:

— Хочу напомнить вам, уже знающим это, что Господь, избавив народ из земли Египетской, потом неверовавших погубил, и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на Суд великого дня!*

*- Послание Иуды 1:5-6

— Слушай, а Господь — это кто? Пахан Земли? Ну, тот, который нас сюда определил?

— Не знаю. Дед говорил, что у них была такая штука — релия, или регия… Не, вспомнил — религия! Ну, как Устав Колоний, или понятия для правильных бродяг, только круче. Такая тема, которую все слушали и вникали. Кто по религии пёрся — у них свои графы были, которым обычные приказывать не могли. Как-то привязывали через сердце, короче, я толком не врубился.

— Стопер, это же классная фишка! Давай себе религию замастырим — будем круче графов! Типа, кто в нашей религии, тех берём, кто нет — будут как эти, ага — неверовавшие! Мы их, короче, гнобить будем!

— Точно! А религию мы будем только своим разъяснять, остальным — просто скажем, что без религии нефиг тыркаться. Джи возьмём, Ташу, Веника, Энрикеса…

— Я буду главный религ! Первый! Прим! Зырь — как моё имя почти! — поспешно выпалил Приам.

— Дед говорил, главный у них по-другому назывался, — засомневался Пётр.

— А мы своё придумаем! Не как у них! — Вейн изо всех сил старался закрепить своё главенство.

— Ладно, тогда я Второй! — поддался другу Стопер. — Забили! Ух, короче, завтра все офигеют!

* * *

В школе, конечно, первым делом в заговор посвятили Ташу и Джи — тот сегодня был в настроении Джипеса, то есть на всё огрызался. Но согласился мутить тему как все. Сначала нужно было самим разобраться в книге, чтобы чётко рулить религией. Возникли споры — как читать? Собираться всем четверым вместе получалось не всегда, кого-то могли припрячь паренты.*

*- parents — родители (англ).

Читать по очереди — тоже не кайф. Один читает, трое изнывают от скуки. Идею кинул Джи — книгу порезали ровно на четыре части, Таша повернулась спиной и разыграли, кому какая достанется.

При получил третью часть, Джи вторую, Таша четвёртую (на что сильно обиделась, хотя сама же и выбирала), а Стопер — первую, поэтому снова заспорил, что Первым Религом должен быть он, книгу-то он притащил! При засопел и уже собирался полезть в драку, когда Таша предложила лучший выход:

— Давайте будем главными по очереди! На месяц. По порядку книги — до октября главный Стопер, потом Джи, потом При, а после Нового года — я.

Побурчав для порядка, все согласились — и разошлись. Каждому не терпелось начать читать свой кусок.

Собраться вновь удалось только на вынужденных каникулах. В посёлке ходили слухи о грядущей разборке между Ворбаррой, Воркосыгиным, Ворбреттенами и Воркалоннерами с одной стороны и Ворталлином и Вораронбергами с другой. Дело шло к первой войне на планете — поводом была не только давняя вражда между главарями-графами. Надо же было геологам-самоучкам под руководством Ворпатрила обнаружить залежи железа ровно на стыке границ трёх участков! Ещё радовались, наивные, что недалеко от Султана, легче будет завод ставить, оборудование возить и ближе кабели от генераторов тянуть. А как делить доход — не подумали. Ворбарра сгоряча попытался реквизировать земли в свою пользу, но быстро одумался. Тёрки — ну, то есть переговоры высоких сторон — ни к чему не привели. Ворталлин, в общем, понтовался не ради рудника — просто не хотел упустить возможность предъявить Воркосыгину. Никому не нужное ранее ущелье вдруг стало самым известным местом на планете.

Так что, школу закрыли — посёлок готовился к обороне. Роботиха командовала одним из сводных отрядов и входила в общий штаб, созванный Михаилом. Из столицы вот-вот должны были доставить оружие — поддержка Императора была весомой.

Арсенал настоящего современного оружия на планете был один, в столице. Состоял он, во-первых, из вооружения охраны “Султана” — ныне гвардии Императора. Всё по высшему разряду — плазмотроны ручные и станковые, нейробластеры (под большим секретом — естественно, знали все), парализаторы военных и гражданских классов. Во-вторых, в гораздо большем количестве, из груза для Новой Бразилии — уже попроще, в основном оружие огнестрельное, нарезное небольших калибров и охотничье гладкоствольное, парализаторы только гражданские, не выше 5 класса, промышленная взрывчатка — причём детонаторы только электрические, никаких там нажимного действия или объёмных-лазерных-сонарных датчиков… Почему-то личных пистолетов в грузе практически не было. Зато холодного — навалом! Ножи, мачете, тесаки, топоры, даже копья и рогатины — Новая Бразилия не зря получила своё название, животный мир там не собирался, пока что, вилять хвостами перед человеком.

Но было и кое-что посерьёзнее — демонтированные с орудийных палуб плазмотроны дальнего действия. Почти все они были установлены на оборонительных рубежах Ворбарр-Султана (уже не самоляпное название, а лично Ворпатрил прикололся, но, хотя получилось не слишком гладко, в народе прижилось). Две батареи оставались в резерве — в том же Арсенале дворца (бывшем отсеке охраны). Ресурс энергоблоков корабля был, разумеется, не вечным — а без них плазмотроны можно было сразу разбирать на металлолом. Поэтому в столице — благо новое жильё пока не требовалось — лихорадочно строили плотину для гидроэлектростанции. Два десятка ветряков уже махали крыльями, но это была капля в море.

В каждое поселение, соблюдая Договор, заключённый с ворами ещё на корабле, Эзар выдал равную долю оружия и боеприпасов, но так экономно, что роздана была только треть огнестрельного Арсенала и ноль лучевого (холодного, правда, жалеть не стал — оставил в столице только десятую часть, в основном — на образцы). Так что поселенцы бегали по лесам, горам и болотам, кому что досталось, с ножами да тесаками — ну, и луки появились на следующий же день, а арбалеты через пару недель, как заработали кузницы в посёлках.

Воры-графы обвешались стволами сами, одарили личную охрану, умные, кто поближе к столице — не поскупились на создание небольших групп “решальщиков”, таких, как Билли, отец Приама. Те же, кого жребий забросил в дальние края, просто отложили полученное про запас. Местная фауна жить особо не мешала, а трудностей хватало и без того, чтобы плодить их разборками. Может быть, именно поэтому пока серьёзных стычек не было, и население Барраяра росло как на дрожжах, а не уменьшалось в междоусобицах.

Но сейчас в лесах на границе графства произошло несколько стычек с поножовщиной — жертв, к счастью, пока что не было с обеих сторон, только легкораненые. Вот Таша практически сутками и сидела в медпункте Важного, помогая маме. При и Джипес пропадали в лесу, помогая обустраивать ловушки для врагов и укрытия для своих, а Стопер, естественно, таскался по посёлку за мамиными «разгильдяями»-связистами, навьюченный связками кабелей и разными загогулистыми железяками.

* * *

Но к концу недели кипеш как-то улёгся. Прошёл слух, что Вораронберги сдали назад, а Ворталлину и его прихвостню (хоть и вору, но не графу) Ворвентилю, без него переть буром запала не хватило. Хотя граф Михаил всё ещё был настороже и ожидал какой-то подлости, но народ явно расслабился. Детей стали выпускать погулять, лесничие отлучались с рубежа в посёлок по разным мелким поводам, оружие из арсеналов Форбарр-Султана раздавать не стали — так и стояло в ящиках на складе. Вот друзья и улучили минутку, чтобы освежить идею заговора.

Джи прорвало первого:

— Короче, я такую штуку нашёл! На «Султане» сколько всех было с экипажем, помните?

— А чё тут помнить — вон, на графской хазе табличка — корабль нарисован, и написано «42 360 человек и 200 членов экипажа». Ха! Типа члены экипажа не люди, — выпендрился При.

— Ну, вот, — Джи сунул ему под нос свой кусок книги, который даже не поленился вложить в зажим, чтобы странички не разлетались. — Первая книга какого-то Ездры. Они все там по погонялам, не в том дело. Точно так и написано «все общество вместе состояло из сорока двух тысяч трехсот шестидесяти человек»*! И при них было семь тысяч триста тридцать семь роботов и двести певцов и певиц — ну, типа, персонала.

*- 1-я книга Ездры, 2:64-65

— Зашибись! Короче, их точно по книге паковали! — поразился Стопер.

— А как роботов считали, нормальных роботов-то у нас нет? — усомнилась Таша.

— Не знаю, может, контрольные механизмы, Роботиха чё-то такое плела, — не сдавался Джи.

— Может, — не стала обострять Таша. Как-то она притихла, раньше бы точно полезла в спор, хмыкнул про себя Приам.

— Но главное — вот же! Точно до человечка! — горячился Джи. — И там прописано, кому из воров сколько народу дали при дележе, только там погоняла, по ходу, старые, или нарочно изменённые, так сразу не разберёшься.

— Ясно, — кивнул При. — А вот что я нашёл — про Михаила. Его друг копам настучал — вот он и его убил, и копа. Копа, причём, прямо возле участка, и участок поджёг. Вот так и написано: «Увидев это, Маттафия возревновал, и затрепетала внутренность его, и воспламенилась ярость его по законе, и он, подбежав, убил его при жертвеннике. И в то же время убил мужа царского, принуждавшего приносить жертву, и разрушил жертвенник.» *

*- 1-я книга Маккавейская, 1: 24-25

— Tener cojones!* — выдохнул Джи. Было видно, что он реально увлёкся. — Таша, а ты что скажешь?

*- круто (исп.)

— Я много чего нашла. — В отличие от друзей, читавших первые попавшиеся куски, она подошла к делу по-медицински аккуратно — с начала до конца. Её часть книги была оклеена тканью и вся утыкана закладками.

— Но у меня, похоже, не про то, что было, а про будущее, — типа инструкции для поселенцев. Причём, для лохов — четыре раза почти одно и то же повторяется, чтобы любой баран врубился, — Таша открыла первую закладку. — Во-первых, написано, что тот, кто будет главным, должен родиться уже здесь. Матерью его должна быть Мария, а вот про отца непонятно, короче — то ли не от законного папаши, то ли ЭКО…

Она поперхнулась, покраснела и опустила глаза. Наступила неловкая тишина. Мария Волк, в девичестве Калладо, умерла вскоре после рождения Джиакомо, тому ещё и годика не было. Аллергия, вызванная пыльцой местных растений, усугубила воспаление лёгких, полученное от жизни в недостроенном доме. Никаких намёков на недостойное поведение не было — да и просто не могло быть. Жизнь в основанном с нуля посёлке очень походила на колонию простейших под микроскопом, каждое движение было видно всем и всегда. Но завести ребёнка у Волков сразу не получилось, ездили в медцентр в Султан — столицу уже давно называли без кавычек. Так что…

Джи со свистом втянул воздух — все ожидали взрыва и явления мерзкого Джипеса во всей красе, но...

— Ладно, Таша, ты же не со зла, — пробормотал тот. — Буду главным, как скажешь.

Шутка была так себе, но обстановку разрядила.

— Прости, Джи, — Таша погладила друга по плечу. — Дальше — ещё веселее. Главный будет в поле работать — «лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым»*.

*- Евангелие от Матфея, 3:12

— Cagada*, мы же так с батей и делаем! — выдохнул Джи.

Стопер и Приам уставились на друга так, будто у того внезапно выросла вторая голова.

*- дерьмо (исп.).

— А дальше? Что дальше? — мрачно поторопил Ташу Приам, который уже догадался, что первенство в религии безвозвратно уплывает к Джи.

— И дальше тоже некисло, — усмехнулась девочка. — Был “глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение.*

*- Евангелие от Матфея, 3:17

— Помнишь, мать рассказывала, когда Джи родился, как раз опробовали систему оповещения в посёлке — и тут его отец прибежал к радистам и на весь посёлок орал: “Сын! Mi amado hijo!* У нас в медпункте стёкла дрожали, мама говорила. Мария без сил лежит, но смеётся, а ты тоже орёшь во всю глотку. Ма всё удивлялась потом, что не оглохла.

*- мой любимый сын (исп.)

Друзья просто выпали в осадок. Первым опомнился Приам:

— Джи, короче, я больше не лезу, против книги не попрёшь — ты главный религ! Как тебя назовём? Ну, по должности.

— А пусть будет Прим — первый, — мягко предложила Таша, чтобы как-то утешить При.

— Тогда не Прим, а Примас! — Стоперу не терпелось поучаствовать в обсуждении. — Дед говорил, такое слово бывает.

Против авторитета деда возражать не стали. Так и стал Джиакомо Волк первым Примасом только что основанной Церкви Спасения Барраяра.

* * *

Смычок и Смычок — погоняло не хуже других. Учитель был уважаемый Скрипач, а он тогда был шкет ещё, худой, шустрый — вот и прилипло. Ну, и у него получалось — лопатники сами к рукам прилипали. Внешность тоже помогала — Смычок с малолетства был серенький, незаметный, глаз скользил по нему не задерживаясь. Бывало, обокраденный терпила схватится за балку*, заорёт, и ломится мимо — выглядывать вора. А вор у него за плечом стоит! Вот смеху-то!

*- карман (жарг.)

Позже, как Скрипача в последний раз повязали, Смычок прибился к Таллину. Шнырил* по-первости, потом Таллин его не то, чтобы зауважал, ну, выделил как-то. Умел Смычок пролезть в разговор, к незнакомым людям втереться, да и женщины к нему относились с брезгливой жалостью — но не гнали, стрикулиста эдакого, чего его гнать. Вот Таллин и стал Смычку задания давать — где чего разузнать, где слушок пустить, где наоборот, болтливого сыскать. Разведчик — не разведчик, ну — такое.

*- прислуживал (жарг.)

Вот и сейчас обретался Смычок в окрестностях Важного не сам по себе — по заданию. Хотел Таллин всё проведать про Воркосыгинскую вильду с дурами*. Смычок подкатил к одной на лесном кордоне на границе таллинских земель — графства! — тьфу, придумают же. Однако плеваться себе дороже, Таллин к своему новому титулу относился трепетно. Ну, подкатил, она своя была, с женского отделения «Султана», сама баба простая — кого-то в деревне своей не поделила, подружку расписала "под хохлому" по полной, ну, и загремела со свистом. На Новую Бразилию вербовалась из зоны добровольно — что сказать, деревня! Вот и пригрелся Смычок под тёплым боком. А на кордон людишки из Важного захаживали, то-сё, шындер-мындер, самогончик — языки и развязывали. Так что, не зря Смычок кантовался вторую неделю. Уже точно знал, когда привезли, сколько ящиков, кто в охране, ну, и другие мелочи.

*- склад с оружием (жарг.)

И уж совсем собрался к Таллину на доклад... Да не успел. Видно, звон о гостеприимном кордонщике по Важному разнёсся быстро — ворота кордона распахнулись, и во двор въехал сам Билли Вейн, Воркосыгинский решала, на небольшом корабельном погрузочном каре, переделанном во что-то среднее между джипом и бронетранспортёром. А с ним весёлая парочка пехоты. Кранты. Засуетился Смычок, да поздняк метаться. Билли не такой человек, чтобы его взять на фуфло. Бегать по лесу — догонят, пехота к таким делам быстро привыкла. А жизнь свою Смычок очень ценил. Ну, очень ценил. Так что, валандаться не стал, вышел навстречу.

— Hi, Billy! Healthy-wealthy-lucky!

— Hi, Smytchok! I heard that your chalk is good here — will you treat me to it?

— `Course, cellie! Let`s come inside!

Билли рявкнул своим:

— Bunkies, look around! — и вошёл за Смычком в дом, с ухмылкой проигнорировав попытку шныря пропустить гостя вперёд и бурча себе под нос — Cell warrior, codsfart.*

* — Привет, Билли! Здоровья-бабла-фарта!

— Привет, Смычок! Слышал, самогон у тебя тут клёвый — угостишь?

— Конечно, сокамерник! Заходи!

— Зэки, смотрите тут!

— Герой комнатный, рыбий пук.

Хозяйка сообразила всё мигом, стала накрывать поляну, Билли уселся спиной к стене, чтобы видеть вход, Смычок пристроился на табурете сбоку. Выпили. Билли положил тяжёлые кулаки на стол.

— Would you speak or prefer to dance on blacktop at once?*

*- Будешь говорить или тебя сразу пырнуть?

Смычок закрутился на табурете, заёрзал, прикидывая — может, рискнуть и вытащить бритву — но тут один из лбов втиснулся в дверь и встал рядом, руки в карманах. Смычок вздохнул и стал колоться — на родном. Билли понимал и говорил по-русски неплохо, просто хотел подчеркнуть свой статус.

— Билли, я ж не от себя — Таллин сказал поразнюхать, если тёрка до разборок дойдёт, ну, подстраховаться, дуры там у вас, не дуры, с чем на стрелу выходить, коли припрёт…

— У Таллин есть guns для strela? — хмыкнул Билли.

— Ну, не голяком ходим! — надулся Смычок.

— I feel, you`re trying to rob me!* — внезапно заорал Билли и баба вжалась в стену, чудом не уронив горшок с тушёным мясом. Пехотинец вынул руки из карманов — в одной ствол, в другой нож. Смычок понял, что время вышло. Если прямо сейчас не расколоться — через секунду будет поздно.

*- Похоже, ты пытаешься меня надуть!

— Чо ты, Билли! — забормотал он. — Тебе всё как на исповеди! Ну, тёрку эту Таллин только и замутил, чтобы стволы вам перекинули, чтобы скок ковырнуть!* Руда ему и в бок не упёрлась!

*- совершить кражу (жарг.)

— Well, go on!* — буркнул Билли. — Arontchik с Таллин двое?

*- Ну, продолжай!

— Арончик-то и есть пахан! — брызгая слюной, торопился вывалить побольше ценной информации Смычок. — Он тему и замутил! А Таллина впряг за долю малую, бо его земля с вашей граничит! Только Таллин думает Арончика кинуть — волыны* всем нужны!

*- оружие (жарг.)

— Что ещё znaesh?

— У Арончика свой человек есть в Важном! — выпалил Смычок. Очень ему не хотелось стать gutted cod* — любимой присказкой Билли.

— Кто?! — привстал Билли. Вот сейчас началась настоящая игра.

*- потрошёной треской.

— Век воли не видать — не знаю! Слышал, только, Таллин бурчал, что я не петрю — а Арончик всё сразу сечёт, ему, мол, верный человечек на ухо шепчет.

— Не znaesh…, — поверил Билли. — Sorry. I`m sorry and you`re sorry more, you `now.*

Смычок понял, но дёрнуться не успел — нож пехотинца вошёл точно под ребро в сердце.

*- Жаль. Мне жаль, а тебе жаль ещё больше, сам знаешь.

Билли кивнул бабе, бросил на стол яркий кусок пластика с клеймом Императора — только-только появляющийся аналог денег, барраярскую марку, металлы были пока слишком ценны для такого расходования — и молча вышел. Пехотинец ухватил тело Смычка и потащил за боссом. Через пару минут о гостях кордона напоминали только оставленные раскрытыми настежь ворота да мелово-бледное лицо хозяйки.

* * *

Первая встреча с пацанами (то есть, по Книге, с паствой) состоялась там же, за школой, около пяти вечера. Хотя барраярские сутки длились 26,5 земных часов, новых устройств измерения времени пока не было, так что каждое утро начиналось с перевода всех часов на новое время по радиосигналу из Султана. На коммах переход времени происходил автоматически, с началом новых суток. Вся эта возня влияла на навигацию и коммуникацию, так что работа над решением проблемы велась и в столице, и в поселениях.

Темнеть ещё не начало, до ужина время было. На собрание пришло почти два десятка ребят, кто-то на год старше, кто-то на год-два младше. Заговорщики не ожидали такого интереса — приглашали, в общем, человек пять друзей, но слух о новой движухе разлетелся по школе быстро. Сыграла свою роль таинственность и важность, которой была окутана встреча, но, главное — были обещаны какие-то "дары". А кто же откажется?

Приам, Джиакомо, Таша и Стопер сидели на бревнах, остальные устроились полукругом перед ними. Таша держала на коленях склееную заново Книгу, по привычке готовясь подсказывать друзьям. Приам откашлялся и встал.

— Братья! — начал он, бросил виноватый взгляд на Ташу и тут же поправился. — Братья и сёстры! Роботиха всё врёт! Мы не ссыльные, мы избранные! Избранный народ на избранной планете! Кто не хочет быть избранным — валите домой!

(Естественно, никто не дёрнулся. Что там дома не видели? А тут реально свои отжигают покруче головида).

— Мы, короче, одни тут спаслись, — продолжал Приам. — А там, за Печатью Берга, цетагандийские твари уже всех сожрали!

— И чо?

Прислонившись к турнику стоял Манфред Борграт, старшеклассник, сын кузнеца, здоровый бугай, которому как-то не получалось ответить в рифму.

— А то, — не дрогнул Приам, — что если мы фишку не просечём, твари и до нас доберутся.

Ответ произвёл впечатление.

— И что ты имеешь в виду? Типа, мы тебе, будем кланяться и отстёгивать, как бате твоему для графа, а ты разожрёшься и всех тварей победишь? — попытался съязвить Манфред.

— Нет. — Джиакомо сказал негромко, но так, что все повернулись к нему. — Мы знаем, как надо. И вас научим. И победить сможем только все вместе.

В его словах звучала какая-то странная скрытая сила, и никто не смог возразить. Даже Манфред. Пару секунд помолчали, потом продолжил Приам.

— Короче, мы тут Книгу нарыли, будем всех по ней учить. Джипес, ой, Джиакомо будет главный по Книге, называется Примас. Я второй за ним, Секундус. Таша — секретарь, Стопер — за порядком будет следить. Слушаться нас придётся, иначе не успеем. Парентам говорить не надо, пока всё равно сами не шарите, подучитесь — разберёмся.

— А как мы называться будем? — томно подняла руку Элеонора Ратьер.

— Церковь Спасения, — ответила Таша, пока Приам отводил глаза от Эли. — Церковь Спасения Барраяра.

— Ладно, тема ясна, посмотрим, что дальше, — буркнул Манфред. — А дары? Вы говорили про дары?

— Сейчас, — кивнул Приам. — Подходите по одному.

Поскольку все как-то замялись, первым снова подошёл Манфред.

— Становись на колени, — сказал Приам и не получил в лоб сразу только потому, что здоровяк охренел от такой наглости.

— На колени, — встал рядом с Приамом Джиакомо. Он не повышал голос, взгляд был абсолютно спокойным, но в школе знали, что если у Джипеса срывает планку... Таша и Стопер встали рядом с друзьями.

— Становись на колени! — сказали все четверо хором.

Манфред вдруг опустился на одно колено и сам не понял, почему.

— Протяни руки и склони голову, — продолжил тем же спокойным тоном Джиакомо, держа в руках Книгу. И, когда Манфред подчинился, Примас на мгновение приложил Книгу к его рукам и к голове. Потом сказал:

— Встань, Первопризванный сын Церкви, стань опорой её, рукою сильной и послушной, и да будешь спасён!

Когда они репетировали эту процедуру, Приам сомневался, что кто-то купится на такое, и предрекал, что побьют. Но в глазах поднявшегося старшеклассника появился какой-то новый свет. Он с уважением кивнул — почти поклонился! — Примасу и встал за его плечом.

— Дар наш — Спасение! И щедр он, ибо что ценнее жизни? — провозгласил Приам. — Подходите, смелее. Мы примем вас, и спасёмся вместе. Ибо Книга так гласит.

После Манфреда спорить никто не стал. Правда, пара-тройка парней из задних рядов слиняли по-тихому, но преклонивших колено оказалось восемнадцать человек.

Таша звонко выкрикнула:

— Восемнадцать вас*, отринувших рабство страха! А будут тысячи! И тварям Тьмы не победить!

*- израильтяне находились под гнётом аммонитян восемнадцать лет. Поэтому число 18 имеет библейский смысл, означающий освобождение из рабства.

На том собрание и закончилось. Учение решили распространять постепенно, а Первопризванным пообещали дать по главе из Книги для изучения.

После того, как новообращённые разошлись, друзья собрались было обсудить результаты, но тут проходил мимо отец Джиакомо, молча кивнул, и Примас побежал за ним. Так как, получить прилюдно выволочку за то, что косит от домашней работы, и быть оттасканным за ухо, означало погубить весь проект на корню.

* * *

В Важном Билли не сразу поехал к Косыгину — заскочил домой проверить своего slacker`a* — и аж головой потряс. Приам сидел за книжкой и что-то старательно из неё переписывал в тетрадь. Билли вышел, не говоря ни слова, его так проняло, что на докладе у графа Михаила решала смог сосредоточиться не сразу.

*-лоботряс, разгильдяй (жаргон).

— Так что на кордоне узнал? — вынужден был переспросить Косыгин.

— Vorkosigan, hmmm, Count, hmm, — промямлил Билли, и, наконец, собравшись, начал доклад. — Smytchok сказал — Arontchik пахан, Vortallin isn`t a boss really.*

*- Ворталлин в действительности не главный.

— Ну, это и так было понятно, — пробурчал граф. — Откуда у Таллина мозги? А по делу что?

— Сказал — tyorka цель не есть руда, цель есть guns.

— Понятно, — посерьёзнел Михаил. — Ну, пусть они думают, что первый ход выиграли, оружие из столицы к нам пришло. А брать как думают?

— Smytсhok не znaet, знал…, но сказал — есть человек of Arontchik в Важный.

— Кто?! — рявкнул граф.

— Smytсhok не знал, — развёл руками Билли.

— Давай этого шныря сюда! Сам с него спрошу!

— Nyet Smytchok, — снова развёл руками Билли.

— Понятно, — граф помолчал. — Ну, раз поторопился с ним — теперь сам ищи стукача. Наизнанку вывернись, но найди за неделю! Оружие — это жизнь! И моя, и твоя. Ясно?

— Vorkosigan, sir, — осмелился Билли. — Есть предложение.

— Ну, говори.

— Nado сказал здесь посёлок, что Smytchok сказал, кто. Баба его я следит, чтобы сказал так. Пусть человек of Arontchik думал, что о него мы znaet.

— Думаешь, побежит?

— Or побежит, or торопиться attack.

— А мы посмотрим, что получится, — резюмировал граф. — Согласен. Действуй, Билли. Да, и надо бы в столицу сообщить, но так, чтобы никто не знал. Через радистов не выйдет — придётся тебе самому к Барре смотаться.

— Yest человек лучше поехать, — внезапно улыбнулся Билли.

* * *

Отдых на море... Как давно это было! Она вспоминала те дни очень, очень-очень редко — просто кровоточащая рана на сердце... Ещё молодая и внезапно — одна в отпуске, муж с близнецами поехал на Великие Озёра, покатать, показать водопад, половить рыбу. Да, там ещё водилась вполне съедобная рыба, пацаны даже привезли маме копчушек собственного изготовления (под руководством местного проводника, конечно).

А она валялась на пляже, постепенно привыкая к свободе сна, еды, отдыха... Ходила по кафешкам, пробовала по чуть-чуть местные вина — по большей части гадость редкая.

Поехала с соседями по отелю прокатиться на яхточке — и попалась. Окунулась с головой в курортный роман с красавчиком-капитаном. Просто провалилась куда-то, очертя голову... Но того хватило только на неделю — умотал в рейс. А у неё ещё неделя отдыха оставалась — и тут появился Он.

Он был совсем не мужчина её мечты. Странноватый еврей с какими-то резкими, размыто-агрессивными ухватками, и — пронзительным яростным взглядом. И взгляд этот зазубренной острогой вошёл в самое сердце. Как в каком-нибудь женском романе — даже не трепыхалась, просто сдалась.

Это был не секс, не любовные утехи — он просто рвал её на части, как тот медведь (о котором взахлёб и перебивая друг друга рассказывали потом близнецы) зазевавшегося туриста. Грудь, лицо, живот, руки, снова грудь, бёдра — как будто каждую секунду он заново раскалённым железом рук ставил клеймо собственника — снова, снова и снова… Переворачивал на спину, тут же на живот — она даже не успевала вздохнуть — и долбил яростно, как стену темницы.

Каждый удар его бёдер что-то выбивал из неё, что-то неощутимое, какие-то душевные нити лопались и она постепенно теряла себя, рвались прежние связи.

Она сама не понимала, был ли у неё хоть один оргазм — или это был один сплошной оргазм. Не сравнивала, не оценивала — отдавалась в полном смысле, плыла в забытьи.

Как-то раз ей попалась цитата о трёх ступенях подчинения — "повинуйся телом, повинуйся разумом и повинуйся сердцем". Кто это сказал, она не помнила, но сейчас незаметно взошла (или скатилась?) на третью...

В краткие минуты передышек думала — одна неделя, как-нибудь соскочу с крючка, разъедемся...

Но он приехал в её городок. Приехал специально к ней. Вытащил с работы, увёз в занюханный пригородный мотель... И на следующий день не отпустил, и на следующий... Ничего не обещая, ни о чём не рассказывая... Три дня — и уехал, буркнув что-то в комм. Как-то выкрутилась, сама не зная, что плела мужу, боссу на работе. Выглядела так, будто по ней вдумчиво катался грузовик.

Через полгода он появился снова, на два дня — и пропал на четыре года. Может быть, потому её жизнь и пошла кувырком — когда муж попался на довольно-таки простенькой измене и полез с примирительными поцелуями, она полоснула комнатного донжуана кухонным ножом наотмашь. И попала. Один раз — но точно. Хорошо, дети уже жили отдельно, в кампусе местного колледжа...

Суд, тюрьма, женское отделение на "Султане", выдача заключенных в фактическое рабство графам — ничего из этого не коснулось её души, закуклившейся в сухой кожуре. Как затяжной предутренний сон, на грани яви...

И вдруг оказалось, что он здесь, на Барраяре. Вор. Граф. Только не её граф. Даже не соседский. Она послала ему записку, безо всякой надежды, зачем ему постаревшая зэчка? А он взял и ответил, снова с лёгкостью принимая её в подчинение. Под свою руку. В свои жестокие руки.

Благодарность, любовь, преданность — все эти слова ничего не значили ни для неё, ни для него. Просто она снова стала его собственностью, его вещью. Гордая, резкая, жёсткая, даже опасная — для всех. Не для него. Для него — просто безвольная кукла. И им обоим было хорошо. Даже на расстоянии. Они оба просто знали — всё как раньше. И будет как раньше.

Поэтому, передавая Арону сведения об охране склада с оружием, она прекрасно понимала, что обрекает на смерть всех, кто жил рядом с ней. Но ей было абсолютно наплевать. Абсолютно. Наплевать. Абсолютно.

* * *

Билли привычно приготовился рявкнуть на Приама — и вдруг растерялся. Перед ним стоял какой-то другой boychik*.

*- парень (слэнг).

Приам смотрел отцу прямо в глаза. Не с вызовом, не с наглостью — на такое Билли знал, как реагировать. Но с какой-то непонятной уверенностью, как будто сын знает некую тайну, по сравнению с которой вся жизнь Билли — просто garbage*. И тут выяснилось, что глаза-то на одном уровне, вымахал пацан, почти догнал в росте.

*- хлам, мусор (слэнг).

— Hmm, mate*, — внезапно обратился Билли к сыну, как к равному — решала не привык откладывать что-то в долгий ящик. Повзрослел — впахивайся как взрослый, и ответка прилетит как взрослому.

*- приятель (слэнг).

Приам не просто выпучил глаза, аж голова закружилась — но промолчал, ожидая продолжения.

— Nado ехать в столицу, везешь малява* к bos** Барра. Малява будет Катрин привет. Остальное сказать словами. Один раз говорю — запоминай.

*- письмо, записка (слэнг).

**- big old son of a bitch — главный сукин сын (слэнг).

— Слушаю, — посерьёзнел Приам.

— Сказать — Arontchik есть босс of тёрка, цель — guns. Сказать — есть человек of Arontchik в Важный, думать — значит, есть в столица тоже. Мы не знать кто — кому верить. Сказать — будут брать волыны здесь, одно время могут ударить Барра. Arontchik хотеть быть the Emperor, maybe, делать Барра gutted cod. Сказать, Duke Михаил ждать ответ. Повторить.

— Арончик — босс — стволы — шпионы — заговор — Барра — опасность — ответ, — выдохнул Приам.

— Ok, — кивнул Билли.

— Взять свой shank*. Zavtra ехать. Школа везти столицу, execution, — Билли хмыкнул, потом поправился, — Sorry, mate, excursion.

*- самодельный нож (слэнг)

Приам молча проглотил информацию, что отец знает о его мальчишеской гордости — собственноручно выточенном из обрезка стального листа клинке, который ценой пары порезов и десятка заусениц удалось крепко посадить в рукоятку из корня местного растения. Ножнами служил кусок сплющенной пластиковой трубки, оклеенной настоящим кевларом — от обшивки кара, на котором катался Билли. Приам никогда не приносил нож домой, пряча его в камнях за школой, никогда не говорил о ноже дома, никогда… Но отец знал. А теперь, получается, разрешил.

Билли вдруг улыбнулся.

— Mate, Приам, не париться, решим. Ты мне верить?

Приам улыбнулся в ответ и вдруг посерьёзнел.

— Отец, у меня тут в книге написано — не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали.*

*- К Колоссянам, 3:21

— Расскажи мне, как ты у графа решалой стал? Или просто повезло?

Билли вздохнул:

— Нет "повезло". Мы с Michael cellies* были. Семь лет.

*- сокамерники (слэнг)

— Он — authority, авторитет тоже не сразу стать. Много делать. Как говорить один colleague — неважно, сколько человек ты убить. Важно, как ты вести business с теми, кто ещё живой. Я с граф Michael всегда справедливо с людьми. Правильно. Ponyatia — не есть просто слово. Есть баш-на-баш — что ты кому, то тебе.

— Око за око, — сказал Приам и Билли кивнул.

— That`s right. Не два око за один око. Не жизнь за око. Око, whatever it is*, за око.

*- что бы это ни было (англ.)

— Часто все хочет взять больше, дать меньше. Это моя job — ровнять. Решать. Неважно, что я хотеть, неважно, что Michael хотеть. Важно — ровно. Понял? Я решать всегда — утро, день, ночь, завтра. Если делать всегда — утро, день, вечер — сделаешь. Dime by day — dollar came.*

*- по десять центов в день доллар соберёшь. (англ.)

— Мы с Michael делать всегда ровно. Повезло — это дурак сказать. Повезло — когда ты смотреть на income, но не видеть outcome*.

*-доходы и расходы. (англ.)

— Понял, — согласился Приам.

* * *

Приам, Джи и Таша тряслись в коробчатом прицепе вместе с ещё девятью школьниками. Тягачом, естественно, служил тот же самый корабельный кар и сидящий за рулём Сэмми, пехотинец Вейна, напевал какую-то странную песню на жаргоне. Причём временами он спохватывался, оглядывался на детей, и заменял всё равно непонятные слова насвистыванием.

Они уже добрались до пригородов Султана — под защитой дворца столица разрасталась стремительно. В центре уже появилось несколько трёх- и более этажных домов. Недвижимость начинала становиться самостоятельным видом бизнеса, а барраярская марка — почти настоящими деньгами.

Пару раз им встречались патрули, но герб Воркосыгина оказывал своё действие, да и у Сэмми находились знакомцы среди безопасников, так что до дворца они доехали практически без остановок.

А вот на периметре дворца всё было по-взрослому. Всех высадили, построили в специальном закутке снаружи ворот и ствол станкового плазмотрона, торчащий из бетонной будки, обшитой стальными листами, как живой отслеживал каждое движение экскурсантов. Кар проверили сверху донизу. Сэмми без разговоров отвели в караульное помещение, где он должен был ждать возвращения школьников.

Ребят пропустили внутрь периметра, где и началась настоящая проверка. Сперва их досмотрели и отобрали любые металлические предметы — Приам так и не понял, зачем отец сказал ему взять нож, если знал, что клинок останется скучать в караулке. Хотя ножи оказались почти у всех — кроме Таши, у которой из волос под заколкой вытащили хитро спрятанное лезвие скальпеля в специальном чехольчике. Караульные, как показалось Приаму, посмотрели на девочку со странным уважением. Заколку тоже отобрали — хотя она была из дерева.

Потом всё было по шагам, с монотонностью конвейера.

Шаг 1. Пройти в небольшую комнатку.

Шаг 2. Полностью раздеться, сложить вещи в герметично закрывающийся контейнер.

Шаг 3. Пройти вперёд под дезинфицирующий душ.

Шаг 4. Пройти вперёд под ультрафиолетовую сушку.

Шаг 5. Пройти вперёд под ионизирующий очиститель.

Шаг 6. Пройти вперёд в другую комнатку и одеться в одноразовый комбинезон, с капюшоном и пришитыми бахилами.

Шаг 7. Пройти вперёд в коридор и ждать остальных.

И так двенадцать человек.

Никакой паранойи у Императора Ворбарры не было. Некоторые местные паразиты ели не только органику, но и электронику. А оценить стоимость любого чипа в нынешних условиях было просто невозможно. Так что, береглись как могли.

Наконец все снова построились в ряд, и к детям вышел сам Ворпатрил, глава недавно оформившейся официально Имперской службы безопасности.

Эвангелос смирился с новой фамилией, привык, что имя сократили до Эван, но комендорские (по армейским меркам — капитанские) лычки отстоял. Становиться опереточным генералом и обвешиваться позументами он отказался наотрез.

Улыбка преобразила его лицо — суровый руководитель СИБ на миг снова стал беспечным щёголем, офицером мирного времени. Поздоровавшись с ребятами, Эван махнул рукой, приглашая их пройти внутрь корабля (тьфу ты, дворца, конечно — просто к некоторым вещам привыкнуть ой как сложно!).

Школьники гурьбой двинулись по странному коридору с круглым потолком, а Приам задержался и дёрнул Эвана за рукав, показывая зажатую в руке записку отца, которую он с огромным трудом уберёг во время очистительных процедур. Ворпатрил мгновенно посерьёзнел и кивком подозвал другого офицера, молодого смуглого парня, поручая ему вести экскурсию. Сам же повёл Приама в обратном направлении по коридору, и почти сразу приложил к стене карточку, часть стены отъехала в сторону, и они вошли в небольшой кабинет. Там стоял стол из местной древесины, украшенный резьбой — всё остальное убранство оставалось корабельным, т.е. минималистичным и продуманным до мелочей.

Приам отбарабанил послание и положил на стол перед Ворпатрилом записку отца. Офицер не сделал попытки прочитать, он сидел неподвижно, явно в глубокой задумчивости, барабаня пальцами по ручке кресла. Потом резко встал.

— Спасибо, парень. Тебе спасибо и отцу. Передай, что мы защитим дворец и императора. Сейчас я не могу обещать вам подкрепление, но как только у нас нарыв прорвётся, мы придём. А сейчас догоняй группу, тебя проводят, скажи, что вызывали на дополнительную проверку. Записку Катрин я передам... Да, тебе на выходе передадут кое-что для отца — вези аккуратно, вещь хрупкая, и второй такой у нас нет.

Эван подошёл к Приаму и крепко, как равный, пожал ему руку. В этот момент парень внезапно ощутил, что детство кончилось. Это было такое ясное и пронзительное чувство, смешанное чувство потери чего-то светлого, лёгкого и беззаботного, и в то же время обретения чего-то настолько весомого и значимого, что плечи сами собой расправились. Приам выпрямился, серьёзно посмотрел в глаза офицера и кивнул. Ворпатрил как бы шутливо, но с уважением отдал ему честь. Дежуривший в коридоре молодой лейтенант проводил Приама к экскурсантам — Таша вопросительно посмотрела на друга, но тот только мотнул головой, мол, поговорим позже. Девочка уловила новый стальной блеск в глазах приятеля и притихла. Экскурсия пошла своим чередом.

* * *

Конечно, она понимала, что сама не справится. Поэтому прикормила телом пару пехотинцев Вейна — одного долго морочила, по мелочам прибирая к рукам, второй сразу стал на задние лапки и истекал слюной при первом её взгляде. Упорному она приготовила в качестве цели графа Михаила, Послушному — Билли, и уже начала потихоньку скармливать обоим необходимую информацию. Пока всё шло как по нотам — кроме вони. Каждый раз, когда приходилось им платить собой — а чем ещё? — она часами пыталась отскрести тело в душе, в ванне... Благо на планете с водой не было проблем, не то, что на корабле. Некоторые особые вкусы Упорного... Конечно, они умрут оба, как только выполнят поручение. Но Упорный будет умирать долго. Долго. Это она себе пообещала со всей серьёзностью и была намерена обещание сдержать.

Сегодня был предпоследний день. На работе всё было как обычно — с утра несколько простых поручений и после обеда практически тишина. Заодно она сумела перекинуться парой слов с поварихой в столовой, с которой последний месяц активно дружила — муж поварихи был одним из командиров караула склада с оружием. Чуть-чуть сочувствия в голосе, сетования на мужчин, которым их игрушки (служба!) важнее родной жены... По расписанию он заступал на охрану завтра с утра. Ну, по крайней мере, _послезавтра_ поварихе уже не на кого будет жаловаться.

* * *

Эзар Барра проснулся в своей каюте на линкоре "Стандарт". Что-то было не так. Для начала, пока он спал, каюта стала больше. Намного больше.

Кроме того, кто-то натаскал явно некорабельной мебели, мало того, что не привинченной к полу, так ещё ящики без блокировки. Идиоты какие-то... Койка превратилась в двуспальную кровать, и было очевидно, что Эзар спал не один. И этот/эта второй уже куда-то ушёл. Но это же однозначно каюта! Скруглённые углы стен, каждая из которых могла стать потолком или полом по необходимости, следы от рельсов, по которым передвигалось оборудование при изменении вектора тяги, но почему-то только следы... И вдруг, с каким-то почти слышимым щелчком, реальность вернулась к нему. Император Барраяра Эзар I Ворбарра (плеваться хотелось от такого титула, а куды бечь?!) изволили пробудиться в своих апартаментах во дворце — бывшей каюте капитана конвойного транспорта "Султан". Шёл шестнадцатый год от Основания Колонии. Супруга, навигатор I-го класса Федра Ворбарра (в девичестве Ксенакис), очевидно, уже потащила сына и дочку на занятия тем, что она и второй навигатор, а ныне руководитель дворцового АХО Михаил Вордрозд, называли музыкой.

Эзар содрогнулся при одной мысли об этой какофонии. К счастью, жена понимала, что для будущего правителя планеты и его возможного дублёра — родной сестры, всё же, музыка не главное.

Занятия стратегией и тактикой с коммандером Юрием Пименовым, наотрез отказавшимся от приставки "вор-", спецназовской подготовкой с как-то резко постаревшим и потучневшим, но не утратившим былой хватки лейтенантом Свиридовым, совмещавшим подготовку и командование небольшим, но зубастым отрядом, гордо именуемым Армией Барраяра, и участие в совещаниях с руководителем новорожденной Службы Имперской безопасности Эваном Ворпатрилом имели абсолютный приоритет.

Именно поэтому, когда выдавалась возможность "привить детям хоть капельку культуры" (с) Федра Ворбарра, уж она её не упускала.

Сегодня у Императора был свободный день — смешно, правда? Он планировал после завтрака слетать к графине Ворджоул на берег моря — пока ещё пара флаеров не выработали ресурс батарей, надо успеть попользоваться. А по дороге осмотреть с воздуха строящиеся дороги (целых две!) и расширяющиеся плантации земных растений. Голод молодой колонии не угрожал, но и шиковать было пока не с чего.

Утренние процедуры по флотской привычке заняли ровно 14 минут. Император, как всегда, пришёл на завтрак в общую "ворскую" столовую дворца — никак не удавалось заставить себя вести "царственный" образ жизни. Получив на раздаче обычную, как все, порцию, Эзар огляделся, куда бы присесть. Но хрустальные мечты о свободном дне разлетелись в пыль при одном взгляде на мрачного Ворпатрила, задумчиво крутящего в руках вилколожку, собственноручно сделанную им же из сломанного электронного щупа (других приборов глава СИБ не признавал). По дворцу ходили слухи о не столь мирном предназначении странной железяки — Служба формировала устрашающую ауру ipso facto.*

*- самим фактом существования (лат.)

Эзар обречённо уселся рядом с другом. Прежде, чем заговорить, Ворпатрил как бы рассеянно покрутил головой, предупреждая, что переходит на боевой командный язык.

— Fis? — спросил император.

— UI, танго три*, — мрачно буркнул Эван.

— Источник? — посерьёзнел Эзар.

— Лесник, — нехотя признался глава СИБ.

*- fis — враги; UI — unidentified, не распознаны; танго (неприятель, враг), три — по созвучию с tree (дерево) — прячутся в тени, скрыты.(арм. слэнг).

— Прогуляемся? — императору вдруг показалось, что все глаза и уши в столовой направлены на него.

Завтрак остался остывать на столе. Друзья выбрались из-за стола и направились в кабинет-каюту Эвана, она была ближе и надёжнее — когда из рубки делали дворец, Эзар, помня свои приключения на корабле, первым делом позаботился перекрыть вентиляционные каналы таким количеством пространственных решёток, что любой враг бы умер от старости, пытаясь их все прорезать.

Закрыв дверь, Эзар уселся за рабочий стол главы СИБ, а тот плюхнулся на койку. Было не до церемоний.

— Михаил сказал, что Арончик не просто хочет оружия. Он готовит переворот.

— А Таллин? — между собой офицеры не употребляли гадостного словечка "вор-".

— А что Таллин? Арончик им пользуется, как я щупом.

— Ясно. На кого здесь думаешь?

— Ну, ты спросил! — засмеялся Эван. — Я сегодня всю ночь голову ломал. Должен быть кто-то из наших. Из команды. Но кто? Как они его развели, на чём? Я же их всех и каждого сто раз, и вручную, и дефектоскопом...

Техническое прошлое главы СИБ давало о себе знать.

— Ладно. А делать-то что? — Эзар посмотрел прямо в глаза другу. Этот "императорский" взгляд он нарабатывал годами, и сейчас его действие было безотказным. — Будем вскрываться?

— Да, другого варианта нет. Свиридова я просто вздрючил, чтобы бдил, что-то его расколбасило в последние три года, стареет. Робио Леснику нужна... Катрин, конечно, падает с нами в долю, её не обойдёшь.

— Ты её не хочешь к Михаилу отправить?

— Н-нет, — внезапно смутился Эван. Император вопросительно глянул на него. — Да понимаешь, там она не включится, будут оба с Михаилом друг с друга пылинки сдувать, пытаясь не приблизиться больше, чем на парсек... А здесь сержант Бреттен отработает на все сто.

— Согласен, — кивнул Эзар. — Мне что делать?

— Сегодня хотел лететь к Ворджоулам? Ну, и лети. И проговорись техникам, что останешься там на пару дней. За тобой они туда не угонятся, явно готовят что-то во дворце. Так что время мы выиграем. А перед прилётом маякни, я тебе уже конкретный план скину.

— Хорошо.

Император встал, пошёл к двери, и вдруг остановился.

— Эвангелос, ты пойми, вот это всё на нас с тобой держится. Ты не только меня, ты и себя сбереги.

Эван молча кивнул.

* * *

Первые годы он особо не переживал, что над ним поставили пацана. Молодой начальник не был дураком, не пытался изображать крутого, не мешал заниматься делом — и сам не отлынивал. Так что, лет восемь они оба просто пахали круглосуточно, сцепив зубы, плечом к плечу.

Структуру безопасности приходилось строить с нуля в условиях не то, чтобы нехватки кадров и ресурсов — полного их отсутствия. Энтузиазм колонизации как бы отодвигал контроль на второй, третий, сто пятьдесят пятый план. Даже между новоявленными графами с застарелой, ещё земной враждой, отсутствовали склоки и разборки. Просто было некогда.

Безопасность откладывали на потом. Потом, когда развезём поселения по планете, потом, когда запустим базовый контур самостоятельного энергоснабжения, потом, когда плантации выйдут на положительный баланс производства, потом, когда... И это потом всё никак не наступало.

Но всё же сделать кое-что удалось. К десятому году от Основания под его началом был вполне вменяемый взвод с отделением усиления с тяжёлым вооружением, плюс почти рота со слабоватой, но подготовкой. Он смог отжать у хозяйственников два флайера, вокруг которых они кудахтали вместе с Эваном, на ощупь определяя баланс между крайне необходимой подготовкой лётчиков и стремительно тающим ресурсом техники. А авиаподдержка в нынешних условиях была всё равно, что рука Божья.

Он начал строить агентурную сеть в поселениях по старинке, вербуя по классической многовековой схеме ДИСК* — и с удивлением обнаружил, что у Ворпатрила таковая сеть уже есть, причём гораздо более мотивированная.

*- Деньги, Идеология, Секс, Компромат — мотивации вербовки выстроены в порядке надёжности результата.

Технари не без оснований считали себя на планете элитой, а Эвана — своим боссом. Лояльностью же к графам не отличались, опять же, не без оснований, презирая эту шваль. Поэтому, их каста была способна не только на сбор информации, но и силовой контроль любых амбиций графов — без связи и техники не повоюешь.

И он вдруг осёкся, как конь на бегу, только тогда осознав, что это — н а в с е г д а. Тут Родос, тут и прыгай (любимая присказка Ворпатрила) — и в могилу тут же. И кем он стал? Как был офицер на жаловании, так и остался?

Когда присваивали новые титулы, он со смехом отплевался от приставки "вор-" — ещё чего не хватало. А теперь понял — новое дворянство имеет значение, теперь титул и земля главное, а не чин и звание. Просить же задним числом было стыдно и глупо.

Вот в эту трещинку неуверенности и забил толстенный костыль Арончик, давний, ещё с Земли, его осведомитель. Причём ещё на Земле отношения у них были довольно рабочие — вор сдавал ему своих врагов и конкурентов, а он помогал информацией и прикрывал от лишнего внимания коллег.

Арончик и предложил устроить передел кресел. А почему бы и нет? Сам он не собирался становиться Императором — всего лишь главой СИБ. Пусть Вораронберг (смешно, имя и фамилия в одном титуле, причём имя дважды — Арон Вораронберг, оборжаться можно!) наиграется с побрякушками, потом можно будет его и поменять, если надоест. Контроль над силовыми структурами он никому отдавать не собирался.

И ещё одна деталь. Ворпатрил, хотя и принял, поморщившись, приставку к фамилии, наотрез отказался менять погоны, так и ходил комендором. А ему хотелось стать генералом. Генерал Алексей Свиридов. Так и будет. Так должно быть.

* * *

Граф Михаил Воркосыгин решил жениться снова. Да, вот прямо сейчас. Сидя в своём кабинете. Сам, внутри себя, решил. И засмеялся. Получилось, это уже четвёртое дело одновременно — женитьба. Сделал Цезаря, того только на три хватало!

Михаил чистил пистолет, слушал по комму доклад Ивонны Аллегре, время от времени нажимая подбородком кнопку ответа — по большей части для утвердительного хмыкания, и просматривал текст проекта договора с Ворталлином, который для него перелистывала Диана Стайвесант, молчаливая секретарша, работавшая с ним с первого дня основания посёлка Важный. Так что, три дела были заметны со стороны, а вот четвёртое — нет. Поэтому Диана удивлённо посмотрела на внезапно расхохотавшегося графа. Но, естественно, промолчала. Она всегда молчала, за то и ценил.

Когда же ещё жениться! Графство на пороге войны, Империя на краю переворота, предатели не выявлены, все вокруг, и он сам — в смертельной опасности. Значит, самое время. Пора объясниться с Катрин. Потом может быть поздно. Михаил резко оборвал смех — как раз закончил возиться с "люгером", подарком Императора — отобрал у Дианы листы договора, кивком подтвердив, что займётся сам.

Секретарша просто повернулась и вышла из кабинета. Иногда графу казалось, что в Колонию всё же просочились человекоподобные роботы, запрещённые в цивилизованных социумах после какого-то жутко засекреченного инцидента двух- или трёхвековой давности на Земле. Вот же она, робот, в натуре!

По невозмутимости с Дианой могла сравниться только Валерия Робио, кстати — с кличкой Роботиха. Но настоящих роботов не было, хотя они были непременными персонажами любого развлекательного контента — хоть головидео, хоть чтива. И всегда были злобными. Михаил попытался припомнить, был ли хоть один "хороший" робот... Потом потряс головой — что за хрень в мозгах? Надо проветриться.

Он отметил место в договоре, на котором остановился, бросил листы в верхний ящик стола и резко встал. Комм — коммом, а с Ивонной и Билли надо было увидеться вживую. Они готовили для врагов кое-что особенное. Граф сам запретил им рассказывать, чтобы ни звука не утекло, но сгорал от любопытства.

Выходя из резиденции он решительно кивнул сам себе. Катрин. Пора. Как будто они в каком-то кривом зеркале, что их разъединяет, или в рОмане, где жиган и маруха никак не могут одновременно выпасть на хазе...

Грррм, встре-тит-ься. Михаил старался блатной жаргон изгнать не только из лексикона, но даже из мыслей. Неважно. Пора. Сегодня же вечером поговорю с ней по комму, а завтра поеду сам. Или пусть она сразу приезжает? Всё равно им здесь жить. Размечтался, сначала договорись, снова оборвал он себя. Но сегодня поговорю. Это он решил твёрдо.

* * *

Полдень. Арон Берг никогда не мог спокойно усидеть хотя бы час-полтора — его ещё бабушка за это постоянно ругала. Принимался ходить из угла в угол, вставать, разваливаться на стуле, закинув ноги на стол — и тут же пересаживаться с прямой спиной вплотную к столешнице, с рукой под крышкой. Никогда не помешает тренировка с оружием. Хотя… Какое уж там оружие… Из охотничьей двустволки собрали два обреза с пистолетными рукоятками, причём самопальный затвор на втором, который под левую руку, всё же иногда заедал, и явно долго бы не прослужил. Качество металла не соответствовало.

А сегодня — вдвойне. Сегодня та сучка Диана (в данном случае Арон не вкладывал в слово ругань, просто сексуальный подтекст) должна была выполнить свою задачу, и одновременно этот старый козёл (вот тут была уже ругань) Свиридов — решить свои проблемы, ну, и как всегда — услужить ему.

Именно на одновременность ударов и была основная ставка. А основой тревоги была вменённая условиями колонии д л и т е л ь н о с т ь связи — информация проходила не мгновенно, счёт иногда шёл на недели…

Ладно, всё получится. Идём по плану — и не смотрим по сторонам. Лесник с Вейном, наверное, уже покойники, а вот справится ли Свиридов с Ворпатрилом… Арончика дико бесили «назначенные» воры, волки позорные, которых по беспределу назвали, без коронации! Хотя то, как сам Берг стал вором, давало повод Леснику, накрывая ещё на Старой Земле поляну для сходняка, выкладывать горку апельсинов*, но… Но… Ладно. Всё это в прошлом. Теперь он граф, владелец земли и людей, а словечко «вор» постепенно утратит смысл.

*- намёк на то, что Berg (по-немецки — гора) был «апельсином», т.е. получил титул за взятку.

* * *

Билли кожей чувствовал, что сегодня kick-up* day. Как всегда, с утра он обходил посты, в первую очередь — у склада с оружием. Всё было тихо. Но… Билли в сотый, наверное, раз, проверил, легко ли выходит из ножен клинок, заглянул в обойму полуавтоматического «FNX», снова защёлкнул её, поставил пистолет на предохранитель, вложил в кобуру, но ремешок крепления оставил на одной кнопке, чтобы легче было выхватить. Не помогло. Тревога нарастала.

Вейн встретил у школы Приама, процедил сквозь зубы «Go to cell»* — парня как ветром сдуло, и решил зайти в приемную к графу, понюхать верхним чутьём, что творится в посёлке.

В приёмной, как всегда, толклось человек пять. Билли подошёл к столу секретарши, молча глянул на Диану, та кивнула с какой-то странной ленцой. Выпил воды из графина, сел в кресло в углу.

Народ обсуждал идею графа провести водопровод от ближайшего озерка. Это позволило бы централизовать процессы водоподготовки, и рациональнее использовать очистные картриджи, сейчас распорошенные по всем колодцам Важного. Бухтенье о трубах (где их взять?), о прокладке (кто копать будет?!), о насосах (см. вопрос о трубах) не очень волновало Билли. Но общий гул голосов не содержал ноток тревоги, а это главное.

*- тюремный мятеж (слэнг).

*- в камеру, т.е. домой. (слэнг).

Билли встал, потянулся и собрался было уходить, когда снова посмотрел на секретаршу и замер. Взгляд Дианы не был обычным для неё, внимательно-стеклянным. Взгляд её ожил. Она смотрела на дверь кабинета Лесника (тьфу, то есть графа, одёрнул себя Билли), как собака на кость, которую уже считает своей. И тут в мозгах у решалы весь расклад разложился. Чтобы не выдать себя, Вейн, повернулся спиной, спокойно вышел за дверь, и прислонился к стене в коридоре.

Человечек Арона в Важном, который всё-всё знает! Ясненько. Ну, её я разменяю в момент, но не сама же она на складскую охрану налезет, значит… Так-с, кто у нас слюнки по этой вешалке пускает? Джок KO?* Или Лео Флорида? Его ещё зовут полностью как-то странно, Леодас, Леонас… Леонидас! Точно. Кто же из них? Начну с Лео, решил про себя Билли. Но сперва надо предупредить графа.

Возвращаться в приёмную не хотелось, Билли (как бы лень доставать руки из карманов) прижал подбородком пристёгнутую к предплечью вверх ногами рацию.

— Hey, Count, мне тут надо кое-что to count, — буркнул он в микрофон. Двойной титул означал «тревога», код был оговорен заранее.

— Hey, Billie, понял тебя, — откликнулся Михаил. — Кого-то в помощь дать?

— Хотел твой робот-desk просить, но она тебе нужен, isn`t it?* — протянул с насмешкой Вейн.

*- сокращение от Knock-Out, нокаут (слэнг).

*- игра слов Count — граф, to count — посчитать. (англ.)

*- робот за письменным столом… не так ли? (англ.)

Михаил понял, что решала не просто уверен в предательстве Дианы, но и считает, что её цель сам граф лично. Что ж, игра пошла, стиры розданы, капуста в банке, пора вскрываться.*

*- карты розданы, ставки сделаны, пора показать карты.

— Ладно, тогда зайди к Ивонн, попроси кого-то из её бойцов. Или своих хватит?

— Мои два не уметь считать, — угрюмо буркнул Билли.

— Весело… Граф помолчал. — Что, как тогда в Атланте?

— Nay, как в Рио, — это означало, что ситуация серьёзнее некуда.

— А Большое Яблоко? — судьба столицы, лично императора и, конечно, Катрин — важнее даже собственной жизни, ибо это выживание всей колонии.

— Червяка ещё ищут, — пока порадовать Михаила было нечем.

— Ок, у себя разберёмся, там посмотрим, — хмуро, тоном окончательного приказа, произнёс Лесник.

Билли, ускоряя шаг, направился к складу с оружием, на ходу вызывая свою пехоту. Майкл прав, надо свой gang почистить, остальное потом.

Первым на вызов откликнулся Джок. Тупорылый верзила, для тех, кто его не знал, не казался особо опасным — так, перекачанный деревенский увалень. Однако он умел стремительно двигаться и соображать не только в драке. Хотя редко к чему-то другому проявлял искренний интерес. Скорее, считал, что из любой ситуации можно устроить драку. При этом, бабы из него всегда верёвки вили — на бабах вечно и горел, все ходки из-за них.

— Jockie, как сам? — поздоровался Билли, подходя к торпеде со стороны правой руки того, ибо Джок был левша.

— Ничо так, bunkie, а ты?

Чутьё у Джока было не хуже, чем у Вейна, ещё произнося приветствие, он начал разворачиваться к шефу левым боком, но не успел. Билли уже достал ствол и укоризненно покачал головой.

— Опять баба? Knockout тебя? — ухмыльнулся решала.

— Ты чо, Билли, какая баба?

Джок сделал одну ошибку — решил, что успеет. И прыгнул.

Билли тоже сделал ошибку — вместо того, чтобы отпрыгнуть, выстрелил.

Пуля попала Джоку в грудь, но в кулаке Нокаута на этот раз был не кастет, а нож.

Удар пришёлся Билли точно в горло. Они упали оба. Одновременно. Одновременно мёртвые.

* * *

Выстрел поднял тревогу во всём посёлке — система оповещения Ивонн работала как атомные часы. Трижды провыла сирена, громкоговорители продублировали сигнал на английском, русском и греческом и умолкли — чтобы не создавать суматоху и не мешать связи. Все жители Важного многократно отработали на учениях свои действия по тревоге — и никакой бестолковой беготни не случилось. По посёлку как бы прошла человеческая волна и замерла.

Михаил покинул кабинет не через приёмную — и тем сломал все планы Дианы. В его кабинете был оборудован скрытый шкафом проход в соседний зал — потом, через второй этаж, через окно в подсобке на специально именно там подвешенную пожарную лестницу — и к связистам. Служба связи, Михаил, естественно, это знал, была подразделением СИБ.

Надо же было наткнуться на этого урода Лео! Уже почти у двери связистов. Пехотинец выглядел растерянным, но в руке держал обрез. Не в кобуре. В руке. Этого было достаточно.

В отличие от Билли, граф никогда не переоценивал свои способности в бою, но твёрдо знал простую истину — лучше выстрелить, перезарядить и снова выстрелить, чем спрашивать, что случилось.

«Люгер» Воркосыгина, к счастью, был автоматическим, и Лео получил три пули подряд в правый бок, которые отшвырнули убийцу-неудачника на середину улицы. Граф хмыкнул, поднялся на крыльцо связистов, и хотел открыть дверь. Но не успел. Уже тонущий в собственной крови Лео нажал спусковой крючок обреза. Большая часть картечин прошла над плечом Михаила, но две раздробили ему лопатку и ключицу. Граф упал, цепляясь за ручку двери и та распахнулась. Так его и подобрали, лежащим на крыльце, мёртвой хваткой вцепившимся в эту чёртову ручку.

* * *

Диана смотрела в окно графской резиденции. Ситуация была крайне странной. С одной стороны, вроде бы всё удалось — Билли мёртв, Михаил уже одной ногой за Печатью Берга (смешно, тот Берг, этот Берг…). Причём обоих уродов — особенно Упорного Лео! Икнулись козлу фантазии! — жертвы забрали с собой и её саму так никто и не заподозрил. Весточку Арону она отправила необычным маршрутом. Михаила отправили в столицу, лазарет Важного не мог справиться с тяжёлыми ранами, Фелиси прикинула — хоть перевозка это риск, но оставить раненого здесь — точно кранты. Вдвоём с Ташей несли в руках капельницы рядом с носилками Михаила, так и загрузились в кар, вместе и поехали. А с водителем поехала и записочка к человечку в Султан. А оттуда — в Ротенберг, к Арону как-то доберётся.

Прошло три дня, ничего не происходило. Важный оставался на военном положении, перемещения людей строго контролировались, охрана складов и жизненно необходимых объектов продолжалась в усиленном режиме. Но у неё оставался полный допуск. Получилось, что она осталась во всей резиденции главной — слишком хрупкой оказалась вертикаль власти посёлка, две колонны подрубили, вся крыша и рухнула. Приходилось решать текущие дела, вникать в проблемы… Ирония судьбы — заботиться о людях, которых она собиралась убить — могла бы вызвать у неё истерический смех, если бы она давно не разучилась смеяться и плакать. Поскольку Диана не рассчитывала остаться в живых после покушений, то никаких планов заранее не строила. Вот и сидела, и просто ждала приказа от Арона, что делать дальше.

Приказ пришёл ещё через два дня. С кордона приехала какая-то тётка, явно деревенская, якобы в лазарет. Покрутилась у закрытой двери (обе Суассон ещё оставались у койки Михаила в столичном госпитале), потом зашла в приёмную, передала глиняный горшок с какими-то самодельными деликатесами (ещё не хватало есть эту дрянь! Слава богам, пайков, ещё тех, корабельных, бессрочного хранения, пока хватало). А у горшка было двойное дно, а там записка.

Арон приказал любой ценой взять штурмом арсенал. Через неделю в посёлок должны были приехать трое его людей. А она их наведёт. Наведёт. Почему бы и нет? Наплевать.

* * *

Приам первый раз ослушался отца в день его гибели. Он не пошёл домой, а помчался к Джипесу — надо было поднять в первый раз по тревоге паству. Чтобы стало ясно, кто искренне предан Церкви Спасения, а кто обычное школьное ссыкло. К чести пацанов, отказались только двое, как раз те, о ком Приам так и думал (или потом решил, что так и думал). Священный отряд занял посты по заранее утверждённому расписанию — у складов с оружием и продовольствием, у узла связи, у резиденции графа — готовые хоть как-то (не очень понимая — как, ибо их планы не были согласованы с планами обороны посёлка) поучаствовать в защите. Ну, может, толк от них будет — послание какое передать, или тревогу поднять, или хоть камнями покидать во вражин… Кто-то запасся рогатками, кто-то палками, ножей на всех оказалось только два, у Приама, и у Манфреда, сын кузнеца, всё-таки. Заодно решили, что Манфред всем ножей потом понаделает…

Но толку не случилось. Отец погиб, граф был тяжело ранен — и врагов поубивали без них.

Смерть отца ударила по Приаму с силой, которой парень не ожидал. Не нянькался с ним отец, всегда был суров, холоден и слегка отстранён. Но…

Первую ночь осиротевший Приам провёл в своём доме, чтобы никто не видел, как он рыдает в подушку.

Под утро всё же забылся сном, но буквально на пару часов. Разбудил его Джиакомо. Принёс собственноручно приготовленный завтрак и сказал, что отец велел забрать Приама к ним. Вейн (теперь я единственный Вейн на планете, вдруг подумалось парню) собрался, механически двигаясь, запер дверь и потопал вслед за Джипесом. И, уже подходя к дому друга, которому суждено стать его домом, При вдруг ощутил странную волну — горячая лава ненависти к убийцам слилась в его душе с расплавленным металлом стремления защитить других. А что нужно, чтобы защитить других? Нужно убивать убийц.

До того, как те станут убийцами. Такая простая и ясная мысль. Вот так я и буду жить, решил Приам. Вот так.

* * *

Муж поварихи, Герхард Ратьер, заступил на дежурство у склада с оружием утром в понедельник. Сутки через двое — очень удобный график. Можно и отдохнуть, и на участке поковыряться, и за дочерью приглядеть — Элеонора пошла не в мать и не в отца — кроме красоты матери и звериной грации отца ей досталась какая-то хищная сексуальность, проявляющаяся уже сейчас. Благо ровесники мужского пола, а тем паче мужчины постарше, отца побаивались, а то она бы уже полпосёлка перетрахала. Герхард мог только в мыслях назвать вещи своими именами. Ни жена бы не поняла, никто иной. Ну, растёт девочка, что такого? Ага, щаз. Герхард считал дочь главной опасностью в своей жизни. Он ошибался. Все мы ошибаемся, что поделаешь.

Приняв пост у предыдущей смены, проверив пломбы на воротах и обойдя вокруг ангара, Герхард приготовился к очередной скуке дежурства. В отличие от коллег, он не позволял себе ни читать на посту, ни тупить в комм, ни болтать с прохожими. Спокойно сидел в будке, внимательно осматривая подходы к складу, с рассчитанными неравными промежутками делал обход, возвращался и снова бдил. Он считал, что должен работать честно. Иначе какой смысл?

Но сегодня скука продлилась лишь до обеда. После полудня со стороны графской резиденции показалась секретарша Воркосыгина, Der Eiserne Herrin* Стайвесант и направилась прямо к сторожевому посту. У неё был допуск, всё было нормально, но раньше-то она сюда не ходила. Герхард занервничал, даже отщёлкнул блокиратор парализатора, но потом решил, что в связи со смертью этого бандита Вейна некому проверить посты, вот секретарша и пришла.

*- железная госпожа (нем.)

Решив так, он не стал, как написано в инструкции, останавливать её за пять шагов и держать под дулом парализатора. Просто вышел навстречу и отсалютовал. И тварь ударила его ножом прямо в печень. Умирая, Герхард подумал — не дочь, так другая die Hure* его погубила. Значит, судьба.

*- шлюха (нем.)

* * *

Джипес тащился с полевых работ, волоча за собой тележку с инструментом. Сегодня они с отцом занимались са-а-амым дальним полем, от посёлка пешком не меньше часа. Так ещё и отец остался на тракторе, переделанном из складского погрузчика, доделать начатое, и пришлось тележку вручную тащить до самого дома.

Он проходил мимо склада с оружием, и приготовился уже поздороваться с Герхардом, как всегда ожидая получить в ответ спокойный кивок и ни слова более… Но того почему-то на месте не оказалось. И ворота склада… Джипес охнул. Ворота были почти закрыты. Почти. И под одной воротиной какая-то тёмная струйка текла.

У Джиакомо хватило ума не хвататься за инструменты, чтобы одному разогнать подлых врагов. Дотащив тележку до ближайшего дома, чтобы не бросалась в глаза, он полетел в пункт связи. На полпути встретил какого-то младшеклассника и, наградив подзатыльником, отправил с кодовым словом тревоги к Стоперу.

Задыхающийся от бега Джипес, сумел выдавить связистам «Склад… Герхард…». «Разгильдяи» оказались не совсем уж потерянными — двое выхватили из кучи железок на полу автоматы и побежали к складу, один нахлобучил наушники и вышел на связь с радистом столицы.

Когда Джипес вернулся к складу, там уже собралась почти вся паства. Нападавшие оказались в ловушке. Сила их была в полном складе оружия, а слабость — в единственном выходе из ангара, который подоспевшие агенты СИБ (будем называть вещи своими именами) сразу взяли под огневой контроль.

Стопер и Приам уже распорядились паствой, велев Священному Отряду окружить ангар так, чтобы робомышь из мультика не проскользнула. Сами же оставались каждый со своей стороны ангара, чтобы успеть на помощь, если осаждённые решать пробить плазмотроном стену и бежать. Что будет с паствой и с ними самими ребята не задумывались. Почему-то чувствовали уверенность, что враг только увидит их, и сразу лапки кверху. Приам в открытую прицепил нож к поясу, Стопер размахивал Книгой, воодушевляя «бойцов».

Джипес решил взглянуть на ангар сверху — и полез на удачно расположенную неподалёку антенну связи. Точнее, только начал лезть — спустился, и позвал с собой Манфреда и парочку других посильнее, и чтобы камней набрали. От возможных выстрелов снизу они рассчитывали укрываться среди переплетения кабелей и всяческих распределительных загогулин, а вот ежели врагам прилетит камешек сверху — так точно мало не покажется.

Наблюдательный пост оказался удобным для обзора, но долго на нём высидеть было тяжело. Мачты тонкие, круглые, задница болит, ноги соскальзывают… А стрелки с обеих сторон явно решили ждать подмоги: защитники посёлка — флайер с «тяжёлыми» из столицы, нападавшие — скорее всего, кар с пехотой с ближнего кордона.

Так что, Джипес строго приказал своим сидеть наверху и ждать, если кто высунется — швыряться камнями поточнее. А сам слез вниз, и двинулся в сторону ангара.

И тут как раз пауза и кончилась. Задняя стенка склада вспухла изнутри огненным цветком от очереди станкового плазмотрона, в образовавшемся проёме показались три силуэта, обвешанные всем, что под руку попалось, а на краю зарослей в паре километров от посёлка возникла тупая морда кара.

Джипес может быть и попытался бы сбежать, или хотя бы убраться с дороги нападавших, но не успел. Странное чувство вдруг охватило его, чувство какого-то непонятного радостного покоя. И он встал на пути бегущих, раскинув руки в стороны.

И Стопер, и Приам видели эту сцену почти в профиль — каждый со своей стороны.

Как будто смотрели головидео.

Вот Джипес замер, преграждая дорогу троим убийцам, раскинув руки крестом.

Вот меньшая по размеру фигура поднимает какой-то странный ствол и голова Джиакомо окутывается слепящим серо-голубым сиянием нейробластера, на несколько секунд парень остаётся стоять, как будто окаменев, а потом медленно, очень медленно, как показалось зрителям, падает на землю.

Вот из-за одного угла вывертывается связист с автоматом, почти не целясь всаживает очередь в бегущие фигуры, те разлетаются, одна остаётся на месте, две ползут в стороны.

Вот из облаков выворачивается флайер и кар вдалеке внезапно превращается в растущее дымное облако.

Вот флайер с рёвом садится на площади, из него выскакивают бойцы в полной амуниции, окружают ангар.

Вот ползущих нападавших захватывают, срывая с них оружие, а убитого тащат за ноги в сторону.

Вот один из солдат несёт на руках Джипеса и передаёт на руки отцу. Слово «убитый» не помещается в головах друзей. Просто отдали отцу, сейчас придёт в себя, ему батя устроит…

Вот из ангара выносят тело Герхарда, кладут прямо на землю и Элеонора бьётся над ним в истерике…

Вот Священный отряд собирается на площади, не обращая внимания на крики родных, и становится на колени. Стопер и Приам подошли к ребятам. Стопер поднял Книгу.

— Претерпевший же до конца спасен будет.

*- Евангелие от Матфея, 10:22.

Голос его прервался, но потом окреп.

— Претерпевший же до конца спасен будет! До конца, а не почти до конца! Восславим же Джиакомо — первого Святого Мученика Церкви Спасения Барраяра! Как он спас наш посёлок, так и Церковь спасёт весь Барраяр! Но негоже Церкви оставаться без Главы! — и Стопер указал книгой на Приама. — Прими же нас под руку свою, ибо Примас умер, а живым надлежит заботиться о живых!

Приам трясущимися руками принял Книгу из рук Петра. Он знал, что надо делать. Надо убивать убийц. До того, как те кого-то убьют, ибо горечь потери не смыть. До того, а не после. Убивать их. Всех. Ещё в колыбели.

* * *

Граф Михаил, бледный, в гипсе и бинтах, вернулся в посёлок через неделю после боя. С ним приехала Катрин. Графиня Катрин Ворбреттен-Воркосыгин. Было очень заметно, что она категорически не хочет отходить от графа более, чем на метр. И что любой, кто подходит к графу, очень сильно рискует. Очень. Сильно.

Допрос Дианы Стайвесант был коротким, как и суд, как и казнь. Сержант Бреттен лично выстрелила ей в голову, тело бросили в яму с удобрениями.

На допросе тварь ничего не пыталась скрыть, рассказала абсолютно без эмоций о том, как предавала, как приманила и натравила убийц на Билли Вейна и на графа, чем и как с ними расплачивалась, на кого работала, как выстрелила в Джиакомо из нейробластера — сказал, что просто в руке его держала. Держала бы парализатор — выстрелила бы из него. Ну, не повезло пацану.

Рассказала, кому в столице передавала информацию и от кого получала приказы. Ей было наплевать. На себя, на других. Просто наплевать.

А вот с другими было посложнее. Свиридова пришлось брать «тяжёлым». Император порывался сам возглавить штурмовой отряд, Эвану пришлось в буквальном смысле руками и ногами вцепиться в Эзара. Минут пятнадцать два взрослых мужика катались по полу императорского кабинета, пока Барра не утихомирился, и не позволил профессионалам сделать свою работу.

Во время штурма Свиридов сумел ранить четверых солдат, одного — крайне тяжело, поэтому приказ взять предателя живым не сработал. Мало ли что во время штурма бывает. Бывают и три пули в голову из разных автоматов. Так совпало.

* * *

Но арестовывать Арона — означало открыто объявить войну всей системе графств, на которой, в общем, и стоял Барраяр. Поэтому Эван, пользуясь своим «ворским» титулом, то есть, выступая не как Император, а как граф Ворбарра, созвал сходняк, чтобы поставить Вораронберга на правёж.* Поскольку от этих терминов тошнило обоих — и Эзара, и Эвана — сходняк обозвали Советом Графов. И постановили провести его не в столице и не в посёлке Воркосыгина, а на нейтральной территории, у графа Ворхартунга, примерно на равном расстоянии от всех трёх сторон процесса.

Графов пришлось возить флайерами со всей планеты, от чего у техников приключился родимчик. Но деваться было некуда — слишком серьёзный был вопрос. Первый правёж на Барраяре.

*- воровской суд (слэнг).

Арончик и Таллин подчёркнуто прибыли на сходняк вместе. Как и Воркосыгин с Катрин и Воркалоннером.

Сели на разных краях стола. Смотрящим на процессе выбрали вора старой закалки Вортиссена, который, как и Михаил, в новом мире перешёл на фамилию. Вортиссен сидел в кресле на небольшом возвышении немного в стороне от центра стола, и все места за столом ближе к нему заняли воры, разделявшие взгляды Смотрящего. Эзар же с Эваном уселись за стол в общем ряду графов, так же по центру, но с другой стороны.

По обычаю, предъявлявший говорил первым. Воркосыгин кратко изложил суть дела, упирая на то, что Арончик и Таллин напали без предъявы, по беспределу, ещё и стукачка к нему заслали. Воры выслушали запись допроса Дианы. Кроме того, дали показания связисты — сначала Вортиссен не хотел «лохов» слушать, но советник что-то зашептал ему на ухо, и старик наконец кивнул. Потом выступили Ворбарра и Ворпатрил, тщательнейшим образом избегая любых намёков на свою власть, тайную и явную. Обвинение закончилось.

Арончик всё это время, по своему обыкновению, ёрзал на стуле. Таллин же сидел сгорбившись, положив кулаки на стол, почти не шевелясь, не поднимая головы.

Наконец, слово дали защите. Арончик вскочил и начал орать, что Воркосыгин его ещё на Земле убить пытался, что Билли по беспределу Смычка завалил, что оружие несправедливо распределили, его обидели… Воры какое-то время его слушали. Потом устали. Пополз гул.

Вортиссен встал:

— Братва графы. Вы мне доверили дело это по понятиям разобрать, за то вам спасибо, а кто попросит — я тому принесу извинения, если что не так.

Графы поухмылялись в рукава.

— Решение моё такое. Арончика предъявы по Земле не смотрим, сами мы постановили, что новый мир — вся жизнь новая. За Смычка с Билли теперь не спросишь, да и Воркосыгин подтвердил, что Билли сам тогда решил, поторопился. По оружию — с Ворбаррой отдельный разговор будет. Но если буром не переть друг на друга, то и оружия много не надо, я так мыслю.

Недовольный вначале гул сменился более одобрительным.

— А вот на предъявы Воркосыгина Арончик-то и не ответил. Нечего ему ответить. Вот и вышло, что он не только на Лесника наехал. Он на новый наш закон наехал, который мы ещё на корабле тогда приговорили. Против людей пошёл, против общества. Потому и виновен.

— Ворталлин под ним был, ему, смотрю, и Воркосыгин-то особо не предъявлял, потому Таллина оштрафуем в общую, на половину всего, что у него есть, пусть живёт.

— Ну, а Арончик… Дело-то в чём, гад он выходит. А с гадами закон велит поступать не как с людьми. Потому постановляю так. Арончика мы казним сами. Император ты, Ворбарра, но графов могут судить только графы. Так впредь и будет. А так всем, кому Арончика идеи покажутся правильными, урок будет. Что люди такого не потерпят.

Вораронберг застыл на месте, белее пластиковых стен зала. Оружия на сходняк не пропускали, союзников у него не оказалось. Два вора из дальних районов планеты подошли к Арончику с двух сторон, накинули ему ремни на шею и затянули. Агония была недолгой.

Таллина шатало, когда он выбирался из-за стола, но ушёл молча. Так Первый Совет Графов и закончился.

Почти. Две мелочи ещё приговорили. Во-первых, графство Арончика дербанить не стали. Был у него сын от какой-то шалавы — ему и отписали. А приглядывать за малолеткой доверили Вортиссену или кого тот сам назначит. Старый вор побагровел, но отказать обществу не смог.

А во-вторых, Совет разрешил Императору в очень исключительных случаях присваивать ворские титулы. Собственной властью. Графские — нет, а ворские — разрешили.

* * *

Прошёл месяц. В Важном готовились к двум важным событиям — свадьбе полностью выздоровевшего Михаила и прекрасной Катрин (последняя пообещала убить любого, кто ещё раз предложит ей надеть белое платье). И к визиту Императора. По итогам событий должна была произойти раздача плюшек (из рук Эзара) и люлей (собственноручно Эваном). В пропорции примерно один к одному.

День настал. Подметенные улицы (!), украшенные местными краснолистными растениями дома, заново покрашенная резиденция, столпившиеся на площади жители. Впечатлений хватило потом на много лет пересудов.

Молодожёны, Император и Форпатрил въехали на площадь в настоящей карете, запряжённой живыми лошадьми! Разморозка эмбрионов животных, предназначавшихся изначально до уже забытой Новой Бразилии, шла давно, по всем посёлкам бегали куры и козы, в некоторых хозяйствах появились коровы, но лошади — это была новинка! Чёрная кобылка и гнедой конь, с перевитыми лентами гривами, кивая изящными головами тащили очень красивую открытую карету (правда, колёса были не в стиле и с шинами — для флайера уже не годились по износу, а для кареты — вполне). Из неё молодые швыряли в толпу пластиковые марки, в ответ народ щедро посыпал их сушёными зёрнами местной скороспелки — само растение дрянь колючая, а зёрна приятно пахнут. Под общий смех и радостные крики карета сделала круг по площади и пассажиры сошли на крыльцо графской резиденции.

И тут произошло нечто непредвиденное. Из боковой улицы, печатая шаг, вышел с факелами Священный отряд. Впереди шёл примас Церкви Спасения Барраяра Приам Вейн в каком-то странном красном плаще, за ним секундус Пётр Аллегре, в обычной одежде, но держа в руках открытый деревянный ларец с Книгой. А за ним в длинном платье (платье!) секретарь Церкви Таша Суассон, а у неё в руках… У неё в руках была картина. А на картине, широко раскинув, как бы для объятий, руки, с серо-голубым сияющим нимбом над головой, улыбался Святой Джиакомо. Так первая икона Барраяра была явлена народу.

Процессия подошла к крыльцу. Опешившие Эзар и Эван молча ждали развития событий. Приам же поднялся на крыльцо и стал рядом с Императором. Молча.

Ворбарра решил сделать вид, что так и надо, прокашлялся и обратился к собравшимся:

— Граждане Империи! Барраярцы! Сегодня Мы пришли почтить память павших за нашу жизнь и вознаградить защитников её! — в его речи отчётливо прозвучало императорское «Мы». Народ осознал и склонил головы.

— Вспомним всех поимённо! — голос Эзара звенел в неподвижном летнем зное. — Уильям Вейн! Герхард Ратьер! Джиакомо Волк! В честь вашего подвига семьи ваши получат титулы воров, кои смогут передать по наследству! Приам Ворвейн, Элеонора Ворратьер, Джироламо Ворволк, приблизьтесь и получите знаки вашего нового достоинства.

Эван открыл невесть откуда взявшийся в его руках ларец. На бархате лежали серебряные шестиугольные звёзды, украшенные (синтетическими, но всё же) рубинами.

Первой подошла Элеонора, робко взяла звезду, и, не зная, что сказать или сделать, почти сбежала с крыльца. После гибели отца девушка всё ещё не полностью пришла в себя.

Вторым подошёл отец Джипеса, взял звезду корявыми мозолистыми руками. Неловко попробовал поклониться, не вышло. И пошёл к портрету сына, стал рядом с ним, и закрыл глаза.

Приам, стоявший рядом с Ворбаррой, повернулся к Императору и таким движением взял звезду, что казалось, он награждает Эзара, принимая титул. И заговорил.

— Братья и сёстры! Спасение Барраяра не может быть достигнуто лишь силой оружия и власти светской! Души ваши должны слиться с Церковью, и устремления ваши должны быть ведомы Спасением!

Но и без власти не избыть нам беды! Власть Императора священна и нерушима, доколе он есмь вождь наш в войне против исчадий потусторонних! Потому объявляю, что равен Император Примасу Церкви, и ни один не выше другого! Да будет Спасение целью жизни нашей! И отдадим мы всех себя святой этой цели!

К полностью ошалевшим Императору и Главе СИБ подошёл Стопер, поднимая над головой Книгу. Возложил обоим по очереди Книгу на голову, потом собрался было проделать тот же трюк с графом, напоролся на прицельный взгляд Катрин и отошёл, как будто так и надо было.

— Теперь вы освящены Церковью и спасены будете! — провозгласил Приам.

Спустился с крыльца, и увёл свою банду обратно в проулок.

На лицах Эзара и Эвана крупными буквами читалось «Что это было?». Воркосыгин изо всех сил старался не заржать. Император, откашлявшись, героически продолжил награждение.

— За спасение жизни графа Воркосыгина и солдат императорской гвардии, титул присвоен Фелиси Суассон! Фелиси Ворсуассон, приблизьтесь!

Фелиси взяла звезду, критически её осмотрела на предмет нестерильности, но смилостивилась и прикрепила к платью. А потом вдруг сделала настоящий реверанс, да так, что все зааплодировали.

Награждение закончилось.

А дальше… На площади появились столы, заиграла музыка, народ стал отмечать свадьбу, а виновники торжества вместе с высокими скрылись в резиденции.

Обсуждать «детские шалости» не стали, просто сидели в креслах, негромко переговаривались, понемногу выпивали — уж что-то, а кубы для дистилляции были в каждом посёлке.

Наконец, Эван встал и собрался пойти «прочистить патрубки» местному отделению СИБ, как он изящно выразился. Но уже перед дверью вдруг остановился и сказал:

— А ведь с площади за ними и взрослые пошли. Что-то мне весь этот карнавал не нравится.

Эзар со смехом возразил:

— Ну, я же теперь не хуже их этого, «примуса», если что — жалуйся мне, я тебя прикрою. Правда, Ангелочек, они же не демоны какие, не аронберги. Вон, за Барраяр переживают.

— Не аронберги, — согласился Эван. — Не демоны. Переживают. Как бы и нас не пережили.

Катрин и Михаил нахмурились настолько одновременно и одинаково, что все четверо расхохотались. Ладно, пусть дети развлекаются. Подрастут — забудут.