Барра - 2 (джен)

Четыре подростка лет тринадцати-четырнадцати сидели на площадке за школой посёлка Важный.

Когда Воркосыгина, пахана округа, с трудом привыкающего к титулу графа, спрашивали, откуда взялось название, он только хмыкал. Один раз буркнул что-то неразборчивое — «типа, следак мой». Потом и спрашивать перестали. Посёлок активно строился, потихоньку превращаясь в город, уже появились многоэтажные дома, благо камня хватало, а недалеко от посёлка геологи из Султана обнаружили залежи мергелей — цементный завод стал первым промышленным предприятием на планете (как-то само прилепилось словечко Барраяр, желающие прославиться не успели подсуетиться с конкурсами и прочим, а народ уже назвал), и близлежащие округа в очередь выстраивались за его продукцией. После нескольких разборок Воркосыгин разрулил так — долю себе, долю в столицу — дань Ворбарре, долю Ворпатрилам за металл и долю Ворбреттенам за красивые глаза. Ну, нравилась ему Катрин, что поделать — после смерти жены Михаил потихоньку приходил в себя. Остальным по остаточному принципу. Против мощного клана при поддержке Императора переть буром никто не решился. Так что, стройки кипели только в Важном и в столице — из бывшего экипажа мало кто полез в самостоятельные графы, по привычке жались поближе к дворцу, в очертаниях которого всё ещё просматривались обводы рубки корабля. Хотя плиты обшивки от миделя и ниже, энергооборудование и жилые помещения давно растащили по всей планете.

Так что, друзья — Приам Вейн или просто При, Петр Аллегре — Стопер, потому, что он зачастую успевал остановить расшалившихся приятелей, Джиакомо Волк — конечно, Джи — хотя иногда Джипес (Джи-Пёс), и их надёжная боевая подруга Таша Суассон — просто Таша, не без оснований заныкались подальше, дома припашут тут же — работа найдётся. А так можно было немного передохнуть, и лениво обсудить полученную от училки выволочку. Капитан Валерия Робио держала класс той же стальной хваткой, что и женское отделение на "Султане", и её реально боялись даже выпускники — ну и что, что ей за шестьдесят. Все помнили свистнувший в воздухе нож — точно в глаз рогатого прыгуна, напугавшего девчонок младшего класса. Успокоились все мгновенно! Попробуй, не успокойся, ага. Так что, кличку ей ученички прилепили как влитую. Вот. А сегодня Роботиха вызверилась на Приама. Пацан позволил себе при всём классе усомниться в достоверности существования других миров — просто ляпнул, что никакой Земли нет и не было. Решил прокачать понты перед первой красавицей класса, Элеонорой Ратьер. Ну, и получил по полной — стальным голосом его разделали на кусочки, даже не вставая со стула. Но Стопер, хоть и промолчал в классе, вдруг поддержал зачинщика с совершенно неожиданной позиции.

— Знаешь, При, ты, конечно, загнул, что не было Земли, ясен красен, мы тут не из воздуха возникли. А сейчас — может, её и в натуре нет.

— Это как? — озадаченно уставился на него Вейн, а потом и остальные.

— Да я у деда книжку откопал, — замялся тот. — Мутная тема, но там в конце чётко про нас написано. Что была война на небе, Михаил и его братва воевали и победили, сбили «драконы» — Роботиха так и рассказывала. И что потом подошёл крейсер класса «Зверь», пришлось валить по-быстрому. И тот мужик, который запечатал проход — про него тоже написано, что на тысячу лет. А потом, короче, будет нам труба — налезут какие-то твари… Но основная тема в том, что нас не просто так сюда заслали, и не выслали, как отморов конченых, как Роботиха трындит — фишка в том, что там уже кабздец наступил, а мы лучше всех, и поэтому нас спасали, одни мы спаслись, а с той стороны твари всех пожрали, и пытаются до нас добраться. Их только Печать Берга держит.

— Гонишь? — выдохнул Джи. — А чё за твари?

— Я ж тебе говорю — мутная книжка, толком не разобрал. Похоже, людей жрут.

— Слушай, Роботиха чё-то подобное про Цетаганду плела! — озарило Ташу.

— Damn it!* Тащи, давай вникнем. Может, чё-то нужное нароем! Заодно кэпше ответка будет знатная! — рассмеялся Вейн.

*- блин, нифига себе (англ. слэнг).

На тот момент единый язык Барраяра ещё не сложился, в разных посёлках говорили на языке того народа, представителей которого было больше — в Важном, например, основой был русско-английский жаргон. Но ругань понимали на всех языках.

На следующий день заняться с книжкой не удалось — возмущённые вчерашним прогулом родители разогнали весёлую компанию по работам сразу после школы. Пётр бегал стажёром на узле связи — его мама Ивонн была немногословна, повелевая одним лишь взглядом — и весь посёлок просто молился на единственную на планете работающую, благодаря ей, коммуникационную сеть. Джи с отцом, как всегда, были в поле — земные растения довольно успешно вытесняли хилую барраярскую растительность, но такие её названия как «чёртова трава», «курий мор», «овечья отрава» и «сорняк-молния» доказывали, что борьба за терраформирование шла с переменным успехом. Таша не только корпела над учебниками по медицине — в медцентре Важного старшая медсестра лазарета «Султана», Фелиси Суассон, стала единственным врачом, ну, и дочку без разговоров припахала, ибо лучшая учёба — практика. Так что, Приам единственный из компании маялся от безделья — отец, Билли Вейн, подельник графа ещё с Земли, уехал на дальний хутор. Буркнул что-то вроде “cadillac job”*- могло означать всё, что угодно, от улаживания местных тёрок до подавления бунта в зародыше.

*- легкотня, приятная работёнка (амер. слэнг).

Подавить Билли мог и в одиночку, что иногда и проделывал. Но сейчас с ним поехали два «ассистента», способных к «агрессивным переговорам», так что дело явно было нерядовым. Сыну Билли однозначно приказал сидеть дома и учить уроки — ни спорить, ни отлынивать не получалось. Вот Приам приплёлся домой, поел, быстренько спихнул домашку и тупо раскачивался на стуле, медитировал, неосознанно мурлыкая под нос “Summertime” — композицию довольно часто крутили по радио Важного. То ли радисты западали на ретро, то ли кто повыше рангом. Через час, когда от тоски уже съезжала крыша, и При потихоньку начал убеждать себя, что ничего страшного не будет, если нарушить запрет и часик погулять, в окно прилетел камешек.

— Стопер, забегай внутрь! Отец запретил из дома выходить, — пожаловался в окно Приам.

— Ладно, иду.

Пётр аккуратно снял обувь перед входом и переступил порог в носках, держа ботинки за шнурки, Приам ногой придвинул к нему короб для гостевой обуви. Споры местного мха легко приживались на древесине, лишённой защитного слоя коры — мебель, полы, окна… Ультрафиолетовые очистители были страшным дефицитом, пока ещё развивающаяся промышленность планеты была неспособна заменить никакую электронику, пользовались остатками запасов «Султана».

Пацаны прошли в комнату и бухнулись на диван.

— Принёс?

— Пацан сказал — пацан сделал! — фыркнул Стопер.

Книга оказалась довольно толстой. Приам открыл примерно на середине и прочитал вслух случайно подвернувшийся абзац — такой приём позволял сразу понять, фуфловый текст или ничё так. Голос его внезапно прозвучал громко и грозно:

— Хочу напомнить вам, уже знающим это, что Господь, избавив народ из земли Египетской, потом неверовавших погубил, и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на Суд великого дня!*

*- Послание Иуды 1:5-6

— Слушай, а Господь — это кто? Пахан Земли? Ну, тот, который нас сюда определил?

— Не знаю. Дед говорил, что у них была такая штука — релия, или регия… Не, вспомнил — религия! Ну, как Устав Колоний, или понятия для правильных бродяг, только круче. Такая тема, которую все слушали и вникали. Кто по религии пёрся — у них свои графы были, которым обычные приказывать не могли. Как-то привязывали через сердце, короче, я толком не врубился.

— Стопер, это же классная фишка! Давай себе религию замастырим — будем круче графов! Типа, кто в нашей религии, тех берём, кто нет — будут как эти, ага — неверовавшие! Мы их, короче, гнобить будем!

— Точно! А религию мы будем только своим разъяснять, остальным — просто скажем, что без религии нефиг тыркаться. Джи возьмём, Ташу, Веника, Энрикеса…

— Я буду главный религ! Первый! Прим! Зырь — как моё имя почти! — поспешно выпалил Приам.

— Дед говорил, главный у них по-другому назывался, — засомневался Пётр.

— А мы своё придумаем! Не как у них! — Вейн изо всех сил старался закрепить своё главенство.

— Ладно, тогда я Второй! — поддался другу Стопер. — Забили! Ух, короче, завтра все офигеют!

В школе, конечно, первым делом в заговор посвятили Ташу и Джи — тот сегодня был в настроении Джипеса, то есть на всё огрызался. Но согласился мутить тему как все. Сначала нужно было самим разобраться в книге, чтобы чётко рулить религией. Возникли споры — как читать? Собираться всем четверым вместе получалось не всегда, кого-то могли припрячь паренты.*

*- parents — родители (англ).

Читать по очереди — тоже не кайф. Один читает, трое изнывают от скуки. Идею кинул Джи — книгу порезали ровно на четыре части, Таша повернулась спиной и разыграли, кому какая достанется.

При получил третью часть, Джи вторую, Таша четвёртую (на что сильно обиделась, хотя сама же и выбирала), а Стопер — первую, поэтому снова заспорил, что Первым Религом должен быть он, книгу-то он притащил! При засопел и уже собирался полезть в драку, когда Таша предложила лучший выход:

— Давайте будем главными по очереди! На месяц. По порядку книги — до октября главный Стопер, потом Джи, потом При, а после Нового года — я.

Побурчав для порядка, все согласились — и разошлись. Каждому не терпелось начать читать свой кусок.

Собраться вновь удалось только на вынужденных каникулах. В посёлке ходили слухи о грядущей разборке между Ворбаррой, Воркосыгиным, Ворбреттенами и Воркалоннерами с одной стороны и Ворталлином и Вораронбергами с другой. Дело шло к первой войне на планете — поводом была не только давняя вражда между главарями-графами. Надо же было геологам-самоучкам под руководством Ворпатрила обнаружить залежи железа ровно на стыке границ трёх участков! Ещё радовались, наивные, что недалеко от Султана, легче будет завод ставить, оборудование возить и ближе кабели от генераторов тянуть. А как делить доход — не подумали. Ворбарра сгоряча попытался реквизировать земли в свою пользу, но быстро одумался. Тёрки — ну, то есть переговоры высоких сторон — ни к чему не привели. Ворталлин, в общем, понтовался не ради рудника — просто не хотел упустить возможность предъявить Воркосыгину. Никому не нужное ранее ущелье вдруг стало самым известным местом на планете.

Так что, школу закрыли — посёлок готовился к обороне. Роботиха командовала одним из сводных отрядов и входила в общий штаб, созванный Михаилом. Из столицы вот-вот должны были доставить оружие — поддержка Императора была весомой.

Арсенал настоящего современного оружия на планете был один, в столице. Состоял он, во-первых, из вооружения охраны “Султана” — ныне гвардии Императора. Всё по высшему разряду — плазмотроны ручные и станковые, нейробластеры (под большим секретом — естественно, знали все), парализаторы военных и гражданских классов. Во-вторых, в гораздо большем количестве, из груза для Новой Бразилии — уже попроще, в основном оружие огнестрельное, нарезное небольших калибров и охотничье гладкоствольное, парализаторы только гражданские, не выше 5 класса, промышленная взрывчатка — причём детонаторы только электрические, никаких там нажимного действия или объёмных-лазерных-сонарных датчиков… Почему-то личных пистолетов в грузе не было вообще. Зато холодного — навалом! Ножи, мачете, тесаки, топоры, даже копья и рогатины — Новая Бразилия не зря получила своё название, животный мир там не собирался, пока что, вилять хвостами перед человеком.

Но было и кое-что посерьёзнее — демонтированные с орудийных палуб плазмотроны дальнего действия. Почти все они были установлены на оборонительных рубежах Ворбарр-Султана (уже не самоляпное название, а лично Ворпатрил прикололся, но, хотя получилось не слишком гладко, в народе прижилось). Две батареи оставались в резерве — в том же Арсенале дворца (бывшем отсеке охраны). Ресурс энергоблоков корабля был, разумеется, не вечным — а без них плазмотроны можно было сразу разбирать на металлолом. Поэтому в столице — благо новое жильё пока не требовалось — лихорадочно строили плотину для гидроэлектростанции. Два десятка ветряков уже махали крыльями, но это была капля в море.

В каждое поселение, соблюдая Договор, заключённый с ворами ещё на корабле, Эзар выдал равную долю оружия и боеприпасов, но так экономно, что роздана была только треть огнестрельного Арсенала и ноль лучевого (холодного, правда, жалеть не стал — оставил в столице только десятую часть, в основном — на образцы). Так что поселенцы бегали по лесам, горам и болотам, кому что досталось, с ножами да тесаками — ну, и луки появились на следующий же день, а арбалеты через пару недель, как заработали кузницы в посёлках.

Воры-графы обвешались стволами сами, одарили личную охрану, умные, кто поближе к столице — не поскупились на создание небольших групп “решальщиков”, таких, как Билли, отец Приама. Те же, кого жребий забросил в дальние края, просто отложили полученное про запас. Местная фауна жить особо не мешала, а трудностей хватало и без того, чтобы плодить их разборками. Может быть, именно поэтому пока серьёзных стычек не было, и население Барраяра росло как на дрожжах, а не уменьшалось в междоусобицах.

Но сейчас в лесах на границе графства произошло несколько стычек с поножовщиной — жертв, к счастью, пока что не было с обеих сторон, только легкораненые. Вот Таша практически сутками и сидела в медпункте Важного, помогая маме. При и Джипес пропадали в лесу, помогая обустраивать ловушки для врагов и укрытия для своих, а Стопер, естественно, таскался по посёлку за мамиными «разгильдяями»-связистами, навьюченный связками кабелей и разными загогулистыми железяками.

Но к концу недели кипеж как-то улёгся. Прошёл слух, что Вораронберги сдали назад, а Ворталлину и его прихвостню (хоть и вору, но не графу) Ворвентилю, без него переть буром запала не хватило. Хотя граф Михаил всё ещё был настороже и ожидал какой-то подлости, но народ явно расслабился. Детей стали выпускать погулять, лесничие отлучались с рубежа в посёлок по разным мелким поводам, оружие из арсеналов Форбарр-Султана раздавать не стали — так и стояло в ящиках на складе. Вот друзья и улучили минутку, чтобы освежить идею заговора.

Джи прорвало первого:

— Короче, я такую штуку нашёл! На «Султане» сколько всех было с экипажем, помните?

— А чё тут помнить — вон, на графской хазе табличка — корабль нарисован, и написано «42 360 человек и 200 членов экипажа». Ха! Типа члены экипажа не люди, — выпендрился При.

— Ну, вот, — Джи сунул ему под нос свой кусок книги, который даже не поленился вложить в зажим, чтобы странички не разлетались. — Первая книга какого-то Ездры. Они все там по погонялам, не в том дело. Точно так и написано «все общество вместе состояло из сорока двух тысяч трехсот шестидесяти человек»*! И при них было семь тысяч триста тридцать семь роботов и двести певцов и певиц — ну, типа, персонала.

*- 1-я книга Ездры, 2:64-65

— Зашибись! Короче, их точно по книге паковали! — поразился Стопер.

— А как роботов считали, нормальных роботов-то у нас нет? — усомнилась Таша.

— Не знаю, может, контрольные механизмы, Роботиха чё-то такое плела, — не сдавался Джи.

— Может, — не стала обострять Таша. Как-то она притихла, раньше бы точно полезла в спор, хмыкнул про себя Приам.

— Но главное — вот же! Точно до человечка! — горячился Джи. — И там прописано, кому из воров сколько народу дали при дележе, только там погоняла, по ходу, старые, или нарочно изменённые, так сразу не разберёшься.

— Ясно, — кивнул При. — А вот что я нашёл — про Михаила. Его друг копам настучал — вот он и его убил, и копа. Копа, причём, прямо возле участка, и участок поджёг. Вот так и написано: «Увидев это, Маттафия возревновал, и затрепетала внутренность его, и воспламенилась ярость его по законе, и он, подбежав, убил его при жертвеннике. И в то же время убил мужа царского, принуждавшего приносить жертву, и разрушил жертвенник.» *

*- 1-я книга Маккавейская, 1: 24-25

— Tener cojones!* — выдохнул Джи. Было видно, что он реально увлёкся. — Таша, а ты что скажешь?

*- круто (исп.)

— Я много чего нашла. — В отличие от друзей, читавших первые попавшиеся куски, она подошла к делу по-медицински аккуратно — с начала до конца. Её часть книги была оклеена тканью и вся утыкана закладками.

— Но у меня, похоже, не про то, что было, а про будущее, — типа инструкции для поселенцев. Причём, для лохов — четыре раза почти одно и то же повторяется, чтобы любой баран врубился, — Таша открыла первую закладку. — Во-первых, написано, что тот, кто будет главным, должен родиться уже здесь. Матерью его должна быть Мария, а вот про отца непонятно, короче — то ли не от законного папаши, то ли ЭКО…

Она поперхнулась, покраснела и опустила глаза. Наступила неловкая тишина. Мария Волк, в девичестве Калладо, умерла вскоре после рождения Джиакомо, тому ещё и годика не было. Аллергия, вызванная пыльцой местных растений, усугубила воспаление лёгких, полученное от жизни в недостроенном доме. Никаких намёков на недостойное поведение не было — да и просто не могло быть. Жизнь в основанном с нуля посёлке очень походила на колонию простейших под микроскопом, каждое движение было видно всем и всегда. Но завести ребёнка у Волков сразу не получилось, ездили в медцентр в Султан — столицу уже давно называли без кавычек. Так что…

Джи со свистом втянул воздух — все ожидали взрыва и явления мерзкого Джипеса во всей красе, но...

— Ладно, Таша, ты же не со зла, — пробормотал тот. — Буду главным, как скажешь.

Шутка была так себе, но обстановку разрядила.

— Прости, Джи, — Таша погладила друга по плечу. — Дальше — ещё веселее. Главный будет в поле работать — «лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым»*.

*- Евангелие от Матфея, 3:12

— Cagada*, мы же так с батей и делаем! — выдохнул Джи.

Стопер и Приам уставились на друга так, будто у того внезапно выросла вторая голова.

*- дерьмо (исп.).

— А дальше? Что дальше? — мрачно поторопил Ташу Приам, который уже догадался, что первенство в религии безвозвратно уплывает к Джи.

— И дальше тоже некисло, — усмехнулась девочка. — Был “глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение.*

*- Евангелие от Матфея, 3:17

— Помнишь, мать рассказывала, когда Джи родился, как раз опробовали систему оповещения в посёлке — и тут его отец прибежал к радистам и на весь посёлок орал: “Сын! Mi amado hijo!* У нас в медпункте стёкла дрожали, мама говорила. Мария без сил лежит, но смеётся, а ты тоже орёшь во всю глотку. Ма всё удивлялась потом, что не оглохла.

*- мой любимый сын (исп.)

Друзья просто выпали в осадок. Первым опомнился Приам:

— Джи, короче, я больше не лезу, против книги не попрёшь — ты главный религ! Как тебя назовём? Ну, по должности.

— А пусть будет Прим — первый, — мягко предложила Таша, чтобы как-то утешить При.

— Тогда не Прим, а Примас! — Стоперу не терпелось поучаствовать в обсуждении. — Дед говорил, такое слово бывает.

Против авторитета деда возражать не стали. Так и стал Джиакомо Волк первым Примасом только что основанной Церкви Спасения Барраяра.

Смычок и Смычок — погоняло не хуже других. Учитель был уважаемый Скрипач, а он тогда был шкет ещё, худой, шустрый — вот и прилипло. Ну, и у него получалось — лопатники сами к рукам прилипали. Внешность тоже помогала — Смычок с малолетства был серенький, незаметный, глаз скользил по нему не задерживаясь. Бывало, обокраденный терпила схватится за балку*, заорёт, и ломится мимо — выглядывать вора. А вор у него за плечом стоит! Вот смеху-то!

*- карман (жарг.)

Позже, как Скрипача в последний раз повязали, Смычок прибился к Таллину. Шнырил* по-первости, потом Таллин его не то, чтобы зауважал, ну, выделил как-то. Умел Смычок пролезть в разговор, к незнакомым людям втереться, да и женщины к нему относились с брезгливой жалостью — но не гнали, стрикулиста эдакого, чего его гнать. Вот Таллин и стал Смычку задания давать — где чего разузнать, где слушок пустить, где наоборот, болтливого сыскать. Разведчик — не разведчик, ну — такое.

*- прислуживал (жарг.)

Вот и сейчас обретался Смычок в окрестностях Важного не сам по себе — по заданию. Хотел Таллин всё проведать про Воркосыгинскую вильду с дурами*. Смычок подкатил к одной на лесном кордоне на границе таллинских земель — графства! — тьфу, придумают же. Однако плеваться себе дороже, Таллин к своему новому титулу относился трепетно. Ну, подкатил, она своя была, с женского отделения «Султана», сама баба простая — кого-то в деревне своей не поделила, подружку расписала "под хохлому" по полной, ну, и загремела со свистом. На Новую Бразилию вербовалась из зоны добровольно — что сказать, деревня! Вот и пригрелся Смычок под тёплым боком. А на кордон людишки из Важного захаживали, то-сё, шындер-мындер, самогончик — языки и развязывали. Так что, не зря Смычок кантовался вторую неделю. Уже точно знал, когда привезли, сколько ящиков, кто в охране, ну, и другие мелочи.

*- склад с оружием (жарг.)

И уж совсем собрался к Таллину на доклад... Да не успел.

Видно, о гостеприимном кордонщике звон по Важному разнёсся быстро — ворота кордона распахнулись, и во двор въехал сам Билли Вейн, Воркосыгинский решала, на небольшом корабельном погрузочном каре, переделанном во что-то среднее между джипом и бронетранспортёром. А с ним весёлая парочка пехоты. Кранты. Засуетился Смычок, да поздняк метаться. Билли не такой человек, чтобы его взять на фуфло. Бегать по лесу — догонят, пехота к таким делам быстро привыкла. А жизнь свою Смычок очень ценил. Ну, очень ценил. Так что, валандаться не стал, вышел навстречу.

— Hi, Billy! Healthy-wealthy-lucky!

— Hi, Smytchok! I heard that your chalk is good here — will you treat me to it?

— `Course, cellie! Let`s come inside!*

Билли рявкнул своим:

— Bunkies, look around!* — и вошёл за Смычком в дом, с ухмылкой проигнорировав попытку шныря пропустить гостя вперёд и бурча себе под нос — Cell warrior, codsfart.*

* — Привет, Билли! Здоровья-бабла-фарта!

— Привет, Смычок! Слышал, самогон у тебя тут клёвый — угостишь?

— Конечно, сокамерник! Заходи!

*- Зэки, смотрите тут!

*- Герой комнатный, рыбий пук.

Хозяйка сообразила всё мигом, стала накрывать поляну, Билли уселся спиной к стене, чтобы видеть вход, Смычок пристроился на табурете сбоку. Выпили. Билли положил тяжёлые кулаки на стол.

— Would you speak or prefer to dance on blacktop at once?*

*- Будешь говорить или тебя сразу пырнуть?

Смычок закрутился на табурете, заёрзал, прикидывая — может, рискнуть и вытащить бритву — но тут один из лбов втиснулся в дверь и встал рядом, руки в карманах. Смычок вздохнул и стал колоться — на родном. Билли понимал и говорил по-русски неплохо, просто хотел подчеркнуть свой статус.

— Билли, я ж не от себя — Таллин сказал поразнюхать, если тёрка до разборок дойдёт, ну, подстраховаться, дуры там у вас, не дуры, с чем на стрелу выходить, коли припрёт…

— У Таллин есть guns для strela? — хмыкнул Билли.

— Ну, не голяком ходим! — надулся Смычок.

— I feel, you`re trying to rob me!* — внезапно заорал Билли и баба вжалась в стену, чудом не уронив горшок с тушёным мясом. Пехотинец вынул руки из карманов — в одной ствол, в другой нож. Смычок понял, что время вышло. Если прямо сейчас не расколоться — через секунду будет поздно.

*- Похоже, ты пытаешься меня надуть!

— Чо ты, Билли! — забормотал он. — Тебе всё как на исповеди! Ну, тёрку эту Таллин только и замутил, чтобы стволы вам перекинули, чтобы скок ковырнуть!* Руда ему и в бок не упёрлась!

*- совершить кражу (жарг.)

— Well, go on!* — буркнул Билли. — Arontchik с Таллин двое?

*- Ну, продолжай!

— Арончик-то и есть пахан! — брызгая слюной, торопился вывалить побольше ценной информации Смычок. — Он тему и замутил! А Таллина впряг за долю малую, бо его земля с вашей граничит! Только Таллин думает Арончика кинуть — волыны* всем нужны!

*- оружие (жарг.)

— Что ещё znaesh?

— У Арончика свой человек есть в Важном! — выпалил Смычок. Очень ему не хотелось стать gutted cod* — любимой присказкой Билли.

— Кто?! — привстал Билли. Вот сейчас началась настоящая игра.

*- потрошёной треской.

— Век воли не видать — не знаю! Слышал, только, Таллин бурчал, что я не петрю — а Арончик всё сразу сечёт, ему, мол, верный человечек на ухо шепчет.

— Не znaesh…, — поверил Билли. — Sorry. I`m sorry and you`re sorry more, you `now.*

Смычок понял, но дёрнуться не успел — нож пехотинца вошёл точно под ребро в сердце.

*- Жаль. Мне жаль, а тебе жаль ещё больше, сам знаешь.

Билли кивнул бабе, бросил на стол яркий кусок пластика с клеймом Императора — только-только появляющийся аналог денег, барраярскую марку, металлы были пока слишком ценны для такого расходования — и молча вышел. Пехотинец ухватил тело Смычка и потащил за боссом. Через пару минут о гостях кордона напоминали только оставленные раскрытыми настежь ворота да мелово-бледное лицо хозяйки.

* * *

В Важном Билли не сразу поехал к Косыгину — заскочил домой проверить своего slacker`a* — и аж головой потряс. Приам сидел за книжкой и что-то старательно из неё переписывал в тетрадь. Билли вышел, не говоря ни слова, его так проняло, что на докладе у графа Михаила решала смог сосредоточиться не сразу.

*-лоботряс, разгильдяй (жаргон).

— Так что на кордоне узнал? — вынужден был переспросить Косыгин.

— Vorkosigan, hmmm, Duke, hmm, — промямлил Билли, и, наконец, собравшись, начал доклад. — Smytchok сказал — Arontchik пахан, Vortallin isn`t a boss really.*

*- Ворталлин в действительности не главный.

— Ну, это и так было понятно, — пробурчал граф. — Откуда у Таллина мозги? А по делу что?

— Сказал — tyorka цель не есть руда, цель есть guns.

— Понятно, — посерьёзнел Михаил. — Ну, пусть они думают, что первый ход выиграли, оружие из столицы к нам пришло. А брать как думают?

— Smytсhok не znaet, знал…, но сказал — есть человек of Arontchik в Важный.

— Кто?! — рявкнул граф.

— Smytсhok не знал, — развёл руками Билли.

— Давай этого шныря сюда! Сам с него спрошу!

— Nyet Smytchok, — снова развёл руками Билли.

— Понятно, — граф помолчал. — Ну, раз поторопился с ним — теперь сам ищи стукача. Наизнанку вывернись, но найди за неделю! Оружие — это жизнь! И моя, и твоя. Ясно?

— Vorkosigan, sir, — осмелился Билли. — Есть предложение.

— Ну, говори.

— Nado сказал здесь посёлок, что Smytchok сказал, кто. Баба его я следит, чтобы сказал так. Пусть человек of Arontchik думал, что о него мы znaet.

— Думаешь, побежит?

— Or побежит, or торопиться attack.

— А мы посмотрим, что получится, — резюмировал граф. — Согласен. Действуй, Билли. Да, и надо бы в столицу сообщить, но так, чтобы никто не знал. Через радистов не выйдет — придётся тебе самому к Барре смотаться.

— Yest человек лучше поехать, — внезапно улыбнулся Билли.

* * *

Приам смотрел отцу прямо в глаза. Не с вызовом, не с наглостью — на такое Билли знал, как реагировать. Но с какой-то непонятной уверенностью, как будто сын знает некую тайну, по сравнению с которой вся жизнь Билли — просто garbage*. И тут выяснилось, что глаза-то на одном уровне, вымахал пацан, почти догнал в росте.

*- хлам, мусор (жарг.)

— Hmm, mate*, — внезапно обратился Билли к сыну, как к равному — решала не привык откладывать что-то в долгий ящик. Повзрослел — впахивайся как взрослый, и ответка прилетит как взрослому.

*- приятель (жарг.).

Приам не просто выпучил глаза, аж голова закружилась — но промолчал, ожидая продолжения.

— Надо ехать в столицу, везешь малява* к bos** Барра. Малява будет Катрин привет. Остальное сказать словами. Один раз говорю — запоминай.

*- письмо, записка (жарг.).

**- big old son of a bitch — главный сукин сын (жарг.).

— Слушаю, — посерьёзнел Приам.

— Сказать — Arontchik есть босс of тёрка, цель — guns. Сказать — есть человек of Arontchik в Важный, думать — значит, есть в столица тоже. Мы не знать кто — кому верить. Сказать — будут брать волыны здесь, одно время могут ударить Барра. Arontchik хотеть быть the Emperor, maybe, делать Барра gutted cod. Сказать, Duke Михаил ждать ответ. Повторить.

— Арончик — босс — стволы — шпионы — заговор — Барра — опасность — ответ, — выдохнул Приам.

— Ok, — кивнул Билли. — Взять свой shank*. Zavtra ехать. Школа везти столицу, execution, — Билли хмыкнул, потом поправился, — Sorry, mate, excursion.

*- самодельный нож (жарг.)

Приам молча проглотил информацию, что отец знает о его мальчишеской гордости — собственноручно выточенном из обрезка стального листа клинке, который ценой пары порезов и десятка заусениц удалось крепко посадить в рукоятку из корня местного растения. Ножнами служил кусок сплющенной пластиковой трубки, оклеенной настоящим кевларом — от обшивки кара, на котором катался Билли. Приам никогда не приносил нож домой, пряча его в камнях за школой, никогда не говорил о ноже дома, никогда… Но отец знал. А теперь, получается, разрешил.

Отдых на море... Как давно это было! Она вспоминала те дни очень, очень-очень редко — просто кровоточащая рана на сердце... Ещё молодая и внезапно — одна в отпуске, муж с близнецами поехал на Великие Озёра, покатать, показать водопад, половить рыбу. Да, там ещё водилась вполне съедобная рыба, пацаны даже привезли маме копчушек собственного изготовления (под руководством местного проводника, конечно).

А она валялась на пляже, постепенно привыкая к свободе сна, еды, отдыха... Ходила по кафешкам, пробовала по чуть-чуть местные вина — по большей части гадость редкая.

Поехала с соседями по отелю прокатиться на яхточке — и попалась. Окунулась с головой в курортный роман с красавчиком-капитаном. Просто провалилась куда-то, очертя голову... Но того хватило только на неделю — умотал в рейс. А у неё ещё неделя отдыха оставалась — и тут появился Он.

Он был совсем не мужчина её мечты. Странноватый еврей с какими-то резкими, размыто-агрессивными ухватками, и — пронзительным яростным взглядом. И взгляд этот зазубренной острогой вошёл в самое сердце. Как в каком-нибудь женском романе — даже не трепыхалась, просто сдалась.

Это был не секс, не любовные утехи — он просто рвал её на части, как тот медведь (о котором взахлёб и перебивая друг друга рассказывали потом близнецы) зазевавшегося туриста. Грудь, лицо, живот, руки, снова грудь, бёдра — как будто каждую секунду он заново раскалённым железом рук ставил клеймо собственника — снова, снова и снова… Переворачивал на спину, тут же на живот — она даже не успевала вздохнуть — и долбил яростно, как стену темницы.

Каждый удар его бёдер что-то выбивал из неё, что-то неощутимое, какие-то душевные нити лопались и она постепенно теряла себя, рвались прежние связи.

Она сама не понимала, был ли у неё хоть один оргазм — или это был один сплошной оргазм. Не сравнивала, не оценивала — отдавалась в полном смысле, плыла в забытьи.

Как-то раз ей попалась цитата о трёх ступенях подчинения — "повинуйся телом, повинуйся разумом и повинуйся сердцем". Кто это сказал, она не помнила, но сейчас незаметно взошла (или скатилась?) на третью...

В краткие минуты передышек думала — одна неделя, как-нибудь соскочу с крючка, разъедемся...

Но он приехал в её городок. Приехал специально к ней. Вытащил с работы, увёз в занюханный пригородный мотель... И на следующий день не отпустил, и на следующий... Ничего не обещая, ни о чём не рассказывая... Три дня — и уехал, буркнув что-то в комм. Как-то выкрутилась, сама не зная, что плела мужу, боссу на работе. Выглядела так, будто по ней вдумчиво катался грузовик.

Через полгода он появился снова, на два дня — и пропал на четыре года. Может быть, потому её жизнь и пошла кувырком — когда муж попался на довольно-таки простенькой измене и полез с примирительными поцелуями, она полоснула комнатного донжуана кухонным ножом наотмашь. И попала. Один раз — но точно. Хорошо, дети уже жили отдельно, в кампусе местного колледжа...

Суд, тюрьма, женское отделение на "Султане", выдача заключенных в фактическое рабство графам — ничего из этого не коснулось её души, закуклившейся в сухой кожуре. Как затяжной предутренний сон, на грани яви...

И вдруг оказалось, что он здесь, на Барраяре. Вор. Граф.

Только не её граф. Даже не соседский. Она послала ему записку, безо всякой надежды, зачем ему постаревшая зэчка? А он взял и ответил, снова с лёгкостью принимая её в подчинение. Под свою руку. В свои жестокие руки.

Благодарность, любовь, преданность — все эти слова ничего не значили ни для неё, ни для него. Просто она снова стала его собственностью, его вещью. Гордая, резкая, жёсткая, даже опасная — для всех. Не для него. Для него — просто безвольная кукла. И им обоим было хорошо. Даже на расстоянии. Они оба просто знали — всё как раньше. И будет как раньше.

Поэтому, передавая Арону сведения об охране склада с оружием, она прекрасно понимала, что обрекает на смерть всех, кто жил рядом с ней. Но ей было абсолютно наплевать. Абсолютно. Наплевать. Абсолютно.

* * *

Билли привычно приготовился рявкнуть на Приама — и вдруг растерялся. Перед ним стоял какой-то другой boychik*.

*- парень (слэнг).

Приам смотрел отцу прямо в глаза. Не с вызовом, не с наглостью — на такое Билли знал, как реагировать. Но с какой-то непонятной уверенностью, как будто сын знает некую тайну, по сравнению с которой вся жизнь Билли — просто garbage*. И тут выяснилось, что глаза-то на одном уровне, вымахал пацан, почти догнал в росте.

*- хлам, мусор (слэнг).

— Hmm, mate*, — внезапно обратился Билли к сыну, как к равному — решала не привык откладывать что-то в долгий ящик. Повзрослел — впахивайся как взрослый, и ответка прилетит как взрослому.

*- приятель (слэнг).

Приам не просто выпучил глаза, аж голова закружилась — но промолчал, ожидая продолжения.

— Nado ехать в столицу, везешь малява* к bos** Барра. Малява будет Катрин привет. Остальное сказать словами. Один раз говорю — запоминай.

*- письмо, записка (слэнг).

**- big old son of a bitch — главный сукин сын (слэнг).

— Слушаю, — посерьёзнел Приам.

— Сказать — Arontchik есть босс of тёрка, цель — guns. Сказать — есть человек of Arontchik в Важный, думать — значит, есть в столица тоже. Мы не знать кто — кому верить. Сказать — будут брать волыны здесь, одно время могут ударить Барра. Arontchik хотеть быть the Emperor, maybe, делать Барра gutted cod. Сказать, Duke Михаил ждать ответ. Повторить.

— Арончик — босс — стволы — шпионы — заговор — Барра — опасность — ответ, — выдохнул Приам.

— Ok, — кивнул Билли.

— Взять свой shank*. Zavtra ехать. Школа везти столицу, execution, — Билли хмыкнул, потом поправился, — Sorry, mate, excursion.

*- самодельный нож (слэнг)

Приам молча проглотил информацию, что отец знает о его мальчишеской гордости — собственноручно выточенном из обрезка стального листа клинке, который ценой пары порезов и десятка заусениц удалось крепко посадить в рукоятку из корня местного растения. Ножнами служил кусок сплющенной пластиковой трубки, оклеенной настоящим кевларом — от обшивки кара, на котором катался Билли. Приам никогда не приносил нож домой, пряча его в камнях за школой, никогда не говорил о ноже дома, никогда… Но отец знал. А теперь, получается, разрешил.

Билли вдруг улыбнулся.

— Mate, Приам, не париться, решим. Ты мне верить?

Приам улыбнулся в ответ и вдруг посерьёзнел.

— Отец, у меня тут в книге написано — не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали.*

*- К Колоссянам, 3:21

— Расскажи мне, как ты у графа решалой стал? Или просто повезло?

Билли вздохнул:

— Нет "повезло". Мы с Michael cellies* были. Семь лет.

*- сокамерники (слэнг)

— Он — authority, авторитет тоже не сразу стать. Много делать. Как говорить один colleague — неважно, сколько человек ты убить. Важно, как ты вести business с теми, кто ещё живой. Я с граф Michael всегда справедливо с людьми. Правильно. Ponyatia — не есть просто слово. Есть баш-на-баш — что ты кому, то тебе.

— Око за око, — сказал Приам и Билли кивнул.

— That`s right. Не два око за один око. Не жизнь за око. Око, whatever it is*, за око.

*- что бы это ни было (англ.)

— Часто все хочет взять больше, дать меньше. Это моя job — ровнять. Решать. Неважно, что я хотеть, неважно, что Michael хотеть. Важно — ровно. Понял? Я решать всегда — утро, день, ночь, завтра. Если делать всегда — утро, день, вечер — сделаешь. Dime by day — dollar came.*

*- по десять центов в день доллар соберёшь. (англ.)

— Мы с Michael делать всегда ровно. Повезло — это дурак сказать. Повезло — когда ты смотреть на income, но не видеть outcome*.

*-доходы и расходы. (англ.)

— Понял, — согласился Приам.

* * *

Приам, Джи и Таша тряслись в коробчатом прицепе вместе с ещё девятью школьниками. Тягачом, естественно, служил тот же самый корабельный кар и сидящий за рулём Сэмми, пехотинец Вейна, напевал какую-то странную песню на жаргоне. Причём временами он спохватывался, оглядывался на детей, и заменял всё равно непонятные слова насвистыванием.

Они уже добрались до пригородов Султана — под защитой дворца столица разрасталась стремительно. В центре уже появилось несколько трёх- и более этажных домов. Недвижимость начинала становиться самостоятельным видом бизнеса, а барраярская марка — почти настоящими деньгами.

Пару раз им встречались патрули, но герб Воркосыгина оказывал своё действие, да и у Сэмми находились знакомцы среди безопасников, так что до дворца они доехали практически без остановок.

А вот на периметре дворца всё было по-взрослому. Всех высадили, построили в специальном закутке снаружи ворот и ствол станкового плазмотрона, торчащий из бетонной будки, обшитой стальными листами, как живой отслеживал каждое движение экскурсантов.

Кар проверили сверху донизу. Сэмми без разговоров отвели в караульное помещение, где он должен был ждать возвращения школьников.

Ребят пропустили внутрь периметра, где и началась настоящая проверка.

Сперва их досмотрели и отобрали любые металлические предметы — Приам так и не понял, зачем отец сказал ему взять нож, если знал, что клинок останется скучать в караулке. Хотя ножи оказались почти у всех — кроме Таши, у которой из волос под заколкой вытащили хитро спрятанное лезвие скальпеля в специальном чехольчике. Караульные, как показалось Приаму, посмотрели на девочку со странным уважением. Заколку тоже отобрали — хотя она была из дерева.

Потом всё было по шагам, с монотонностью конвейера.

Шаг 1. Пройти в небольшую комнатку.

Шаг 2. Полностью раздеться, сложить вещи в герметично закрывающийся контейнер.

Шаг 3. Пройти вперёд под дезинфицирующий душ.

Шаг 4. Пройти вперёд под ультрафиолетовую сушку.

Шаг 5. Пройти вперёд под ионизирующий очиститель.

Шаг 6. Пройти вперёд в другую комнатку и одеться в одноразовый комбинезон, с капюшоном и пришитыми бахилами.

Шаг 7. Пройти вперёд в коридор и ждать остальных.

И так двенадцать человек.

Никакой паранойи у Императора Ворбарры не было. Некоторые местные паразиты ели не только органику, но и электронику. А оценить стоимость любого чипа в нынешних условиях было просто невозможно. Так что, береглись как могли.

Наконец все снова построились в ряд, и к детям вышел сам Ворпатрил, глава недавно оформившейся официально Имперской службы безопасности.

Эвангелос смирился с новой фамилией, привык, что имя сократили до Эван, но комендорские (по армейским меркам — капитанские) лычки отстоял. Становиться опереточным генералом и обвешиваться позументами он отказался наотрез.

Улыбка преобразила его лицо — суровый руководитель ИСБ на миг снова стал беспечным щёголем, офицером мирного времени. Поздоровавшись с ребятами, Эван махнул рукой, приглашая их пройти внутрь корабля (тьфу ты, дворца, конечно — просто к некоторым вещам привыкнуть ой как сложно!).

Школьники гурьбой двинулись по странному коридору с круглым потолком, а Приам задержался и дёрнул Эвана за рукав, показывая зажатую в руке записку отца, которую он с огромным трудом уберёг во время очистительных процедур. Ворпатрил мгновенно посерьёзнел и кивком подозвал другого офицера, молодого смуглого парня, поручая ему вести экскурсию. Сам же повёл Приама в обратном направлении по коридору, и почти сразу приложил к стене карточку, часть стены отъехала в сторону, и они вошли в небольшой кабинет. Там стоял стол из местной древесины, украшенный резьбой — всё остальное убранство оставалось корабельным, т.е. минималистичным и продуманным до мелочей.

Приам отбарабанил послание и положил на стол перед Ворпатрилом записку отца. Офицер не сделал попытки прочитать, он сидел неподвижно, явно в глубокой задумчивости, барабаня пальцами по ручке кресла. Потом резко встал.

— Спасибо, парень. Тебе спасибо и отцу. Передай, что мы защитим дворец и императора. Сейчас я не могу обещать вам подкрепление, но как только у нас нарыв прорвётся, мы придём. А сейчас догоняй группу, тебя проводят, скажи, что вызывали на дополнительную проверку. Записку Катрин я передам... Да, тебе на выходе передадут кое-что для отца — вези аккуратно, вещь хрупкая, и второй такой у нас нет.

Эван подошёл к Приаму и крепко, как равный, пожал ему руку.

В этот момент парень внезапно ощутил, что детство кончилось. Это было такое ясное и пронзительное чувство, смешанное чувство потери чего-то светлого, лёгкого и беззаботного, и в то же время обретения чего-то настолько весомого и значимого, что плечи сами собой расправились. Приам выпрямился, серьёзно посмотрел в глаза офицера и кивнул. Ворпатрил как бы шутливо, но с уважением отдал ему честь. Дежуривший в коридоре молодой лейтенант проводил Приама к экскурсантам — Таша вопросительно посмотрела на друга, но тот только мотнул головой, мол, поговорим позже. Девочка уловила новый стальной блеск в глазах приятеля и притихла. Экскурсия пошла своим чередом.

* * *

Конечно, она понимала, что сама не справится. Поэтому прикормила телом пару пехотинцев Вейна — одного долго морочила, по мелочам прибирая к рукам, второй сразу стал на задние лапки и истекал слюной при первом её взгляде. Упорному она приготовила в качестве цели графа Михаила, Послушному — Билли, и уже начала потихоньку скармливать обоим необходимую информацию. Пока всё шло как по нотам — кроме вони. Каждый раз, когда приходилось им платить собой — а чем ещё? — она часами пыталась отскрести тело в душе, в ванне... Благо на планете с водой не было проблем, не то, что на корабле. Некоторые особые вкусы Упорного... Конечно, они умрут оба, как только выполнят поручение. Но Упорный будет умирать долго. Долго. Это она себе пообещала со всей серьёзностью и была намерена обещание сдержать.

Сегодня был предпоследний день. На работе всё было как обычно — с утра несколько простых поручений и после обеда практически тишина. Заодно она сумела перекинуться парой слов с поварихой в столовой, с которой последний месяц активно дружила — муж поварихи был одним из командиров караула склада с оружием. Чуть-чуть сочувствия в голосе, сетования на мужчин, которым их игрушки (служба!) важнее родной жены... По расписанию он заступал на охрану завтра с утра. Ну, по крайней мере, _послезавтра_ поварихе уже не на кого будет жаловаться.

Эзар Барра проснулся в своей каюте на линкоре "Стандарт". Что-то было не так. Для начала, пока он спал, каюта стала больше. Намного больше.

Кроме того, кто-то натаскал явно некорабельной мебели, мало того, что не привинченной к полу, так ещё ящики без блокировки. Идиоты какие-то... Койка превратилась в двуспальную кровать, и было очевидно, что Эзар спал не один. И этот/эта второй уже куда-то ушёл.

Но это же однозначно каюта! Скруглённые углы стен, каждая из которых могла стать потолком или полом по необходимости, следы от рельсов, по которым передвигалось оборудование при изменении вектора тяги, но почему-то только следы...

И вдруг, с каким-то почти слышимым щелчком, реальность вернулась к нему.

Император Барраяра Эзар I Ворбарра (плеваться хотелось от такого титула, а куды бечь?!) изволили пробудиться в своих апартаментах во дворце — бывшей каюте капитана конвойного транспорта "Султан". Шёл шестнадцатый год от Основания Колонии. Супруга, навигатор I-го класса Федра Ворбарра (в девичестве Ксенакис), очевидно, уже потащила сына и дочку на занятия тем, что она и второй навигатор, а ныне руководитель дворцового АХО Михаил Вордрозд, называли музыкой.

Эзар содрогнулся при одной мысли об этой какофонии. К счастью, жена понимала, что для будущего правителя планеты и его возможного дублёра — родной сестры, всё же, музыка не главное.

Занятия стратегией и тактикой с коммандером Юрием Пименовым, наотрез отказавшимся от приставки "вор-", спецназовской подготовкой с как-то резко постаревшим и потучневшим, но не утратившим былой хватки лейтенантом Свиридовым, совмещавшим подготовку и командование небольшим, но зубастым отрядом, гордо именуемым Армией Барраяра, и участие в совещаниях с руководителем новорожденной Службы Имперской безопасности Эваном Ворпатрилом имели абсолютный приоритет.

Именно поэтому, когда выдавалась возможность "привить детям хоть капельку культуры" (с) Федра Ворбарра, уж она её не упускала.

Сегодня у Императора был свободный день — смешно, правда? Он планировал после завтрака слетать к графине Ворджоул на берег моря — пока ещё пара флаеров не выработали ресурс батарей, надо успеть попользоваться. А по дороге осмотреть с воздуха строящиеся дороги (целых две!) и расширяющиеся плантации земных растений. Голод молодой колонии не угрожал, но и шиковать было пока не с чего.

Утренние процедуры по флотской привычке заняли ровно 14 минут. Император, как всегда, пришёл на завтрак в общую "ворскую" столовую дворца — никак не удавалось заставить себя вести "царственный" образ жизни. Получив на раздаче обычную, как все, порцию, Эзар огляделся, куда бы присесть. Но хрустальные мечты о свободном дне разлетелись в пыль при одном взгляде на мрачного Ворпатрила, задумчиво крутящего в руках вилколожку, собственноручно сделанную им же из сломанного электронного щупа (других приборов глава СИБ не признавал). По дворцу ходили слухи о не столь мирном предназначении странной железяки — Служба формировала устрашающую ауру ipso facto.*

*- самим фактом существования (лат.)

Эзар обречённо уселся рядом с другом. Прежде, чем заговорить, Ворпатрил как бы рассеянно покрутил головой, предупреждая, что переходит на боевой командный язык.

— Fis? — спросил император.

— UI, танго три*, — мрачно буркнул Эван.

— Источник? — посерьёзнел Эзар.

— Лесник, — нехотя признался глава СИБ.

*- fis — враги; UI — unidentified, не распознаны; танго (неприятель, враг), три — по созвучию с tree (дерево) — прячутся в тени, скрыты.(арм. слэнг).

— Прогуляемся? — императору вдруг показалось, что все глаза и уши в столовой направлены на него.

Завтрак остался остывать на столе. Друзья выбрались из-за стола и направились в кабинет-каюту Эвана, она была ближе и надёжнее — когда из рубки делали дворец, Эзар, помня свои приключения на корабле, первым делом позаботился перекрыть вентиляционные каналы таким количеством пространственных решёток, что любой враг бы умер от старости, пытаясь их все прорезать.

Закрыв дверь, Эзар уселся за рабочий стол главы СИБ, а тот плюхнулся на койку. Было не до церемоний.

— Михаил сказал, что Арончик не просто хочет оружия. Он готовит переворот.

— А Таллин? — между собой офицеры не употребляли гадостного словечка "вор-".

— А что Таллин? Арончик им пользуется, как я щупом.

— Ясно. На кого здесь думаешь?

— Ну, ты спросил! — засмеялся Эван. — Я сегодня всю ночь голову ломал. Должен быть кто-то из наших. Из команды. Но кто? Как они его развели, на чём? Я же их всех и каждого сто раз, и вручную, и дефектоскопом...

Техническое прошлое главы СИБ давало о себе знать.

— Ладно. А делать-то что? — Эзар посмотрел прямо в глаза другу. Этот "императорский" взгляд он нарабатывал годами, и сейчас его действие было безотказным. — Будем вскрываться?

— Да, другого варианта нет. Свиридова я просто вздрючил, чтобы бдил, что-то его расколбасило в последние три года, стареет. Робио Леснику нужна... Катрин, конечно, падает с нами в долю, её не обойдёшь.

— Ты её не хочешь к Михаилу отправить?

— Н-нет, — внезапно смутился Эван. Император вопросительно глянул на него. — Да понимаешь, там она не включится, будут оба с Михаилом друг с друга пылинки сдувать, пытаясь не приблизиться больше, чем на парсек... А здесь сержант Бреттен отработает на все сто.

— Согласен, — кивнул Эзар. — Мне что делать?

— Сегодня хотел лететь к Ворджоулам? Ну, и лети. И проговорись техникам, что останешься там на пару дней. За тобой они туда не угонятся, явно готовят что-то во дворце. Так что время мы выиграем. А перед прилётом маякни, я тебе уже конкретный план скину.

— Хорошо.

Император встал, пошёл к двери, и вдруг остановился.

— Эвангелос, ты пойми, вот это всё на нас с тобой держится. Ты не только меня, ты и себя сбереги.

Эван молча кивнул.

* * *

Первые годы он особо не переживал, что над ним поставили пацана. Молодой начальник не был дураком, не пытался изображать крутого, не мешал заниматься делом — и сам не отлынивал. Так что, лет восемь они оба просто пахали круглосуточно, сцепив зубы, плечом к плечу.

Структуру безопасности приходилось строить с нуля в условиях не то, чтобы нехватки кадров и ресурсов — полного их отсутствия. Энтузиазм колонизации как бы отодвигал контроль на второй, третий, сто пятьдесят пятый план. Даже между новоявленными графами с застарелой, ещё земной враждой, отсутствовали склоки и разборки. Просто было некогда.

Безопасность откладывали на потом. Потом, когда развезём поселения по планете, потом, когда запустим базовый контур самостоятельного энергоснабжения, потом, когда плантации выйдут на положительный баланс производства, потом, когда... И это потом всё никак не наступало.

Но всё же сделать кое-что удалось. К десятому году от Основания под его началом был вполне вменяемый взвод с отделением усиления с тяжёлым вооружением, плюс почти рота со слабоватой, но подготовкой. Он смог отжать у хозяйственников два флайера, вокруг которых они кудахтали вместе с Эваном, на ощупь определяя баланс между крайне необходимой подготовкой лётчиков и стремительно тающим ресурсом техники. А авиаподдержка в нынешних условиях была всё равно, что рука Божья.

Он начал строить агентурную сеть в поселениях по старинке, вербуя по классической многовековой схеме ДИСК* — и с удивлением обнаружил, что у Ворпатрила таковая сеть уже есть, причём гораздо более мотивированная.

Технари не без оснований считали себя на планете элитой, а Эвана — своим боссом. Лояльностью же к графам не отличались, опять же, не без оснований, презирая эту шваль. Поэтому, их каста была способна не только на сбор информации, но и силовой контроль любых амбиций графов — без связи и техники не повоюешь.

И он вдруг осёкся, как конь на бегу, только тогда осознав, что это — н а в с е г д а. Тут Родос, тут и прыгай (любимая присказка Ворпатрила) — и в могилу тут же. И кем он стал? Как был офицер на жаловании, так и остался?

Когда присваивали новые титулы, он со смехом отплевался от приставки "вор-" — ещё чего не хватало. А теперь понял — новое дворянство имеет значение, теперь титул и земля главное, а не чин и звание. Просить же задним числом было стыдно и глупо.

Вот в эту трещинку неуверенности и забил толстенный костыль Арончик, давний, ещё с Земли, его осведомитель. Причём ещё на Земле отношения у них были довольно рабочие — вор сдавал ему своих врагов и конкурентов, а он помогал информацией и прикрывал от лишнего внимания коллег.

Арончик и предложил устроить передел кресел. А почему бы и нет? Сам он не собирался становиться Императором — всего лишь главой СИБ. Пусть Вораронберг (смешно, имя и фамилия в одном титуле, причём имя дважды — Арон Вораронберг, оборжаться можно!) наиграется с побрякушками, потом можно будет его и поменять, если надоест. Контроль над силовыми структурами он никому отдавать не собирался.

И ещё одна деталь. Ворпатрил, хотя и принял, поморщившись, приставку к фамилии, наотрез отказался менять погоны, так и ходил комендором. А ему хотелось стать генералом. Генерал Алексей Свиридов. Так и будет. Так должно быть.