Vincere aut mori (Победить или умереть) (гет)

После отъезда всех детей в доме на площади Гриммо, 12, где в осенний и весенний период жили члены главной ветви Блэков, стало тихо. Эта тишина по-своему давила на каждого обитателя особняка, привыкших к тому, что в доме находился хотя бы один из детей. Этому дому последние несколько лет было достаточно даже одного ребенка Сириуса и Марлин, чтобы тишина была мимолетным явление. Андромеда часто шутила, глядя на Гарри, Адару и Кастора, что дети Сириуса процветают в хаосе, который сами же и устраивают, впрочем как и их отец в школьные годы и даже в сейчас. Тем не менее было в эти дни и кое-что радостное и значимое для рода и дома Блэк. Марлин вновь была беременна.

Девушка тихо посмеивалась, наблюдая за супругом, который вместе со своими родителями начал относиться к ней с особой осторожностью, исполняя любое, даже вскользь упомянутое желание. Сириус даже дошёл до крайностей, заставив семейного целителя рода Блэк перебраться в Блэк-холл, чтобы в случае экстренной ситуации бывшей Маккиннон всегда могли быстро оказать помощь. Вальбурга в свою очередь внимательно следила за всем, что ела и пила ее невестка. Марлин даже не нужно было проверять свою еду, прекрасно зная, что свекровь приказала домовикам добавлять в ее пищу и напитки тонизирующие зелья, о который мимолетно упоминал семейный целитель на одном из первых осмотров.

С одной стороны, Марлин понимала, почему муж и даже его родители стали так опекать её. В конце концов, несколько выкидышей за последние годы оставили свой отпечаток на всех в доме Блэк, даже ее дядя прислал в качестве подарка несколько домовиков, чтобы те находились исключительно рядом с леди Блэк. Миссис Блэк видела и то, что Сириус практически перестал нормально спать, подолгу сидя рядом с ней с книгой в руках, делая вид, что читает, пока сама Марлин готовилась ко сну. Ее последняя беременность чуть не убила ее, а целители и вовсе сказали, что женщина больше не сможет иметь детей, но судьба видимо решила иначе.

Вальбурга, беспокоясь о невестке, взяла на себя большую часть обязанностей, которые обычно выполняла леди Блэк. Орион поступил аналогично по отношению к своему первенцу, сказав Сириусу, чтобы уделял больше внимания супруги и не беспокоился об остальном. Марлин слышала и разговор своей свекрови с леди Лукрецией Пруэтт. Лукреция в тот день даже заговорила о проклятии, которое могло лежать на Блэках. Уж слишком большая проблема с рождением детей была в их роду последние годы. Друэлла пережила несколько выкидышей, но хотя бы смогла родить трех дочерей. Единственным полностью здоровым ребенком у Вальбурги и Ориона был Сириус, и то вероятно лишь потому, что для его рождения было проведено слишком много ритуалов. Затем у мадам Блэк было достаточно выкидышей, двое мертво рожденных детей, а Регулус пусть и выжил, но был достаточно болезненным на протяжение всей своей жизни.

— С тобой все в порядке? — тихо спросил Сириус, глядя на супругу поверх книги.

Лина чуть нахмурилась и качнула головой, поднимаясь с кресла рядом с туалетным столиком и возвращаясь в постель. Женщина даже не заметила насколько сильно провалилась в свою мысли. Блэк обеспокоенно смотрел на жену, заботливо накрыв ее одеялом, стоило той занять место в постели рядом с ним.

— Просто вспомнила разговор твоих матери и тети, — ответила Марлин, мягко улыбнувшись мужу, показывая, что с ней все хорошо, пусть она и устала за сегодняшний день. — Кажется твоя тетя в серьез считает, что на Блэках проклятие. Леди Друэлла, твоя мама, леди Лукреция.

— Тетя начала говорить об этом еще после того, как у них с дядей Игнотиусом родился сквибб, — пожал плечами Сириус, возвращая свое внимание к книге. — Я проверил все, когда принимал титул. Если бы было проклятие, я бы убрал все, лишь бы не допустить твоих страданий.

— Я знаю, любимый, — прижавшись к мужу, тихо отозвалась бывшая Маккиннон. — Со мной все будет хорошо. Давай спать, мы оба устали за эти несколько дней.

— Ты засыпай, — поцеловав супругу в макушку, отозвался Блэк. — Я хочу еще немного почитать, а потом лягу.

Марлин тяжело вздохнула, несколько минут разглядывая профиль мужа. Она знала, что он не ляжет еще достаточно долго, чтобы убедиться, что она сама спит и ее здоровью ничего не угрожает. Блондинка покачала головой, но спорить и говорить ему что-то не стала. Уже через несколько дней такая опека стала надоедать блондинке, а иногда и порядком раздражать. Она даже вздохнула с некоторым облегчением, когда мужу пришлось переключить больше своего внимания на Хогвартс.

Произошедшее с Драко Малфоем быстро стало известно во всем Министерстве и Визенгамоте. Люциус рвал и метал, требуя разбирательства над человеком, поставившим жизнь его сына и единственного наследника под угрозу. О том, к чему могла привести принудительная трансфигурация, особенно в отношении четырнадцатилетнего студента с не до конца окрепшим магическим ядром, знали почти все в магическом мире. К счастью, у юного Малфоя никаких последствий выявлено не было, и подросток спокойно мог вернуться к занятиям после полного обследования, на котором настояли его родители. Дамблдор, получив результаты обследования юного мистера Малфоя, выдохнул, надеясь, что лорд Малфой успокоиться, но этого не произошло. Встреча в Визенгамоте после произошедшего превратилась в настоящий кошмар. Светлая сторона, стремясь защитить своего лидера, в серьез попытались обвинить подростка, темная сторона обвиняла Грюма и даже нейтралы полностью поддерживали их будучи наслышанными об его занятиях, проводимых в Хогвартсе.

В самой школе гриффиндорцы и некоторые пуффендуйцы находили произошедшее весьма забавным, не уставая придумывать шутки и напоминать слизеринцу о том, в кого его превратил Грюм. Неудивительно, что представители змеиного факультета ходили крайне мрачными, стараясь пресекать подобные шутки всеми возможными способами. Снейп тоже снимал баллы с каждого представителя этих факультетов, которые попадались ему на глаза. Только лишь Когтевран в это время предпочел остаться в нейтралитете, не поддерживая ни один из факультетов и не влезая в уже привычные разборки.

Люциус Малфой добился того, что Аластора Грюма отстранили от должности преподавателя, но Попечительский совет был не в силах изгнать кого-то из Хогвартса, чем и воспользовался Дамблдор, уверяя, что бывший глава Аврората помогает ему в организации предстоящего Турнира Трех Волшебников. Эта новость многих заставила насторожиться, поэтому Сириус не упустил возможности поставить в качестве преподавателя своего человека, который мог присмотреть и, если потребуется, защитить его детей и племянника.

К счастью, после этого проблем в Хогвартсе больше не появлялось. Студенты практически не видели Грюма, а многие даже успели забыть о его нахождении в школе, хотя о причине его отстранения от должности продолжали говорить ещё довольно долго. В какой-то момент по всему Хогвартсу стали находить фигурки маленьких хорьков, Драко стискивал зубы, пытаясь понять, кто причастен к этим глупым шуткам и обещая проклясть того, кто стоит за этим. Угрозы правда оставались всего лишь угрозами, слишком сложно было найти доказательства против виновников всего этого хаоса.

В целом жизнь в Хогвартсе возвращалась в привычное русло. Адара не упускала возможности шутить над друзьями, когда те принимались ворчать и жаловаться на количество домашнего задания, которого с каждым днём становилось всё больше. Преподаватели заявляли, что таким образом готовили их к предстоящим СОВ, поэтому пятёрка четверокурсников Слизерина с неким страхом ждала, что же будет в следующем году.

— Мы совсем перестанем поднимать головы от эти свитков, — проворчал Блейз, устало откидываясь на спинку кресла в комнате, которую делили между собой Гарри и Драко и глядя на исписанный свиток так, будто тот его серьезно оскорбил.

— Ты просто слишком глупый, — усмехнулась Адара. — Смирись, Блейз, учеба явно ни твое.

— Вредина, — фыркнул Забини, бросив в девушку подушкой, а затем сверкнул глазами в сторону Тео, который совершенно невозмутимо отбил эту самую подушку, лишь бы она не попала в лицо его невесте. — Ты в курсе, что похож на прирученного щенка, Нотт?

— Меня все устраивает, — пожал плечами Теодор и закатил глаза, услышав, как громкий смех его друзей наполнил спальню.

— Вы лучше скажите, что думаете о наших скорых гостях? — покачав головой на выходки друзей, поинтересовалась Дафна. — Отец написал, чтобы мы с Асторией были осторожны с Дурмстрангом.

— Директором Дурмстранга является Каркаров, — поднимая голову от доски с шахматами, в которые играл вместе с Гарри, напомнил Драко. — Отец говорил, что когда его арестовали, он сдал нескольких Пожирателей смерти лишь бы получить свободу.

— Очень интересно, как осужденный Пожиратель смерти смог стать директором школы? — нахмурилась Адара. — Я, конечно, прекрасно понимаю, что представляет из себя Дурмстранг, но все же…

— Дурмстранг одна из самых закрытых волшебных школ, — отозвался Гарри, бросив взгляд на сестру. — Узнать было бы интересно, но навряд ли нам кто-нибудь об этом расскажет.

Новость о прибытии делегаций из Шармбатона и Дурмстранга вызвала новый повод для обсуждения. Ради этого последний урок в день прибытия делегаций был отменен, а в назначенное время всех студентов собрали перед замком, чтобы встретить гостей.

Был конец октября, и погода уже оставляла желать лучшего. Многие сильнее кутались в тёплые мантии и плащи, желая побыстрее оказаться в тепле своих гостиных, а не стоять на холодной улице.

— Побыстрее бы они уже появились, стоять на холоде то ещё испытание, — пробормотала Дафна, покосившись на спрятавшую лицо в меху своей накидки дочь дома Блэк.

— Мне кажется, нас специально собрали раньше, — отозвался Гарри, оглядываясь на стоящего не так далеко от них Клайда со своей компанией. За его спиной стояла Лили, что-то тихо говоря ему на ухо.

— Ага, чтобы мы все замёрзли, а у мадам Помфри работы прибавилось, — проворчала Адара, подняв глаза на тёмное небо, на котором сгущались тучи, из которых уже начинал накрапывать дождь.

Блэк раздраженно передернула плечами, сильнее закутываясь в свою мантию. Она никогда не была любительницей холода, всегда предпочитая тепло. Родители, зная о ее предпочтениях, в холодные периоды приказывали домовикам дома следить чтобы камины в ее комнатах постоянно горели. Когда Снейп объявил студентам, что они вместе с профессорами будут встречать прибывающих гостей, Адара не была в числе счастливчиков, которые с предвкушением ждала окончания уроков.

— Вы просто не любите холод, — отозвался Кастор, с интересом разглядывая небо и гадая, откуда появятся гости Хогвартса.

— Зато ты, видимо, любишь, — усмехнулся Драко, сжав руку на плече кузена и взглянув на его покрасневшие от холода щеки. — Тебе конечно же ни капельки не холодно.

— Это пока он в больничном крыле с температурой лежать не будет, — пробормотала Адара, покосившись на младшего брата, после чего взмахнула своей палочкой, обновляя на нем согревающее заклинание.

— Смотрите! — воскликнул Блэк, не обратив внимание на поддразнивания и указав на небо.

Удивлённые, но негромкие крики послышались и от других студентов, а первым рядам даже пришлось отступить на несколько шагов назад, когда карета приблизилась к земле, а после и вовсе остановилась перед ожидающими студентами. Первой из нее вышла явно великанша, к которой тут же приблизился Дамблдор. Следом за ней из кареты вышли десяток человек, одетых в весьма лёгкую для Шотландии одежду. Все они дрожали от холода, с надеждой поглядывая на замок.

— Ничуть не осуждаю их желание, — пробормотала Дафна, оглянувшись через плечо. — Не пойму к чему нужен этот фарс, гостей всегда встречают хозяева, а не все обитатели замка.

— Это Дамблдор, кто знает, что у него на уме, — проворчал Блейз, хмуро взглянув на директора Хогвартса.

Альбус попрощался с великаншей и попросил одного из преподавателей проводить гостей в замок. Через несколько минут в центре озера появились завихрения, затем огромные пузыри, и глинистый берег захлестнули волны. В самом центре возникла воронка, словно на дне вынули огромную затычку.

Величественный корабль медленно всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец полностью вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.

Гарри, почувствовав движение за спиной, оторвался от наблюдения за кораблём и оглянулся назад. Затем слегка толкнул Адару, кивком головы указав на приближающегося к ним нового преподавателя защиты от тёмных искусств, Адама Мартина.

— Я не думаю, что сейчас мы нуждаемся в дополнительной защите, мистер Мартин, — тихо произнесла девушка, прекрасно зная, что профессор её услышал, но стараясь не привлекать к себе внимания других студентов или преподавателей.

— Ваш отец другого мнения, миледи, — отозвался Адам, заставив её, Гарри и Драко закатить глаза.

Все трое были предупреждены о том, что новый преподаватель подчиняется исключительно Сириусу Блэку и по его приказу в определённые моменты будет чуть ли не их личным защитником. Когда они рассказали об этом друзьям, то Блейз только посмеялся, а Дафна и Тео справедливо заметили, что лорд Блэк не стал бы прибегать к подобным мерам, если бы для этого не было необходимости. Всё же ситуация в Англии оставалась напряжённой, а поиски сбежавшего Питера Петтигрю до сих пор не принесли никаких результатов. Нотт даже заметил насколько удивляет тот факт, что лорд и леди Блэк не приставили к ним охрану раньше. В связи со всем этим, а также присутствием в школе явно неположительно настроенного по отношению к ним Грюма, главе рода и дома Блэк вполне хватало причин для волнения и применения любых защитных мер в отношении безопасности своих родных.

Впрочем, действия и настойчивость Мартина стали понятны компании друзей сразу же, стоило спуститься на берег представителям Дурмстранга. Некоторые слизеринцы напряжённо переглянулись между собой. Адара приблизилась к кузену и младшему брату, сжав руку последнего в своей ладони и неотрывно глядя на мужчину, говорившего с Дамблдором. Краем глаза блондинка увидела, как человек её отца приблизился к их группе почти вплотную, явно готовясь к любым возможным исходам и действиям со стороны гостей, сжимая в одной руке волшебную палочку. Гарри взглянул на брата-близнеца, но тот с неподдельным восхищением смотрел на вышедшего на берег Крама и активно переговаривался о чём-то с Уизли, явно даже не представляя, кем являлся человек, прибывший со студентами Дурмстранга. Миссис Поттер просто хмурилась, чуть сильнее сжав плечи сына. Гарри приподнял бровь, когда заметил, что она перевела взгляд на него. Играть в гляделки он не собирался, поэтому просто отвел глаза.

— Мисс Блэк, мастер Блэк, мастер Поттер, мастер Малфой, вам стоит вернуться в замок, — проговорил Адам, привлекая к себе внимание вверенных ему детей и напряжено глядя на двух разговаривающих магов.

— Вы же не думаете, что он станет что-то делать против нас при Дамблдоре и всей школе? — раздражённо фыркнул Драко, ненавидя, когда кто-то указывал, что ему делать, а что нет. — Возможно, доверять ему и не стоит, но он же не совсем идиот. Он уже чуть не оказался в Азкабане, покушение на нас, особенно при свидетелях, приведёт его к неминуемой гибели. Если дядя и отец узнают, что он хотя бы просто косо посмотрел на нас, он уже подпишет себе смертный приговор.

— Снейп тоже отправляет всех слизеринцев в Хогвартс, — заметил Блейз, скользнув взглядом по ходящему между студентами декану Слизерина, который тоже явно был не в восторге от прибывших. — Возможно, вернуться в замок — не самая худшая идея.

— Там, по крайней мере, теплее и суше, — пробормотал Гарри, вновь оглянувшись на брата-близнеца, после чего предложил руку старшей из сестёр Гринграсс, и они вместе направились в сторону замка, не дожидаясь, пока до их компании дойдёт Северус.

Адара вздохнула, оперевшись на руку Нотта, и отправилась в замок. Драко что-то ворчал у неё за спиной, но крепко сжимал плечо младшего кузена, ведя его назад в замок и не давая вырваться. Гарри шёл рядом с Дафной, всё ещё периодически оглядываясь на своего брата.

— Ты беспокоишься? — тихо поинтересовалась девушка, взглянув на молодого человека.

— Нет, — покачал головой Поттер. — Просто интересно во что он опять ввяжется. Неприятности судя по всему его второе имя. Что-то мне подсказывает, что если Каркаров действительно захочет кому-то навредить, то это будет Клайд.

— Нет ничего плохого в том, чтобы переживать о своем близнеце, — ответила Дафна. — Говорят, что у близнецов особая связь друг с другом.

— Но у нас этой связи нет, — покачал головой Гарри. — Я не знаю, но что-то произошло в те дни, когда я болел. Папа с мамой никогда со мной об этом, но я точно знаю, что что-то случилось. Я понимаю о чем ты говоришь, даже сказал, что помню что-то такое, пусть и был слишком маленьким. Тем не менее я точно помню, что до пяти лет я чувствовал Клайда, уверен в этом, а потом перестал.

— Ты никогда ни пробовал поговорить об этом с родителями?

Гарри только нахмурился на эти слова слизеринки, вновь оглянувшись на младшего брата. Они должны были быть близнецами и расти вместе, но жизнь распорядилась иначе. Сейчас Гарри бы даже не сказал, что они так уж сильно похожи, чтобы называть их близнецами. Клайд был почти точной копией Джеймса Поттера с зелеными глазами Лили Поттер, а Гарольд был больше похож на своего крестного отца. Марлин часто говорила, что это результат ритуала, которого они провели, лишь бы дать ему возможность выжить. Впрочем, Гарри даже не возражал против этого. Сириус был тем, кто воспитал его, и кто действительно был для него отцом на протяжение всех этих лет. Гарри давно представлялся всем фамилией Блэк, большинство профессоров привыкли называть его по этой фамилии. Сам подросток из-за всех сил старался быть похожим на своего крестного, стремясь вычеркнуть Поттеров из своей жизни. Он уже знал о чем попросит крестного на следующий день рождения и был готов пойти на все риски, которые это может понести за собой.

Перед праздничным приветственным ужином в гостиной Слизерина было на редкость шумно. Обычно довольно тихий факультет, где шум был слышен лишь во время праздничных вечеринок, сейчас разразился чередой громких споров. Конечно, главной темой стали прибывшие в Хогвартс гости, а точнее один определённый гость. Некоторые не разделяли недовольства и настороженности своих однокурсников, но таких было не особо много. Политическая ситуация в магическом мире успела измениться достаточно за эти годы, прошедшие с окончания войны с Волан-де-мортом. Лидером темной стороны в Визенгамоте давно был лорд Блэк, а сторонников Темного лорда давно осталось не так много, причем большинство из них давно коротали свои дни в Азкабане.

— Вы оба должны быть максимально осторожными, — проговорила Эмилина Фоули, не обращая внимания на шум и подходя к Гарри и Адаре. — Не все из нас до сих пор лояльны Пожирателям смерти, но такие есть и их вполне хватает, даже если их и осталось немного. Мы все слышали и знаем, кто сбежал из Азкабана. Каркаров был одним из Пожирателей, никто не знает, что можно от него ожидать.

— Не переживай, Эмили, мы в состоянии себя защитить, — хмыкнула Блэк, оглядев девушку. — Да и отец позаботился о нашей безопасности. Сомневаюсь, что никто не заметил повышенного внимания к нашим персонам со стороны профессора Мартина.

— Да, мы уже предположили подобное, но лишняя осторожность не повредит, — покачала головой девушка, взглянув на объект их обсуждений. — Он не внушает доверия.

— А мы и не собираемся с ним контактировать, Эми, — хмыкнула Адара, успокаивающе улыбнувшись старосте. — Хотя мне было бы спокойнее, если бы Кастор мог оставаться под моим присмотром в гостиной и, возможно, не только.

— Да, это было бы лучшим решением, — задумчиво кивнула Фоули, переводя взгляд на стол Когтеврана. — Я поговорю с профессором Снейпом, чтобы выделить ему место в одной из комнат на всякий случай, а в гостиной Слизерина Блэки всегда желанные гости.

— Ну естественно, Блэки правят Слизерином, — дразняще протянула Адара, от чего Эмелина лишь усмехнулась, но отрицать этого не стала, заняв место за столом.

Для остальных студентов огромной радостью было прибытие в Хогвартс Виктора Крама. Его фамилия слышалась из каждого угла и почти от каждого студента в школе. Кто-то удивлялся тому, что игрок сборной квиддича одной из стран все еще учится, а кто-то просто надеялся на возможность поговорить с ним и взять автограф. Студенты из Дурмстранга сидели за столом Слизерина, а представители Шармбатона предпочитали компанию Когтеврана, хотя некоторые из них выбрали стол Пуффендуя или Гриффиндора. Все с нетерпением ждали начала Турнира Трёх Волшебников, о котором Дамблдор объявил в начале учебного года.

— Малфой надеяться узнать, как Краму удалось попасть в сборную, будучи студентом, — наклонившись к невесте, прошептал Теодор, заметив ее удивленный взгляд в сторону своего кузена, который все это время беседовал с несколькими студентами из Дурмстранга.

— Сомневаюсь, что дядя Люциус позволит ему заниматься квиддичем профессионально, — пробормотал Гарри, подняв взгляд на своего лучшего друга. — Он единственный ребенок.

— Он может попросить кого-то из семьи помогать ему, — заметила Адара, заметно понизив голос, чтобы их не услышал никто из посторонних. — Как будущий ребенок мамы с папой будет помогать Кастору, особенно если это будет мальчик.

Блэк многозначительно посмотрела на своего названного брата, чуть приподняв бровь. Гарри нахмурился, глядя на сестру, а после переводя взгляд на Драко.

— Я знаю тебя, братик, — проговорила Адара, чуть склонив голову к плечу и изучающе разглядывая Поттера. — Я знаю, насколько сильно ты ненавидишь свою фамилию и что ты собираешься сделать. У тебя будет выбор того, чем ты будешь заниматься в будущем.

Гарри вновь задумчиво посмотрел на сестру, которая мягко улыбнулась в знак поддержки. Нотт рядом с ним хмыкнул и пожал плечами, одними глазами говоря, что друзья все равно останутся рядом с ним. Вскоре после ужина дверь в Большой зал снова отворилась, пропуская внутрь новую волну магов. Дамблдор вновь поднялся со своего места, привычно лучезарно улыбаясь, приветствуя вошедших Бэгмена и Крауча, чьи лица светились довольством. Однако, безмятежная улыбка сползла с лица директора, когда за ними в зал вошли Сириус Блэк и Люциус Малфой. Контраст между этими двумя фигурами был разительным, несмотря на то, что оба были одеты в строгие, официальные мантии с вышитыми гербами своих древних и благородных домов. Напряжение мгновенно сгустилось в воздухе, как внезапно налетевший шторм, заставляя студентов и преподавателей замереть и устремить взгляды на эту неожиданную, взрывоопасную компанию. Казалось, даже пламя свечей на столах затрепетало от нарастающего внутреннего конфликта, который читался в каждом движении и взгляде вошедших.

В зале воцарилось напряженное молчание, когда студенты Слизерина, словно по негласному сигналу, поднялись со своих мест склоняясь в поклоне и приседая в реверансе. К ним присоединились и некоторые представители чистокровных семей из других факультетов, демонстрируя безупречное знание этикета и уважение к главам древних родов, которые ограничились легкими кивками, быстро оглядев Большой зал. Дамблдор, наблюдавший за этой демонстрацией такой сплоченной силы и власти, не смог скрыть нахмурившееся лицо. Влияние чистокровных семей, особенно после возвращения Блэков и укрепления их позиций, становилось все более ощутимым и затрудняло реализацию его собственных планов и многих проектов. С каждым подобным проявлением их сплоченности, его тщательно выстроенная стратегия давала трещину, а перспектива успешного завершения задуманного становилась все более призрачной. Сила старых родов, словно неукротимая волна, угрожала смыть его усилия и изменить расстановку сил в магическом мире. Политическое поле, казалось, неумолимо ускользало из-под его контроля. Светлая сторона уже проигрывала на заседаниях. Лонгботтомы оставались на светлой стороне, но заключили союз с Блэками несмотря на то, что с ними сделала Беллатриса. Тем не менее в большинстве голосований Фрэнк либо поддерживал Блэков, либо воздерживался.

— Попечительский совет пожелал участвовать в организации Турнира, — послышался весёлый голос Людо Бэгмена. — Хотят убедиться в его безопасности для младших студентов и для самих участников Турнира.

— Конечно, конечно, — понимающе покивал Альбус, но в его взгляде можно было уловить нотки неудовольствия, когда он смотрел на двух лордов.

Напряжение в Большом зале ощутимо сгустилось, когда за преподавательским столом появились дополнительные стулья. Лорды древних родов, не удостоив их вниманием, остались стоять, словно статуи, отдалившись от преподавательского стола и окидывая зал проницательными взглядами. В их молчаливом наблюдении чувствовалась нескрываемая властность, заставлявшая многих студентов невольно съеживаться. Даже обычно надменный Каркаров, казалось, почувствовал этот вес, нервно оглядываясь на них, хотя и пытался скрыть своё беспокойство за маской привычного ледяного спокойствия. Его движения были почти незаметны, но достаточно красноречивы, чтобы указать на его внутреннее смятение.

— Торжественный миг приблизился, — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращённые к нему лица. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, наших гостей. Мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Лорда Люциуса Малфоя, главу Попечительского совета, а также Лорда Сириуса Блэка.

Оба лорда едва заметно усмехнулись, услышав ничуть не скрытое недовольство в голосе директора Хогвартса. В его тоне сквозило лёгкое раздражение, возможно, вызванное тем, что их присутствие воспринималось как проявление недоверия к его управлению. Попечительский совет действительно планировал оставаться в стороне от непосредственного проведения Турнира, предоставив Хогвартсу полную автономию в организации. Однако растущее напряжение вокруг состязания, а также некоторые тревожные слухи, дошедшие до ушей членов совета, заставили их пересмотреть свою позицию. На последнем собрании было принято единогласное решение: лично присутствовать в Хогвартсе на время проведения Турнира, чтобы гарантировать соблюдение всех правил и условий и, главное, обеспечить безопасность участников, без малейших исключений. Их роль заключалась не в том, чтобы вмешиваться в повседневную жизнь школы, а в том, чтобы быть гарантом справедливости и непредвзятости, своего рода страховкой от неожиданных и нежелательных инцидентов. А если во время их нахождения в Хогвартсе появится возможность найти дополнительные доказательства не компетенции Дамблдора как директора и отстранить его от занимаемой должности? Что ж, это было бы вполне приятным дополнением и результатом их действий. У Альбуса и так было достаточно сторонников, что и мешало просто убрать его с поста директора.

— Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжил Дамблдор, искоса взглянув на покинувшего место за столом Снейпа, который с невозмутимым видом присоединился к Малфою и Блэку, что-то сказав обоим, после чего все трое начали тихо обсуждать что-то между собой. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура всё готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.

— Слишком масштабные приготовления для состязаний, которые должны быть основаны на школьной программе, — пробормотал Северус, посмотрев на своего друга и бывшего школьного оппонента. — Дамблдор отменил квиддич и приказал полностью приготовить его для одного из испытаний.

Сириус и Люциус хмуро переглянулись между собой, после чего первый переключил внимание на своих детей. Гарри, непринуждённо болтавший с Блейзом Забини, Тео Ноттом и Драко Малфоем, казался довольно расслабленным, хотя Сириус не мог отделаться от ощущения, что за этой беззаботностью скрывается тщательно продуманная маска. Адара, похоже, вообще была вне происходящего. Ее утончённые пальцы бездумно водили по столу, а взгляд, прикованный к собственным ногтям, свидетельствовал о глубоком равнодушии ко всем и вся. Блэк хмыкнул, задержав взгляд на дочери. Хотя бы за крестника и дочь он мог не переживать, зная, что эти двое никогда не ввяжутся во что-то настолько безумное, как этот глупый Турнир, против возобновления которого они так и не смогли ничего сделать. В такие моменты Сириус искренне благодарил свою жену за то, что его дети не унаследовали его безрассудность, которая была у него во время обучения в Хогвартсе. Единственным из его детей, кто проявлял хоть какой-то интерес к старому директору и его речи был Кастор, внимательно ловивший каждое слово, слетавшее с уст Дамблдора. Внезапное появление Филча, проскользнувшего к директорскому столу и передавшего Дамблдору какой-то предмет, нарушило эту хрупкую идиллию. Все взгляды невольно обратились к старику-магу, ожидая, что же это за таинственная вещица и какое влияние она окажет на дальнейший ход событий.

— В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы, — проговорил Альбус, оглянувшись на директоров этих школ. — Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Он сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — заявил директор Хогвартса. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.

Близнецы Уизли, как две взбудораженные пчелы, синхронно вскинули руки в жесте возмущения, когда услышали эти слова. Их лица, обычно сияющие озорством, на мгновение исказились гримасой неприязни. Однако, словно по негласному сигналу, они обменялись быстрым взглядом и, пробормотав что-то неразборчивое, спешно ретировались из Большого зала. В их голосах улавливалась возбужденная торопливость, и казалось, что в воздухе витает предвкушение какого-то нового, грандиозного замысла. Люциус Малфой, сдержанно наблюдавший за этой сценой, отвернулся от суматохи и направился к столу преподавателей, словно стремясь занять позицию силы и контроля. А Сириус Блэк, напротив, поддавшись порыву, двинулся в сторону ученических столов, чтобы провести немного времени со своими детьми, при этом полностью игнорирую пристальный взгляд одной рыжеволосой ведьмы.

— Папа! — воскликнул Кастор, буквально влетев в объятия отца.

В глазах Блэка плескалась такая неподдельная радость и нежность по отношению к детям, что она согревала сердце даже самым отдаленным наблюдателям. Он крепко прижал сына к себе, вдыхая знакомый запах, и невесомо коснулся губами его макушки. В этом объятии чувствовалась не только отцовская любовь, но и облегчение, будто он наконец вернул что-то невероятно ценное. Затем, с лукавой улыбкой, он дружелюбно потрепал по волосам своего подошедшего племянника. Тот, словно ведомый невидимой нитью, тут же поспешил к своему отцу, и Адара, с нежным взглядом, обняла родителя, на мгновение прислонившись щекой к его плечу, прежде чем уступить свое место Гарри, который тоже жаждал отцовского тепла. Эта маленькая картина семейной близости была наполнена такой теплотой и искренностью, что казалась глотком свежего воздуха в непроглядной тьме. Гарри наслаждался тем, как Сириус взъерошил ему волосы, после чего чуть отошел от отца, невольно встретившись глазами с наблюдавшей за этой сценой Лили Поттер.

— Мог и сказать, что будешь в Хогвартсе, — с лукавой улыбкой заметила Адара, вновь на миг прижавшись к отцу.

— Сюрприз, — усмехнулся Бродяга, поманив детей за собой в один из ближайших свободных классов, чтобы можно было поговорить без лишних ушей.

Все трое с нескрываемым интересом и любопытством забрали из рук отца письма, которые он сразу раздал им, стоило им скрыться с посторонних глаз.

— Пока вы читаете, я хотел бы вам сам сказать то, что в них написано, — проговорил Блэк, все же с некой настороженностью взглянув на детей. — Скоро у вас будет братик или сестричка, то есть…

— Мама беременна! — радостно воскликнула Адара, хлопнув в ладоши и весело переглянувшись с улыбнувшимся Гарри.

— Поздравляю, пап, — кивнул Поттер, глядя, как блондинка тут же влетела в отцовские объятия.

— Я так рада, — пробормотала наследница Блэк. — Надеюсь, что это будет сестра, этих двоих вместе с Драко мне вполне хватает.

Кастор, почувствовав на себе взгляд родителя, оторвался от своего письма, написанного аккуратным подчерком матери, и постарался улыбнуться в ответ, но получилось как-то натянуто и неискренне. Сириус уловил это мгновенно, но решил пока не давить. Ада с Гарри, словно наверстывая упущенное, почти сразу принялись рассказывать мужчине истории, которые не умещались в письма или которые они не успевали поведать во время коротких сеансов связи по зеркалу. В их голосах звучала радость, перемешанная с волнением от пережитых приключений. Когда за окном уже достаточно сильно стемнело, а дети начали зевать, Блэк принял решение разойтись. Попрощавшись с Адой и Гарри, он задержал рядом с собой младшего сына, чувствуя необходимость поговорить с ним наедине, разгадать причину его угрюмости, которая контрастировала с общей радостной атмосферой воссоединения.

— Что-то не так, Кастор? — поинтересовался анимаг, направившись вместе с ним в сторону гостиной Когтевран.

— Все хорошо, пап, — покачал головой мальчик, сжав в руке письмо от матери. — Я рад за вас с мамой.

— Не ври мне, сын, — строго заметил Сириус, опустив взгляд на нахмурившегося когтевранца, который упрямо смотрел себе под ноги. — Ложь редко доводит до чего-то хорошего, особенно если речь идет о твоей семье. Я не пойму, чем могу помочь тебе, если ты не скажешь мне правду.

Мальчик молчал, и отец дал ему время подумать над ответом и собраться с мыслями. Бродяга догадывался, что сейчас крутится в его голове, но хотел, чтобы он сам сказал о своих чувствах, а не отнекивался от них. Вот только сын упрямо не желал говорить ни о чем.

— Мы с мамой не пытаемся заменить тебя, Кас, — вздохнул Сириус, потрепав сына по голове и поймав на себе его удивленный взгляд.

— Откуда ты…?

Кастор осекся, отведя глаза в сторону и вновь не желая смотреть на родителя. Он привык быть самым младшим в семье, которому всегда уделяли много внимания, особенно когда старшая сестра стала уезжать в Хогвартс. Теперь все точно изменится. Эта мысль, терзающая его последние дни, ощущалась сейчас особенно остро, колючим комком застрявшим в горле. В его обычно беззаботной жизни появилась трещина, предчувствие того, что его место, его роль в семье, будут пересмотрены. Он больше не будет единственным центром внимания, единственным поводом для нежности и снисходительности. Тень соперничества, пусть и невысказанного, уже маячила на горизонте, заставляя Кастора чувствовать себя одновременно взволнованно и неуверенно.

— У меня тоже был младший брат, сынок, и я был на твоем месте, — пожал плечами бывший гриффиндорец, опустившись перед сыном на корточки и заглянув в его глаза. — Мы с мамой, ровно как и бабушка с дедушкой, одинаково любим вас с Адарой и Гарри в том числе. Ничто не изменит того, что вы с Адой наши дети.

— Тогда зачем вам ещё один ребёнок? Вам нас мало? — с некой обидой в голосе отозвался Кастор.

— Дело не в этом, — покачал головой Сириус. — Мы с твоей мамой всегда хотели большую семью. Мы не стараемся заменить никого из вас, это просто невозможно. Этот малыш просто станет дополнением для нашей семьи.

— И вы все равно будете любить меня?

— Конечно, по-другому просто не может быть. Ты наш сын, мой наследник. Чтобы ни произошло, ты всегда будешь занимать важное место в наших с мамой жизнях.

Мальчик стоял тихо, опустив взгляд на свои руки, и слова отца эхом отдавались в его голове. В них не было ни упрёка, ни раздражения, лишь мягкое понимание и лёгкая грусть. Он осознавал, что поступил неправильно, позволив ревности затуманить радость от предстоящего пополнения в семье. Внезапно нахлынувшее чувство стыда обожгло щеки. Родители не заслужили его угрюмого молчания и детской обиды. Они просто хотели поделиться счастливой новостью, а он, вместо того чтобы разделить их радость, замкнулся в себе, испугавшись, что новая жизнь отнимет у него часть их любви. Теперь, глядя на любящее лицо отца, он понимал, как эгоистично повёл себя, хотя отец, кажется, вовсе не собирался ругать или осуждать его.

— Прости, — выдохнул Кастор, порывисто обняв отца. — Тогда я рад, что стану старшим братом.

Сириус улыбнулся и кивнул, не став заострять на этом внимание, но поставив в голове галочку еще раз обсудить это с сыном, но уже вместе с Марлин. С Адарой они тоже имели подобный разговор, правда, тогда их сыну было уже около двух лет, а их дочка переживала кризис старшего ребенка и очень ревновала родителей к младшему брату.

На следующее утро, несмотря на выходной день, все обитатели Хогвартса собрались в Большом зале. Мало кто уделял достаточно времени завтраку, не спуская заинтересованных глаз с Кубка.

— Что, Поттер, хочешь поучаствовать? — усмехнулся Драко, когда они уже собирались покинуть Большой зал и отправиться прогуляться в Хогсмид.

Клайд и Уизли, расположившись в нескольких шагах от них, казались поглощёнными своим разговором. Их взгляды то и дело обращались к Кубку, а жестикуляция становилась все более оживлённой. Гарри, несмотря на всеобщую атмосферу возбуждения, почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он исподтишка бросил взгляд на брата-близнеца, пытаясь понять, что именно так увлечённо обсуждают эти двое и почему их интерес к Кубку заставляет его нервничать. Неужели они что-то знают? Или замышляют? Недоверие закралось в сердце Гарри подобно ядовитому плющу. Он не считал Клайда младшим братом, но не мог прекратить наблюдать за ним, особенно после первых двух лет, когда этот гриффиндорец всегда оказывался в эпицентре событий.

— А кто не хочет? — фыркнул Клайд, покосившись на группу слизеринцев. — Я победил Волан-де-Морта, дурацкие испытания легко смогу пройти.

— Ты совсем идиот? — поинтересовался Гарольд, оглядев брата. — Нам едва год исполнился на тот момент, мы просто не могли ничего с ним сделать. То, что мы выжили, это просто чудо и вмешательство родовой магии. Нам повезло, Клайд, просто повезло.

— Клайд остановил Его, — горячо заметил Рон. — Он сильный маг. Ты просто не можешь принять, что слабее Клайда.

— Да куда уж мне, — закатил глаза слизеринец, посмотрев на усмехнувшихся друзей. — Не знал, что сильным магов считают того, кому просто повезло, когда он был младенцев.

В этот момент в зал ворвались чересчур довольные собой близнецы Уизли в компании своего лучшего друга. Оба кричали, что у них наконец-то что-то получилось, собирая вокруг себя толпу студентов.

— Что вы сделали? — громко поинтересовался Рон, недовольно покосившись на своих братьев и прерывая начинавшийся спор со слизеринцами.

— Выпили зелье старения, — пояснил Фред.

— Всего по одной капле, — потёр руки сияющий Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.

— Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — Лицо Ли расплылось в широченной улыбке.

— Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то директор Дамблдор предусмотрел.

Все трое закатили глаза, предпочитая не обращать на гриффиндорку внимания, и между собой решая, кто подойдёт к Кубку первым.

— А это даже интересно, — усмехнулся Нотт и скрестил руки, прислонившись к стене и наблюдая за разворачивающейся картиной.

— Интересно, действительно такой вариант тоже предусмотрели? — хмыкнула Дафна, с лукавой усмешкой во взгляде повернувшись к друзьям. — И что в этом случае ждёт таких глупцов?

— На такое могли решиться, наверное, только эти трое, — отозвался Гарри, когда старшая из сестер Гринграсс позволила приобнять себя, тоже наблюдая за близнецами Уизли. — Никогда не пойму, зачем гриффиндорцам так бездумно рисковать своими жизнями.

— Это гриффиндорцы, — усмехнулась Адара, наблюдая за тремя чересчур радостными представителями львиного факультета. — У большинства из них просто нет мозгов.

Фред отправился к Кубку первым, свободно преодолев расстояние до него и опустив бумажку со своим именем внутрь. Близнецы тут же победно крикнули, и Джордж поспешил присоединиться к брату, бросая свое имя в Кубок. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные белые бороды.

Зал наполнился громким смехом всех, кто в нем находился и видел то, что случилось. Уизли, словно ничуть не расстроившись неудачей, принялись выяснять, кто же красивее будет выглядеть в старости. Появившийся Дамблдор немедленно отправил обоих в Больничное крыло и, оглядев всех строгим взглядом, ушёл следом.

— Стоит признать, что он не так глуп, — отсмеявшись, проговорил Блейз. — Может тоже стоит попробовать?

— Хочешь проверить, пойдет ли тебе борода? — усмехнулся Драко, а после все шестеро снова рассмеялись, представляя подобную картину.

— Представляю насколько это будет ужасным, — насмешливо протянул Гарри, получая не сильный удар в плечо от итальянца. — Если собираешься попробовать, то подожди, пока я схожу за колдокамерой.

— Да идите вы, — проворчал Забини, раздраженно оглядев друзей, пока те взорвались очередным приступом смеха.

В зал же, в сопровождение своего директора, вошли представители французской школы. Каждый из них подошел к Кубку и бросил свое имя в него, после чего почти все поспешили покинуть Большой зал. Одна из француженок расправила складки на своем голубом платье, направившись к группе слизеринцев.

— Адара, рада тебя видеть, — на французском проговорила девушка, в знак приветствия чуть присев в реверансе. — Я хотела поздороваться вчера, но не смогла найти тебя.

— Мой отец хотел поговорить с нами наедине, — ответила слизеринка, демонстрируя свой идеальный французский, которому ее обучали с самого детства, и тоже присела в легком реверансе. — Я тоже рада тебя снова видеть, Флер.

— Я надеюсь, у нас еще будет время поговорить, — улыбнулась Делакур. — Хотелось бы узнать, как дела у Доры. Уверена, она что-то недоговаривает. Ты поняла про что я говорю.

— Поняла, но я не рассказываю секреты кузины, даже тебе, Флер, — покачала головой третьекурсница. — Я сообщу сестре, что ты приехала. Она найдёт время прибыть в Хогвартс и все рассказать. Не сомневайся.

Флер позвали ее однокурсницы, и она, обняв слизеринку и кивнув ее друзьям, покинула Большой зал. Адара проводила ее взглядом, чуть приподняв бровь, наткнувшись на недовольный взгляд Гермионы Грейнджер. Гриффиндорка разглядывала их компанию с того самого момента, как все внимание в Большом зале переключилось на вошедших французов. Блэк склонила голову к плечу, оглядывая гриффиндорку в ответ и пытаясь понять, что ей от них нужно.

— Никогда не понимал, как они с Дорой стали подругами, — заметил Малфой, проводив девушку взглядом.

— Это долгая история и не моя тайна, — пожала плечами его кузина, все еще не отрывая взгляда от гриффиндорцев.

— Ваши с ней секреты, — закатил глаза Драко, направившись в сторону выхода.

— У тебя такой взгляд, будто ты разглядываешь раздражающую тебя мошку, — проговорил Гарри, тронув сестру за локоть.

— Пытаясь понять, что не так с Грейнджер, — проговорила Блэк, наконец оторвав взгляд от обсуждаемой девушки. — Не знаю как было в ваш первый год здесь, но она все время смотрит на нас так, будто мы провинившиеся дети, которые ничего не смыслят.

— Это было и на первом курсе, — отозвался Поттер, выходя вместе с сестрой из Большого зала. — Я тогда разговаривал с Невиллом после глупой выходки Драко, наткнулся на нее, мы разговорились. Я попытался объяснить ей как работает магия, но думаю, ты знаешь, что она мне ответила.

— Мне ее порой даже жаль, — сказала Адара, переглянувшись с крестником своего отца. — С ее взглядами и отношению к магическому миру ей придется трудно в будущем. Повезет, если она вообще найдет работу в магическом мире.

— Далеко в карьере она точно не продвинется, — хмыкнул Гарри.

Прибытие делегации из Министерства всегда приносило с собой ощущение напряженности, но сегодня к этому добавилась и внушительная аура аристократической власти, исходящая от Сириуса и Люциуса, чьи безупречные костюмы и надменные взгляды красноречиво говорили об их превосходстве. Однако, настоящим сюрпризом стало появление леди Марлин Блэк, чьи глаза внимательно сканировали ряды учеников, словно выискивая кого-то конкретного для предстоящего разговора. Даже обычно невозмутимый Аластор Грюм нервно ерошил свои седые волосы, бросая настороженные взгляды в сторону этой влиятельной троицы, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Ужин в Хогвартсе явно переставал быть просто трапезой, превращаясь в поле для политических маневров и невысказанных угроз.

— Тебе стоило остаться отдыхать, кузина, — тихо проговорил Люциус, разглядывая преподавательский стол.

— Я бы посмотрела, кто решит причинить мне хоть какой-то вред здесь, — хмыкнула Марлин, переведя взгляд со своих детей на стол профессоров. — Сейчас меня больше беспокоит, что произойдет в этом Турнире.

— Не веришь, что все пойдет по плану? — усмехнулся Сириус, положив руку на поясницу супруге.

— Когда план придумывал Дамблдор? — уточнила леди Блэк, повернув голову к мужу. — Я очень сомневаюсь, что все пройдет гладко. Все что мне нужно, чтобы мои дети не вмешивались в это и были в безопасности.

Марлин встретилась с обеспокоенным взглядом мужа, после чего перевела его на преподавательский стол. На несколько минут она встретилась взглядами с бывшей подругой, но не задержалась на ней слишком долго, вновь найдя глазами своих детей.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор, поднимаясь со своего места и привлекая к себе внимание студентов. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул. Тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Альбус громким, отчетливым голосом прочитал:

— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.

— Так и должно быть! — крикнул Рон, заставив поморщиться от громкого голоса тех, кто сидел рядом с ним.

Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.

— Не думаю, что он хотел быть чемпионом, — пробормотала Дафна, проводив студента Дурмстранга взглядом.

— Он и не хотел, — хмуро проговорил сидящий недалеко от них и слышавший девушку однокурсник Крама. — Но наш директор решил, что Виктор единственный, кто может представлять нашу школу и победить в этом Турнире. Никто больше не бросал свое имя в этот Кубок.

— Это глупо, — нахмурился Гарри. — Вы могли попробовать, кажется Краму и так хватает забот. К слову, хороший английский.

— Родители говорят на нем, — кивнул молодой человек. — Мы не спорим со своим директором, если он так решил, значит так лучше.

Слизеринцы, слышавшие комментарий студента Дурмстранга, наградили его скептическими взглядами, которые парень успешно проигнорировал, глядя на преподавательский стол и своего директора.

— Браво, Виктор! Браво! — громко проговорил Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!

Сириус усмехнулся, покосившись на старого знакомого. В его глазах плескалось сложное сочетание презрения и мрачного удовлетворения. Марлин поморщилась. Для неё новость о том, что бывший Пожиратель смерти стал директором одной из школ, была действительно шокирующей. Она с трудом сдерживала негодование, ведь перед глазами все ещё стояли лица погибших друзей и родных. Впрочем, о причастности Снейпа к войне она тоже не забывала, но зельевар хотя бы не участвовал в рейдах и убийствах, насколько ей было известно. Возможно, именно поэтому они с мужем смогли выстроить подобие нейтралитета с деканом факультета, на котором обучались их дочка и сын. Тихий, вынужденный компромисс ради безопасности детей, но компромисс, который до сих пор оставлял неприятный осадок на душе. Тем не менее они смогли научится нормально общаться между собой, при этом всем Сириус и Северус умудрялись не оскорблять друг другу. Очевидно долгий разговор между ними двумя несколько лет назад давал о себе знать.

Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.

—«Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — оповестил всех Дамблдор.

— Мои поздравления, Флер, — с улыбкой проговорила Адара, взглянув на француженку, которая в этот раз решила сесть рядом со своими английскими знакомыми.

Девушка улыбнулась, поднявшись со своего места и тоже скрывшись в комнате, куда ранее зашёл Крам. В отличии от него выбор девушки не вызвал таких радостных криков. Делегация Франции ограничилась сдержанными аплодисментами. Зал снова утих, хотя шёпот делегации из Шармбатона расслышать всё же было довольно легко. Те явно были не слишком довольны таким выбором, но и сделать что-то с этим уже ничего не могли. Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:

— «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».

Вот тут уже стол Пуффендуя взорвался громкими криками и восторженными аплодисментами. Гарри привычно скользнул взглядом по преподавательскому столу, обратив внимание на то, что Макгонагалл выглядела раздосадованной и недовольно поглядывала на стол своего факультета, очевидно надеясь, что представителем Хогвартса будет кто-то из Гриффиндора. Рядом с ней сидела Лили Поттер, которая облегченно выдохнула, глядя на своего сына и его друзей, очевидно радуясь, что все это обошло стороной их хотя бы в этот раз.

— Превосходно! — громко проговорил Альбус, с помощью заклинания увеличив громкость своего голоса. — Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад…

Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент. Директор Хогвартса не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:

— «Гарри Поттер».

Названный отрицательно покачал головой, оглянувшись на шокированных друзей. В их глазах читалось недоверие и испуг, словно он только что заявил о желании вступить в ряды Пожирателей Смерти. Дафна тут же крепко вцепилась в его руку, явно никуда не собираясь его отпускать. Её пальцы побелели, и он почувствовал слабый тремор. Ее глаза в ту же секунду нашли лорда и леди Блэк, и девушка смотрела на них в надежде, что они смогут решить эту нелепую ситуацию. Поттер, как всегда, был в центре внимания, но на этот раз даже он, казалось, замер в оцепенении. Было очевидно, что стоящую тишину в зале можно было легко потрогать рукой. Поэтому все прекрасно слышали, как лорд Блэк поднялся со своего места, выдернув руку из хватки супруги, чьё лицо исказилось от отчаяния, и решительно подошёл к Дамблдору, бесцеремонно забирая из его рук клочок бумаги. В его движениях читалась ярость, сдерживаемая лишь строгим самоконтролем, и напряжение в зале достигло апогея. Леди Блэк заметно побледнела, безотрывно глядя на мужа и вцепившись в руку своего кузена, молча сидящего рядом с ней.

— Тебе в ту дверь, Гарри, — отстранённо проговорил Альбус, взглядом найдя слизеринца.

— Минуточку, — чуть ли не прошипела Марлин, поднимаясь со своего места. — Я не позволю.

— Давайте мы обсудим это не здесь, — несколько устало попросил пожилой маг, не отрывая взгляд от одного из близнецов Поттер.

Гарри едва смог унять дрожь в руках, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону указанной двери. Он прекрасно слышал, как его брат уже начал возмущаться произошедшему за столом Гриффиндора, но старался не обращать ни на что внимание. Сириус тут же сжал его плечо в знак поддержки и несильно подтолкнул в сторону своей супруги. Она отворила дверь, положив свои руки ему на плечи, и они оба очутились в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь.

Лица на портретах повернулись к Гарри и стоящей за ним Марлин. Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их тёмные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулившись и о чем-то сосредоточенно думая, прислонился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри.

— В чем дело? — спросила она на ломанном английском. — Надо вернуться в зал?

Но ответить Гарри ей не успел. В комнату вошёл мрачный Сириус, повернув крестника к себе и внимательно вглядываясь в его глаза, явно пытаясь найти ответы на свои ещё не заданные вопросы. Следом за ним вошёл Дамблдор, профессора Снейп, Поттер и Макгонагалл, Бэгмен и Крауч. Весёлым из этой компании был только Людо. На вошедших после мадам Максим и Каркарова, казалось, и вовсе не обратили никакого внимания.

— Все не может быть просто так, — радостно проговорил Бэгмен. — Позвольте мне представить вам четвертого чемпиона.

— Это шутка такая? — нахмурился Седрик, подозрительно оглядев слизеринца.

— Боюсь, что нет, — отозвался Дамблдор. — Так решил Кубок, мистер Диггори.

— Это нечестно, — проворчал Каркаров. — Чемпиона должно быть три. Вы не можете так продвигать Хогвартс. Давайте и мы добавим по одному студенту, это будет справедливо.

— Тебе ли говорить о справедливости, Каркаров? — холодно отозвался Блэк, оглянувшись на бывшего Пожирателя смерти и на тихо вошедшего Грюма, а за ним и Адама. — Помолчи и не вмешивайся. Мой сын не станет принимать участие в этом.

Дамблдор вздохнул, попросив троих Чемпионов покинуть комнату и подождать решения этого вопроса в Большом зале под присмотром Минервы. Лили едва заметно вздрогнула, услышав, как бывший лучший друг ее мужа назвал ее сына своим. Она хотела вмешаться, но ледяной взгляд Марлин остановил ее.

— Мы должны следовать правилам, лорд Блэк, а в них ясно прописано, что участником является тот, чьё имя выпало из Кубка, — проговорил Крауч, когда дверь за тремя чемпионами закрылась. — Вы в любом случае не можете этого решать, у мальчика есть родители.

— Гарри находится на воспитании и под опекой рода и дома Блэк по законам магии и с согласия Джеймса и Лили, — ледяной тон в голосе Марлин слышен был также отчётливо. — Мы отвечаем за него до его совершеннолетия. Мы его законные опекуны, все документы есть в архивах министерства, если вы, лорд Крауч, этого не знали. И он не будет участвовать в этом безумии, ему всего четырнадцать.

— Лили, — проговорил Альбус, повернувшись к женщине. — Юный Гарри твой сын, так что тебе нужно решить…

— Она не будет ничего решать из того, что касается моего сына, — вмешалась леди Блэк, прерывая Дамблдора и бросая очередной холодный взгляд на рыжеволосую ведьму. — Гарри мой сын, он под моей опекой. Я не позволю решать что-то женщине, которая много лет даже не интересовалась жизнью мальчика.

— Он кинул своё имя в Кубок огня, прошёл черту и должен принять ответственность за свои поступки, — пожал плечами Бартемиус, оглядев мальчика оценивающим взглядом.

— Я не бросал своё имя! — воскликнул Гарри, злой от всей сложившейся ситуации. — Это был не я. Это даже не мое имя.

— Это твое имя, — все-таки отозвалась Лили, хмуро посмотрев на слизеринца.

— Нет, не мое, — фыркнул Гарольд, холодно посмотрев на ту, которая родила его.

— Ты не ведешь у него никаких предметов, поэтому не знаешь, — подал голос Северус. — Мой студент все свои работы подписывает как Гарольд Блэк. Если бы молодой человек действительно бросил свое имя в кубок, то подписался именно так.

— Адам, — требовательно протянул Сириус, взглядом показав, что и так верит своему крестнику, но все же нужны доказательства для остальных.

— И причём тут профессор Защиты? — поинтересовался Дамблдор, хмуро посмотрев на своего бывшего сторонника.

— Лорд и леди Блэк попросили меня приглядеть за ребятами в связи с определёнными лицами, находящимися на территории школы, и событиями, которые произошли за последнее время, — спокойно пояснил Мартин, покосившись в сторону Каркарова и Грюма. — Насколько мне известно, ни мастер Поттер, ни его друзья не приближались к Кубку.

— Ни один из моих студентов не приблизился к Кубку, — снова заговорил Снейп. — Я запретил им это ещё в начале года. Почти все мои ученики являются представителями чистокровных родов, и в начале года я получил достаточно писем от родственников и родителей, поэтому принял такое решение. Обычно меня никто не ослушивается.

— Мы с супругой также запретили детям это делать, и наше слово для каждого из них — закон, — проговорил Блэк, одной рукой сжав плечо Гарри, а второй приобняв жену за талию. — И я достаточно хорошо знаю своего сына, чтобы быть уверенным в том, что он не нарушит наш запрет.

— Значит, он попросил кого-то это сделать за него, — буркнул Каркаров.

— А может, его подставили? — поинтересовался Сириус, посмотрев на мага так, будто решал, когда его следует убить. — Организовать несчастный случай на Турнире, думаю, просто, а значит, можно отомстить хоть кому-то за смерть бывшего хозяина. Так, Каркаров?

— Достаточно! — желая угомонить бывшего студента, прикрикнул Дамблдор.

— Перед вами лорд Блэк, господин директор, и не вам его затыкать, — хмыкнула Марлин. — Гарри не будет в этом участвовать.

— У чемпиона с кубком магический контракт, который нельзя просто так расторгнуть, — отозвался Людо, потеряв прежнюю веселость. — Для вашего подопечного, леди Блэк, могут быть не самые лучшие последствия. Ему придётся принять участие в Турнире.

Бывшая Маккиннон напряжённо посмотрела на крайне злого мужа. Она видела, как заходили желваки на его лице. Как посильнее он сжал плечо Гарри, заставив того поморщиться. Женщина прекрасно понимала, что если бы не мальчик, то муж давно бы убил кого-нибудь из них прямо в этой комнате.

— Можно ли принять это за контракт, если имя моего сына действительно написано не верно? — сдерживая гнев, спросил Сириус. — После ритуала усыновления и магической опеки его полное имя для магии Гарольд Поттер-Блэк, не Гарри Поттер.

— Боюсь, что пока мы будем выяснять это Турнир уже будет в самом разгаре, — сказал Крауч. — Участие мальчика было оглашено перед всеми. Является ли это магическим контрактом или нет, мальчик будет подвергаться риску.

Директора трех школ и представители Министерства перешли на спор между друг другом, в то время как Блэки хмурились, разглядывая своего сына.

— Я была против участия Клайда, и так же против участия Гарри, -тихо проговорила подошедшая к паре Лили. — Я имею право…

— Ты потеряла все права много лет назад, — осадила женщину Марлин. — Ты сама подписала все документы, ты сама передала его нам под опеку, сама даже не интересовалась его жизнью.

— Так было необходимо, — сказала Поттер, опустив глаза на своего старшего сына.

Сириус выдохнул, все еще пытаясь сдержать гнев. Он бы еще раз высказал все, что думает об этом, но они еще не говорили с Гарри обо всем этом. Он явно не хотел говорить о причинах, по которым Поттеры решили отказаться от одного из своих сыновей при всех и в такой обстановке.

— Мы разберемся, как воспитывать своего сына без посторонней помощи, Эванс, — проговорила Марлин, одной рукой сжав плечо Гарри, а второй локоть своего мужа.

Слизеринец нахмурился, глядя на родителей и Лили Поттер. Те буквально прожигали друг друга взглядом, пока рыжеволосая ведьма наконец не сдалась и не отошла к другим профессорам. Марлин шумно выдохнула, встретившись глазами с мужем.

— Я не позволю Гарри принимать в этом участие, — покачал головой лорд Блэк, переключив свое внимание на подростка. — Я не знаю, как твое имя оказалось в этом треклятом Кубке, но участвовать ты в этом не будешь.

— Пап…

— Сириус, — в ту же минуту сказала Марлин, мягко улыбнувшись сыну. — Разумно ли это? Я не хочу, чтобы мой сын участвовал в этом безумии, но есть ли у нас выбор? Что если магический контракт с кубком, о котором говорит Крауч, действительно сработал, и мы только навредим своему сыну?

— Пап, — вздохнул Гарри, привлекая внимание мужчины на себя. — Ты сказал, что меня подставили. Разве они не попытаются все равно что-то сделать?

Блэк шумно выдохнул, глядя на двух людей, которых он очень любил и которых боялся потерять. Мужчина мрачно посмотрел спорящих директоров и представителей Министерства, после чего вновь вернул свое внимание на свою семью.

— Любимый, намного проще контролировать то, что мы можем контролировать, — проговорила Марлин. — Мы можем следить за Гарри на этом Турнире, можем контролировать Дамблдора, Грюма и остальных. Кто знает, во что его попробуют втянуть, если мы отклоним Турнир.

— Мистеру Поттеру понадобятся дополнительные тренировки, все чемпионы старше его, неравное состязание, — впервые заговорил Грюм, поглядывая на молчавшего слизеринца. — Я возьму эту обязанность на себя.

— Прекрасно, Аластор, — кивнул Дамблдор, но договорить ему не дали.

— Своего сына я буду тренировать сам, раз сделать с этим чёртовым Турниром ничего нельзя, — прошипел Сириус, сверкнув глазами в сторону директора Хогвартса. — Но учтите, я не оставлю это просто так! Тот, кто кинул имя моего сына в этот треклятый кубок, получит по заслугам.

— Что ж, — вздохнул Альбус, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, и стараясь переключить внимание, — тогда настало время дать первое задание нашим чемпионам.