Vincere aut mori (Победить или умереть) (гет)

Лучи утреннего летнего солнца Англии настойчиво пробивались сквозь задёрнутые тёмные шторы. Гарольд Поттер уже традиционно проснулся в своей комнате в Блэк-мэноре. За свои четырнадцать лет он бывал тут намного чаще, чем в родительском доме, хотя тот и домом назвать язык не поворачивался.

Тринадцать лет назад к ним в дом в отсутствие родителей пришёл Волан-де-Морт и, убив няню, попытался убить близнецов, но у него ничего не получилось, и все почему-то решили, что его победил Клайд Поттер. После этого родители всё своё внимание уделяли только ему, совершенно забыв о существовании своего старшего сына. Поэтому Гарри с пяти лет практически жил с крёстным отцом и его семьёй, совсем не появляясь в доме, который должен был стать для него родным.

Когда Гарри было пять, родители забыли про то, что день рождения не только у Клайда, но и у Гарри, хотя мальчики были близнецами. В результате мальчик от обиды отправился гулять в лес, находившийся рядом с домом, и потерялся. Лишь каким-то чудом его нашёл Сириус через несколько часов, когда мальчик уже успел попасть под сильный ливень и промокнуть насквозь. Блэк отнёс его домой и, оставив на попечение жены, ушёл к друзьям, думая, что те волнуются и ищут сына. Но они праздновали как ни в чем не бывало, даже не заметив пропажу Гарри. Сириус разругался с друзьями и надолго забрал крестника к себе, чтобы дать мальчику возможность нормально восстановиться. Через несколько месяцев Джеймс и Лили попросили вернуть старшего сына домой. Супруги Блэк искренни надеялись на то, что Поттеры наконец одумались и вспомнили о том, что у них в конце концов два ребенка, но этого так и не произошло. Гарри, несмотря на то, что ему было всего пять лет, прекрасно помнил, в какой ярости был его крестный отец, когда явился за ним в дом старшей сестры Лили, куда родители отправили его жить, заявив, что так будет лучше всего. Крестный отец объяснил их неожиданное решение только несколько лет спустя, конечно не вдаваясь во все подробности.

Поттеры считали его сквиббом, так как Гарри долго не проявлял никакой магии, в то время как его младший брат уже годик пережил свой первый магический выброс. Дамблдор убедил Джеймса и Лили, что их старшему сыну будет намного лучше в семье своих маггловских родственником, чем мучится в мире магии, к которому он не имеет отношения. Решение отправить Гарри к семье Петунье стало для Сириуса последней точкой в дружбе между ним и Поттерами. В тот день, когда он узнал, как его некогда лучший друг поступил со своим сыном, прозвучало много проклятий и не самых приятных слов. Когда Джеймс сказал, что Сириус всегда был белой вороной в Гриффиндоре и их компании из-за своих взглядов и положении в обществе, Блэк развернулся, хлопнул дверью и разорвал все возможные отношения с Поттерами. В гневе он переместился к Дурслям и от убийства маглов его сдержал лишь напуганный взгляд крестника. Бродяга забрал мальчика в Блэк-мэнор, после чего провел все необходимые ритуалы, официально усыновив мальчика.

С тех пор Гарри фактически находился под полной опекой своего крестного и его супруги. Воспитанием юного Поттера занимались Марлин и Вальбурга, с которой Сириус все же помирился после пропажи младшего брата и затяжной болезни отца, из-за которой Бродяга был вынужден в спешном порядке стать главой рода Блэк и перенять все дела. К счастью, Ориону удалось поправиться, и жизнь в семье Блэк вернулась в мирную колею.

Марлин и Сириус сыграли пышную свадьбу через несколько месяцев после окончания войны, до этого предпочитая просто наслаждаться друг другом и началом спокойной жизни. Хотя это было просто свадебное мероприятие для общественности, так как пожениться они успели незадолго до окончания войны, проведя церемонию в исключительно узком кругу. Колдографии с торжественного мероприятия ещё долго летали по всему миру, вызывая приличное количество самых разных обсуждений. А еще через пару недель после свадьбы у них появилась красавица дочка, которую они назвали Адарой. Девочка была точной копией своей матери, но с серыми глазами отца. Сириус, глядя на дочь, часто шутил, что гены его супруги взяли вверх, чего не было очень давно в их роду. Марлин только мягко улыбалась и качала головой, а иногда, когда в такие моменты они были в окружение семьи, она бросала насмешливые взгляды в сторону крайне довольных дяди и кузена.

Ее дядя, Абраксас Малфой, большую часть ее жизни просто игнорировал детей своей сестры. Та вышла замуж за представителя светлой фракции Визенгомота, после чего Малфои забыли о ее существовании и всячески игнорировали жизнь ее детей. Конечно так было лишь до тех пор, пока Марлин не вышла замуж за наследника Блэков, а вскоре и вовсе стала леди Блэк. Бывшая Маккиннон по началу очень раздражалась из-за такого лицемерья со стороны родственников, но после смирилась, постаравшись наладить отношения. В конце концов они были ее единственной семьей по мимо Блэков, а Люциус действительно постарался стать хорошим старшем братом, особенно после того, как остальные Маккиннон были убиты во время войны. Через пару лет после свадьбы молодых супругов Блэк на свет родился и их сын Кастор, который, в свою очередь, был уже полной копией своего отца. В этом году Адара переходила на третий курс, а Кастор только должен был пойти в Хогвартс. Блэки искренне наслаждались спокойной семейной жизнью.

Когда лучи солнца окончательно поселились на его лице, Гарри раздраженно поморщился, потянулся и с помощью палочки задёрнул шторы плотнее, решив поспать ещё пару часов. Вот только его планам не суждено было сбыться. Дверь в его комнату открылась, с громким звуком ударившись об стену. Поттер вновь поморщился, поворачиваясь лицом к двери и недовольно глядя на вошедших.

— Подъем, — усмехнулся Драко, плечом прислонившись к косяку двери и насмешливо глядя на лучшего друга.

Их познакомили в четыре года, когда Сириус забрал маленького крестника к себе на несколько дней, и мальчики, в силу возраста, почти моментально подружились. Джеймс тогда долго ругал Сириуса за то, что тот позволил сыну Пожирателя приблизиться к брату мальчика, который выжил. Блэк хмурился, напоминая на тот момент еще лучшему другу, что Малфои часть его семьи, причем не только через Нарциссу, но и через Марлин, но Поттер его не слушал, повторяя, что Бродяге наплевать на жизнь Клайда, и что он своими руками приводит в дом Поттеров убийц. Теперь же, спустя десять лет, Драко и Гарри вполне обоснованно считали друг друга братьями. Гарри все ещё ясно помнил, как на одном из министерских приёмов, спустя два года его жизни с Блэками, Джеймс Поттер чуть ли не устроил скандал, считая, что его некогда лучший друг связался не с теми людьми и позволяет своему крестнику общаться с пожирательскими детьми. Сириус тогда холодно напомнил о том, что мать Драко — его кузина, а сам мальчик является его племянником и со стороны Нарциссы и со стороны Марлин, а так как Гарри воспитывается под покровительством рода и дома Блэк, то он имеет полное право и даже должен общаться со своей семьёй, а Малфои так или иначе были неотъемлемой частью этой самой семьи. Блэк не стал слушать дальнейшие причитания Поттера, напомнив, что подобный разговор у них уже был несколько лет назад, и удалившись в сторону своих сторонников.

— Да, Гарри, вставай, — кивнула Адара, бесцеремонно раздвинув шторы, тем самым впуская в комнату солнечный свет, от которого Гарри всего несколько минут назад так хотел избавиться. — У родителей для нас какие-то новости, но они сказали, что расскажут сразу всем. Мы ждём только тебя. Кастор уже места себе не находит, слишком уж родители странно переглядываются между собой.

— Значит, я важная персона, — усмехнулся Поттер-Блэк.

Блэк и Малфой почти синхронно закатили глаза, тем не менее прекрасно понимая, насколько болезненной порой была эта тема для Гарри. Поттеры после того злополучного Хэллоуина совсем забыли о том, что когда-то в их семье родился далеко не один ребенок. Сам же Гарри в ответ полностью игнорировал их существования и не любил, когда его называют Поттером. Он знал, что его крестный оставил ему эту фамилию из-за глубокого уважения и любви к покойным Дореи и Карлусу Поттерам, которые дали ему дом, который был ему нужен в момент обучения в Хогвартсе.

— Разумеется, мы без тебя никуда, — отозвалась девушка, оглянувшись на пролетевшего мимо них Кастора. — Но лучше тебе спуститься побыстрее, пока мой дорогой братец не разнёс наш дом.

— Инфаркт бабушки Вальбурги обеспечен, — усмехнулся Драко.

— Да, она явно не захочет увидеть свой дом в руинах, — хмыкнула Адара, все ещё глядя вслед своему младшему брату. — И мы все не хотим слышать ее ворчание на моего отца о том, что это все его воспитание и буйный детский характер.

Гарольд фыркнул, кинув в незваных утренних гостей подушкой. Слизеринка успешно увернулась, а вот Драко среагировать не успел, и несчастная подушка угодила ему прямо в лицо.

— И как ты только в квиддич играть умудряешься с такой-то реакцией, — подразнила Адара, насмешливо глядя на кузена. — Даже обычную подушку поймать не можешь.

— Я загонщик, а не ловец, — напомнил Малфой, запустив подушкой обратно в смеющегося лучшего друга. — Моя задача забить в ворота соперника, а не гонятся за маленьким сумасшедшим мячиком по всему полю.

Блэк закатила глаза, наконец покинув комнату крестника своего отца. Драко что-то проворчал себе под нос, уходя следом за сестрой. Гарри улыбнулся, покачав головой на их поведение. Эти двое любили задирать друг друга при каждом удобном случае, но Малфой абсолютно всегда защищал младшую кузину и был готов в любое время прийти ей на помощь. Адара отвечала кузену тем же, хотя, конечно, большая часть её внимания все же уходила на младшего брата. Гарри искренне любил всех этих людей и считал их своей семьёй, давно представляясь двойной фамилией и в тайне желая оставить лишь фамилию Блэк. Поттер вздохнул, выбираясь из постели и приступая к привычным утренним процедурам. Когда мальчик наконец спустился вниз, все уже сидели за столом.

Кастор, под смех обоих родителей, с поразительной настойчивостью пытался выведать у них, что же за важные новости они приготовили. Вальбурга и Орион качали головами на поведение внука и единственного наследника рода Блэк, но не одёргивали его, безуспешно пытаясь скрыть улыбки за кружками с кофе. Адара и Кастор быстро стали настоящей отрадой для обоих старших Блэков. Они пересмотрели свои взгляды на строгое воспитание, пускай и было уже слишком поздно. Но Вальбурга и Орион были искренне благодарны своей невестке за то, что помогла им помириться со старшим сыном и дала шанс принимать участие в воспитании внуков и быть частью их жизней.

Трое Блэков ещё долго извинялись друг перед другом после войны. Признать, что в сложившейся ситуации между ними виноваты обе стороны, было непросто, но, к счастью, им это удалось. Сириус прекрасно понимал, что, будучи подростком, и сам наговорил родителям много лишнего, чего говорить не стоило. Он был трудным ребёнком и своим взбалмошным поведением только усугублял отношения между ними. Многое он понял только после того, как сам стал отцом, а после не побоялся и признать свои ошибки. Его родители тоже увидели свои ошибки, признавая, что факультет и отношение к миру не стоят ссор в семье.

К тому же Сириус оказался далеко не глупым гриффиндорцем. Маска, которую он носил перед собственными родителями всё детство, больше не была нужна. Он вернул своему роду прежнее величие и успешно преумножал состояние своей семьи на протяжении всех этих лет. Марлин тоже не сидела без дела, открыв детскую школу для волшебников и лагерь при ней, в котором магглорожденные могли узнать всё о новом для себя мире и постараться не быть в нём чужими. Лорд и леди Блэк всё ещё пытались сделать её обязательной, чтобы можно было контролировать рождение волшебников в мире магглов и погружать их в магический мир с самого детства. Они не особо понимали, почему Дамблдор так противится этой идее, хотя он всегда утверждал, что желает равноправия между слоями магического сообщества. Люциус, после одного из заседаний Визенгамота, поделился мнением о том, что упорство Дамблдора связано с тем, что идея исходит не от его сторонников, а от представителей Темной и нейтральной стороны. Сириус на это заявление только раздраженно фыркнул, пробормотав что-то о том, как он ненавидит политику.

— Доброе утро, Гарри, — кивнул внуку Орион, заметив его приближение.

Старшие Блэки также давно считали Гарри родным внуком, активно участвуя в его жизни и помогая всем, чем могут. Они считали, что так отдают дань уважения погибшим Карлусу и Дореи, которые занимали далеко не последнее место в жизни их старшего сына и прикладывали много усилий для его воспитания.

— Доброе утро, дедушка, бабушка, — кивнул Поттер, занимая своё место за столом рядом с Драко. — Папа, мама.

— Наш главный соня здесь, мы можем узнать новости? — поинтересовалась Адара, делая вид, что они не так сильно её интересуют, хотя глаза девушки горели неподдельным детским любопытством.

Кастор рядом с сестрой согласно закивал, глядя на обоих родителей. Сириус и Марлин переглянулись друг с другом, а на лицах обоих появились понимающие усмешки. Иногда их дети вели себя совсем как маленькие, а иногда изо всех сил старались показать, что они взрослые. Супруги Блэк помнили, что им самим так и не дали побыть детьми. Из-за войны они повзрослели слишком рано и теперь хотели, чтобы их дочь и сын оставались детьми как можно дольше.

— Так что за сюрприз, дядя? — предвкушающее потерев руки и переглянувшись с лучшим другом, спросил Драко.

Сириус усмехнулся, вытащив из кармана конверт. Дети почти синхронно подались чуть вперёд, гадая, что там может быть. Лина улыбнулась, отпивая чай, и снисходительно покачала головой.

— Не томи, дорогой, они же сейчас лопнут от любопытства, — ласково проговорила женщина, чуть насмешливо оглядывая детей.

Блэк пожал плечами, достав из конверта несколько билетов и положив их на стол. По столовой почти в ту же минуту разнеслись радостные мальчишечьи крики. Вальбурга покачала на это головой, для приличия решив потом прочитать юношам лекцию о правилах поведения за столом. Орион только хмыкнул, несколько насмешливо глядя на троих внуков поверх газеты.

— Это правда? Мы едем на Чемпионат? — переспросил Кастор, практически повиснув на обоих родителях.

— За ваше хорошее поведение и успехи в учёбе, — кивнула Марлин, пригладив растрепавшиеся волосы сына. — Твои родители, Драко, уже собирают вещи.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — совершенно по-детски протараторил Гарри, обняв крестного отца, а потом поцеловав его жену в щеку.

Несмотря на то, что он со своих пяти лет практически постоянно живёт с ними, мальчик все ещё чувствовал себя неловко, прося купить что-то у Блэков. Поттер считал, что они оба и так делают для него больше, чем обязаны, и обеспечивают его всем необходимым и в материальном, и в моральном плане. Деньги на карманные расходы мальчик тоже уже давно получал исключительно от семьи своего крестного, тогда как родители за все эти годы ни разу даже не прислали ему подарок или обычные поздравления на день рождения, не говоря уже о Рождестве или других праздниках. Даже в его детском хранилище, открытом после его рождения, были лишь те деньги, которые оставили ему его бабушка и дедушка Поттер. Гарольд, в свою очередь, прекрасно знал, что его брат и родители давно купили билеты на этот Чемпионат. А вот Сириус с Марлин поездку даже не обсуждали, хотя Кастор твердил о Чемпионате по квиддичу без умолку последние несколько месяцев.

— Вы тоже поедете? — поинтересовалась Адара, прислонившись к руке матери и посмотрев на родителей своего отца.

— Увы, но мы с твоей бабушкой предпочли остаться дома, — покачал головой Орион, переглянувшись с женой. — Боюсь, мы уже не так молоды для подобных поездок.

— Это развлечение в большей степени для вас, — согласилась с мужем мадам Блэк, ласково улыбнувшись внучке.

Сириус хмыкнул, подняв взгляд на родителей. Он-то знал, что одна из главных причин, по которой они отказались от этой поездки, — его родителям не нравилось то количество людей, которое должно было присутствовать на Чемпионате, и некоторые особенности поведения этих самых людей.

— Отправляемся завтра, так что потрудитесь быть готовыми, — через несколько минут строго проговорила Лина, оглядев детей.

Мальчики радостно кивнули и, совершенно позабыв про свой завтрак, разбежались по своим комнатам. Адара закатила глаза, спокойно размешивая сахар в своём кофе.

— Ты не рада? — взглянув на внучку, спросила Вальбурга, видя, как её сын и невестка несколько обеспокоенно переглянулись между собой.

— Конечно рада, бабушка, — улыбнулась слизеринка. — Просто не вижу смысла так кричать и суетиться. К тому же, я знала, что папа не пропустит Чемпионат мира по квиддичу, так что все необходимые мне вещи были собраны еще в начале летних каникул.

— Неужели я настолько предсказуем? — вздохнул Сириус, оглядывая свою дочь.

— Нет, папочка, но это же квиддич, — пожала плечами девушка, с озорным огоньком в глазах посмотрев на обоих родителей. — К тому же, я слышала вчера, как вы с мамой обсуждали, какую палатку лучше всего взять.

— Не пристало юной леди подслушивать разговоры взрослых, — поучительно заметила мадам Блэк.

— Я и не подслушивала, — состроив самый невинный взгляд, протянула Адара. — Просто мимо проходила, а матушка с отцом забыли наложить заглушающие чары.

Лорд и леди Блэк тихо рассмеялись, уж точно не собираясь ругать дочь за такую мелочь. Девушка улыбнулась и, чмокнув обоих родителей в щеки, поспешила отправиться в свою комнату, не забыв забрать с собой кружку с кофе.

— Родители мальчика могут воспротивиться его нахождению на Чемпионате, — заметил Орион, посмотрев на старшего сына, когда взрослые маги наконец остались в столовой одни.

— Джеймс сам сказал, что раз Гарри так много времени проводит в моем доме, то его жизнь и ответственность за неё полностью на мне. Они сами отстранились от его жизни, когда отправили его к тем магглам. И напомню тебе, что ни один из них не имел ничего против ритуала усыновления, — вздохнул Бродяга, откинувшись на спинку стула. — Теперь он мой сын, чтобы кто не говорил, то есть мне решать, куда отправлять крестника и что дарить ему. Если я хочу взять его на матч, значит, я возьму его на матч. Хотя уверен, что они даже не обратят никакого внимания на это. Я оформил для нас и друзей ребят отдельную ложу. С учётом того, что Поттеры пойдут вместе с Уизли, то навряд ли мы даже пересечёмся там.

— Они слишком сильно изменились, — покачала головой Марлин. — Мы все изменились из-за войны, я не спорю, но их поведение сейчас совершенно на них не похоже. Мне действительно трудно понять то, что они просто так забывают о существовании своего сына.

— Мальчик — старший из близнецов, — отозвался Орион, переглянувшись с супругой. Ситуация Поттеров слишком сильно напоминала их самих. — Гарри в любом случае наследник рода, и это не изменить. Рано или поздно им придётся вспомнить о нем. Хотя я все еще утверждаю, что стоило провести обряд отречения и полностью принять его в род и дом Блэк, когда он был ребенком.

— К сожалению, когда он станет лордом, подобное отношение к нему не приведёт ни к чему хорошему, — заметила Вальбурга, откинувшись на спинку стула и глядя на своего старшего сына. — Сама магия может наказать и их, и даже Гарри. С этим нужно что-то делать, сынок. Мальчик давно уже Блэк во всем, кроме фамилии. Твой отец прав, сын мой, боюсь, что пришло время более радикальных действий. В этой истории нужно поставить точку.

На это все промолчали. Сириус не хотел признавать, что его лучший друг, человек, которому он когда-то доверял абсолютно всё, так сильно изменился и допустил то, что жизнь его старшего сына стала так сильно похожа на жизнь Сириуса. Сохатый ведь всегда говорил, что как только он станет отцом, то не допустит такого, а вот как всё вышло в итоге.

В голове невольно всплывали воспоминания, как его крестник далеко не один раз, будто оговорившись, называл его и Марлин папой и мамой. Оба делали вид, что не обращали внимания на эти оговорки, хотя в душе каждый такой раз неприятно скребли кошки. Блэк далеко не один раз пытался достучаться до лучшего друга, но все было безрезультатно. Джеймс утверждал, что Бродяга стал не лучше Пожирателей, которые теперь угрожали его, а вел себя как самый настоящий чистокровный сноб. В конце концов Сириус сдался, поставив в их общение окончательную точку. Они с Линой позволили Гарри звать их отцом и матерью, прекрасно осознавая насколько важны эти слова в жизни ребенка.

— Может, с Клайдом все не так просто, как нам кажется, — видя состояние супруга, заговорила Марлин, когда они оказались в их спальне наедине.

Совместная спальня была одной из немногих вещей, которую старшие Блэки так и не поняли. В их понимании Лорду и Леди не пристало все время делить комнату между собой, но и говорить что-то по этому поводу сыну и его жене они давно перестали, не желая больше ссориться и рисковать нормальными отношениями.

— Ты ведь знаешь, что это не оправдание, — вздохнул Сириус, с любовью во взгляде наблюдая за упаковывающей вещи женой. — Один тот случай, когда Гарри исполнилось пять, о многом говорит. Он чуть не умер, Марли.

— Я помню, — тихо отозвалась ведьма.

Она до сих пор не понимала, как Джеймс с Лили даже не навестили собственного сына. Она лично тогда сообщила бывшей подруге о состоянии Гарри, но оба так и не появились на пороге особняка Блэков, более того, даже не связались с ними. Впрочем, Марлин даже не была уверена, что бывшая Эванс получила ее послание. После того, как всем в Ордене стало известно, что Марлин приходиться племянницей и кузиной тех, кто был Пожирателями смерти, отношения к ней сильно изменилось. Большая часть Ордена открыто презирала ее и Сириус. Бывшая Маккиннон ни раз вспоминал момент, когда поползли слухи о шпионе в рядах членов Ордена Феникс. Подозрения быстро пали на нее и Сириуса, им перестали доверять, а после победы и вовсе пытались найти улики, чтобы обвинить их и отправить в Азкабан, даже когда стало известно, что предателем на самом деле был Питер Петтигрю.

В дни, после дня рождения Гарри, обычная с виду простуда мальчика перетекла в настоящую драконью оспу, которая протекала крайне тяжело. За его жизнь боролся ни один целитель, а Сириус, не желая терять крестника, пошёл на большой риск, прося помощи у предков и магии своего рода. Блэки до сих пор помнили, как во время ритуала из маленького шрама на левой щеке, оставленного Волан-де-Мортом в тот злополучный Хэллоуин, вышло что-то склизкое и тёмное. Никто из них так и не смог тогда понять, что это было, но маленькому Гарри стало лучше, а шрам и вовсе получилось свести. Хотя на то, чтобы мальчик окончательно пришёл в себя и поправился, у них ушло много времени и сил.

— Я хочу верить, что их поведению есть хоть какое-то объяснение, — проговорила Марлин, позволяя мужу утянуть себя в такие родные объятия.

— Я тоже, любовь моя, я тоже, — отозвался Сириус, зарываясь лицом в светлых волосах супруги. — Но мне очень трудно найти его для всей этой ситуации.

— Знаешь, Сириус, — вздохнула женщина, заглянув в серые глаза любимого человека. — Мы на данный момент сделали все, что могли. Мы пытались вернуть их в жизнь Гарри и напомнить, что у них два сына. Может, у нас и не получилось этого, но по крайней мере мы постарались подарить твоему крестнику семью и понимание того, что у него есть дом, в который он всегда может прийти и в котором ему всегда будут рады. Мы не можем больше ничего сделать, поэтому я с гордостью и радостью буду называть мальчика своим сыном. Не мы создали его, но мы в большей степени являемся его родителями. Я больше не хочу биться в закрытые двери, с меня хватит. Меня правда раздражает видеть презрения на их лицах. Мы стольким рисковали во время войны. Мы были единственными, кого отправляли работать под прикрытием к Пожирателям. Всегда был риск, что нас раскроют, что чары спадут, что зелье прекратит свое действие. И в итоге все, что мы получили, это презрения и подозрения.

Сириус тяжело вздохнул, крепче обнимая супругу. Он прекрасно понимал, о чем она говорит. Стоило им показать на Косой аллеи, как на них обращалась куча презрительных взглядов от тех, кого они когда считали друзьями и товарищами. Блэк привык к подозрениям к своей персоне, даже если она выражалась исключительно из-за его фамилии, но на взгляды в сторону его любимой женщины он реагировал куда острее. Он помнил все, что говорили в Ордене после того, как стало известно о ее родстве с Малфоями. Помнил, как подруги отвернулись от его жены. Помнил и то, сколько негатива она получила, когда стало известно о их отношениях. В Хогвартсе у них получалось их держать в тайне, но в Ордене было достаточно пары комментариев Джеймса, когда он советовал тогда еще другу быть осторожнее в отношение ведьмы, с которой он спит. Теперь же те, когда они считали друзьями распускали слухи об их браке, говоря, что это лишь политика, а сам Сириус давно изменяет своей жене. Раз в несколько месяцев в ведьмополитене появлялись якобы те, с кем он спал, давая интервью об их тайных отношениях. Блэк еще помнил, как Марлин психанула после одной из статей, проигнорировала мужа и его попытки успокоить ее, отправившись к своему кузену. Люциус выслушал младшую сестру, после чего молча встал и ушел, а вернувшись через несколько часов просто сказал, что выкупил все акции редакции, подарив управление журналом своей жене, которая в момент объяснений мужа сидела в одной гостиной с Марлин, спокойно наслаждаясь чаем и сплетнями магического мира. Лина осталась вполне довольна таким исходом, а статьи и интервью, которые так ее раздражали, пропали с глаз общественности.

В палаточный лагерь Блэки переместились ближе к вечеру следующего дня. Участок, принадлежащий Блэкам, уже был окружен несколькими палатками родов, находящихся с ними в дружеских отношениях.

Восстанавливая репутацию своей семьи и прежнее положение в обществе, Сириусу пришлось наладить отношения с представителями многих чистокровных домов. Он восстанавливал прежние связи, напоминая многим о том, что их рода и дома все ещё остаются вассалами роду и дому Блэк, а значит, обязаны подчиняться его главе. С некоторыми из старых знакомых и вовсе удалось вернуть дружеские отношения. В их же окружении Блэки чаще всего находились во время публичных мероприятий. Подобное конечно было еще одно причиной для ненависти со стороны членов Ордена Феникс, но супруги уже просто не обращали на все это внимание.

Прибыв в лагерь, дети быстро отошли от родителей, присоединяясь к компании своих друзей. Драко поприветствовал родителей, с которыми не виделся около недели, пока гостил у Блэков, после поздоровался с Андромедой и Тедом, а затем наконец присоединился к остальной молодежи, оставив взрослых беседовать друг с другом.

— Приветствуем лорда и леди Блэк, — усмехнулся Нотт и слегка поклонился, когда прибывшие установили свою палатку и присоединились к компании у небольшого костра. — Как вам выбранное Министерством место?

— Очень необдуманно, — покачала головой Марлин, поглядывая на дочь и сыновей. — Место, может быть, и большое, но они привлекли к этому магглов. Представляю, сколько работы у стирателей памяти.

— Это в любом случае вина только Министерства, хотя им все же стоило поднять эту тему на заседании Визенгамота, — пожал плечами лорд Гринграсс. — Я думаю, что всех нас больше всего интересует другая тема.

— Соглашусь, Кубок трёх волшебников требует больше внимания к себе, чем Чемпионат мира, — кивнула Андромеда, понизив голос, чтобы их пока не услышали крайне любопытные дети. — Я не понимаю, зачем Дамблдору понадобилось возобновлять этот турнир. За всю историю выжило лишь несколько Чемпионов, и лишь потому, что им повезло вылететь на одном из этапов.

— Меня больше беспокоит, что никому не известно об испытаниях. Дамблдор даже Попечительский совет игнорирует, — хмуро заметил Сириус, взглянув на смеющихся детей, а затем переглянувшись с крайне задумчивым Люциусом. — С чем ещё придётся столкнуться нашим детям?

Все собравшиеся одновременно нахмурились, прекрасно понимая, что имеет в виду лорд Блэк. Последнее время Хогвартс все чаще стал попадать во внимание Попечителей. Последние три года они из-за всех сил старались убрать Альбуса Дамблдора с поста директора, но всегда что-то шло не так.

Больше всех проблем свалилось на магов, стоило в Хогвартс поступить Клайду Поттеру. Сириус с Марлин, как и остальные маги, из рассказов своих детей знали только то, что было известно большинству, без каких-либо подробностей, которые зачастую были так необходимы.

На первом курсе Блэк и Малфой буквально сорвались в Хогвартс, стоило Драко и Гарри рассказать о Цербере и закрытом коридоре, когда мальчишки приехали домой для празднования Самайна и очень возмущались тому, что родители не ответили на их письма, которые родители к слову и не получали. Цербера из школы убрали, но в коридоре так ничего и не нашли, а чёткого и внятного объяснения о нахождении в Хогвартсе опасного животного Попечительский совет так и не получил.

На следующий год что-то или кто-то фактически превращал студентов в камень. Блэки, как и многие другие аристократы, немедленно забрали детей домой, настаивая на проведении тщательного и полного расследования специальными магами. В конце года Дамблдор сказал, что проблема решена, но дальше что-то объяснять вновь не стал, ровно как и предоставлять доказательства своим словам. Летнее расследование, проведённое по настоянию Попечительского совета, тоже не принесло никаких результатов. Причина окаменения студентов в результате так и осталась загадкой для магического мира. У членов Попечительского совета одновременно начинал дергаться глаз каждый раз, когда речь заходила о Хогвартсе и директоре, который явно ни во что их не ставил и игнорировал. Летом перед следующим годом разгорелся спор о преподаватели Защиты от темных искусств. Дамблдор представил заявления Ремуса Люпина, но забыл или же не стал указывать в нем то, что Люпин является оборотнем. До преподавания Ремуса допустили, но только после того, как маги убедились, что в полнолуние в Хогвартсе его не будет.

Дальше год выдался на удивление вполне спокойно, если, конечно, не считать истории с гиппогрифом и Хагридом в качестве профессора Хогвартса. В итоге животное забрали в специальный заповедник, а Хагрида с должности сняли. Нового преподавателя в этот раз нашли сами Попечители, которым, кажется, вконец надоело происходящее. Директор же даже не скрывал того, что ему не нравится все это вмешательство Попечительского совета в жизнь Хогвартса, но, к счастью, и ограничить их активность он не мог.

— Я боюсь, нам все же придётся отложить все свои дела и полностью вмешаться в дела Хогвартса, — отозвалась Нарцисса, хмуро взглянув на кузена. — Это уже переходит все допустимые границы. Хогвартс — школа, в которой детям должно быть максимально безопасно. В итоге во время их нахождения на учебе мы волнуемся больше, чем изначально должны были.

— Согласна с сестрой, — кивнула миссис Тонкс. — Это школа, а не поле боя. Позвольте напомнить, что мы так и не знаем, что тогда заставило студентов окаменеть, а я все еще настаиваю на полной проверке школы, чтобы против этого не говорил директор.

— Поддержу сестёр Блэк, — хмыкнула леди Гринграсс. — Этот неожиданно возобновленный Турнир не внушает мне никакого доверия.

— Этот турнир никому не внушает доверия, — заметила леди Блэк. — С учётом всех событий в Хогвартсе за эти три года трудно надеяться, что испытания будут безопасными. Хотя в их же интересах, чтобы они основывались исключительно на школьной программе.

— Можно ли рассчитывать на это, когда организатором Турнира является Альбус Дамблдор, сестра? — скептически поинтересовался Люциус, крепче сжав в руках свою трость.

— Нужно подготовить детей за оставшееся время, чтобы они точно могли защитить друг друга, чтобы там не придумали к этому Турниру, — вздохнул Нотт.

Взрослые резко замолчали, переключив своё внимание на подошедшую мисс Блэк. Маги считали, что не стоит вмешивать во все это детей. В конце концов, это не детские проблемы и заботы. На решение всех этих проблем существуют взрослые, и все происходящее — исключительно их дело.

— Мы можем сходить до торговцев? — глядя на родителей, спросила Адара, помня просьбу отца о том, чтобы они предупреждали их, если захотят куда-то сходить одни.

— Идите, только, пожалуйста, держитесь вместе, тут легко потеряться, — кивнул Сириус.

— И не выпускай Кастора из виду, если он идёт с вами, — проговорила Марлин. — Твоему брату не нужен лишний повод для того, чтобы убежать исследовать то, что ему кажется любопытным.

Девочка кивнула и убежала к друзьям. Те победно улыбнулись, получив положительный ответ, и быстро направились в сторону своеобразной ярмарки. Несмотря на позднее время, лагерь был весьма оживлён. Мимо проходили множество волшебников, а сам лагерь растянулся на довольно приличное расстояние.

— Надо же, даже Шармбатон здесь, — протянула Дафна, проводив взглядом нескольких девушек в голубых платьях и с эмблемой школы с правой стороны.

— Я бы сказала, что тут практически весь магический мир, — вздохнула Астория, заинтересованно поглядывая на лучшую подругу и идущего рядом с ней слизеринца.

— Будет интересно посмотреть, кто же все же одержит победу завтра, — отозвался Нотт.

Он и Адара старательно делали вид, что не обращают внимания на направленные на них взгляды друзей. Блэк ещё в начале прогулки взяла Тео под руку и шла с ним, чуть отстав от друзей и пользуясь тем, что младший брат отошёл к Драко и теперь весьма спокойно шёл рядом с ним. После объявление о их помолвки несколько месяцев назад пара уже привыкла к направленным на них взглядам. Кто-то обсуждал выгоду для семей, глядя на юных жениха и невесту, кто-то вспоминал об отношении Сириуса к контрактам и ранним помолвкам в его юности, но Блэки и Нотты игнорировали все слухи и взгляды, не собираясь никак комментировать союз между детьми.

— Мне кажется, что болгары одержат победу, — пожал плечами Блейз, насмешливо взглянув на невозмутимого Теодора, который очень серьезно отнеся к роли жениха, несмотря на свой юный возраст, и старался не отходит далеко от дочери дома Блэк, выступая ее защитником. — В конце концов, за них играет Виктор Крам, а он в последнее время один из самых лучших и востребованных игроков.

— Он ловец, от него игра зависит в самую последнюю очередь, — фыркнул Кастор. — Он может поймать снитч, но это не означает победу для его команды.

— Соглашусь с кузеном, — кивнул Драко, задумчиво покосившись на друзей. — Крам, может быть, и один из лучших игроков, но вся остальная команда откровенно слаба в этом сезоне. К тому же я слышал, что они прямо перед игрой поменяли свои мётлы на Молнию и толком не успели приспособиться к ним. Не самый обдуманный ход, на мой взгляд, и он вполне может обеспечить им проигрыш.

— Смысла от вашего спора совершенно никакого, — закатил глаза Гарри, обернувшись к друзьям. — Завтра все узнаем. К тому же ирландцы все ещё держат итоговый состав своей команды в секрете, а значит, что мы не можем сделать выводы о силе их команды.

Ребята вздохнули, но больше не стали обсуждать эту тему. Они направились к торговым лавкам, по пути здороваясь со знакомыми из Хогвартса.

Следующий день был полон событий, главным из которых был сам Чемпионат по квиддичу. К полю нужно было пройти через лес, что очень не нравилось Адаре. Однако она промолчала, снова идя рядом с Ноттом. Его отец всю дорогу о чём-то беседовал со старшими Блэками. Теодор не спускал с него хмурого взгляда, что не осталось незамеченным для младшей Блэк.

— Ты всё ещё злишься на него? — тихо спросила слизеринка, слегка сжав предплечье молодого человека.

— Вовсе нет, — фыркнул Тео, но тут же качнул головой и наградил свою спутницу мягкой улыбкой. — С чего бы мне злиться? Траур по моей матери закончился, и он имел полное право жениться. Поэтому появление ещё одного ребёнка кажется вполне логичным.

— Но он не заменит тебя, — заметила блондинка, взглянув на родителей и лорда Нотта. — Твой отец любит тебя и беспокоится о тебе, да и Амбар кажется хорошей женщиной.

— Я же говорю, мне всё равно и на неё, и на их нового ребёнка, — проворчал слизеринец. — Отец волен делать всё, что хочет, но она никогда не сможет заменить мне маму.

— Ох, Тео, — покачала головой Блэк, но, увидев настроение молодого человека, решила не продолжать разговор.

Лорд Нотт женился пару лет назад, но его старший сын все ещё отказывался воспринимать новую леди Нотт, а после рождения ребёнка и вовсе старался проводить в поместье как можно меньше времени. Маркус, конечно же, замечал всё это и как мог старался наладить отношения между своей женой и старшим сыном, но пока это не приносило никаких результатов. Поездка на Чемпионат мира только для Маркуса и Теодора была очередной попыткой наладить отношения между отцом и сыном.

У Сириуса и Марлин была зарезервирована отдельная ложа для всей семьи и близких друзей, но, к несчастью, она находилась рядом с ложей Министра, которую им вначале нужно было пройти. А Министр всегда собирал вокруг себя внушительную компанию, которая очень не нравилась представителям аристократии. Многие лорды и леди до сих пор не понимали, как они могли допустить победы того, кто слишком сильно был подвержен влиянию окружающих его людей, в том числе Дамблдора.

Гарри шёл рядом с Блейзом, строя теории насчёт предстоящего матча, но не упустил из внимания, как поморщилась его мать, стоило им подняться на определённую высоту. Вниз она больше старалась не смотреть, не отпуская руки мужа.

Сам же Поттер поморщился, стоило им зайти в ложу Министра. Там, конечно же, уже находились его биологические родители с братом, а также все Уизли и Гермиона Грейнджер. Юноша не был удивлён этому, но весь прошлый день надеялся, что хоть в этот раз Фадж сможет обойтись без их прекрасного Национального героя. Все же после победы над Волан-де-Мортом Поттеры были почётными гостями Министра и почти всегда находились недалеко от него.

— Лорд и леди Блэк, лорд Нотт, добрый вечер, добрый вечер, — как-то нервно проговорил Фадж. — Очень рад видеть вас. Позвольте представить вам министра магии Болгарии! С остальными, я полагаю, вы знакомы?

Сириус медленно кивнул, скользнув равнодушным взглядом по бывшему лучшему другу. Корнелиус тоже кивнул и поспешил к только что подошедшим Малфоям.

— Ты не можешь здесь находиться, — заметил Джеймс, недовольно посмотрев на старшего из близнецов. — Думаешь, профессор Макгонагалл не сообщила нам с твоей матерью о твоём ужасном поведении?

— Мое поведение… — начал было Гарри, но замолчал, почувствовав руки крестного на своих плечах. Мужчина сжал плечо мальчика и чуть качнул головой, поймав взгляд своего ребенка.

— По твоему официальному разрешению и по ритуалу усыновления, который к слову ты также одобринл, Гарри находится на полном моем попечении, Джеймс. Ты сам сказал, что за жизнь крестника и его учёбу ответственность несём мы с женой, — с хорошо читаемой прохладой в голосе напомнил Блэк, предупреждающе взглянув на своего крестника.

— Маркус, я думаю, вам будет лучше занять места, — отозвалась Марлин, кивнув другу в сторону их ложи.

Нотт понимающе кивнул, попросив детей следовать за ним. Гарри закатил глаза и взял Кастора за руку, обойдя ненавистных родственников и последовав за лордом Ноттом, его сыном, Адарой и Блейзом, стараясь не обращать ни на кого внимания. Он не считал их семьей и разговаривать с ним желания не имел.

— Ты сам дал позволение на то, чтобы Гарри получил покровительство моего рода, как я когда-то рода Поттер, — продолжил Бродяга, понизив голос и стараясь не привлекать к их компании и разговору особого внимания. — И как когда-то Карлус с Дореей в отношении меня, я решаю, что можно делать моему крестнику и где ему можно находиться, а где нет. Гарри имеет полное право присутствовать на этом матче.

— Из-за вас он общается с Пожирателями и поступил в Слизерин, — неожиданно влезла Молли, презрительно оглядев леди Блэк. — Какой позор для родителей — так упустить жизнь ребёнка, особенно не своего собственного.

— Но вас об этом никто не спрашивает, миссис Уизли. Мы разговариваем с Поттерами, но я все же попросила бы соблюдать приличия, мы с мужем выше вас по статусу, — заметила Лина, прохладно посмотрев на рыжее семейство. — В любом случае не вижу ничего плохого в факультете и друзьях мальчика. Мой сын показывает превосходные успехи в учебе и заслуживает отдыха и развечений.

— Раньше ты говорила иначе, — фыркнула Лили. — А теперь взгляни на себя в зеркало. Интересно, какого тебе спится по ночам, понимая, с какими людьми ты общаешься? Даже начинаю задумываться, насколько правдивы слухи о происхождении Адары. Девочка вовсе не похожа на тебя, Блэк.

— Внешне, может быть. В конце концов гены Малфоев взяли свое, причем не только в отношении моей дочери, но в отношение племянника, — холодно проговорила Марлин, удерживая мужа от поспешных действий. — Да и спится мне прекрасно. В тёплой постели и с любимым мужем. Вот я только не понимаю, когда ты успела стать такой? Веришь ни к чему не прикреплённым слухам, забыла про собственного сына.

Блондинка одарила всех ледяным взглядом, уводя супруга в их ложу от греха подальше. За все эти годы Сириус никому и никогда не позволял оскорблять свою жену или говорить что-то об их детях. Подобный комментарий бывшей Эванс сейчас мог привести к ужасным последствиям.

— Дорогой, — тихо проговорила бывшая Маккиннон, когда они заняли свои места, а ее муж все еще бросал гневные взгляд в сторону другой ложи.

— Все нормально, любовь моя, — покачал головой Блэк, целуя тыльную сторону ладони своей жены. — Я все же узнаю, откуда взялись эти проклятые слухи. Адара — моя дочь и дочь дома Блэк, я не позволю никому пятнать вашу с ней репутацию.

Лина вздохнула, положив голову на плечо мужа. Только им казалось, что начинается спокойная жизнь, как они снова были втянуты в какие-то проблемы. Правильно однажды сказала Вальбурга. Блэки всегда воспринимались словно королевская семья, особенно когда несколько лет назад официально были признаны самым древним из ныне существующих родов. А, соответственно, для королевской семьи не существует таких понятий, как безопасность и спокойная жизнь.

Леди Блэк, отгоняя мрачные мысли, тряхнула головой и позволила себе немного расслабиться. Она обратила внимание на Малфоев, Тонксов и Гринграссов, входящих в их ложу. Все они хмурились, оглядываясь на ложу Министра, но не произнесли ни слова. Впрочем, слова были не нужны: никто из них не был в восторге от нахождения рядом с Уизли.

— Леди и джентльмены! — голос разнесся по всему стадиону, привлекая внимание к предстоящей игре. — Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!

Зрители взорвались аплодисментами и радостными возгласами. На табло над полем появились названия команд и счёт — 0:0. Гарри, Драко, Блейз, Кастор и Теодор почти одновременно подошли ближе к перилам. Дафна, Астория, Адара и Дора лишь закатили на это глаза и продолжили сидеть на своих местах, а последние и вовсе тихо переговаривались о чем-то между собой.

— А теперь позвольте мне представить вам талисманы команд! — продолжил комментатор. — Талисманы болгарской сборной.

На арену выбежали десяток прекрасных женщин. Нарцисса и Марлин тут же поспешили одёрнуть своих сыновей от перил. Адара нахмурилась, наклонившись и дёрнув Нотта-младшего за руку. Забини и Поттер насмешливо переглянулись, когда их друг будто очнулся от сна и сел рядом с девушкой, стараясь больше не смотреть на поле, а через несколько секунд и вовсе зашептал ей что-то на ухо, видя ее раздражение.

— Кто только додумался привести вейл в качестве талисманов? — проворчала Андромеда, прищурившись и посматривая на мужа, который принципиально не смотрел в сторону поля, найдя свою палочку намного интереснее, вертя ее в руках.

Леди Блэк тоже хмурилась, держа руки на плечах сына, и не спускала взгляда с мужа, который, изогнув бровь, посмотрел на поле и перевёл вопросительный взгляд на жену. Женская часть зрителей явно облегчённо выдохнула, когда вейлы закончили своё представление.

— А теперь прошу поприветствовать талисманы ирландской сборной! — воскликнул комментатор.

Правда, появившиеся лепреконы, раскидывающие золото, заинтересовали наблюдателей намного меньше. Хотя некоторые явно забыли или не знали особенность такого золота, принявшись собирать его.

— Мне интересно, зачем собирать то, что исчезнет через несколько часов? — усмехнулся Драко, взглянув в соседнюю ложу, где Рон активно собирал упавшие там монеты.

— Когда Уизли сможет ещё увидеть такое количество золота? — фыркнул Нотт. — Его родители подобное позволить себе явно не могут.

— Как грубо, — выдохнула Адара, после чего на ней остановились скептические взгляды всех друзей. — Что? Я согласна с комментарием, но это грубо. Мы, может, и не перевариваем друг друга, но вмешивать всю семью в наши разборки недопустимо.

— Моя кузина права, — согласилась Нимфадора. — Не нам с вами обсуждать поведение старших магов. К тому же Уизли так или иначе всё ещё относятся к священным 28, что подразумевает хотя бы своеобразное уважение к ним.

— Их причастность к древним родам только позорит остальных, — хмыкнул Малфой, скрестив руки на груди и покосившись на родственников. — Уж лучше бы туда Поттеров вернули, чем этих.

— Они в любом случае там пока ещё находятся, — заметила Тонкс, оглядев кузена. — Нравится тебе это или нет, но вмешиваться в ссоры родителей моветон.

Они замолчали, вновь обратив внимание на поле, где комментатор уже начал поочерёдно представлять сборные и наконец объявил о начале игры.

— Ирландцы такие быстрые, — с лёгким восхищением в голосе проговорил Кастор, наконец освободившись от рук матери на своих плечах и вновь приближаясь к перилам.

— Зато у болгар явные проблемы с подготовкой или скоростью, — проворчал Блейз, не отрывая взгляд от происходящего на поле.

— Таким темпом болгары проиграют, — отозвалась Нимфадора. — Не важно, кто поймает снитч, но ирландцам проще забивать голы.

— Я говорил, что очень глупо менять мётлы прямо перед игрой, — хмыкнул Драко, оглядев всех с видом победителя.

— С тобой особо никто и не спорил, — усмехнулся Гарри. — Я лично сказал, что не имеет смысла спорить, не зная состава одной из команд.

Старшие маги следили за матчем молча, лишь изредка мужская часть обменивалась приглушёнными комментариями, явно непредназначавшимися для ушей присутствующих в ложе детей. А вот их наследники и наследницы комментировали всё, что видели на поле.

— Крам заметил снитч? — нахмурился Драко, заметив, как ловец болгар резко пошёл на снижение.

— Снитч в воздухе недалеко от вратаря, — покачал головой Гарри, вглядываясь в небо. — Скорее всего, просто обманный ход. Привычная стратегия для Крама.

Девушки в свою очередь дружно поморщились, когда ловец сборной Ирландии не смог вовремя вернуть метлу в нужное положение и со всей скорости врезался в землю. Крам же прекрасно выполнил трюк и взлетел выше на поиски снитча, оставляя соперника позади.

— Финт Вронского, — протянул наследник Блэк. — Хочу научиться также.

— Только когда подрастёшь, — покачал головой Сириус, взъерошив волосы своего наследника.

— Именно, это слишком опасно, сынок, — кивнула Марлин.

Игра продолжалась ещё около часа, а после наконец послышались радостные крики. Ловец сборной Болгарии взлетел вверх, сжимая в вытянутой в воздухе руке снитч. Этот матч был завершён. В этот же момент в ложу, где находились Блэки со своей семьёй и друзьями, вошёл представитель Министерства и, поклонившись всем присутствующим, обратился к Тонксам, которые сидели ближе всех ко входу.

— Советник Министра передаёт приглашения на приём, — отпустив подошедшего к ним мага и нагнувшись к кузену, проговорила Андромеда. — Будет встреча с командами, и Министр желает, чтобы мы присоединились к этой встрече.

Сириус нахмурился, взглянув на супругу. Та только усмехнулась и кивнула на детей, которые прекрасно слышали слова миссис Тонкс, а теперь Кастор и Гарри смотрели на анимага с явной надеждой во взгляде. Ответ появился сам собой. Все же отказывать детям Сириус особо не привык, если, конечно, речь не шла о безопасности их жизней. Марлин каждый раз замечала, что их дети вьют из него веревки, но Блэк только отмахивался, особенно когда речь заходила о его единственной дочери.

Когда полчаса спустя они дошли до нужной палатки, Гарольд только тяжело вздохнул, заметив там Поттеров и всю их компанию в полном составе.

— Не обращай на них внимания, — слегка толкнув его в плечо, проговорила Адара.

— Точно, ты же не один, в конце концов, — кивнул Тео. — У тебя есть все мы.

— И если ты не хочешь им ничего говорить, то не переживай, мы молчать не станем, — отозвалась Дафна, беря юношу под руку и уводя его вслед за взрослыми магами.

Какое-то время Гарри искренне старался не пересекаться с родственниками. Их компания привычно держалась ближе к взрослым, и Поттер прекрасно видел, как его отец иногда бросал взгляды в сторону Джеймса. Но почти всегда он качал головой и возвращался к разговору с окружающими его магами. Некоторое время спустя к ним присоединился Невилл, но это не осталось незамеченным для некоторых, и их спокойное время закончилось.

— Тебе не следует находиться в компании слизеринцев, Невилл, — поучительным тоном проговорила Грейнджер, подходя к этим самым слизеринцам вместе с Поттером-младшим и Роном.

— А тебе, Грейнджер, не следует встревать в чужие разговоры, — закатила глаза Астория, одарив гриффиндорку недовольным взглядом.

— Особенно если тебя не приглашают и не спрашивают, — хмыкнула Дафна. — Не тебе указывать, кому и что делать, тут все имеют право на своё мнение.

— Однажды все мы выпустимся из Хогвартса, и факультеты перестанут играть хоть какую-то роль в наших жизнях — это во-первых, — холодно проговорила Адара, стараясь избежать новой ссоры, особенно сейчас. — Во-вторых, Невилл — наследник древнего рода, и ему уж точно есть о чем говорить с нами.

— Всем нам предстоит встречаться в будущем крайне часто, — совершенно спокойно согласился Лонгботтом, недовольно взглянув на троих однокурсников. — И нам действительно есть что обсуждать уже сейчас, к тому же я сам имею право решать, с кем и когда мне общаться.

— Соответственно, я прошу вас оставить нас и впредь не влезать в разговоры, если тебя не спрашивают, — заключила Дафна, намеренно отворачивая от троих представителей львиного факультета.

— И уж точно не встревать в те разговоры, смысла которых не понимаешь, — пробормотала Блэк, оглядывая гриффиндорку. — Особенно если они не касаются твоего положения в магическом мире.

Гермиона возмущенно вздохнула, набирая побольше воздуха, чтобы прочитать нотации в своей излюбленной манере.

— Я бы не советовал никому из вас ещё что-либо говорить сейчас, — отозвался Гарольд, отстранённо взглянув на брата и его друзей. — Дафна и Адара — представительницы древних родов и выше вас по статусу и положению в нашем обществе, впрочем, как и каждый из нас. Мы имеем статус наследников и наследниц, в отличие от Уизли и Грейнджер. Любое слово, сказанное в их адрес, может посчитаться оскорблением или угрозой, что плохо скажется на репутации Поттеров, так как ты, Грейнджер, и Уизли — их гости на этом мероприятии.

— Поттеров? — усмехнулся Клайд, оглядев брата. — А ты к нам себя уже не относишь? Тогда не проще тебе уже сменить фамилию на Блэк и не позорить родителей, да и вообще нашу семью в целом.

— Была бы возможность, давно бы сделал это, — фыркнул Гарри, обернувшись на стоявших в стороне супругов Блэк. — Вот только я наследник рода и дома Поттер. Таким меня назвал дедушка незадолго до своей смерти. Если я откажусь от своей фамилии, рода и обязанностей, то меня ждёт сильный магический откат, который вполне может даже убить меня, а я, уж прости, совсем не самоубийца, и мне нравится моя жизнь.

Этот разговор явно грозил закончиться громкой ссорой, вот только за пределами министерской палатки послышались испуганные крики. Авроры, как по команде, поспешили окружить Министров магии. Сириус и Марлин притянули к себе Кастора, Адару и Гарри, напряжённо смотря на вход в палатку. Остальные родители сделали так же, при этом взрослые маги крепко сжимали в руках свои волшебные палочки, готовясь ко всем возможным исходам событиям. Вход в палатку открылся, пропуская внутрь ещё нескольких авроров.

— Снаружи пожар и паника, — проговорил один из них, обращаясь к Фаджу. — Но вам стоит взглянуть на это лично.

Посмотреть, что так насторожило авроров, решили все. Палаточный лагерь был полностью охвачен огнём, а в воздухе чётко виднелась Чёрная метка. Маги напряжённо переглядывались между собой и бросали настороженные взгляды на небо.

Гарри сглотнул, обернувшись на Поттеров, но те в ту же секунду, видимо, активировали порт-ключ и исчезли. Кто-то из оставшихся бросился помогать аврорам тушить пожар, а кто-то спешил покинуть это место как можно быстрее.

— Сириус, — глядя на все это безумие, обеспокоенно выдохнула Марлин, сильнее сжав руками плечи стоявших рядом с ней Кастора и Гарри.

— Сейчас нам нужно обойтись без лишней паники, — проговорил Блэк, оборачиваясь к своей семье. — Адара, Гарри, Кастор, немедленно активируете порт-ключи и перемещаетесь в мэнор. Оставаться здесь вам небезопасно.

Дети, не став спорить, в последний раз взглянули на горящий лагерь. Адара и Кастор одновременно сняли с пальцев кольца наследницы и наследника, и те, словно почувствовав возможную опасность, благополучно перенесли их домой. Поттер, сжав в руке медальон, который когда-то давно подарил ему крестный, тоже переместился в Блэк-Мэнор.

— Марли, — сказал Бродяга, взглянув на свою жену, — тебе тоже нужно немедленно уходить.

— А ты? Сириус, это…

— Я знаю, — кивнул мужчина, нежно поцеловав супругу в лоб. — Возвращайся домой. Я помогу с пожаром и постараюсь разобраться, что произошло. Я вернусь, обещаю. Ты тоже должна быть в безопасности. Я не переживу, если с тобой что-то случится, любимая.

Ведьма вздохнула, но, кивнув, мгновенно трансгрессировала, оставив их одних. Метка Волан-де-Морта появилась в небе спустя почти тринадцать лет. Вновь поднялся переполох, охвативший всю магическую Англию.

Обсуждение того, что произошло на Чемпионате мира по квиддичу, не прекращалось до конца лета. Это было вполне ожидаемо. Последний раз метка появлялась в воздухе тринадцать лет назад, и все маги уже успели привыкнуть к спокойной и мирной жизни. Теперь же весь магический мир не переставал говорить о метке и о том, что может за ней последовать. Магическая часть Англии боялась и была совершенно не готова к ещё одной войне.

И словно в дополнение к метке через несколько дней магическую Англию потрясла новость о побеге одного из Пожирателей смерти из Азкабана. Многим детям было запрещено покидать свои дома в целях безопасности. Блэки не были исключением, поэтому Гарри, Кастор и Адара оказались практически заперты в доме, но, к их счастью, лето они обычно проводили в Блэк-мэноре, поэтому места для развлечения им вполне хватало. Сириус и Марлин из-за всех сил старались не показывать своих переживаний, но беглецом был Питер Петтигрю, и никто из них не знал, что на уме у их бывшего друга. Они боялись за жизнь своих детей, пытаясь понять, что делать в сложившейся ситуации.

Заглянувший к Блэкам в конце августа Фрэнк согласился с их опасениями, хотя справедливо заметил, что Питер всегда был слабее остальных Мародеров.

— Был, но и предательства от него мы тоже никогда не ожидали, — заметил Сириус, задумчиво опустив взгляд на бокал в своих руках. — Видимо, поэтому ему удалось скрыть своё вступление в ряды Пожирателей смерти. Хотя, если быть честным, то сейчас, вспоминая его нервное поведение в то время, я замечаю много странностей, которые выдавали его и на которые нам стоило обратить внимание. Тем не менее…

— Время ты назад никак не вернёшь, — понимающе кивнул Фрэнк. — Да и к тому же тогда все мы хотели верить в лучшее и в своих друзей, так что каждый из нас много чего не замечал.

— А то, что замечали, предпочитали арестовывать нам, — фыркнула Марлин, взглянув в сторону друга.

Спокойное и мирное общение двух лордов долгое время удивляло многих магов Англии. Всем было прекрасно известно, за что именно чета Лестрейнджей попали в Азкабан. После перенесённых пыток Круциатусом молодые лорд и леди Лонгботтом на несколько лет попали в больницу Святого Мунго. Тогда никто даже не предполагал, что пара сможет когда-нибудь снова вернуться к прежней жизни, но у них это получилось. А вернувшись к исполнению своих обязанностей лорда, Фрэнк почти сразу объявил о мире с родом и домом Блэк, а ещё через год Лонгботтомы присоединились к возрождающемуся альянсу Блэков, поддерживая их практически во всем.

— В любом случае будем надеяться, что его скоро поймают, — продолжил гость, взглянув на хозяина поместья. — В конце концов Азкабан не курорт, сил у Петтигрю должно остаться не слишком уж много.

— У него не должно было остаться сил даже на этот побег, Фрэнк, — заметил Бродяга, посмотрев на мужчину. — Тем не менее он умудрился сбежать, и у него хватает сил прятаться.

— Ему вполне мог кто-то помочь, — предположил Лонгботтом. — Конечно, вопрос кто и как, но лично я не верю, что Петтигрю самостоятельно мог все это провернуть.

— Что там Поттер на всю эту ситуацию говорит? — поинтересовался Сириус. — Глава аврората, а такая оплошность.

— В ярости он, — хмыкнул Фрэнк. — Его авроры из дежурств не вылезают. Всех из отпуска выдернул, говорит, что отдыхать пойдут только тогда, когда поймают сбежавшего. Министр предлагал по стране дементоров выпустить, чтобы нашли быстрее, благо его отговорили от этой сумасшедшей затеи.

Блэк тяжело вздохнул, напряжённо потерев переносицу. Все последние события давались ему тяжелее, чем во время войны, да и сейчас они почему-то казались ему не простым совпадением. Возможно, это было лишь из-за общения с Люциусом и ещё несколькими Пожирателями. За все эти годы он не один раз видел метки на их предплечьях и прекрасно знал, что последнее время они неожиданно начали темнеть. Нотт, Малфой и еще несколько оставшихся на свободе бывших сторонников Волан-де-Морта последнее время ходили нервными и крайне напряжёнными. Повторения войны и возвращения бывшего хозяина не желал ни один из них. Слишком долго они восстанавливали прежние влияние и репутацию, а многие и собственное здоровье, чтобы теперь просто потерять все это.

Блэкам последствия войны дались в равной степени тяжело. Довольно продолжительное время после всех судов Бродяга не переставал искать своего младшего брата. Вот только о его судьбе было ничего не известно. Оставшийся на свободе Рабастан только разводил руками, сам не понимая, куда мог деться его лучший друг. Лишь рассказывал о резко изменившемся поведении Регулуса накануне его исчезновения. Неоднократная проверка крови тоже ничего не показывала однозначно, а на родовом гобелене его линия стала серой, но дата смерти так и не появилась. Сириус свернул все поиски только через пару лет, видя, как родителям каждый раз все тяжелее давались новости о том, что нанятые им люди никак не могли ничего найти.

— В любом случае Джеймса можно понять, — продолжил Фрэнк, выдергивая хозяина поместья из его мыслей. — Из Азкабана никто никогда не сбегал, а тут вон как события развернулись, да ещё и когда он является главой Аврората.

— Ну, это не только его вина, — хмыкнул Сириус, взглянув через окно на летающих на мётлах детей. — В Азкабане практически нет авроров, но вопрос о том, как эта крыса сбежала, остаётся открытым. Его способности к анимагии были ограничены, находился он в специальной камере, но все же ему удалось сбежать.

— А значит, что я прав, и ему действительно кто-то помог, — пожал плечами Лонгботтом. — И вопрос тогда кто и зачем? Сильно сомневаюсь, что от Петтигрю будет кому-то польза.

Блэк нахмурился, продолжая смотреть на детей, играющих в саду, и обдумывая сказанные гостем слова. Он сомневался, что Питеру мог помочь кто-то из Ордена, но и для Пожирателей он не имел особой пользы. У всего этого было слишком много вопросов, но ни на один из них пока не было ответов. Их нужно было найти, пока не стало слишком поздно. И пока все это не затронуло детей слишком сильно.

Младшее поколение в свою очередь прекрасно понимало, что происходит в мире, и некоторые из них были обеспокоены не меньше своих родителей. Гарри и Адара также прекрасно понимали, какой настрой может появиться в Хогвартсе по отношению к факультету Слизерин и его студентам после событий на Чемпионате и побега одного из Пожирателей из Азкабана. Они оба, не сговариваясь, старались оградить Кастора от всех новостей и разговоров, которые велись между ними. Но и разделить его радостное настроение, когда пришло время собирать вещи в школу, они не могли. Из-за войны и Волан-де-Морта к их факультету и так относились не лучшим образом, а теперь всё могло стать ещё хуже.

При прибытии на платформу Гарольду и Адаре оставалось лишь обмениваться не по-детски тяжёлыми взглядами, когда они стали замечать, какие взгляды многие бросали в их сторону, стоило им только появиться на платформе. Конечно, никто не осмеливался сказать что-то вслух, но обстановка на платформе была весьма напряжённой, а шёпот превращался в громкий разговор. От двух детей не укрылось и то, как помрачнели лица Марлин и Сириуса, и как они переглядывались между собой, будто вспоминая что-то, о чем никогда не говорили.

— Год лёгким точно не будет, — пробормотал Поттер-Блэк.

Адара на это только кивнула, не став никак комментировать фразу и переведя взгляд на родителей, которые только закончили говорить наставления сыну. Кастор отошёл к дедушке с бабушкой, и последняя тут же тоже принялась тихо что-то объяснять внуку. Когда к ним подошел Абраксас, вернувшийся в Англию, чтобы проводить в Хогвартс своего самого младшего внука, Адара присела в реверансе и обняла дедушку, который на редкость мягко обнял ее, поправив светлые локоны.

— Теперь ты должна быть очень внимательна, — проговорил мужчина, глядя на дочь своей племянницы. — Очень много причин, по которым взгляды будут направлены на тебя. Кто бы что не говорил в этом году, не забывай, кто ты есть и гордо держи голову. Мало что не могут решить Блэки, но если ты решишь, что не может просить их о помощи, я остаюсь в Англии. Блэки не единственные, кто готовы вступиться за вас с братьями.

Девочка кивнула, улыбнувшись старшему Малфою. Адара не была глупой и для своего возраста знала явно больше, чем следует, особенно когда нашла дневники своей матери. Она знала, что мама не всегда была близка с Малфоями, но после войны многое изменилось. Абраксас потерял жену, после сам чуть не погиб после продолжительной болезни. Поправившись, в том числе благодаря вмешательству племянницы с ее любовь к зельям, он слово изменился. Отдал титул старшему сыну и предпочитал проводить время с внуками. Адара так же слышала, как дядя Люциус в шутку жаловался, что отец кажется забывает, что у него есть сын, отдавая предпочтения Марлин, слово пытаясь загладить какую-то вину перед племянницей или ее матерью. Леди Блэк только улыбалась, действительно наслаждаясь временем с дядей, которого поначалу весьма неохотно подпускала к себе. Но все же именно благодаря Абраксасу Марлин вообще была жива, поэтому даже если в начале и была какая-то обида, она ее не показывала, весьма уважительно общаясь с младшим братом своей матери.

— Мы очень вас умоляем не лезть в этом году ни во что, что кажется опасным и непрактичным, — проговорила Марлин, строго посмотрев на каждого из детей. — Особенно не лезть в этот дурацкий Турнир. Мы не просто так рассказали вам о нем.

— Не бойся, мамуль, мы же не глупые, — с улыбкой отозвалась Адара, стараясь успокоить мать. — Будем учиться, гулять по Хогсмиду, конечно же, присматривать за Касом и регулярно писать вам письма. Всё как всегда, и никаких глупых и необдуманных поступков.

— Вот и правильно, — одобрительно кивнул Сириус, поцеловав дочь в светлую макушку. — Если вдруг что-то пойдёт не так, сразу связывайся с нами через зеркало. Прошу, звёздочка, не выпускай его в этом году ни на минуту. Лучше общайся с нами таким способом. И запомните оба, никакой самодеятельности и прогулок по ночам в том числе.

— И это говоришь ты, папа? — весело уточнил Гарри, но, заметив серьёзный взгляд старших магов, тут же согласно кивнул вместе с мисс Блэк. — Не бойтесь, мы никуда не сунемся. В конце концов, глупые приключения больше по части Клайда и его компании.

— Просто будьте осторожны, — вздохнул Бродяга, невольно оглянувшись на стоящих не так далеко от них Поттеров. — И что бы ни произошло, держитесь и доверяйте друг другу.

— Конечно, пап, не переживайте, — кивнула Адара, прижавшись к отцу. — Мы уже не маленькие и всё прекрасно понимаем. Всё будет хорошо, и за Кастором мы присмотрим.

— Сколько бы вам ни было лет, мы никогда не перестанем беспокоится за вас и ваши жизни, — проговорила бывшая Маккиннон, ласково сжав плечи улыбнувшегося ей Гарри. — И ещё, семья…

— Семья на первом месте, мы помним, — отозвался Поттер, на прощание обняв тхех, кто стали ему родителями. — До встречи на Рождество.

— До рождества, — улыбнулась мисс Блэк, обняв родителей и бабушку с дедушками.

Прежде чем отпустить детей, Вальбурга и Орион вновь напомнили о важности хорошей учёбы, на что младшее поколение синхронно закатило глаза. В ответ они получили небольшую лекцию о правилах поведения и уважении к старшим в исполнении Абраксаса. Когда раздался очередной гудок поезда, Кастор вновь оказался в объятиях родителей, после чего дети быстро направились в сторону алого поезда.

Леди Блэк провожала уезжающий поезд напряжённым взглядом, крепко сжимая локоть мужа. Слишком уж неспокойно было у неё на сердце в последнее время, а переживание за детей становились всё сильнее. Возможно поэтому, слишком погрузившись в свои мысли, она не сразу что ее дядя ушел вместе с Люциусом и Нарциссой, и не заметила вопросительный взгляд свекрови и настороженный взгляд Сириуса. Джеймс целенаправленно приближался к ним, а Лили только что скрылась с платформы в компании Молли Уизли.

— Чем обязаны такой чести? — прищурившись, спросил Бродяга.

— Нам есть о чем поговорить, не считаешь? — вопросом на вопрос ответил Поттер.

— Мы возвращаемся домой, сын, — проговорила Вальбурга, вместе с мужем направившись в сторону каминов.

Влезать в конфликт между старшим сыном и его лучшим другом они не спешили, негласно оставаясь на стороне своего ребёнка. Прошлые ситуации и их итоги многое изменили в поведении старших магов. Когда Сириус вернулся в их дом, они пообещали самим себе, что больше никогда не будут доводить споры до таких масштабов и будут стараться прислушиваться к мнению первенца.

— Я не думаю, что разговор что-то решит, Джеймс, — покачал головой Блэк, проводив родителей взглядом. — Его мы, просто разговаривая, не найдём. Да и я не прячу крысу у себя.

— Я тебя ещё не обвинил, — фыркнул Поттер, скользнув взглядом по опустевшей платформе. — Но все же ты у нас общаешься с Пожирателями смерти и возможно…

— Никто из тех, с кем общаюсь я, не стали бы помогать ему, — прервал бывшего друга мужчина. — Я не знаю, где он прячется, но поверь, что если его найду я, то от тела навряд ли что-то останется. Я не прощаю предателей.

— А сам ты не предатель? — иронично поинтересовался Сохатый.

— Пожалуйста, это не то место, — попыталась вмешаться Марлин, но её никто не услышал.

Двое лучших друзей смотрели друг на друга почти что убийственным взглядом. Сириус изо всех сил старался понять, что произошло с тем Джеймсом, с которым когда-то они словно читали мысли друг друга. Они были как братья-близнецы, но с разными родителями. Теперь же между ними словно стояла невидимая, но прочная стена.

— Я никогда не был предателем, Сохатый, — наконец заговорил Блэк, совершенно спокойно глядя на мужчину перед собой. — Что, интересно, делает меня предателем в твоих глазах? Моя фамилия?

— Ты ещё и спрашиваешь? — хмыкнул Джеймс. — Ты возглавляешь одну из сторон. Ты делаешь то, против чего мы боролись. Чистокровные бредни и устои…

— Которые нужны нашему обществу, — снисходительно оглядев собеседника, проговорил Сириус. — Я боролся против беспорядочных и жестоких убийств, Джеймс. Да, многие чистокровные правила глупы, но я их и не придерживаюсь. Но тем не менее наши рода поддерживают существование магического мира. Я возглавляю сторону и свой альянс, свой род. У меня есть обязанности, которые я и исполняю. Впрочем, такие же обязанности есть и у тебя. Давно магию рода проверял?

Поттер нахмурился, взглянув на притихшую Марлин. Она больше не стремилась вмешиваться в их очередной спор, считая, что им самим нужно в этом разобраться. Хотя на лице блондинки читалась явная усталость от всей этой ситуации.

— Это уже не твоё дело, — произнёс Сохатый, вернув своё внимание к анимагу. — Я хотел поговорить о Хвосте. Его побег меня тревожит и может угрожать Клайду.

— Ну конечно, как всегда, всё сводится к Клайду, — фыркнул Блэк, недовольно покачав головой. — Ты хоть помнишь, что у тебя ещё один сын есть? И что Гарри тоже был тогда в доме в этот чертов Хэллоуин и тоже мог погибнуть? Побег крысы, если он решил отомстить кому-то из нас, может угрожать не только Клайду, но и всем нашим детям без исключения.

— Он сам выбрал жить с вами, — пожал плечами Джеймс. — Ты сказал, что позаботишься о его воспитании, а значит, его безопасность — твоё дело, меня с Лили на данный момент беспокоит исключительно Клайд.

— И за это время ты ни разу не поинтересовался о его успехах и жизни в целом, — хмыкнул Сириус. — А хотя нет, прислал письмо о том, что лишишь его наследства, когда он поступил на Слизерин. Слушай, Поттер, ничего не напоминает? Мне вот очень даже напоминает, я даже могу рассказать, какой финал может быть у вашей истории. Хотя есть ли смысл тебе что-то говорить, когда ты всё это наблюдал? В тот день, когда вы забыли о том, что день рождение вообще-то у обоих близнецов, он настолько сильно заболел, что простуда перетекла в оспу. Мы едва вытащили его с того света, а то был бы мой крестник сейчас вместе с твоими родителями. Вы с Эванс даже не поинтересовались о его самочувствии, и у постели вашего сына вместо вас были мы с Марлин.

Блэк выдохнул, пытаясь вернуть контроль над своей разбушевавшейся магией. Джеймс хмурился, переводя непонимающий взгляд с друга на его супругу, при этом словно пытаясь вспомнить об этом случае.

— Мы не забывали о их дне рождения, — покачал головой Поттер.

— Забывали, Джеймс, — отозвалась блондинка, сжав плечо супруга и неодобрительно глядя на их некогда близкого друга. — Как ты можешь этого не помнить? Им исполнилось пять лет. Да Гарри даже не появлялся у вас дома после этого случая! Хотя не появился, но только для того, чтобы вы отправили его к маглам.

— В любом случае, Поттер, — вновь заговорил Сириус, повернувшись к главе аврората и одарив его холодным взглядом. — Моя жизнь — один из возможных финалов вашей истории. Да, я вернулся к родителям, они наконец-таки говорят вслух, что любят меня и гордятся мной. И всё бы хорошо, но у них был и второй сын, который, вероятно, уже мёртв, но они даже не могут попрощаться с ним по-человечески, просто потому что у нас нет его тела. Я хожу на могилу брата, но всё, что там есть, — это надгробье с его именем. Я очень сомневаюсь, что ты хочешь такой финал.

— Ты преувеличиваешь, — тихо проговорила Марлин, прекрасно зная, что потом муж вполне может пожалеть о сказанных на эмоциях словах.

— Нет, Марли, я говорю то, что может произойти, — покачал головой Блэк. — Я не позволю своему крестнику попасть в неприятности, это единственное, что я могу пообещать тебе, Джеймс. Но мой непрошенный совет: возьмись за ум и прекрати слушать некоторых бородатых стариков. Гарри называет меня с Марлин отцом и матерью, так что главного в жизни ты уже лишился.

Ответа аристократ ждать не стал. Сириус взял жену за руку, быстрым шагом удаляясь в сторону каминов, даже не оглядываясь на лучшего друга. Поттер молча смотрел им вслед, явно пытаясь переварить услышанное. Он действительно не помнил случая, упомянутого крестным одного из его сыновей, и такая неожиданная потеря памяти очень не нравилась главе аврората. Он нахмурился, какое-то время прокручивая в голове все воспоминания, связанные с сыновьями, но на уме был лишь один Клайд. Джеймс тряхнул головой, отгоняя от себя многие мысли, пытаясь убедить себя в том, что воспоминания о другом сыне отсутствуют только по той причине, что Гарри почти всю жизнь прожил с Блэками.

В поезде в это время, к удивлению, царила весьма непринуждённая атмосфера, значительно отличающая от той, которая присутствовала на платформе вокзала Кингс-кросс. Первокурсники знакомились между собой, а остальные радовались встречи с друзьями и однокурсниками, наперебой рассказывая о том, как они провели летние каникулы.

Уже привычная для всех компания слизеринцев заняла одно из самых отдалённых купе почти в самом конце Хогвартс-экспресса. Дафна, Адара, Гарри, Теодор, Астория и Драко были вместе почти с самого детства, и надолго компания разлучилась лишь тогда, когда четверо из них уехали на первый курс в Хогвартс. Правда, после него к их компании присоединился Блейз. Когда же Адара и Астория наконец воссоединились с друзьями в Хогвартсе, их компанию почти всегда и везде видели вместе. Они могли допоздна засиживаться в гостиной Слизерина, и каждый совершенно искренне наслаждался обществом друзей.

Кастор занял соседние с ними купе, находясь в компании знакомых первокурсников, поэтому Адара иногда покидала друзей, проверяя младшего брата. Семёрка даже не заметила, как переключилась на обсуждение предстоящего Турнира, о котором каждому из них успели рассказать родители, при этом строго-настрого запретив в нём участвовать.

— По крайней мере, мы с уверенностью можем сказать, что этот год будет нескучным, — усмехнулся Нотт, покосившись на сидящую рядом Адару. — Интересно посмотреть, какой уровень у других школ.

— Явно выше, чем у Хогвартса, — фыркнул Забини. — У Дурмстранга как минимум, там же дисциплин значительно сильнее и больше тёмной магии.

— Как и у Шармбатона, — пожала плечами Блэк. — Они и учатся дольше, чем мы. Мои родители долго и серьёзно обдумывали отправить нас туда, не знаю, почему они этого не сделали. Может, из-за Доры, чтобы она на первых курсах могла присмотреть за мной, а может, и другие причины были.

— Мне кажется, многие из наших родителей думали про другие школы, — заметил Гарри. — Жаль, конечно, что по каким-то обстоятельствам это не сложилось.

— Да, — кивнула Адара, весело сверкнув глазами. — Я бы хотела учиться в Шармбатоне или ещё лучше в Ильверморни.

— Везде лучше, чем в Хогвартсе, — пробормотал Малфой, понимающе переглянувшись с кузиной.

— В любом случае, может быть, год и не будет скучным, но это всё равно полное безумие, — хмыкнула Дафна, задумчиво глядя в окно. — Когда родители рассказали нам об этом Турнире, я нашла его историю. За всё это время выжило лишь шесть человек, и среди них нет ни одного победителя. Мне кажется, это о многом говорит. Почему они вообще решили возобновить всё это?

— А мне кажется, что ты драматизируешь, сестра, — отозвалась Астория, отрывая внимание от книги, которую читала всё это время. — В конце концов, никто из нас не собирается участвовать в этом глупом Турнире, так что это просто не наша забота и не наши проблемы. Мы просто понаблюдаем со стороны и будем в безопасности.

— Сомнительно, — протянул Поттер, покосившись на девушку. — За мои три года Хогвартс не показался мне безопасным местом.

— Может и так, — согласилась Адара, — но раз Турнир согласились восстановить, то сомневаюсь, что испытания будут столь же опасны, как и раньше. В противном случае после всех пришествий его просто бы не согласились возродить.

— В любом случае это скорее проблемы наших родителей, — фыркнул Малфой. — Мой отец всерьёз задумался о том, чтобы перевести меня в Дурмстранг в этом году, да мать отговорила. Она не очень хочет отпускать меня…..

Он резко замолчал, повернув голову в сторону открывшейся двери. Гарри недовольно закатил глаза, заметив незваных гостей. Ещё ни одна из их поездок за три прошедших года не проходила без столкновения с Клайдом и Роном. В этом году эти двое тоже, видимо, решили не изменять столь своеобразной глупой традиции.

— Что-то не припоминаю, чтобы мы приглашали кого-то к нам, — протянул Блейз, холодно оглядев Золотое трио Гриффиндора.

— Мы думали, что тут свободно, — пожала плечами Грейнджер, оглядев слизеринцев недовольным взглядом. — Кажется, слизеринские вагоны самые последние.

— К твоему сведению, вагоны в поезде не распределены по факультетам, Грейнджер, — проговорила Адара, с хорошим безразличием разглядывая свои ногти. — Каждый едет там, где хочет. Это купе уже занято и мест нет, так что идите отсюда.

— Пожирательских детей только спросить забыли, — отозвался Рон, выглядя при этом ужасно довольным собой.

Нотт нахмурился, сжимая в руке свою волшебную палочку. Драко и Гарри словно по команде поднялись со своих мест, стремясь защитить девушку от безосновательных нападок. Сама атмосфера в купе резко изменилась, а слизеринки напряжённо замерли, наблюдая за очередным столкновением с гриффиндорцами, и были готовы вмешаться в любую минуту.

— Ты извинишься перед девушкой, Уизли, — предельно спокойно произнёс Тео, не вставая со своего места, но и не отрывая напряжённого взгляда от остановившихся рядом с ними Малфоя и Гарри.

— Извиняться за правду? — поинтересовался Клайд, явно собираясь, как и всегда, защищать своего лучшего друга.

— Папа с мамой никогда не были Пожирателями смерти, и тебе это прекрасно известно, — практически прошипел Гарольд, сжимая в руке палочку.

— Только папа с мамой у тебя вообще-то другие, — усмехнулся Клайд.

— Хватит, ещё драки не хватало, — холодно осадила кузена и крестника своего отца Адара. — Гарри, мы обещали родителям.

Поттер-Блэк возмущенно выдохнул, но вернулся на место, потянув за собой чуть сопротивляющегося Малфоя. Впрочем, сверлить брата и его друзей яростным взглядом ему никто не мешал. Блэки давно были ему большой семьёй, и их оскорбление он не собирался спускать кому-то с рук, даже если этот кто-то был его братом.

— А вам я говорю это в первый и последний раз, — продолжила Блэк, переведя ледяной взгляд на гриффиндорцев. — Я такой же ребёнок членов Ордена Феникса, как и ты, Поттер. Твои родители, Уизли, и вовсе не сражались, поэтому не тебе что-то говорить о сторонах в этой войне и ее активных участниках. Мой отец не раз участвовал в сражениях с Пожирателями Смерти и самим Волан-де-Мортом, рискуя собственной жизнью. Ещё раз кто-то из вас или ваших дружков оскорбит моих родителей подобным образом, вы очень сильно пожалеете. Блэкам вообще не советуют дорогу переходить, запомните это хорошенько, потому что в следующий раз я повторять не стану.

Клайд нахмурился, взглянув за спину девушки. Сестры Гринграсс сидели мрачнее тучи, а парни всем своим видом показывали, что готовы сразиться с гриффиндорцами прямо сейчас. Возможно, оценив расстановку сил, Поттер молча кивнул, вместе с друзьями покинув купе.

— Ада, — тихо позвал сестру Кастор, остановившись в дверях купе.

— Всё в порядке, братишка, — натянув на лицо улыбку, проговорила Блэк. — Возвращайся к друзьям.

Блондинка потрепала брата по волосам. Тот ещё пару минут вглядывался в глаза сестры, после чего кивнул и вернулся в соседнее купе к своим знакомым.

— Прости, Адара, — отозвался Гарри, виновато взглянув на девушку. — Мой брат и его друзья — придурки. Уверен, он сделает всё, чтобы попасть в этот Турнир.

— И это будет его проблема, — фыркнула девушка, вернувшись на своё место. — Но вы свидетели, я его предупредила. Никому не позволено оскорблять мою семью.

— Тётя Меда говорит, что все очень быстро забыли, какую роль в войне принял дядя Сириус, стоило ему только принять титул лорда Блэк и заняться восстановлением репутации и влияния рода Блэк, — заметил Драко, обеспокоенно взглянув на кузину. — Ты ведь знаешь, что это не в первый раз и не последний, чтобы ты кому ни говорила.

— Знаю, — вздохнула Блэк, позволив сидящему рядом Теодору обнять ее. — Дети членов Ордена Феникса. Всегда смелые и стойкие, но навсегда лишённые чего-то дорого и важного.

— Нормальной жизни, например? — слегка усмехнувшись, заметил Поттер.

В купе раздался тихий, но понимающий смех. Дафна и Астория тут же заключили Адару в успокаивающие объятия. Блэк с грустью во взгляде переглянулась с Гарри, который прекрасно понимал ее чувства и слова.

— Дети членов Ордена ничем не отличаются от нас, к слову, — тихо проговорил Теодор, переглянувшись с Драко и Блейзом. — Дети Пожирателей смерти все равно что проклятые. Сколько нам за последние годы приписывали поступки наших родителей? Тысячи раз нас делали виноватыми за то, что делали они, причём даже когда мы ещё не появились на свет. А о поступках наших сомнительных родственников и вовсе упоминать не стоит.

— Думаю, эти клише ещё надолго останутся в нашем мире, к сожалению, — отозвалась Дафна. — Но они не стоят и внимания. Мы ведь знаем, какие мы на самом деле, а все остальное не имеет смысла.

— Ты, как всегда, права, Дафни, — кивнула Блэк, натянуто улыбнувшись друзьям. — Лучше расскажите, у кого какие планы на этот семестр? К нам приедут студенты других школ, мы же не можем упасть в грязь лицом.

— За нас это сделают гриффиндорцы, — усмехнулся Забини, потянувшись на своём месте и красноречиво оглядев друзей.

Слизеринцы вновь рассмеялись, переключая разговор на менее грустную тему. До Хогвартса оставалось ещё немного, поэтому учебный год, наполненный самыми разными событиями, только начался. Никто из этой семерки не знал, какие испытания он готовит для каждого из них и их дружбы. Все это ждало их впереди.

Когда «Хогвартс-экспресс» остановился на станции в Хогсмиде, на улице уже давно стемнело, а погода оставляла желать лучшего. Лил сильный дождь, дорогу размыло, и она превратилась в одну сплошную неприятную грязь.

Хагрид привычно громко зазывал к себе первокурсников. Большинство девушек, в основном начиная с третьего курса, морщились, глядя на грязь впереди. Те, кто постарше, накладывали на свою обувь и одежду водоотталкивающие и грязеотталкивающие чары, чтобы остаться чистыми. Некоторые помогали младшим курсам, недовольно поглядывая на грязь на дороге, ведущей к Хогвартсу.

Из леса постепенно показывались повозки, кто-то со второго курса удивлённо охал, не замечая тех, кто тянет их за собой. Кто-то просто хмурился, уже не особо акцентируя на этом своё внимание. Адара грустно улыбнулась, погладив костлявую лошадь по боку. Она, как и многие представители в основном чистокровных родов, видела этих существ, просто потому что помнила, как умерли двое ее прадедушек, Арктурус и Поллукс. Тогда это стало большой трагедией для всего рода, и девушка все ещё помнила то настроение, царившее в доме на протяжении не одного месяца после смерти каждого из пожилых магов. Некоторые из младших магглорожденных озадачено разглядывали волшебных животных, обращаясь к старшим студентам с многочисленными вопросами.

— Надеюсь, первый поход в Хогсмид вы, моя леди, подарите мне? — выводя Адару из мыслей, спросил Теодор, предложив девушке свою руку, чтобы вместе перебраться через грязь к одной из повозок, которую уже заняли Блейз с Дафной, Драко и Гарри. Астория забралась в другую повозку вместе с однокурсницами, весело смеясь над какой-то историей одной из подруг.

— Тебе не кажется, что мы слишком юны для отношений? — тихо поинтересовалась Блэк, задумчиво взглянув на других четверокурсников.

— Пока я предлагаю просто прогулку, — пожал плечами Нотт, машинально заправив светлую прядь за ухо девушки. — Но я не скрываю, что ты мне нравишься, Ада. Наши родители объявили о помолвки. Я не хочу, чтобы наша жизнь в будущем состояла лишь из политики.

— Не забывай, что мой отец позаботился о том, чтобы в контракт был включен пункт о расторжение помолвки, — кивнула блондинка, с улыбкой закатив глаза. — Мы оба его читали, мы оба его подписали. Тебе со мной будет очень непросто, это я гарантирую.

— О, поверь, я и не надеялся на что-то простое, — усмехнулся Нотт, посмотрев на девушку. — С Блэками просто не бывает, так сказал отец.

— Так говорят сами Блэки, — хмыкнула слизеринка, интуитивно взглянув на кольцо с гербом её рода. — А, по словам дедушки Малфоя, с моим отцом во главе рода все становится ещё сложнее.

— Ну твоему отцу я, кажется, нравлюсь, — хмыкнул Теодор. — Он не послал и не убил отца, когда он предложил помолвку. Твой отец даже согласился на нее и разрешил мне официально ухаживать за тобой. Да, я определенно ему нравлюсь.

— Просто его остальные кандидатуры не устраивают, — пожала плечами Адара, весело посмотрев на собеседника. — А еще ему нравится, что твой отец чуть ли не сам признал главенство моего рода, лишь бы родители дали добро на наш брак. Нотты очень много выиграют, заполучив брак со мной.

Тео засмеялся, направившись вместе с девушкой в сторону их друзей. Уже ничего не говоря, он помог ей забраться в повозку, после чего сел рядом, сразу втянувшись в разговор Драко, Гарри и Блейза. Их повозка тронулась в сторону Хогвартса. Адара же задумчиво искоса посмотрела на Нотта, почти не слушая, что ей говорит Дафна.

Он часто был гостем в их доме, и маленькими они много времени проводили вместе. Когда же они немного подросли, именно Нотт стал составлять ей компанию на всех балах и благотворительных вечерах. Блэк знала, что последние два года они вызывали много пересудов, и многие аристократы ждали объявление о их союзе в будущем, поэтому сама новость в чистокровном мире не стала неожиданностью, пусть и вызвала много разговоров. Не стоило скрывать и того, что новоиспечённой третьекурснице он нравился, нравилось его ухаживание и внимание, которое он уделял ей. Тео всегда был рядом с ней, всегда поддерживал все её идеи. Именно его внимательное отношение к ней в конце концов смягчило отца, и он согласился на брак, хотя брачный контракт был прописан так, что в самом выгодном положение все равно оставалась Адара. Девушка знала и то, что Нотты не выдвигали практически никаких требований касаемо брака. От бабушки она узнала, что лорд Нотт подписал контракт даже не читая, что очень позабавило Сириуса и Марлин. Маркус на их насмешки только пожал плечами, сказав, что в контракте может быть все что угодно, но он уже выиграл многое, породнившись с Блэками и заполучив себе в невестки старшую дочь главной ветви. После подписания контракта Нотты засыпали ее подарками. Дары Блэков на помолвку были ценными, но подарки от Ноттов приходили в большом количестве по каждому поводу, а иногда даже без него.

Конечно, в глазах многих они могли быть все ещё слишком юны, но для чистокровной части магического мира все это было нормальной и обыденной частью жизни. Многие заключали брак, ещё даже не окончив Хогвартса, и это было вполне приемлемо, как и помолвки чуть ли не с рождения. Адара не была глупа и прекрасно понимала, что её родители были одними из тех немногих, кто оставлял выбор детям, за что, конечно, она была очень благодарна. Блэк бесшумно вздохнула, переключив своё внимание на рядом сидящую подругу, откладывая все эти мысли. У неё ещё было время подумать над всем этим. Юристы отца позаботились о том, чтобы в контракте было несколько лазеек для нее на все случаи жизни, а также четко прописанный пункт о возможном разрыве помолвки. Тем не менее, даже не смотря на свой юный возраст, слизеринка знала, что скорее всего он никогда ей не пригодиться. Теодор Нотт был самым идеальным вариантом для нее, поэтому мысленно она готовилась к тому, что заканчивать Хогвартс она будет уже с другой фамилией.

В Хогвартс, а затем и в Большой зал многие студенты входили ворча. Те, кто не догадались наложить на себя водоотталкивающие заклинания или у кого они попросту не получались, были почти насквозь сырыми. Конечно, кто-то помогал высушивать таких студентов, но времени переодеться не было, поэтому некоторые все же сидели на пиру в мокрой одежде. На входе Макгонагалл одарила таких студентов неодобрительным взглядом и плотно сжатыми губами, но ничего не сделала и не сказала, просто велев отправляться на пир.

Большой зал, как и всегда, выглядел празднично. Директор подозрительно радостно улыбался, поглядывая на рассаживающихся студентов. Снейп в это время обвёл стол факультета хмурым взглядом, после чего едва заметно кивнул, но задержал долгий взгляд на пятерых четверокурсниках и одной третьекурснице, которые, видимо, интересовали его чуть больше остальных подопечных.

— Не нравится мне его взгляд, — тихо отозвался Блейз, с некой опаской поглядывая на своего декана.

— Мне кажется, он просто пытается понять, станем ли мы принимать участие в событиях этого года, — хмыкнула Дафна, отрываясь от беседы с сестрой. — В конце концов, это не просто какие-то приключения. Уверена, что даже вечно тихие когтевранцы захотят поучаствовать в этом.

— Согласна, — кивнула Адара, тоже посмотрев на своего декана. — Более чем уверена, что родители попросили его приглядывать за ними. Если вдруг мы станем участвовать в событиях этого года, то, скорее всего, это станет его самой большой головной болью.

Гарри хотел что-то ответить девушке, но как раз в этот момент в зал вошла Макгонагалл, неся в руках свиток и старую Шляпу. Следом за ней шли первокурсники. Многие с интересом разглядывали Большой зал и уже сидящих в нем студентов старших курсов.

— Что-то у маленького кузена вид какой-то недовольный, — проговорил Драко, с прищуром разглядывая хмурого Кастора.

— Тебя копирует, — фыркнула Адара, тем не менее слегка обеспокоенным взглядом найдя младшего брата. — Но, надеюсь, ничего не случилось. Озеро неспокойное в такую погоду, а Хагрид не самый надежный сопровождающий.

Голоса стихли, стоило Минерве поставить перед преподавательским столом табурет и возложить на него Шляпу. Все внимание студентов было приковано к ней, а по залу разнеслась песня. Гарри в свою очередь старался не смотреть на стол преподавателей, хотя слишком часто ловил на себе взгляды рыжеволосой ведьмы, которая с прошлого года преподавал в Хогвартсе маггловоденье. Слизеринец все еще отчетливо помнил, что ее первое появление принесло с собой скандал. Лили решила, что вправе решать за него на какие предметы ему ходить, каким-то образом переделав его расписание. В результате ее сначала попытался отчитать Северус, когда Гарри обратил внимание на неправильность его расписания, но рыжеволосая ведьма не стала слушать бывшего друга, заявив, что как мать она лучше знает какие предметы нужные ее глупому сыну, а какие нет. Тогда Снейп вызвал в школу Блэков. Гарольд думал, что бывшей Эванс еще очень повезло, что его отца нет в стране, но он быстро отбросил свои мысли, когда увидел ледяной взгляд, переместившийся через камин в личных покоях декана Слизерина Марлин. Взглянув на свою мать, Гарри тогда отчетливо представил, как ее взгляд голубых глаз превращает людей в лед. Леди Блэк не скандалила и не кричала, но ее холодного тона при разговоре с директором и Лили Поттер вполне хватило, чтобы уже через несколько минут в руках слизеринца оказалось расписание с теми предметами, которые он выбрал в конце прошлого года. После разговора с Марлин миссис Поттер больше ни разу не назвала себя матерью Гарри, да и вообще лишний раз старалась не приближаться к нему, хотя взгляды ее он замечал на себе часто.

Старая реликвия замолчала через пару минут, и Большой зал наполнился нестройными аплодисментами. Профессор трансфигурации дождалась, пока вновь наступит тишина, после чего развернула в своих руках свиток с именами новоиспечённых первокурсников. Дочь дома Блэк невольно сжала в руках ткань своей мантии, переживая за младшего брата. Она слышала разговор родителей с бабушкой и дедушкой. Старшие маги не желали, чтобы кто-то из Блэков попадал на Гриффиндор, хотя Сириус и Марлин закончили именно этот факультет. Она могла только догадываться, почему родители были так сильно против их факультета, но и этого вполне хватало. Девушка всё еще помнила разговор с родителями перед тем, как она сама отправилась на первый курс. Всё что угодно, лишь бы она держалась подальше от красно-золотого факультета.

Кастор, услышав свою фамилию, с гордо поднятой головой вышел к табурету, после чего Минерва надела на его голову Распределяющую шляпу. Прошло всего пару минут, после чего зал услышал вердикт Шляпы, и Кастор занял своё место за столом Когтеврана, выглядя явно крайне довольным собой.

— Неожиданно, — протянул Драко, оглянувшись на облегчённо вздохнувшую кузину. — Я надеялся, что кузен присоединится к нам на Слизерине.

— Не Гриффиндор уже хорошо, да и на Пуффендуе ему делать нечего. Бабушка с дедушкой будут рады такому варианту, — пожала плечами Адара, взглянув на своё кольцо из набора наследницы рода. — Да и Кас любит читать, узнавать новое, так что на Когтевране ему будет хорошо.

— Кто точно будет рад, так это папа, — усмехнулся Поттер. — От третьего ребёнка на Слизерине его бы, наверное, удар хватил.

— Точно, — усмехнулась Блэк, весело переглянувшись с кузеном и Гарри. — Папе и так нас с тобой более чем достаточно.

— А мне кажется, что наш дорогой декан только что облегчённо выдохнул, — весело заметил Забини, поглядывая на стол преподавателей.

— Мне порой даже жаль его, — хмыкнул Нотт, оглядев своих друзей. — Только представьте, как же мы потрепали ему нервы за эти несколько лет, про наших родителей и говорить не стоит.

— Ещё одно дополнение к нашей компании не выдержал бы ни он, ни его нервы, — согласно кивнула Дафна. — Действительно, порой его даже жаль.

Гарри же в этот момент, разглядывая стол преподавателей, не опустил из внимания нахмурившегося Дамблдора, который проводил Кастора неодобрительным взглядом. Поттеру этот взгляд был хорошо знаком. Четыре года назад он видел точно такой же взгляд, когда занимал своё место за столом Слизерина. Тогда директор выглядел так, будто Гарри чем-то очень сильно разочаровал его. Четверокурсник покачал головой, как и три года назад решив пока не акцентировать на этом своё внимание. Он уже привык к странному поведению Альбуса Дамблдора и долгим задумчивым взглядам, которые тот часто задерживал на нем или Адаре. Поттер не знал, чем они могли так заинтересовать директора Хогвартса, но это был факт, который нельзя было отрицать. Дамблдор почти никогда не смотрел в сторону Клайда, в то время как Гарри и Адара по какой-то неясной причине часто становились объектами его внимания.

Когда после нескольких таких взглядов Поттер обратил на это внимание его названной младшей сестры, так только нахмурилась, а после написала домой. К их общему удивлению, в Хогвартс на следующий день приехала сама Вальбурга Блэк и очень долго о чем-то беседовала со своей внучкой. Этот разговор Адара до сих пор хранила в секрете, игнорируя все взгляды директора Хогвартса в свою сторону и практически велев Гарри поступать точно так же.

В этом году первокурсников было не так много. Шестеро заняли свои места за столом Слизерина, ещё шестеро присоединились к Когтеврану. Одиннадцать первокурсников направились в Гриффиндор, а восемь оставшихся новоиспечённых студентов были радостно встречены на Пуффендуе. Когда последнее имя было произнесено, профессор трансфигурации отставила табурет со старой реликвией в сторону и заняла своё место за преподавательским столом. Дамблдор, наоборот, поднялся, обведя всех студентов пронзительным взглядом из-под своих очков-половинок. Он призвал всех к тишине, недовольно взглянув в сторону изумрудно-серебряного факультета, некоторые студенты которого продолжили тихо разговаривать между собой, полностью игнорируя директора.

— Прежде чем мы все приступим к этому восхитительному пиру, я должен сделать несколько объявлений, — проговорил директор. — Уже по определённой традиции, я напоминаю о том, что Запретный лес является запретной территорией для всех студентов. А также я вынужден сообщить вам неприятную новость. Межфакультетский чемпионат по квиддичу в этом году не состоится.

— Что за бред? — проворчал Гарри, взглянув на недовольного этой новостью Малфоя.

— Это какая-то бессмыслица, — проворчал кто-то из старшекурсников Слизерина. — Квиддич чуть ли не единственное развлечение в этом месте, а этот старик просто берет и отменяет его.

— Помолчи, Селвин, — одёрнула однокурсница, староста Слизерина, Эмелина Фоули. — Потом выскажешь своё недовольство.

— Осторожно, Эмили, — проговорила Адара, взглянув на брюнетку. — Он воспримет это серьёзно, и нам всем потом придётся слушать его ворчание.

Фоули на это лишь тяжело вздохнула, встретившись взглядом с блондинкой, после чего вернула внимание к Дамблдору, еле заметно покачав головой.

Большой зал, услышав слова директора, в одно мгновение наполнился возмущёнными и недовольными голосами со стороны студентов и других факультетов. Но все эти голоса разом стихли, стоило дверям в зал открыться. На пороге появился мужчина, а вместо одной ноги у него была деревяшка. Он оглядел всех и направился прямиком к улыбающемуся ему Дамблдору, по дороге подозрительно оглядывая студентов змеиного факультета.

— Что здесь забыл Грюм? — шёпотом поинтересовалась Адара, прекрасно узнав этого мужчину по рассказам отца и матери.

— Не важно, что именно он здесь делает, — пробормотала Эмелина, обведя взглядом студентов своего факультета. — Важно, чем его пребывание может обернуться для нашего факультета?

Ей никто не ответил. Многие слизеринцы тоже знали, кем является тот, с кем сейчас тихо переговаривался Дамблдор. Они напряжённо следили за ним, ожидая абсолютно всего, не понаслышке зная о той ненависти, которую бывший глава аврората испытывает к факультету после окончания войны с Волан-де-Мортом. Альбус показал Грюму на свободное место за преподавательским столом, куда тот и направился, сопровождаемый хмурыми и удивлёнными взглядами студентов и некоторых преподавателей.

— Готов поспорить на свое наследство, что Попечительский совет не был уведомлен об этом назначение, — проговорил Драко, взглянув на друзей.

— Готов поспорить, что родителям это очень не понравится, — нахмурился Нотт, подозрительно глядя на бывшего аврора.

— Итак, вот одно из моих объявлений, — вновь заговорил директор Хогвартса, улыбнувшись студентам. — Прошу вас поприветствовать нового преподавателя по защите от темных искусств, Аластора Грюма.

В отличие от всех предыдущих лет, этот преподаватель не удостоился ни одних аплодисментов. Слизеринцы мрачно переглядывались между собой, словно мысленно готовясь к любым возможным комментариям в их сторону или в сторону одного из их родственников. Даже гриффиндорцы сидели в молчании, удивлённо смотря на только что представленного мага. Клайд о чем-то переговаривался с Роном Уизли, искоса поглядывая на бывшего главу аврората.

— Сомнительный кандидат, — проворчал кто-то из старшекурсников Слизерина.

— Здесь мы это обсуждать не будем, — отозвался второй староста Слизерина, хмуро взглянув на сказавшего эту фразу.

— Хм, продолжим, — сказал Дамблдор. — Я понимаю, что все вы расстроились из-за отмены квиддича, но события, которые будут проходить в Хогвартсе в этом году, я уверен, заменят вам его. Они начнутся в конце октября и продлятся до конца учебного года. Хогвартс, я уверен, станет частью несомненно исторических событий. Мы удостоились большой чести принимать у себя многих волшебников из двух разных школ. В связи с этим, с огромным удовольствием и гордостью, я сообщаю вам о том, что в Хогвартсе, впервые за этот век, состоится Турнир трех волшебников.

— Не может быть! — удивленно воскликнул Джордж Уизли, а за ним и остальные студенты Гриффиндора и Пуффендуя.

Когтевранцы и Слизеринцы просто молча переглядывались между собой. Конечно и среди них были те, кто мог захотеть поучаствовать в этом турнире, но большая часть представителей этих двух факультетов радости не выражала, наблюдая за шумом, которые подняли Гриффиндор и Пуффендуй.

— Как я говорил ранее, главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут в Хогвартс со своими студентами в конце октября, — продолжил Дамблдор, когда шум немного стих. — На День Всех Святых независимый судья выберет трех волшебников, каждый из которых будет представлять в Турнире свою школу. Они будут бороться за Кубок и денежный приз в размере тысячи галлеонов.

Новый гул голосов заставил поморщиться нескольких преподавателей. Альбус же добродушно усмехнулся, ожидая, когда студенты замолчат сами.

— По сравнению с возможной смертью — это очень маленький приз, — заметила Кларисса Принц, равнодушно поглядывающая на некоторых чересчур радостных студентов.

— Для нас может быть, — хмыкнула Фоули. — Но из Слизерина никто не будет в этом участвовать.

— Это отличный шанс показать, что наш факультет хоть чего-то стоит, — не согласился Маркус Флинт, предвкушающее потерев руками.

— Ты совсем идиот? — поинтересовался Драко, скептически посмотрев на старшекурсника.

— Это того не стоит, — покачал головой второй староста Слизерина, Дерек Монтгомери. — Наш факультет в этом безумии не участвует.

— Я прекрасно понимаю, что многие из вас хотят принять участие в этом историческом событие, но вынужден сказать и то, что огорчит некоторых из желающих, — терпеливо вновь заговорил директор, тем самым заканчивая все разговоры и вновь привлекая к себе внимание. — Ради безопасности студентов, Министерство поставило обязательное условие для всех, кто пожелает принять участие. В турнире смогут участвовать лишь те, кому уже исполнилось семнадцать лет. А теперь вы можете приступать к пиру.

Дамблдор замолчал, возвращаясь на своё место за преподавательским столом. Студентов же кажется еда уже не особо интересовала. Кто-то возмущался не справедливому условию, а совершеннолетние обсуждали возможность поучаствовать. Эти разговоры не стихали даже тогда, когда Альбус отправил всех по гостиным. Адара отделилась от друзей, направившись в сторону первокурсников когтеврана. Тео молча, словно призрак, последовал за девушкой.

— Поздравляю, — проговорила Блэк, отведя младшего брата чуть в сторону и взъерошив ему волосы.

— Шляпа думала между Гриффиндором и Слизерином, — признался Кастор, покосившись на стоящего за спиной сестры Нотта. — Но на Гриффиндоре слишком шумно. И думаю папа не обрадуется, если мы оба окажемся на Слизерине.

Блондинка мягко рассмеялась, покачав головой и направившись за первокурсниками Когтеврана, намереваясь проводить младшего брата до гостиной его факультета.

— Папе и маме без разницы, на каком мы факультете, они примут любой, лишь бы мы с тобой были в безопасности, — заметила Адара, сжав плечо брата. — Но я рада, что ты выбрал Когтевран. На Слизерине нужно уметь выживать, братик. Первое время мне приходилось трудно, и я бы не хотела, чтобы ты проходил через это. И всё это при том, что моя фамилия Блэк, а значит, меня надо уважать, но родители были на стороне Ордена. К счастью, я сумела показать, кто тут главный, пусть и не без небольшой помощи знакомых родителей. На Когтевране с этим спокойнее, но если всё же что-то произойдёт, я всегда рядом, и ты можешь всё мне рассказать.

— Я не маленький, и тебе не обязательно опекать меня, — фыркнул Кастор. — Но буду иметь в виду. Доброй ночи, Ада.

— Доброй ночи, братишка, — кивнула девушка, отпустив брата к его однокурсникам.

Тео приблизился к Адаре, заставив слизеринку закатить глаза в притворном раздражении. Они молча повернули за угол, направившись в сторону подземелий и гостиной Слизерина.

— Почему ты всегда ходишь за мной? Не надоело? — поинтересовалась Адара, покосившись на рядом идущего парня.

— Я обещал защищать тебя после того случая, — пожал плечами Нотт. — Так я хотя бы уверен, что ты в безопасности.

— Прям герой, — усмехнулась Блэк, повернувшись к слизеринцу и скрестив руки на груди. — Ты слишком серьёзно воспринял просьбу отца.

— Мы, наследники и наследницы, взрослеем раньше остальных из-за дел рода и заботы о чести наших домов, так что все просьбы и разговоры стоит воспринимать серьёзно, — вздохнул Тео. — Ты ведь тоже прекрасно это понимаешь.

— Понимаю, ровно как и понимаю то, что я Блэк. Как любят повторять некоторые мои родные, быть Блэком всё равно что быть королевской крови. Отец с матушкой часто говорят, что для королевской семьи нет безопасного места. Я всегда буду под прицелом и всегда буду в опасности. Что ты теперь, постоянно со мной будешь?

— Если понадобится, — усмехнулся Нотт, заставив девушку в очередной раз закатить глаза, но уже с лёгкой улыбкой на губах. — Я обещал твоему отцу и не намерен подвергать сомнению оказанное мне доверие.

— Ты просто хочешь произвести на него хорошее впечатление, — фыркнула Адара, насмешливо оглядывая парня и беря его под руку, продолжая идти в сторону их гостиной.

— Не исключено, — пожал плечами Теодор, весело сверкнув глазами. — Надо же нравится твоим родственникам. Мне в будущем это очень может пригодится.

Адара закатила глаза. До гостиной они добрались в молчании. Никого из первокурсников или второкурсников в гостиной уже не было, а остальные распределились на небольшие группы, обсуждая события первого учебного дня, а точнее, появления Грюма, отмены квиддича и Турнира трех волшебников.

Конечно, в течение следующих дней главной темой для обсуждения был Турнир Трех Волшебников. Кто-то с нетерпением ждал прибытия студентов из других школ, а кто-то активно продумывал план своего участия в этом событии. В остальном же учебная рутина быстро наполнила собой весь Хогвартс.

В гостиной Слизерина стали чаще слышаться настороженные и далеко не радостные высказывания о новом преподавателе ЗОТИ. Конечно, в течение первых недель он успел провести занятия только у нескольких старших курсов, но те как раз и не выражали восторга по поводу этих занятий. Младшие студенты, видя настроения старших, вовсе не ждали этих самых занятий.

Определённая группа слизеринцев ждала занятий с Грюмом не менее настороженно, но они старались особо не застрять на этом внимание. Не редко в эти дни с ними можно было заметить Кастора Блэка, который несколько раз посетил гостиную Слизерина, делающего уроки в компании сестры, кузена и названного брата.

Через пару недель учёбы третьему курсу наконец тоже предстояло посетить занятия ЗОТИ. Вот только радости эти известия не вызывали. Адара и Астория вернулись с них уж слишком напряжёнными и даже злыми. Первая и вовсе, не обращая ни на кого внимания, сразу же направилась в свою комнату, после чего раздалось громкий звук закрытия двери, заставивший нескольких слизеринцев вздрогнуть, а в самой гостиной повисла тишина. Те, кто были в гостиной нервно оглянулись на лестницу, на которой скрылась дочь дома Блэк.

— Что произошло? — нахмурился Драко, вопросительно посмотрев на севшую рядом со своей старшей сестрой Гринграсс.

— То, что у нового преподавателя, видимо, особая нелюбовь к нашему факультету, — вздохнула девушка. — Не знаю, что будет на уроках у вас, но нам он решил рассказать о Непростительных.

— Мы и так все прекрасно знаем о них, Тори, — заметила Дафна, подозрительно оглянувшись на остальных третьекурсников, которые тоже выглядели хмурыми, рассказывая нескольким старшекурсникам о прошедшем занятии. — Я сомневаюсь, что эта тема могла вызвать такое настроение.

— Если бы он просто рассказал о них, — хмыкнула Астория, передернув плечами. — Грюм решил, что обязательно нужна демонстрация. Даже попытался нескольких из нас заставить самих показать действия проклятий. Адару в том числе. Он сказал, что раз она Блэк, то должна знать как это делается.

— Он не просто это сказал, — фыркнул Кэрроу, посмотрев на нахмурившихся представителей этой фамилии. — Грюм буквально заявил, что лорд Блэк использовал заклинания и проклятия, после которых даже Авада покажется безобидной. Раз у лорда и леди Блэк руки по локоть в крови, то и детей своих они явно ни светлой магии учили.

Малфой переглянулся с друзьями, прекрасно понимая, какой из Непростительных могло достаться его кузине для демонстрации. Он поднялся со своего места, попросив не ходить за ним, и направился в комнату кузины. Дверь заперта не была. Сестра сидела на своей кровати, держа перед собой небольшое зеркало.

— Да, пап, я поняла тебя, — проговорила девушка, подняв чуть покрасневшие глаза на вошедшего слизеринца. — И я передам Кастору то, что ты сказал.

— Хорошо, — раздался усталый голос лорда Блэка. — Мы с мамой постараемся решить вопрос с ним как можно быстрее, а пока держи меня в курсе всего происходящего и постарайся не вступать с ним в какой-либо контакт. И передай Гарри и Драко, чтобы ни за что не реагировали на его слова, какими бы они ни были. Грюм не тот человек, с которым можно шутить.

— Конечно, папа, — кивнула блондинка. — Всё будет хорошо. Я люблю вас с мамой.

— И мы тебя любим, маленькая леди, будь осторожна.

Блэк снова кивнула, после чего наконец отложила от себя зеркало, вновь посмотрев на молчавшего кузена. Драко всё так же молча сел с ней рядом, а Адара положила голову ему на плечо, чувствуя молчаливую поддержку. Возможно, воспитывая их, родители не хотели повторения собственных историй, но с самого детства Малфой был рядом с кузиной, всегда поддерживая, какая бы безумная идея ни пришла ей в голову. Сириус, Андромеда и Нарцисса раз за разом повторяли им с Драко, Дорой, Гарри и Кастором, что они друг для друга самые близкие люди. Сначала семья, а потом уже всё остальное.

— Грюм сказал, что раз я племянница Беллатрисы Лестрейндж и дочь Сириуса Блэка, то просто должна не только знать все Непростительные, но и уже владеть ими, — едва слышно проговорила блондинка, глядя на своё кольцо наследницы рода. Отец наплевал на все правила, когда дал ей этот комплект за место традиционного набора дочери дома Блэк, который был у ее теть, но на этом никто никогда не акцентировал внимания. — Что отец, вероятно, учил меня этому с того момента, как я разговаривать научилась.

— Дядя бы никогда не стал этого делать, Грюм перегибает палку, — вздохнул Драко, в знак поддержки сжав ладонь кузины. — А тётка давно изгнана из рода Блэк и обитает в Азкабане. Дядя при всех объявил, что всем, кто относится к роду и дому Блэк, запрещено общаться с ней.

— Папа мог объявить что угодно. В доме запрещено вспоминать о ней и даже просто произносить ее имя, но это не отменит того, какая у нее кровь и кем она приходится нам, — покачала головой Адара, заглянув в такие же серые глаза, как и ее собственные. — То, что она творила, вероятно, всегда будет тенью ходить за нами.

— Может быть, — не стал отрицать этого четверокурсник, задумчиво посмотрев на кузину. — Но это не может, просто не должно влиять на нас. Мы с тобой, Дорой и Кастором не отвечаем за ее поступки, кто бы что ни говорил.

— Тем не менее слова Грюма вызвали достаточно поводов для обсуждения у гриффиндорцев, — фыркнула девушка. — Ты бы видел их взгляды на этом несчастном занятии. Я уверена, что Уизли с Поттером придумают, в какие ещё оскорбления это можно превратить.

— Брось, Ада, когда тебя волновало то, что о тебе говорят? — закатил глаза Драко, дёрнув кузину за прядь светлых волос. — Особенно если говорят гриффиндурцы. Гиппогрифы умнее них будут.

— Ну да, тебе ли не знать, — рассмеялась Блэк, взглянув на руку, которую гиппогриф расцарапал кузену в прошлом году. — Но вообще поосторожнее, братик, не забывай про моих родителей.

— Дядя с тётей — исключение, — отмахнулся Малфой, поднимаясь на ноги. — К тому же они оба так или иначе воспитывались в семьях потомственных слизеринцев. А сейчас у нас у всех есть время до ужина, так почему бы нам не прогуляться? Кажется, это всегда поднимало тебе настроение.

— Может быть, — вздохнула Адара. — Я просто не понимаю, когда все зашло так далеко. Не понимаю, почему все забыли о том, какую роль мои родители сыграли в этой войне. Стоило отцу помириться с бабушкой и дедушкой, принять главенство над родом и поругаться с Поттерами, как вся светлая фракция настроилась против него. Это просто не справедливо.

— Дяде никогда не доверяли, об этом говорит даже тетя Меда, — задумчиво проговорил Драко. — Ты же помнишь, что она рассказывала Гарри после нашего с ним поступления в Хогвартс. Твой отец мог поступить на Гриффиндор, но это не значит, что он был там своим. Впрочем их проблема, если бы гриффиндорцы и Орден не были бы идиотами, то получили бы лорда Блэка на свою сторону.

Девушка мягко улыбнулась, оперившись на руку брата и отправившись вместе с ним в гостиную. Гарри, Тео, Блейз и Дафна, как и предполагалось, с радостью восприняли идею небольшой прогулки. А вот Астория предпочла остаться в компании нескольких однокурсниц. Последние дни она часто так поступала, почему-то отдаляясь от их компании, вызывая небольшое беспокойство у своей старшей сестры.

Тем не менее, прогулка оказалась очень приятной. Ребята сразу же погрузились в оживлённый спор о квиддиче, в то время как Адара и Дафна начали обсуждать её предстоящий день рождения и бал, который родители готовили в честь её четырнадцатилетия.

— Твой официальный дебют, — произнесла Гринграсс, с лёгкой улыбкой взглянув на Нотта, увлечённо спорившего с друзьями. — Есть над чем подумать, не правда ли?

— Я уже высказала родителям свои мысли и решения, — покачала головой Блэк. — Теперь всё зависит только от них. Мне остаётся лишь готовиться к своему дню рождения и думать, какое платье надеть.

Дафна понимающе усмехнулась. Их беседа текла бы спокойно, если бы на обратном пути в Большой зал они не столкнулись с Золотым трио Гриффиндора.

— Знаешь, братец, я всё думал в последнее время и пришёл к выводу, что тебе давно пора сменить фамилию на Блэк, — с самодовольством произнёс Клайд, явно не собираясь просто пройти мимо.

— С удовольствием бы сделал это, — хмыкнул Гарри, раздражённо взглянув на близнеца. — Вот только я старше тебя и являюсь наследником рода Поттер, так что магия просто может не позволить мне сменить род, а проблем с ней я не хочу. И на заметку, думать у тебя не получается.

— Да как ты… — воскликнул Рон, но Гермиона опередила его, глядя на слизеринцев так, словно они были несмышлёными детьми.

— Магия — это не что-то живое, — нравоучительно произнесла гриффиндорка, снисходительно оглядев слизеринцев. — Не стоит говорить так, будто она может что-то сделать нам. Вы выглядите глупо.

— Как же глупо ты выглядишь, Грейнджер, если действительно так думаешь, — с легким презрением в голосе произнесла Дафна, снисходительно глядя на неё. — Смотри, чтобы не пострадать из-за своих убеждений. В будущим с такими мыслями тебе придется слишком не просто.

— Как ты смеешь угрожать ей, мерзкая змея! — воскликнул Уизли, доставая свою волшебную палочку и направляя её в сторону девушек.

Драко, Гарри, Теодор и Блейз, словно по команде, выступили вперёд, заслоняя двух блондинок своими спинами и сжимая в руках волшебные палочки.

— Не стоит оскорблять девушек, — заметил Забини, напряжённо поглядывая на гриффиндорцев.

Дафна и Адара переглянулись, стараясь остановить своих защитников, чтобы не навлечь на себя ещё больших проблем. Драки сейчас были никому не нужны, но заклинания с обеих сторон уже окрасили небольшой коридор.

— Хватит! — одновременно воскликнули слизеринки и Грейнджер.

Гарри, Тео и Блейз замерли, обернувшись на двух слизеринок. Малфой же отправил в сторону Уизли последнее заклинание, которое отбил Клайд.

— Ну уж нет! — раздался громкий и слегка ворчливый голос, и небольшой коридор вновь озарила вспышка света.

Слизеринцы и гриффиндорцы одновременно обернулись на этот голос, заметив приближающегося к ним Грюма, сжимающего в руке свою волшебную палочку. Адара нахмурилась, поворачиваясь в сторону кузена, чтобы сказать, что они уходят, но на его месте она заметила лишь маленького белого хорька. Дафна проследила за шокированным взглядом подруги и подошла к животному, собираясь взять его на руки, но тут же вскрикнула, одёргивая их, почувствовав, как их обожгло.

— Да как вы смеете? — возмущенно воскликнула Гринграсс, оборачиваясь на преподавателя Защиты. — Вы может быть и преподаватель, но вы не смеете так обращаться с представителями древних родов.

Блэк нахмурилась и склонила голову на бок, разглядывая бывшего аврора. Она чувствовала, что что-то с ним было не так, но никак не могла понять что. Девушка помнила рассказы родителей о бывшем наставнике, но даже если он сошел с ума из-за войны и травм, он не был похож на того Грюма, о котором она слышала. Даже этот отстраненный взгляд, которым Аластор наградил Дафну был каким-то странным.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась появившаяся словно из ниоткуда Макгонагалл, хмуро посмотрев на студентов, а затем и на Аластора, поднявшего в воздух хорька и перемещавшего его из стороны в сторону. — Аластор, оставьте бедное животное в покое.

— Я просто учу студента тому, что не стоит разбрасываться заклинаниями в сторону своих однокурсников, — проговорил мужчина.

— Это студент? — шокировано переспросила Минерва, направив палочку на хорька и тихо проговорив какое-то заклинание.

На месте животного появился Драко, с явным испугом в глазах глядя на ничуть не раскаивающегося Грюма. Трое слизеринцев уже не стали обращать внимание на Минерву, выговаривающую Аластору своё неодобрение по поводу его действий. Они молча приблизились к другу, помогая ему подняться на ноги, и, не сговариваясь, направились в сторону кабинета своего декана. При этом каждый одарил бывшего аврора ледяным взглядом.

Снейпу хватило одного взгляда на своего крестника, чтобы тихо прошипеть что-то себе под нос и увести детей в свои личные покои. Сидя на креслах в гостиной своего декана компания слизеринцев могла поклясться, что у зельевара нервно дергался глаз каждый раз, стоило ему бросить взгляд в их сторону. Внешний вид Драко не добавлял спокойствие все это время. Когда в гостиной появился взбешенный лорд Малфой вместе с супругой, которая тут же бросилась оглядывать своего сына, обстановка накалилась еще сильнее.

— Это перешло все мыслимые границы, — сквозь зубы проговорил Люциус, выслушав пересказ детей о произошедшем. — Дамблдору категорически запрещено нанимать профессоров в Хогвартс, отныне этим займется исключительно попечительский совет.

Лорд Малфой шумно выдохнул, бросил взгляд на жену, после чего скрылся в камине, а вернулся уже в компании Сириуса. Тот в свою очередь быстро обнял и поцеловал в макушки Гарри и Адару, а затем оба лорда удалились из покоев декана Слизерина. За все эти годы в Хогвартсе происходило много чего, но даже после случая с гиппогрифом Люциус Малфой не угрожал ни кому убийством. Тот факт, что он едва не сорвался и не наслал на Аластора Грюма какое-нибудь проклятие был весьма удивительным и обсуждаемым.

— Я призываю всех к тишине, — попытался успокоить двух лордом Альбус. — Я уверен, что Аластор не собирался травмировать мальчика и….

— Тогда не стоило направлять палочку на студента, — холодно парировал Сириус, даже не пытаясь успокоить кипящего гневом Малфоя. — Ты же преподавал трансфигурацию, Альбус. Ты просто обязан знать и понимать, насколько опасным может быть принудительное перевоплощение, особенно для подростка с еще не окрепшим ядром. Грюм не имел никакого права применять такую магию к ребенку.

— Дети повздорили, Аластор просто пытался…

— Дети повздорили, это ключевое, — заметил Блэк, вновь прерывая директора. — Что-то я не припомню, чтобы в мое время профессора вмешивались в споры и дуэли студентов подобным образом. Это нападение, Альбус, и никак иначе.

— Уже только за это Грюма можно отправить в Азкабан, — прошипел Люциус. — Вы явно не соображаете, кому он пытался навредить.

Дамблдор тяжело вздохнул, бросив раздраженный взгляд на молчавшего бывшего аврора. Тот ничего не отрицал, да и ничего не говорил в принципе, просто разглядывая Малфоя и лишь изредка переводя взгляд на стоящего рядом Блэка. Понимая, что, очевидно, уже никак не сможет повернуть ситуацию в свою сторону, Дамблдор согласился со всеми требованиями, которые выставили предстатели попечительского совета. У Альбуса просто не было другого выбора если он хотел сохранить за собой должность директора хотя бы на еще какое-то время.

После отъезда всех детей в доме на площади Гриммо, 12, где в осенний и весенний период жили члены главной ветви Блэков, стало тихо. Эта тишина по-своему давила на каждого обитателя особняка, привыкших к тому, что в доме находился хотя бы один из детей. Этому дому последние несколько лет было достаточно даже одного ребенка Сириуса и Марлин, чтобы тишина была мимолетным явление. Андромеда часто шутила, глядя на Гарри, Адару и Кастора, что дети Сириуса процветают в хаосе, который сами же и устраивают, впрочем как и их отец в школьные годы и даже в сейчас. Тем не менее было в эти дни и кое-что радостное и значимое для рода и дома Блэк. Марлин вновь была беременна.

Девушка тихо посмеивалась, наблюдая за супругом, который вместе со своими родителями начал относиться к ней с особой осторожностью, исполняя любое, даже вскользь упомянутое желание. Сириус даже дошёл до крайностей, заставив семейного целителя рода Блэк перебраться в Блэк-холл, чтобы в случае экстренной ситуации бывшей Маккиннон всегда могли быстро оказать помощь. Вальбурга в свою очередь внимательно следила за всем, что ела и пила ее невестка. Марлин даже не нужно было проверять свою еду, прекрасно зная, что свекровь приказала домовикам добавлять в ее пищу и напитки тонизирующие зелья, о который мимолетно упоминал семейный целитель на одном из первых осмотров.

С одной стороны, Марлин понимала, почему муж и даже его родители стали так опекать её. В конце концов, несколько выкидышей за последние годы оставили свой отпечаток на всех в доме Блэк, даже ее дядя прислал в качестве подарка несколько домовиков, чтобы те находились исключительно рядом с леди Блэк. Миссис Блэк видела и то, что Сириус практически перестал нормально спать, подолгу сидя рядом с ней с книгой в руках, делая вид, что читает, пока сама Марлин готовилась ко сну. Ее последняя беременность чуть не убила ее, а целители и вовсе сказали, что женщина больше не сможет иметь детей, но судьба видимо решила иначе.

Вальбурга, беспокоясь о невестке, взяла на себя большую часть обязанностей, которые обычно выполняла леди Блэк. Орион поступил аналогично по отношению к своему первенцу, сказав Сириусу, чтобы уделял больше внимания супруги и не беспокоился об остальном. Марлин слышала и разговор своей свекрови с леди Лукрецией Пруэтт. Лукреция в тот день даже заговорила о проклятии, которое могло лежать на Блэках. Уж слишком большая проблема с рождением детей была в их роду последние годы. Друэлла пережила несколько выкидышей, но хотя бы смогла родить трех дочерей. Единственным полностью здоровым ребенком у Вальбурги и Ориона был Сириус, и то вероятно лишь потому, что для его рождения было проведено слишком много ритуалов. Затем у мадам Блэк было достаточно выкидышей, двое мертво рожденных детей, а Регулус пусть и выжил, но был достаточно болезненным на протяжение всей своей жизни.

— С тобой все в порядке? — тихо спросил Сириус, глядя на супругу поверх книги.

Лина чуть нахмурилась и качнула головой, поднимаясь с кресла рядом с туалетным столиком и возвращаясь в постель. Женщина даже не заметила насколько сильно провалилась в свою мысли. Блэк обеспокоенно смотрел на жену, заботливо накрыв ее одеялом, стоило той занять место в постели рядом с ним.

— Просто вспомнила разговор твоих матери и тети, — ответила Марлин, мягко улыбнувшись мужу, показывая, что с ней все хорошо, пусть она и устала за сегодняшний день. — Кажется твоя тетя в серьез считает, что на Блэках проклятие. Леди Друэлла, твоя мама, леди Лукреция.

— Тетя начала говорить об этом еще после того, как у них с дядей Игнотиусом родился сквибб, — пожал плечами Сириус, возвращая свое внимание к книге. — Я проверил все, когда принимал титул. Если бы было проклятие, я бы убрал все, лишь бы не допустить твоих страданий.

— Я знаю, любимый, — прижавшись к мужу, тихо отозвалась бывшая Маккиннон. — Со мной все будет хорошо. Давай спать, мы оба устали за эти несколько дней.

— Ты засыпай, — поцеловав супругу в макушку, отозвался Блэк. — Я хочу еще немного почитать, а потом лягу.

Марлин тяжело вздохнула, несколько минут разглядывая профиль мужа. Она знала, что он не ляжет еще достаточно долго, чтобы убедиться, что она сама спит и ее здоровью ничего не угрожает. Блондинка покачала головой, но спорить и говорить ему что-то не стала. Уже через несколько дней такая опека стала надоедать блондинке, а иногда и порядком раздражать. Она даже вздохнула с некоторым облегчением, когда мужу пришлось переключить больше своего внимания на Хогвартс.

Произошедшее с Драко Малфоем быстро стало известно во всем Министерстве и Визенгамоте. Люциус рвал и метал, требуя разбирательства над человеком, поставившим жизнь его сына и единственного наследника под угрозу. О том, к чему могла привести принудительная трансфигурация, особенно в отношении четырнадцатилетнего студента с не до конца окрепшим магическим ядром, знали почти все в магическом мире. К счастью, у юного Малфоя никаких последствий выявлено не было, и подросток спокойно мог вернуться к занятиям после полного обследования, на котором настояли его родители. Дамблдор, получив результаты обследования юного мистера Малфоя, выдохнул, надеясь, что лорд Малфой успокоиться, но этого не произошло. Встреча в Визенгамоте после произошедшего превратилась в настоящий кошмар. Светлая сторона, стремясь защитить своего лидера, в серьез попытались обвинить подростка, темная сторона обвиняла Грюма и даже нейтралы полностью поддерживали их будучи наслышанными об его занятиях, проводимых в Хогвартсе.

В самой школе гриффиндорцы и некоторые пуффендуйцы находили произошедшее весьма забавным, не уставая придумывать шутки и напоминать слизеринцу о том, в кого его превратил Грюм. Неудивительно, что представители змеиного факультета ходили крайне мрачными, стараясь пресекать подобные шутки всеми возможными способами. Снейп тоже снимал баллы с каждого представителя этих факультетов, которые попадались ему на глаза. Только лишь Когтевран в это время предпочел остаться в нейтралитете, не поддерживая ни один из факультетов и не влезая в уже привычные разборки.

Люциус Малфой добился того, что Аластора Грюма отстранили от должности преподавателя, но Попечительский совет был не в силах изгнать кого-то из Хогвартса, чем и воспользовался Дамблдор, уверяя, что бывший глава Аврората помогает ему в организации предстоящего Турнира Трех Волшебников. Эта новость многих заставила насторожиться, поэтому Сириус не упустил возможности поставить в качестве преподавателя своего человека, который мог присмотреть и, если потребуется, защитить его детей и племянника.

К счастью, после этого проблем в Хогвартсе больше не появлялось. Студенты практически не видели Грюма, а многие даже успели забыть о его нахождении в школе, хотя о причине его отстранения от должности продолжали говорить ещё довольно долго. В какой-то момент по всему Хогвартсу стали находить фигурки маленьких хорьков, Драко стискивал зубы, пытаясь понять, кто причастен к этим глупым шуткам и обещая проклясть того, кто стоит за этим. Угрозы правда оставались всего лишь угрозами, слишком сложно было найти доказательства против виновников всего этого хаоса.

В целом жизнь в Хогвартсе возвращалась в привычное русло. Адара не упускала возможности шутить над друзьями, когда те принимались ворчать и жаловаться на количество домашнего задания, которого с каждым днём становилось всё больше. Преподаватели заявляли, что таким образом готовили их к предстоящим СОВ, поэтому пятёрка четверокурсников Слизерина с неким страхом ждала, что же будет в следующем году.

— Мы совсем перестанем поднимать головы от эти свитков, — проворчал Блейз, устало откидываясь на спинку кресла в комнате, которую делили между собой Гарри и Драко и глядя на исписанный свиток так, будто тот его серьезно оскорбил.

— Ты просто слишком глупый, — усмехнулась Адара. — Смирись, Блейз, учеба явно ни твое.

— Вредина, — фыркнул Забини, бросив в девушку подушкой, а затем сверкнул глазами в сторону Тео, который совершенно невозмутимо отбил эту самую подушку, лишь бы она не попала в лицо его невесте. — Ты в курсе, что похож на прирученного щенка, Нотт?

— Меня все устраивает, — пожал плечами Теодор и закатил глаза, услышав, как громкий смех его друзей наполнил спальню.

— Вы лучше скажите, что думаете о наших скорых гостях? — покачав головой на выходки друзей, поинтересовалась Дафна. — Отец написал, чтобы мы с Асторией были осторожны с Дурмстрангом.

— Директором Дурмстранга является Каркаров, — поднимая голову от доски с шахматами, в которые играл вместе с Гарри, напомнил Драко. — Отец говорил, что когда его арестовали, он сдал нескольких Пожирателей смерти лишь бы получить свободу.

— Очень интересно, как осужденный Пожиратель смерти смог стать директором школы? — нахмурилась Адара. — Я, конечно, прекрасно понимаю, что представляет из себя Дурмстранг, но все же…

— Дурмстранг одна из самых закрытых волшебных школ, — отозвался Гарри, бросив взгляд на сестру. — Узнать было бы интересно, но навряд ли нам кто-нибудь об этом расскажет.

Новость о прибытии делегаций из Шармбатона и Дурмстранга вызвала новый повод для обсуждения. Ради этого последний урок в день прибытия делегаций был отменен, а в назначенное время всех студентов собрали перед замком, чтобы встретить гостей.

Был конец октября, и погода уже оставляла желать лучшего. Многие сильнее кутались в тёплые мантии и плащи, желая побыстрее оказаться в тепле своих гостиных, а не стоять на холодной улице.

— Побыстрее бы они уже появились, стоять на холоде то ещё испытание, — пробормотала Дафна, покосившись на спрятавшую лицо в меху своей накидки дочь дома Блэк.

— Мне кажется, нас специально собрали раньше, — отозвался Гарри, оглядываясь на стоящего не так далеко от них Клайда со своей компанией. За его спиной стояла Лили, что-то тихо говоря ему на ухо.

— Ага, чтобы мы все замёрзли, а у мадам Помфри работы прибавилось, — проворчала Адара, подняв глаза на тёмное небо, на котором сгущались тучи, из которых уже начинал накрапывать дождь.

Блэк раздраженно передернула плечами, сильнее закутываясь в свою мантию. Она никогда не была любительницей холода, всегда предпочитая тепло. Родители, зная о ее предпочтениях, в холодные периоды приказывали домовикам дома следить чтобы камины в ее комнатах постоянно горели. Когда Снейп объявил студентам, что они вместе с профессорами будут встречать прибывающих гостей, Адара не была в числе счастливчиков, которые с предвкушением ждала окончания уроков.

— Вы просто не любите холод, — отозвался Кастор, с интересом разглядывая небо и гадая, откуда появятся гости Хогвартса.

— Зато ты, видимо, любишь, — усмехнулся Драко, сжав руку на плече кузена и взглянув на его покрасневшие от холода щеки. — Тебе конечно же ни капельки не холодно.

— Это пока он в больничном крыле с температурой лежать не будет, — пробормотала Адара, покосившись на младшего брата, после чего взмахнула своей палочкой, обновляя на нем согревающее заклинание.

— Смотрите! — воскликнул Блэк, не обратив внимание на поддразнивания и указав на небо.

Удивлённые, но негромкие крики послышались и от других студентов, а первым рядам даже пришлось отступить на несколько шагов назад, когда карета приблизилась к земле, а после и вовсе остановилась перед ожидающими студентами. Первой из нее вышла явно великанша, к которой тут же приблизился Дамблдор. Следом за ней из кареты вышли десяток человек, одетых в весьма лёгкую для Шотландии одежду. Все они дрожали от холода, с надеждой поглядывая на замок.

— Ничуть не осуждаю их желание, — пробормотала Дафна, оглянувшись через плечо. — Не пойму к чему нужен этот фарс, гостей всегда встречают хозяева, а не все обитатели замка.

— Это Дамблдор, кто знает, что у него на уме, — проворчал Блейз, хмуро взглянув на директора Хогвартса.

Альбус попрощался с великаншей и попросил одного из преподавателей проводить гостей в замок. Через несколько минут в центре озера появились завихрения, затем огромные пузыри, и глинистый берег захлестнули волны. В самом центре возникла воронка, словно на дне вынули огромную затычку.

Величественный корабль медленно всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец полностью вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.

Гарри, почувствовав движение за спиной, оторвался от наблюдения за кораблём и оглянулся назад. Затем слегка толкнул Адару, кивком головы указав на приближающегося к ним нового преподавателя защиты от тёмных искусств, Адама Мартина.

— Я не думаю, что сейчас мы нуждаемся в дополнительной защите, мистер Мартин, — тихо произнесла девушка, прекрасно зная, что профессор её услышал, но стараясь не привлекать к себе внимания других студентов или преподавателей.

— Ваш отец другого мнения, миледи, — отозвался Адам, заставив её, Гарри и Драко закатить глаза.

Все трое были предупреждены о том, что новый преподаватель подчиняется исключительно Сириусу Блэку и по его приказу в определённые моменты будет чуть ли не их личным защитником. Когда они рассказали об этом друзьям, то Блейз только посмеялся, а Дафна и Тео справедливо заметили, что лорд Блэк не стал бы прибегать к подобным мерам, если бы для этого не было необходимости. Всё же ситуация в Англии оставалась напряжённой, а поиски сбежавшего Питера Петтигрю до сих пор не принесли никаких результатов. Нотт даже заметил насколько удивляет тот факт, что лорд и леди Блэк не приставили к ним охрану раньше. В связи со всем этим, а также присутствием в школе явно неположительно настроенного по отношению к ним Грюма, главе рода и дома Блэк вполне хватало причин для волнения и применения любых защитных мер в отношении безопасности своих родных.

Впрочем, действия и настойчивость Мартина стали понятны компании друзей сразу же, стоило спуститься на берег представителям Дурмстранга. Некоторые слизеринцы напряжённо переглянулись между собой. Адара приблизилась к кузену и младшему брату, сжав руку последнего в своей ладони и неотрывно глядя на мужчину, говорившего с Дамблдором. Краем глаза блондинка увидела, как человек её отца приблизился к их группе почти вплотную, явно готовясь к любым возможным исходам и действиям со стороны гостей, сжимая в одной руке волшебную палочку. Гарри взглянул на брата-близнеца, но тот с неподдельным восхищением смотрел на вышедшего на берег Крама и активно переговаривался о чём-то с Уизли, явно даже не представляя, кем являлся человек, прибывший со студентами Дурмстранга. Миссис Поттер просто хмурилась, чуть сильнее сжав плечи сына. Гарри приподнял бровь, когда заметил, что она перевела взгляд на него. Играть в гляделки он не собирался, поэтому просто отвел глаза.

— Мисс Блэк, мастер Блэк, мастер Поттер, мастер Малфой, вам стоит вернуться в замок, — проговорил Адам, привлекая к себе внимание вверенных ему детей и напряжено глядя на двух разговаривающих магов.

— Вы же не думаете, что он станет что-то делать против нас при Дамблдоре и всей школе? — раздражённо фыркнул Драко, ненавидя, когда кто-то указывал, что ему делать, а что нет. — Возможно, доверять ему и не стоит, но он же не совсем идиот. Он уже чуть не оказался в Азкабане, покушение на нас, особенно при свидетелях, приведёт его к неминуемой гибели. Если дядя и отец узнают, что он хотя бы просто косо посмотрел на нас, он уже подпишет себе смертный приговор.

— Снейп тоже отправляет всех слизеринцев в Хогвартс, — заметил Блейз, скользнув взглядом по ходящему между студентами декану Слизерина, который тоже явно был не в восторге от прибывших. — Возможно, вернуться в замок — не самая худшая идея.

— Там, по крайней мере, теплее и суше, — пробормотал Гарри, вновь оглянувшись на брата-близнеца, после чего предложил руку старшей из сестёр Гринграсс, и они вместе направились в сторону замка, не дожидаясь, пока до их компании дойдёт Северус.

Адара вздохнула, оперевшись на руку Нотта, и отправилась в замок. Драко что-то ворчал у неё за спиной, но крепко сжимал плечо младшего кузена, ведя его назад в замок и не давая вырваться. Гарри шёл рядом с Дафной, всё ещё периодически оглядываясь на своего брата.

— Ты беспокоишься? — тихо поинтересовалась девушка, взглянув на молодого человека.

— Нет, — покачал головой Поттер. — Просто интересно во что он опять ввяжется. Неприятности судя по всему его второе имя. Что-то мне подсказывает, что если Каркаров действительно захочет кому-то навредить, то это будет Клайд.

— Нет ничего плохого в том, чтобы переживать о своем близнеце, — ответила Дафна. — Говорят, что у близнецов особая связь друг с другом.

— Но у нас этой связи нет, — покачал головой Гарри. — Я не знаю, но что-то произошло в те дни, когда я болел. Папа с мамой никогда со мной об этом, но я точно знаю, что что-то случилось. Я понимаю о чем ты говоришь, даже сказал, что помню что-то такое, пусть и был слишком маленьким. Тем не менее я точно помню, что до пяти лет я чувствовал Клайда, уверен в этом, а потом перестал.

— Ты никогда ни пробовал поговорить об этом с родителями?

Гарри только нахмурился на эти слова слизеринки, вновь оглянувшись на младшего брата. Они должны были быть близнецами и расти вместе, но жизнь распорядилась иначе. Сейчас Гарри бы даже не сказал, что они так уж сильно похожи, чтобы называть их близнецами. Клайд был почти точной копией Джеймса Поттера с зелеными глазами Лили Поттер, а Гарольд был больше похож на своего крестного отца. Марлин часто говорила, что это результат ритуала, которого они провели, лишь бы дать ему возможность выжить. Впрочем, Гарри даже не возражал против этого. Сириус был тем, кто воспитал его, и кто действительно был для него отцом на протяжение всех этих лет. Гарри давно представлялся всем фамилией Блэк, большинство профессоров привыкли называть его по этой фамилии. Сам подросток из-за всех сил старался быть похожим на своего крестного, стремясь вычеркнуть Поттеров из своей жизни. Он уже знал о чем попросит крестного на следующий день рождения и был готов пойти на все риски, которые это может понести за собой.

Перед праздничным приветственным ужином в гостиной Слизерина было на редкость шумно. Обычно довольно тихий факультет, где шум был слышен лишь во время праздничных вечеринок, сейчас разразился чередой громких споров. Конечно, главной темой стали прибывшие в Хогвартс гости, а точнее один определённый гость. Некоторые не разделяли недовольства и настороженности своих однокурсников, но таких было не особо много. Политическая ситуация в магическом мире успела измениться достаточно за эти годы, прошедшие с окончания войны с Волан-де-мортом. Лидером темной стороны в Визенгамоте давно был лорд Блэк, а сторонников Темного лорда давно осталось не так много, причем большинство из них давно коротали свои дни в Азкабане.

— Вы оба должны быть максимально осторожными, — проговорила Эмилина Фоули, не обращая внимания на шум и подходя к Гарри и Адаре. — Не все из нас до сих пор лояльны Пожирателям смерти, но такие есть и их вполне хватает, даже если их и осталось немного. Мы все слышали и знаем, кто сбежал из Азкабана. Каркаров был одним из Пожирателей, никто не знает, что можно от него ожидать.

— Не переживай, Эмили, мы в состоянии себя защитить, — хмыкнула Блэк, оглядев девушку. — Да и отец позаботился о нашей безопасности. Сомневаюсь, что никто не заметил повышенного внимания к нашим персонам со стороны профессора Мартина.

— Да, мы уже предположили подобное, но лишняя осторожность не повредит, — покачала головой девушка, взглянув на объект их обсуждений. — Он не внушает доверия.

— А мы и не собираемся с ним контактировать, Эми, — хмыкнула Адара, успокаивающе улыбнувшись старосте. — Хотя мне было бы спокойнее, если бы Кастор мог оставаться под моим присмотром в гостиной и, возможно, не только.

— Да, это было бы лучшим решением, — задумчиво кивнула Фоули, переводя взгляд на стол Когтеврана. — Я поговорю с профессором Снейпом, чтобы выделить ему место в одной из комнат на всякий случай, а в гостиной Слизерина Блэки всегда желанные гости.

— Ну естественно, Блэки правят Слизерином, — дразняще протянула Адара, от чего Эмелина лишь усмехнулась, но отрицать этого не стала, заняв место за столом.

Для остальных студентов огромной радостью было прибытие в Хогвартс Виктора Крама. Его фамилия слышалась из каждого угла и почти от каждого студента в школе. Кто-то удивлялся тому, что игрок сборной квиддича одной из стран все еще учится, а кто-то просто надеялся на возможность поговорить с ним и взять автограф. Студенты из Дурмстранга сидели за столом Слизерина, а представители Шармбатона предпочитали компанию Когтеврана, хотя некоторые из них выбрали стол Пуффендуя или Гриффиндора. Все с нетерпением ждали начала Турнира Трёх Волшебников, о котором Дамблдор объявил в начале учебного года.

— Малфой надеяться узнать, как Краму удалось попасть в сборную, будучи студентом, — наклонившись к невесте, прошептал Теодор, заметив ее удивленный взгляд в сторону своего кузена, который все это время беседовал с несколькими студентами из Дурмстранга.

— Сомневаюсь, что дядя Люциус позволит ему заниматься квиддичем профессионально, — пробормотал Гарри, подняв взгляд на своего лучшего друга. — Он единственный ребенок.

— Он может попросить кого-то из семьи помогать ему, — заметила Адара, заметно понизив голос, чтобы их не услышал никто из посторонних. — Как будущий ребенок мамы с папой будет помогать Кастору, особенно если это будет мальчик.

Блэк многозначительно посмотрела на своего названного брата, чуть приподняв бровь. Гарри нахмурился, глядя на сестру, а после переводя взгляд на Драко.

— Я знаю тебя, братик, — проговорила Адара, чуть склонив голову к плечу и изучающе разглядывая Поттера. — Я знаю, насколько сильно ты ненавидишь свою фамилию и что ты собираешься сделать. У тебя будет выбор того, чем ты будешь заниматься в будущем.

Гарри вновь задумчиво посмотрел на сестру, которая мягко улыбнулась в знак поддержки. Нотт рядом с ним хмыкнул и пожал плечами, одними глазами говоря, что друзья все равно останутся рядом с ним. Вскоре после ужина дверь в Большой зал снова отворилась, пропуская внутрь новую волну магов. Дамблдор вновь поднялся со своего места, привычно лучезарно улыбаясь, приветствуя вошедших Бэгмена и Крауча, чьи лица светились довольством. Однако, безмятежная улыбка сползла с лица директора, когда за ними в зал вошли Сириус Блэк и Люциус Малфой. Контраст между этими двумя фигурами был разительным, несмотря на то, что оба были одеты в строгие, официальные мантии с вышитыми гербами своих древних и благородных домов. Напряжение мгновенно сгустилось в воздухе, как внезапно налетевший шторм, заставляя студентов и преподавателей замереть и устремить взгляды на эту неожиданную, взрывоопасную компанию. Казалось, даже пламя свечей на столах затрепетало от нарастающего внутреннего конфликта, который читался в каждом движении и взгляде вошедших.

В зале воцарилось напряженное молчание, когда студенты Слизерина, словно по негласному сигналу, поднялись со своих мест склоняясь в поклоне и приседая в реверансе. К ним присоединились и некоторые представители чистокровных семей из других факультетов, демонстрируя безупречное знание этикета и уважение к главам древних родов, которые ограничились легкими кивками, быстро оглядев Большой зал. Дамблдор, наблюдавший за этой демонстрацией такой сплоченной силы и власти, не смог скрыть нахмурившееся лицо. Влияние чистокровных семей, особенно после возвращения Блэков и укрепления их позиций, становилось все более ощутимым и затрудняло реализацию его собственных планов и многих проектов. С каждым подобным проявлением их сплоченности, его тщательно выстроенная стратегия давала трещину, а перспектива успешного завершения задуманного становилась все более призрачной. Сила старых родов, словно неукротимая волна, угрожала смыть его усилия и изменить расстановку сил в магическом мире. Политическое поле, казалось, неумолимо ускользало из-под его контроля. Светлая сторона уже проигрывала на заседаниях. Лонгботтомы оставались на светлой стороне, но заключили союз с Блэками несмотря на то, что с ними сделала Беллатриса. Тем не менее в большинстве голосований Фрэнк либо поддерживал Блэков, либо воздерживался.

— Попечительский совет пожелал участвовать в организации Турнира, — послышался весёлый голос Людо Бэгмена. — Хотят убедиться в его безопасности для младших студентов и для самих участников Турнира.

— Конечно, конечно, — понимающе покивал Альбус, но в его взгляде можно было уловить нотки неудовольствия, когда он смотрел на двух лордов.

Напряжение в Большом зале ощутимо сгустилось, когда за преподавательским столом появились дополнительные стулья. Лорды древних родов, не удостоив их вниманием, остались стоять, словно статуи, отдалившись от преподавательского стола и окидывая зал проницательными взглядами. В их молчаливом наблюдении чувствовалась нескрываемая властность, заставлявшая многих студентов невольно съеживаться. Даже обычно надменный Каркаров, казалось, почувствовал этот вес, нервно оглядываясь на них, хотя и пытался скрыть своё беспокойство за маской привычного ледяного спокойствия. Его движения были почти незаметны, но достаточно красноречивы, чтобы указать на его внутреннее смятение.

— Торжественный миг приблизился, — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращённые к нему лица. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, наших гостей. Мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Лорда Люциуса Малфоя, главу Попечительского совета, а также Лорда Сириуса Блэка.

Оба лорда едва заметно усмехнулись, услышав ничуть не скрытое недовольство в голосе директора Хогвартса. В его тоне сквозило лёгкое раздражение, возможно, вызванное тем, что их присутствие воспринималось как проявление недоверия к его управлению. Попечительский совет действительно планировал оставаться в стороне от непосредственного проведения Турнира, предоставив Хогвартсу полную автономию в организации. Однако растущее напряжение вокруг состязания, а также некоторые тревожные слухи, дошедшие до ушей членов совета, заставили их пересмотреть свою позицию. На последнем собрании было принято единогласное решение: лично присутствовать в Хогвартсе на время проведения Турнира, чтобы гарантировать соблюдение всех правил и условий и, главное, обеспечить безопасность участников, без малейших исключений. Их роль заключалась не в том, чтобы вмешиваться в повседневную жизнь школы, а в том, чтобы быть гарантом справедливости и непредвзятости, своего рода страховкой от неожиданных и нежелательных инцидентов. А если во время их нахождения в Хогвартсе появится возможность найти дополнительные доказательства не компетенции Дамблдора как директора и отстранить его от занимаемой должности? Что ж, это было бы вполне приятным дополнением и результатом их действий. У Альбуса и так было достаточно сторонников, что и мешало просто убрать его с поста директора.

— Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжил Дамблдор, искоса взглянув на покинувшего место за столом Снейпа, который с невозмутимым видом присоединился к Малфою и Блэку, что-то сказав обоим, после чего все трое начали тихо обсуждать что-то между собой. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура всё готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.

— Слишком масштабные приготовления для состязаний, которые должны быть основаны на школьной программе, — пробормотал Северус, посмотрев на своего друга и бывшего школьного оппонента. — Дамблдор отменил квиддич и приказал полностью приготовить его для одного из испытаний.

Сириус и Люциус хмуро переглянулись между собой, после чего первый переключил внимание на своих детей. Гарри, непринуждённо болтавший с Блейзом Забини, Тео Ноттом и Драко Малфоем, казался довольно расслабленным, хотя Сириус не мог отделаться от ощущения, что за этой беззаботностью скрывается тщательно продуманная маска. Адара, похоже, вообще была вне происходящего. Ее утончённые пальцы бездумно водили по столу, а взгляд, прикованный к собственным ногтям, свидетельствовал о глубоком равнодушии ко всем и вся. Блэк хмыкнул, задержав взгляд на дочери. Хотя бы за крестника и дочь он мог не переживать, зная, что эти двое никогда не ввяжутся во что-то настолько безумное, как этот глупый Турнир, против возобновления которого они так и не смогли ничего сделать. В такие моменты Сириус искренне благодарил свою жену за то, что его дети не унаследовали его безрассудность, которая была у него во время обучения в Хогвартсе. Единственным из его детей, кто проявлял хоть какой-то интерес к старому директору и его речи был Кастор, внимательно ловивший каждое слово, слетавшее с уст Дамблдора. Внезапное появление Филча, проскользнувшего к директорскому столу и передавшего Дамблдору какой-то предмет, нарушило эту хрупкую идиллию. Все взгляды невольно обратились к старику-магу, ожидая, что же это за таинственная вещица и какое влияние она окажет на дальнейший ход событий.

— В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы, — проговорил Альбус, оглянувшись на директоров этих школ. — Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Он сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — заявил директор Хогвартса. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.

Близнецы Уизли, как две взбудораженные пчелы, синхронно вскинули руки в жесте возмущения, когда услышали эти слова. Их лица, обычно сияющие озорством, на мгновение исказились гримасой неприязни. Однако, словно по негласному сигналу, они обменялись быстрым взглядом и, пробормотав что-то неразборчивое, спешно ретировались из Большого зала. В их голосах улавливалась возбужденная торопливость, и казалось, что в воздухе витает предвкушение какого-то нового, грандиозного замысла. Люциус Малфой, сдержанно наблюдавший за этой сценой, отвернулся от суматохи и направился к столу преподавателей, словно стремясь занять позицию силы и контроля. А Сириус Блэк, напротив, поддавшись порыву, двинулся в сторону ученических столов, чтобы провести немного времени со своими детьми, при этом полностью игнорирую пристальный взгляд одной рыжеволосой ведьмы.

— Папа! — воскликнул Кастор, буквально влетев в объятия отца.

В глазах Блэка плескалась такая неподдельная радость и нежность по отношению к детям, что она согревала сердце даже самым отдаленным наблюдателям. Он крепко прижал сына к себе, вдыхая знакомый запах, и невесомо коснулся губами его макушки. В этом объятии чувствовалась не только отцовская любовь, но и облегчение, будто он наконец вернул что-то невероятно ценное. Затем, с лукавой улыбкой, он дружелюбно потрепал по волосам своего подошедшего племянника. Тот, словно ведомый невидимой нитью, тут же поспешил к своему отцу, и Адара, с нежным взглядом, обняла родителя, на мгновение прислонившись щекой к его плечу, прежде чем уступить свое место Гарри, который тоже жаждал отцовского тепла. Эта маленькая картина семейной близости была наполнена такой теплотой и искренностью, что казалась глотком свежего воздуха в непроглядной тьме. Гарри наслаждался тем, как Сириус взъерошил ему волосы, после чего чуть отошел от отца, невольно встретившись глазами с наблюдавшей за этой сценой Лили Поттер.

— Мог и сказать, что будешь в Хогвартсе, — с лукавой улыбкой заметила Адара, вновь на миг прижавшись к отцу.

— Сюрприз, — усмехнулся Бродяга, поманив детей за собой в один из ближайших свободных классов, чтобы можно было поговорить без лишних ушей.

Все трое с нескрываемым интересом и любопытством забрали из рук отца письма, которые он сразу раздал им, стоило им скрыться с посторонних глаз.

— Пока вы читаете, я хотел бы вам сам сказать то, что в них написано, — проговорил Блэк, все же с некой настороженностью взглянув на детей. — Скоро у вас будет братик или сестричка, то есть…

— Мама беременна! — радостно воскликнула Адара, хлопнув в ладоши и весело переглянувшись с улыбнувшимся Гарри.

— Поздравляю, пап, — кивнул Поттер, глядя, как блондинка тут же влетела в отцовские объятия.

— Я так рада, — пробормотала наследница Блэк. — Надеюсь, что это будет сестра, этих двоих вместе с Драко мне вполне хватает.

Кастор, почувствовав на себе взгляд родителя, оторвался от своего письма, написанного аккуратным подчерком матери, и постарался улыбнуться в ответ, но получилось как-то натянуто и неискренне. Сириус уловил это мгновенно, но решил пока не давить. Ада с Гарри, словно наверстывая упущенное, почти сразу принялись рассказывать мужчине истории, которые не умещались в письма или которые они не успевали поведать во время коротких сеансов связи по зеркалу. В их голосах звучала радость, перемешанная с волнением от пережитых приключений. Когда за окном уже достаточно сильно стемнело, а дети начали зевать, Блэк принял решение разойтись. Попрощавшись с Адой и Гарри, он задержал рядом с собой младшего сына, чувствуя необходимость поговорить с ним наедине, разгадать причину его угрюмости, которая контрастировала с общей радостной атмосферой воссоединения.

— Что-то не так, Кастор? — поинтересовался анимаг, направившись вместе с ним в сторону гостиной Когтевран.

— Все хорошо, пап, — покачал головой мальчик, сжав в руке письмо от матери. — Я рад за вас с мамой.

— Не ври мне, сын, — строго заметил Сириус, опустив взгляд на нахмурившегося когтевранца, который упрямо смотрел себе под ноги. — Ложь редко доводит до чего-то хорошего, особенно если речь идет о твоей семье. Я не пойму, чем могу помочь тебе, если ты не скажешь мне правду.

Мальчик молчал, и отец дал ему время подумать над ответом и собраться с мыслями. Бродяга догадывался, что сейчас крутится в его голове, но хотел, чтобы он сам сказал о своих чувствах, а не отнекивался от них. Вот только сын упрямо не желал говорить ни о чем.

— Мы с мамой не пытаемся заменить тебя, Кас, — вздохнул Сириус, потрепав сына по голове и поймав на себе его удивленный взгляд.

— Откуда ты…?

Кастор осекся, отведя глаза в сторону и вновь не желая смотреть на родителя. Он привык быть самым младшим в семье, которому всегда уделяли много внимания, особенно когда старшая сестра стала уезжать в Хогвартс. Теперь все точно изменится. Эта мысль, терзающая его последние дни, ощущалась сейчас особенно остро, колючим комком застрявшим в горле. В его обычно беззаботной жизни появилась трещина, предчувствие того, что его место, его роль в семье, будут пересмотрены. Он больше не будет единственным центром внимания, единственным поводом для нежности и снисходительности. Тень соперничества, пусть и невысказанного, уже маячила на горизонте, заставляя Кастора чувствовать себя одновременно взволнованно и неуверенно.

— У меня тоже был младший брат, сынок, и я был на твоем месте, — пожал плечами бывший гриффиндорец, опустившись перед сыном на корточки и заглянув в его глаза. — Мы с мамой, ровно как и бабушка с дедушкой, одинаково любим вас с Адарой и Гарри в том числе. Ничто не изменит того, что вы с Адой наши дети.

— Тогда зачем вам ещё один ребёнок? Вам нас мало? — с некой обидой в голосе отозвался Кастор.

— Дело не в этом, — покачал головой Сириус. — Мы с твоей мамой всегда хотели большую семью. Мы не стараемся заменить никого из вас, это просто невозможно. Этот малыш просто станет дополнением для нашей семьи.

— И вы все равно будете любить меня?

— Конечно, по-другому просто не может быть. Ты наш сын, мой наследник. Чтобы ни произошло, ты всегда будешь занимать важное место в наших с мамой жизнях.

Мальчик стоял тихо, опустив взгляд на свои руки, и слова отца эхом отдавались в его голове. В них не было ни упрёка, ни раздражения, лишь мягкое понимание и лёгкая грусть. Он осознавал, что поступил неправильно, позволив ревности затуманить радость от предстоящего пополнения в семье. Внезапно нахлынувшее чувство стыда обожгло щеки. Родители не заслужили его угрюмого молчания и детской обиды. Они просто хотели поделиться счастливой новостью, а он, вместо того чтобы разделить их радость, замкнулся в себе, испугавшись, что новая жизнь отнимет у него часть их любви. Теперь, глядя на любящее лицо отца, он понимал, как эгоистично повёл себя, хотя отец, кажется, вовсе не собирался ругать или осуждать его.

— Прости, — выдохнул Кастор, порывисто обняв отца. — Тогда я рад, что стану старшим братом.

Сириус улыбнулся и кивнул, не став заострять на этом внимание, но поставив в голове галочку еще раз обсудить это с сыном, но уже вместе с Марлин. С Адарой они тоже имели подобный разговор, правда, тогда их сыну было уже около двух лет, а их дочка переживала кризис старшего ребенка и очень ревновала родителей к младшему брату.

На следующее утро, несмотря на выходной день, все обитатели Хогвартса собрались в Большом зале. Мало кто уделял достаточно времени завтраку, не спуская заинтересованных глаз с Кубка.

— Что, Поттер, хочешь поучаствовать? — усмехнулся Драко, когда они уже собирались покинуть Большой зал и отправиться прогуляться в Хогсмид.

Клайд и Уизли, расположившись в нескольких шагах от них, казались поглощёнными своим разговором. Их взгляды то и дело обращались к Кубку, а жестикуляция становилась все более оживлённой. Гарри, несмотря на всеобщую атмосферу возбуждения, почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он исподтишка бросил взгляд на брата-близнеца, пытаясь понять, что именно так увлечённо обсуждают эти двое и почему их интерес к Кубку заставляет его нервничать. Неужели они что-то знают? Или замышляют? Недоверие закралось в сердце Гарри подобно ядовитому плющу. Он не считал Клайда младшим братом, но не мог прекратить наблюдать за ним, особенно после первых двух лет, когда этот гриффиндорец всегда оказывался в эпицентре событий.

— А кто не хочет? — фыркнул Клайд, покосившись на группу слизеринцев. — Я победил Волан-де-Морта, дурацкие испытания легко смогу пройти.

— Ты совсем идиот? — поинтересовался Гарольд, оглядев брата. — Нам едва год исполнился на тот момент, мы просто не могли ничего с ним сделать. То, что мы выжили, это просто чудо и вмешательство родовой магии. Нам повезло, Клайд, просто повезло.

— Клайд остановил Его, — горячо заметил Рон. — Он сильный маг. Ты просто не можешь принять, что слабее Клайда.

— Да куда уж мне, — закатил глаза слизеринец, посмотрев на усмехнувшихся друзей. — Не знал, что сильным магов считают того, кому просто повезло, когда он был младенцев.

В этот момент в зал ворвались чересчур довольные собой близнецы Уизли в компании своего лучшего друга. Оба кричали, что у них наконец-то что-то получилось, собирая вокруг себя толпу студентов.

— Что вы сделали? — громко поинтересовался Рон, недовольно покосившись на своих братьев и прерывая начинавшийся спор со слизеринцами.

— Выпили зелье старения, — пояснил Фред.

— Всего по одной капле, — потёр руки сияющий Джордж. — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.

— Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — Лицо Ли расплылось в широченной улыбке.

— Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то директор Дамблдор предусмотрел.

Все трое закатили глаза, предпочитая не обращать на гриффиндорку внимания, и между собой решая, кто подойдёт к Кубку первым.

— А это даже интересно, — усмехнулся Нотт и скрестил руки, прислонившись к стене и наблюдая за разворачивающейся картиной.

— Интересно, действительно такой вариант тоже предусмотрели? — хмыкнула Дафна, с лукавой усмешкой во взгляде повернувшись к друзьям. — И что в этом случае ждёт таких глупцов?

— На такое могли решиться, наверное, только эти трое, — отозвался Гарри, когда старшая из сестер Гринграсс позволила приобнять себя, тоже наблюдая за близнецами Уизли. — Никогда не пойму, зачем гриффиндорцам так бездумно рисковать своими жизнями.

— Это гриффиндорцы, — усмехнулась Адара, наблюдая за тремя чересчур радостными представителями львиного факультета. — У большинства из них просто нет мозгов.

Фред отправился к Кубку первым, свободно преодолев расстояние до него и опустив бумажку со своим именем внутрь. Близнецы тут же победно крикнули, и Джордж поспешил присоединиться к брату, бросая свое имя в Кубок. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные белые бороды.

Зал наполнился громким смехом всех, кто в нем находился и видел то, что случилось. Уизли, словно ничуть не расстроившись неудачей, принялись выяснять, кто же красивее будет выглядеть в старости. Появившийся Дамблдор немедленно отправил обоих в Больничное крыло и, оглядев всех строгим взглядом, ушёл следом.

— Стоит признать, что он не так глуп, — отсмеявшись, проговорил Блейз. — Может тоже стоит попробовать?

— Хочешь проверить, пойдет ли тебе борода? — усмехнулся Драко, а после все шестеро снова рассмеялись, представляя подобную картину.

— Представляю насколько это будет ужасным, — насмешливо протянул Гарри, получая не сильный удар в плечо от итальянца. — Если собираешься попробовать, то подожди, пока я схожу за колдокамерой.

— Да идите вы, — проворчал Забини, раздраженно оглядев друзей, пока те взорвались очередным приступом смеха.

В зал же, в сопровождение своего директора, вошли представители французской школы. Каждый из них подошел к Кубку и бросил свое имя в него, после чего почти все поспешили покинуть Большой зал. Одна из француженок расправила складки на своем голубом платье, направившись к группе слизеринцев.

— Адара, рада тебя видеть, — на французском проговорила девушка, в знак приветствия чуть присев в реверансе. — Я хотела поздороваться вчера, но не смогла найти тебя.

— Мой отец хотел поговорить с нами наедине, — ответила слизеринка, демонстрируя свой идеальный французский, которому ее обучали с самого детства, и тоже присела в легком реверансе. — Я тоже рада тебя снова видеть, Флер.

— Я надеюсь, у нас еще будет время поговорить, — улыбнулась Делакур. — Хотелось бы узнать, как дела у Доры. Уверена, она что-то недоговаривает. Ты поняла про что я говорю.

— Поняла, но я не рассказываю секреты кузины, даже тебе, Флер, — покачала головой третьекурсница. — Я сообщу сестре, что ты приехала. Она найдёт время прибыть в Хогвартс и все рассказать. Не сомневайся.

Флер позвали ее однокурсницы, и она, обняв слизеринку и кивнув ее друзьям, покинула Большой зал. Адара проводила ее взглядом, чуть приподняв бровь, наткнувшись на недовольный взгляд Гермионы Грейнджер. Гриффиндорка разглядывала их компанию с того самого момента, как все внимание в Большом зале переключилось на вошедших французов. Блэк склонила голову к плечу, оглядывая гриффиндорку в ответ и пытаясь понять, что ей от них нужно.

— Никогда не понимал, как они с Дорой стали подругами, — заметил Малфой, проводив девушку взглядом.

— Это долгая история и не моя тайна, — пожала плечами его кузина, все еще не отрывая взгляда от гриффиндорцев.

— Ваши с ней секреты, — закатил глаза Драко, направившись в сторону выхода.

— У тебя такой взгляд, будто ты разглядываешь раздражающую тебя мошку, — проговорил Гарри, тронув сестру за локоть.

— Пытаясь понять, что не так с Грейнджер, — проговорила Блэк, наконец оторвав взгляд от обсуждаемой девушки. — Не знаю как было в ваш первый год здесь, но она все время смотрит на нас так, будто мы провинившиеся дети, которые ничего не смыслят.

— Это было и на первом курсе, — отозвался Поттер, выходя вместе с сестрой из Большого зала. — Я тогда разговаривал с Невиллом после глупой выходки Драко, наткнулся на нее, мы разговорились. Я попытался объяснить ей как работает магия, но думаю, ты знаешь, что она мне ответила.

— Мне ее порой даже жаль, — сказала Адара, переглянувшись с крестником своего отца. — С ее взглядами и отношению к магическому миру ей придется трудно в будущем. Повезет, если она вообще найдет работу в магическом мире.

— Далеко в карьере она точно не продвинется, — хмыкнул Гарри.

Прибытие делегации из Министерства всегда приносило с собой ощущение напряженности, но сегодня к этому добавилась и внушительная аура аристократической власти, исходящая от Сириуса и Люциуса, чьи безупречные костюмы и надменные взгляды красноречиво говорили об их превосходстве. Однако, настоящим сюрпризом стало появление леди Марлин Блэк, чьи глаза внимательно сканировали ряды учеников, словно выискивая кого-то конкретного для предстоящего разговора. Даже обычно невозмутимый Аластор Грюм нервно ерошил свои седые волосы, бросая настороженные взгляды в сторону этой влиятельной троицы, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Ужин в Хогвартсе явно переставал быть просто трапезой, превращаясь в поле для политических маневров и невысказанных угроз.

— Тебе стоило остаться отдыхать, кузина, — тихо проговорил Люциус, разглядывая преподавательский стол.

— Я бы посмотрела, кто решит причинить мне хоть какой-то вред здесь, — хмыкнула Марлин, переведя взгляд со своих детей на стол профессоров. — Сейчас меня больше беспокоит, что произойдет в этом Турнире.

— Не веришь, что все пойдет по плану? — усмехнулся Сириус, положив руку на поясницу супруге.

— Когда план придумывал Дамблдор? — уточнила леди Блэк, повернув голову к мужу. — Я очень сомневаюсь, что все пройдет гладко. Все что мне нужно, чтобы мои дети не вмешивались в это и были в безопасности.

Марлин встретилась с обеспокоенным взглядом мужа, после чего перевела его на преподавательский стол. На несколько минут она встретилась взглядами с бывшей подругой, но не задержалась на ней слишком долго, вновь найдя глазами своих детей.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор, поднимаясь со своего места и привлекая к себе внимание студентов. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул. Тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Альбус громким, отчетливым голосом прочитал:

— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.

— Так и должно быть! — крикнул Рон, заставив поморщиться от громкого голоса тех, кто сидел рядом с ним.

Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.

— Не думаю, что он хотел быть чемпионом, — пробормотала Дафна, проводив студента Дурмстранга взглядом.

— Он и не хотел, — хмуро проговорил сидящий недалеко от них и слышавший девушку однокурсник Крама. — Но наш директор решил, что Виктор единственный, кто может представлять нашу школу и победить в этом Турнире. Никто больше не бросал свое имя в этот Кубок.

— Это глупо, — нахмурился Гарри. — Вы могли попробовать, кажется Краму и так хватает забот. К слову, хороший английский.

— Родители говорят на нем, — кивнул молодой человек. — Мы не спорим со своим директором, если он так решил, значит так лучше.

Слизеринцы, слышавшие комментарий студента Дурмстранга, наградили его скептическими взглядами, которые парень успешно проигнорировал, глядя на преподавательский стол и своего директора.

— Браво, Виктор! Браво! — громко проговорил Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!

Сириус усмехнулся, покосившись на старого знакомого. В его глазах плескалось сложное сочетание презрения и мрачного удовлетворения. Марлин поморщилась. Для неё новость о том, что бывший Пожиратель смерти стал директором одной из школ, была действительно шокирующей. Она с трудом сдерживала негодование, ведь перед глазами все ещё стояли лица погибших друзей и родных. Впрочем, о причастности Снейпа к войне она тоже не забывала, но зельевар хотя бы не участвовал в рейдах и убийствах, насколько ей было известно. Возможно, именно поэтому они с мужем смогли выстроить подобие нейтралитета с деканом факультета, на котором обучались их дочка и сын. Тихий, вынужденный компромисс ради безопасности детей, но компромисс, который до сих пор оставлял неприятный осадок на душе. Тем не менее они смогли научится нормально общаться между собой, при этом всем Сириус и Северус умудрялись не оскорблять друг другу. Очевидно долгий разговор между ними двумя несколько лет назад давал о себе знать.

Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.

—«Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — оповестил всех Дамблдор.

— Мои поздравления, Флер, — с улыбкой проговорила Адара, взглянув на француженку, которая в этот раз решила сесть рядом со своими английскими знакомыми.

Девушка улыбнулась, поднявшись со своего места и тоже скрывшись в комнате, куда ранее зашёл Крам. В отличии от него выбор девушки не вызвал таких радостных криков. Делегация Франции ограничилась сдержанными аплодисментами. Зал снова утих, хотя шёпот делегации из Шармбатона расслышать всё же было довольно легко. Те явно были не слишком довольны таким выбором, но и сделать что-то с этим уже ничего не могли. Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:

— «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».

Вот тут уже стол Пуффендуя взорвался громкими криками и восторженными аплодисментами. Гарри привычно скользнул взглядом по преподавательскому столу, обратив внимание на то, что Макгонагалл выглядела раздосадованной и недовольно поглядывала на стол своего факультета, очевидно надеясь, что представителем Хогвартса будет кто-то из Гриффиндора. Рядом с ней сидела Лили Поттер, которая облегченно выдохнула, глядя на своего сына и его друзей, очевидно радуясь, что все это обошло стороной их хотя бы в этот раз.

— Превосходно! — громко проговорил Альбус, с помощью заклинания увеличив громкость своего голоса. — Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад…

Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент. Директор Хогвартса не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:

— «Гарри Поттер».

Названный отрицательно покачал головой, оглянувшись на шокированных друзей. В их глазах читалось недоверие и испуг, словно он только что заявил о желании вступить в ряды Пожирателей Смерти. Дафна тут же крепко вцепилась в его руку, явно никуда не собираясь его отпускать. Её пальцы побелели, и он почувствовал слабый тремор. Ее глаза в ту же секунду нашли лорда и леди Блэк, и девушка смотрела на них в надежде, что они смогут решить эту нелепую ситуацию. Поттер, как всегда, был в центре внимания, но на этот раз даже он, казалось, замер в оцепенении. Было очевидно, что стоящую тишину в зале можно было легко потрогать рукой. Поэтому все прекрасно слышали, как лорд Блэк поднялся со своего места, выдернув руку из хватки супруги, чьё лицо исказилось от отчаяния, и решительно подошёл к Дамблдору, бесцеремонно забирая из его рук клочок бумаги. В его движениях читалась ярость, сдерживаемая лишь строгим самоконтролем, и напряжение в зале достигло апогея. Леди Блэк заметно побледнела, безотрывно глядя на мужа и вцепившись в руку своего кузена, молча сидящего рядом с ней.

— Тебе в ту дверь, Гарри, — отстранённо проговорил Альбус, взглядом найдя слизеринца.

— Минуточку, — чуть ли не прошипела Марлин, поднимаясь со своего места. — Я не позволю.

— Давайте мы обсудим это не здесь, — несколько устало попросил пожилой маг, не отрывая взгляд от одного из близнецов Поттер.

Гарри едва смог унять дрожь в руках, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону указанной двери. Он прекрасно слышал, как его брат уже начал возмущаться произошедшему за столом Гриффиндора, но старался не обращать ни на что внимание. Сириус тут же сжал его плечо в знак поддержки и несильно подтолкнул в сторону своей супруги. Она отворила дверь, положив свои руки ему на плечи, и они оба очутились в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь.

Лица на портретах повернулись к Гарри и стоящей за ним Марлин. Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их тёмные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулившись и о чем-то сосредоточенно думая, прислонился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри.

— В чем дело? — спросила она на ломанном английском. — Надо вернуться в зал?

Но ответить Гарри ей не успел. В комнату вошёл мрачный Сириус, повернув крестника к себе и внимательно вглядываясь в его глаза, явно пытаясь найти ответы на свои ещё не заданные вопросы. Следом за ним вошёл Дамблдор, профессора Снейп, Поттер и Макгонагалл, Бэгмен и Крауч. Весёлым из этой компании был только Людо. На вошедших после мадам Максим и Каркарова, казалось, и вовсе не обратили никакого внимания.

— Все не может быть просто так, — радостно проговорил Бэгмен. — Позвольте мне представить вам четвертого чемпиона.

— Это шутка такая? — нахмурился Седрик, подозрительно оглядев слизеринца.

— Боюсь, что нет, — отозвался Дамблдор. — Так решил Кубок, мистер Диггори.

— Это нечестно, — проворчал Каркаров. — Чемпиона должно быть три. Вы не можете так продвигать Хогвартс. Давайте и мы добавим по одному студенту, это будет справедливо.

— Тебе ли говорить о справедливости, Каркаров? — холодно отозвался Блэк, оглянувшись на бывшего Пожирателя смерти и на тихо вошедшего Грюма, а за ним и Адама. — Помолчи и не вмешивайся. Мой сын не станет принимать участие в этом.

Дамблдор вздохнул, попросив троих Чемпионов покинуть комнату и подождать решения этого вопроса в Большом зале под присмотром Минервы. Лили едва заметно вздрогнула, услышав, как бывший лучший друг ее мужа назвал ее сына своим. Она хотела вмешаться, но ледяной взгляд Марлин остановил ее.

— Мы должны следовать правилам, лорд Блэк, а в них ясно прописано, что участником является тот, чьё имя выпало из Кубка, — проговорил Крауч, когда дверь за тремя чемпионами закрылась. — Вы в любом случае не можете этого решать, у мальчика есть родители.

— Гарри находится на воспитании и под опекой рода и дома Блэк по законам магии и с согласия Джеймса и Лили, — ледяной тон в голосе Марлин слышен был также отчётливо. — Мы отвечаем за него до его совершеннолетия. Мы его законные опекуны, все документы есть в архивах министерства, если вы, лорд Крауч, этого не знали. И он не будет участвовать в этом безумии, ему всего четырнадцать.

— Лили, — проговорил Альбус, повернувшись к женщине. — Юный Гарри твой сын, так что тебе нужно решить…

— Она не будет ничего решать из того, что касается моего сына, — вмешалась леди Блэк, прерывая Дамблдора и бросая очередной холодный взгляд на рыжеволосую ведьму. — Гарри мой сын, он под моей опекой. Я не позволю решать что-то женщине, которая много лет даже не интересовалась жизнью мальчика.

— Он кинул своё имя в Кубок огня, прошёл черту и должен принять ответственность за свои поступки, — пожал плечами Бартемиус, оглядев мальчика оценивающим взглядом.

— Я не бросал своё имя! — воскликнул Гарри, злой от всей сложившейся ситуации. — Это был не я. Это даже не мое имя.

— Это твое имя, — все-таки отозвалась Лили, хмуро посмотрев на слизеринца.

— Нет, не мое, — фыркнул Гарольд, холодно посмотрев на ту, которая родила его.

— Ты не ведешь у него никаких предметов, поэтому не знаешь, — подал голос Северус. — Мой студент все свои работы подписывает как Гарольд Блэк. Если бы молодой человек действительно бросил свое имя в кубок, то подписался именно так.

— Адам, — требовательно протянул Сириус, взглядом показав, что и так верит своему крестнику, но все же нужны доказательства для остальных.

— И причём тут профессор Защиты? — поинтересовался Дамблдор, хмуро посмотрев на своего бывшего сторонника.

— Лорд и леди Блэк попросили меня приглядеть за ребятами в связи с определёнными лицами, находящимися на территории школы, и событиями, которые произошли за последнее время, — спокойно пояснил Мартин, покосившись в сторону Каркарова и Грюма. — Насколько мне известно, ни мастер Поттер, ни его друзья не приближались к Кубку.

— Ни один из моих студентов не приблизился к Кубку, — снова заговорил Снейп. — Я запретил им это ещё в начале года. Почти все мои ученики являются представителями чистокровных родов, и в начале года я получил достаточно писем от родственников и родителей, поэтому принял такое решение. Обычно меня никто не ослушивается.

— Мы с супругой также запретили детям это делать, и наше слово для каждого из них — закон, — проговорил Блэк, одной рукой сжав плечо Гарри, а второй приобняв жену за талию. — И я достаточно хорошо знаю своего сына, чтобы быть уверенным в том, что он не нарушит наш запрет.

— Значит, он попросил кого-то это сделать за него, — буркнул Каркаров.

— А может, его подставили? — поинтересовался Сириус, посмотрев на мага так, будто решал, когда его следует убить. — Организовать несчастный случай на Турнире, думаю, просто, а значит, можно отомстить хоть кому-то за смерть бывшего хозяина. Так, Каркаров?

— Достаточно! — желая угомонить бывшего студента, прикрикнул Дамблдор.

— Перед вами лорд Блэк, господин директор, и не вам его затыкать, — хмыкнула Марлин. — Гарри не будет в этом участвовать.

— У чемпиона с кубком магический контракт, который нельзя просто так расторгнуть, — отозвался Людо, потеряв прежнюю веселость. — Для вашего подопечного, леди Блэк, могут быть не самые лучшие последствия. Ему придётся принять участие в Турнире.

Бывшая Маккиннон напряжённо посмотрела на крайне злого мужа. Она видела, как заходили желваки на его лице. Как посильнее он сжал плечо Гарри, заставив того поморщиться. Женщина прекрасно понимала, что если бы не мальчик, то муж давно бы убил кого-нибудь из них прямо в этой комнате.

— Можно ли принять это за контракт, если имя моего сына действительно написано не верно? — сдерживая гнев, спросил Сириус. — После ритуала усыновления и магической опеки его полное имя для магии Гарольд Поттер-Блэк, не Гарри Поттер.

— Боюсь, что пока мы будем выяснять это Турнир уже будет в самом разгаре, — сказал Крауч. — Участие мальчика было оглашено перед всеми. Является ли это магическим контрактом или нет, мальчик будет подвергаться риску.

Директора трех школ и представители Министерства перешли на спор между друг другом, в то время как Блэки хмурились, разглядывая своего сына.

— Я была против участия Клайда, и так же против участия Гарри, -тихо проговорила подошедшая к паре Лили. — Я имею право…

— Ты потеряла все права много лет назад, — осадила женщину Марлин. — Ты сама подписала все документы, ты сама передала его нам под опеку, сама даже не интересовалась его жизнью.

— Так было необходимо, — сказала Поттер, опустив глаза на своего старшего сына.

Сириус выдохнул, все еще пытаясь сдержать гнев. Он бы еще раз высказал все, что думает об этом, но они еще не говорили с Гарри обо всем этом. Он явно не хотел говорить о причинах, по которым Поттеры решили отказаться от одного из своих сыновей при всех и в такой обстановке.

— Мы разберемся, как воспитывать своего сына без посторонней помощи, Эванс, — проговорила Марлин, одной рукой сжав плечо Гарри, а второй локоть своего мужа.

Слизеринец нахмурился, глядя на родителей и Лили Поттер. Те буквально прожигали друг друга взглядом, пока рыжеволосая ведьма наконец не сдалась и не отошла к другим профессорам. Марлин шумно выдохнула, встретившись глазами с мужем.

— Я не позволю Гарри принимать в этом участие, — покачал головой лорд Блэк, переключив свое внимание на подростка. — Я не знаю, как твое имя оказалось в этом треклятом Кубке, но участвовать ты в этом не будешь.

— Пап…

— Сириус, — в ту же минуту сказала Марлин, мягко улыбнувшись сыну. — Разумно ли это? Я не хочу, чтобы мой сын участвовал в этом безумии, но есть ли у нас выбор? Что если магический контракт с кубком, о котором говорит Крауч, действительно сработал, и мы только навредим своему сыну?

— Пап, — вздохнул Гарри, привлекая внимание мужчины на себя. — Ты сказал, что меня подставили. Разве они не попытаются все равно что-то сделать?

Блэк шумно выдохнул, глядя на двух людей, которых он очень любил и которых боялся потерять. Мужчина мрачно посмотрел спорящих директоров и представителей Министерства, после чего вновь вернул свое внимание на свою семью.

— Любимый, намного проще контролировать то, что мы можем контролировать, — проговорила Марлин. — Мы можем следить за Гарри на этом Турнире, можем контролировать Дамблдора, Грюма и остальных. Кто знает, во что его попробуют втянуть, если мы отклоним Турнир.

— Мистеру Поттеру понадобятся дополнительные тренировки, все чемпионы старше его, неравное состязание, — впервые заговорил Грюм, поглядывая на молчавшего слизеринца. — Я возьму эту обязанность на себя.

— Прекрасно, Аластор, — кивнул Дамблдор, но договорить ему не дали.

— Своего сына я буду тренировать сам, раз сделать с этим чёртовым Турниром ничего нельзя, — прошипел Сириус, сверкнув глазами в сторону директора Хогвартса. — Но учтите, я не оставлю это просто так! Тот, кто кинул имя моего сына в этот треклятый кубок, получит по заслугам.

— Что ж, — вздохнул Альбус, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, и стараясь переключить внимание, — тогда настало время дать первое задание нашим чемпионам.

Образовавшейся тишина в комнате не разрушилась даже когда в нее вернулись трое чемпионов, каждый из которых подозрительно косился в сторону хмурого Гарри. Руки Марлин и Сириуса сжимали его плечи в знак поддержки и давали знать, что он не один, но легче ему от этого не становилось. Он слышал, как они едва слышно перешептывались между собой, все еще пытаясь найти решение сложившейся ситуации, но каждый раз заходили в тупик, не обращая внимание на входивших в кабинет чемпионов.

— Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч, поняв, что нет смысла чего-то ждать. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах, с чем вам и придется столкнуться в этот год. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.

Директор Хогвартса кивнул, взглянув на огонь. Каркаров и мадам Максим не стали задерживаться, быстро уведя своих чемпионов подальше от этого кабинета. Седрик покинул его в сопровождение Макгонагалл. Сириус кивнул супруге, попросив подождать его снаружи, и направился в сторону Дамблдора и Грюма. Та понимающе кивнула, уводя мальчика. Следом за ней вышел Адам, остановившись неподалеку, словно охраняя от невидимой угрозы.

У кабинета, никуда не уходя, Гарри уже ждали его друзья. Адара нервно вертела на руке своё кольцо наследницы, в пол уха слушая то, что ей говорит младший брат. Ее обнимал Нотт, явно тоже стараясь отвлечь девушку от ее мыслей о том, что ждет ее старшего брата, если у родителей не получится уладить эту проблему. Дафна, заметив Поттера, тут же подорвалась со своего места и обняла его.

— Что-нибудь решилось? — спросил Блейз, оглядывая друга. — Ты ведь не бросал свое имя в Кубок, а значит, не Чемпион.

Гарри взглянул на друзей, видя в их глазах поддержку и веру в то, что он этого не делал. Им точно ничего не нужно было доказывать, а этот факт немного успокаивал. Хоть кто-то по мимо родителей безоговорочно верит в его невиновность.

— Боюсь, Гарри придётся принять участие в Турнире, — вздохнула Марлин, оглядев детей и обняв подошедшего к ней младшего сына.

— Но, тётя, а как же условия Турнира? — спросил Драко, взглянув на леди Блэк. — Гарри не может принимать в этом участие. Не он кинул своё имя в Кубок.

— Мы это прекрасно знаем, — кивнула бывшая Маккиннон, посмотрев на молчавшего и хмурого Люциуса. — Но расторгнуть магический контракт не в наших силах. Рисковать жизнью Гарри подобным образом мы тоже не станем. Никто не знает, как магия Кубка может повлиять на него, независимо от того, сам ли Гарри бросил имя в кубок или нет.

— И кто же бросил имя? — отозвался лорд Малфой, посмотрев на хмурую кузину. — Не само же оно оказалось в Кубке.

— Это мы выясним позже, — проговорил Сириус, выходя из кабинета и останавливаясь рядом с женой. — Гарри, Кастор и Адара, идите соберите вещи. Мы заберём вас из Хогвартса на несколько дней. У вас полчаса, мы будем ждать у выхода из замка.

Дети переглянулись и кивнули, быстро покинув Большой зал всей компанией, не собираясь спорить с родителями при таких обстоятельствах, к тому же всем троим хотелось побыть дома в доли от всего безумия, который явно развернётся в Хогвартсе после оглашения участников Турнира.

— Адам, я хочу знать всё, что будет происходить в это время в Хогвартсе, — сказал Блэк, повернувшись к молчавшему мужчине. — Кто-то подставил моего ребенка, и я хочу знать, кто этот самоубийца.

— Сделаю всё, что в моих силах, — кивнул Мартин, после чего также покинул Большой зал.

Лина оглянулась на дверь, за которой все ещё находились люди, поэтому потянула мужа к выходу сначала из зала, а затем и к выходу из замка, где они должны были ждать детей.

— Стоило ожидать, что произойдёт что-то такое, — заметил Люциус. — Слишком спокойно все шло последнее время, конечно за исключением побега из Азкабана.

— Меня больше интересует вопрос почему Гарри? — покачал головой Сириус. — Все думают, что победитель Волан-де-Морта — Клайд. Если это действительно какая-то попытка мести, то его имя было бы логичнее и оправданнее, даже если я против того, чтобы ребенка втягивали в это безумие.

— Никто не знает, что точно произошло в ту злополучную ночь, дорогой, — вздохнула Марлин, сжав локоть мужа. — И мы не знаем, кто кинул имя в кубок. Возможно, этот кто-то кинул имя обоих мальчиков. Сейчас стоит уделить время тренировкам Гарри и отвлечься на день рождения Ады. Может, это и не совсем логично, но пока лучший наш выход.

— Дама права, — кивнул Малфой. — Думаю, если кто-то так хочет навредить близнецам Поттер, то проявить себя в ближайшем времени, стоит подождать. И, я уверен, мальчик и так явно напуган происходящим, чтобы он не показывал. Ему стоит дать время переварить ситуацию, в которую его насильно втянули.

— И параллельно заняться его усиленными тренировками, — пробормотал Сириус. — Я никогда не думал, что ему придется столкнуться с чем-то в таком юном возрасте, но нам придется что-то с этим делать.

— Вот и займись пока этим, — кивнул Люциус. — Как бы мне ни нравилось это признавать, но ты ещё во время войны был сильнее многих из нас. Да и опыт у тебя неплохой. Сколько Пожирателей ты убил? В скольких сражениях участвовал?

— Мы полгода провели под прикрытием в ваших рядах, — сверкнув глазами, несколько насмешливо напомнила Марлин, заставив Малфоя недовольно поморщиться.

— Блэки всегда должны быть лучше всех, — пожал плечами Бродяга, переглянувшись с супругой. — Сколько бы мы ни спорили и ни ругались с родителями, но игнорировать образование своего наследника и будущего лорда Блэка они не могли, да и оба деда бы не дали. У меня в учителях были лучшие из лучших, так что своим навыкам и техникой я во многом обязан им. Тем не менее сейчас нанимать Гарри учителей у меня нет времени, так что ты прав, пока я ограничусь своими знаниями. Может, отец и дядя Сигнус захотят присоединиться.

— А я пока постараюсь узнать что-нибудь о тех, кто сейчас все еще на свободе, но не поддерживает нас, — сказал Люциус. — Меня беспокоит, что метка снова начала приобретать цвет.

Марлин шумно выдохнула, обернувшись на своего кузена. Люциус встретился с ней взглядом, после чего опустил глаза на свою левую руку. Все они с того самого Хэллоуина знали, что Темный лорд не умер окончательно, иначе бы метка совсем пропала бы с кожи. Были и знаки того, что он жив, но была и надежда, что они просто ошибаются.

Узнав о событиях в Хогвартсе и вынужденном участии Гарри Поттера в Турнире Трех Волшебников, Вальбурга и Орион не могли сдержать возмущения. Снова и снова они повторяли, что Дамблдора нужно было остановить ещё во времена учёбы Сириуса. Они нисколько не сомневались в причастности старого манипулятора ко всему происходящему, считая, что его влияние на школу становится всё более опасным и разрушительным. Вальбурга особенно негодовала, чувствуя, как Дамблдор целенаправленно плетёт паутину вокруг её семьи, ставя под угрозу не только их репутацию, но и жизнь близких. Орион, более сдержанный в проявлениях эмоций, разделял её опасения, обдумывая возможные стратегии для противостояния влиянию директора Хогвартса и защиты Гарри.

Сириус молча соглашался со всем, что говорили и думали родители на этот счет. В такие моменты он много раз жалел, что не отдал своих детей в другие школы или и вовсе оставил их на домашнем обучение. Он искренне скучал по тем временам, когда его дети ходили в маггловскую школу. Изначально они с Марлин не планировали подобный опыт, но Гарри тогда еще жил у Поттеров, а Лили настояла чтобы ее дети знали оба мира. Когда Гарри оказался под опекой Блэков, те не стали прерывать его обучение, отправив мальчика в частную школу, а вместе с ним и Адару, после поступили так же и с Кастором. В маггловскй школе его дети хотя бы не подвергались такой опасности. Вот только Бродяга надеялся, что его лучший друг одумается, а Гарри будет полезно пообщаться с братом, но с каждым годом становилось только хуже. Сейчас Сириус и Марлин только и ждали, когда мальчик, ставший их старшим сыном во всех смыслах, придет к ним с просьбой полностью принять его в дом Блэк и навсегда разорвать все связи с Поттерами.

Гарри, словно предчувствуя надвигающуюся бурю, с головой ушёл в тренировки. Каждый день он проводил часы, шлифуя приёмы и оттачивая атаки под руководством своего отца. Он жадно впитывал каждый совет, каждое замечание, стремясь стать сильнее, быстрее, неуязвимее. В то время как Гарри закалял свой дух и тело, Адара вместе с матерью были поглощены предпраздничной суетой. Подготовка к дню рождения, украшение дома, выбор угощений — все это создавало атмосферу оживления и радости, которая, как тёплое одеяло, укрывала их от беспокойных мыслей и мрачных предчувствий, касающихся приближающихся испытаний Турнира. Праздничная суета ненадолго вытесняла тревогу, позволяя им хотя бы на мгновение забыть о нависшей угрозе.

Запыхавшийся после тренировки, Гарри, поднимаясь по скрипучим ступеням особняка Гриммо, невольно замедлил шаг, услышав резкие голоса из кабинета Сириуса. Подобное в этом доме происходило довольно редко. Деловые встречи Сириус предпочитал устраивать в своем кабинете в одном из второстепенных поместий Блэков. К тому же ссоры и споры между собой Сириус и Марлин также предпочитали переносить подальше от ушей детей, зачастую запираясь в спальне или в кабинете, предусмотрительно накладывая на комнаты заглушающие чары. Любопытство, неизменный спутник жизни слизеринца, неудержимо потянуло его к двери. Слегка приоткрыв её, он остолбенел. В полумраке кабинета, освещённого лишь тусклым светом камина, стоял Сириус, явно взбешённый, и напротив него... Джеймс Поттер, биологический отец Гарри. Не веря своим глазам, Гарри замер, прислонившись к стене, пытаясь понять, что происходит и не является ли это очередной игрой его памяти, или, что ещё хуже, коварным обманом. Слишком неожиданной была данная картина. Юный Поттер даже не помнил, чтобы Джеймс хоть раз приходил в какой-либо особняк Блэков.

Гарри знал, что события, за которыми последовало получение Блэками опеки над ним, привели к крупной ссоре между Сириусом и Джеймсом. После того, как Поттер добровольно подписал все необходимые документы, Блэк окончательно оборвал с бывшим другом все отношения. Поттеры же в свою очередь тоже никогда не связывались с бывшими друзьями, не пытались узнать, как живет их сын, а об общение между ними никогда даже речи не заходило. Гарри даже был рад, что никто из Поттеров никогда не переступал пороги домов у Блэков. Они не приходили даже на балы и банкеты. Поэтому присутствие Джеймса на Гриммо ощущалось так неправильно.

— Ты не интересовался его жизнью вовсе, а теперь смеешь в чем-то упрекать меня? — чуть ли не прошипел Сириус. — Я сделал всё для его воспитания, для его жизни. Мы с Марли и родителями сделали всё, чтобы у Гарри был дом, где ему рады и куда он может всегда вернуться, зная, что здесь ему помогут и его поддержат.

— Ты не уследил за ним, — фыркнул Поттер, зло взглянув на собеседника. — Я запретил Клайду класть имя в Кубок, и он этого не сделал. Этот Турнир не предназначен для них, особенно сейчас.

— Гарри не клал своё имя, и если бы можно было как-то решить эту проблему, я бы это сделал. Но я не стану рисковать здоровьем и жизнью своего сына, пытаясь расторгнуть магические контракты. Не забывай, что мне известно, как действует откат, пусть это и был чертов контракт о моей помолвке.

— Возможно, я ошибся, доверяя тебе его воспитание, — проговорил Джеймс. — Как-то же его имя оказалось в Кубке. И он не твой сын.

— Мой, — прошипел Сириус, оперившись руками о стол и наклонившись к главе аврората. — Это я воспитывал его все эти годы, это я был с ним во время его болезней. Это я разделял с ним его радость, его успехи, его неудачи и его грусть. Я учил его магии, в то время как вы почему-то решили, что он сквиб. Я дал ему дом и семью, в то время как вы лишили его этого.

— Мы сделали так, как было лучше для мальчика, — пожал плечами Поттер, а хозяин поместья лишь фыркнул, услышав, что его непрошенный гость даже не соизволил назвать своего сына по имени. — Клайд пережил то, что не должен испытывать ни один ребенок. Ему нужно было все наше внимание. Клайд был магически сильным ребенком, а его брат ничего не показывал. Дамблдор сказал…

— Дамблдор, — закатил глаза Блэк, перебив мужчину. — Вы когда-нибудь перестанете слушать все, что он говорит. Потому что ни все, что он говорит правда. Чтобы сказали твои родители, узнав, как ты обращаешься с одним из их внуков, Джеймс?

— Какая разница? — спросил Джеймс, поморщившись от того, что Бродяга упомянул его родителей. — Речь ни обо мне. Речь о том, что нам с Лили нужно было сосредоточится на воспитании и безопасности Клайда. Мы собирались отдать Гарри на воспитании Петуньи и ее мужа, но ты сам решил забрать мальчика себе. Очевидно, что было нашей ошибкой согласиться на это и на опеку. Теперь Клайд в опасности из-за того, что Гарри решил заработать себе славу этой глупой выходкой.

Гарри поморщился, словно от кислого лимона. Может, он и не общался со своими биологическими родителями, да и не считал их таковыми, давно предпочитая называть так Сириуса и Марлин, но все равно было неприятно слышать, что Джеймс не верит в его невиновность. Мысль о том, что Джеймс, человек, который был его отцом и в теории всегда должен был быть на его стороне, считал его лжецом, ощущалась горьким комком в горле. Это была не просто обычная недоверчивость, а словно удар под дых, выбивающий воздух из лёгких. Слышать о том, как Джеймс сомневается в его воспитании, оскорбляя тем самым Сириуса и Марлин, было тоже неприятно. Блэки были лучшими родителями, которые только могли у него быть. Лично слизеринец считал, что Сириус с Марлин прекрасно справились со своей ролью, хотя вообще были не обязаны брать на себя его воспитание.

— Гарри послушный ребёнок, и мы с женой воспитали его должным образом, — спокойно проговорил Блэк, хотя в его глазах легко можно было заметить холодную ярость. — Уж явно лучше, чем это сделали вы с Лили. Мы с Марлин запретили своим детям приближаться ко всему, что связано с этим Турниром, а это значит, что мальчик не бросал своё имя в этот чертов Кубок.

Напряжение в комнате достигло почти физической плотности. Казалось, искры могли вспыхнуть от одного лишь столкновения их взглядов. Они цеплялись друг за друга, словно два бойца на ринге, каждый выискивая слабость, готовясь нанести решающий удар. Но никто не решался произнести ни слова, боясь, что любое, даже самое безобидное замечание, станет поджогом, способным разжечь давно тлеющий конфликт. Джеймс, наконец, сломался под этим невыносимым давлением, отвернувшись к окну. В его плечах чувствовалась усталость, а в каждом движении — обречённость. Сириус проводил его взглядом, настороженно и изучающе, словно дикий зверь, наблюдающий за раненым противником. Он опустился в кресло, но тело оставалось напряжённым, готовым к немедленной атаке. В его глазах по-прежнему горел гнев, но сквозь него пробивалось что-то ещё — возможно, боль, возможно, разочарование.

— Я не понимаю, что происходит, Бродяга, — проговорил Сохатый, устало глядя в окно

— Вы забыли, что у вас два сына, вот что происходит, — хмыкнул Блэк, откинувшись на спинку кресла. — Ты и Лили просто вычеркнули старшего из близнецов из своих жизней и этим все давно сказано. И не называй меня Бродягой, ты давно потерял это право.

— Но мы не собирались этого делать, просто Альбус сказал, что так будет лучше для мальчика, и безопаснее для Клайда, — отозвался Поттер, повернув голову в сторону хозяина особняка. — После той ночи в голове словно что-то изменилось. Ты говорил тогда на станции о том, что мы забыли, что у него тоже день рождения, но ни я, ни Лили не помним об этом. В моей памяти ты просто забрал Гарри и всё.

Сириус нахмурился, покосившись на дверь, но после вернул уже спокойный взгляд на своего неожиданного гостя.

— Забрал Гарри и всё? — переспросил лорд Блэк, скептически приподняв бровь. — И на каком же основании, прости, я это сделал? Вас обоих вообще ничего не смутило? Вы думали, что я просто забрал вашего сына себе и все?

— Я думал над этим всё это время, и мне правда жаль, что я был настолько слеп, — продолжил Джеймс. — Если бы можно было что-то изменить.

— Наладить отношения никогда не поздно, если действительно этого хотеть, — пожал плечами Бродяга, снова покосившись на приоткрытую дверь. — Не смотри, что пишет или говорит вам Маккошка. Гарри вовсе не плохой. Единственный вопрос: нужно ли ему это? Твоему сыну уже четырнадцать, ни ты, ни я в его возрасте своё мнение менять особо не спешили.

— Посмотрим, — протянул Глава Аврората. — Я все ещё его отец.

— И что с этого? — поинтересовался Блэк, устало потерев переносицу. — Он не рос с вами, а вы в свою очередь никак не участвовали в его жизни. Я ещё раз напомню тебе, Джеймс, ему уже четырнадцать.

— Ты сам сказал, что наладить отношения ещё не поздно, — напомнил Поттер, посмотрев на некогда лучшего друга.

— И я не отказываюсь от своих слов, — пожал плечами мужчина. — Я бы даже сказал, вам лучше сделать это. Мальчик наследник, а в будущем лорд Поттер, вам нужны хотя бы нейтральные отношения. Вот только, я боюсь, родителями вы ему уже не станете.

— Ты со своими помирился, как я посмотрю. У вас вроде бы даже прекрасные отношения.

— Мои родители хотя бы немного участвовали в моей жизни в моем детстве, — заметил Блэк, скрестив руки на груди и задумчиво глядя на Поттера. — Наши истории, может, и схожи, но в то же время они отличаются. Мы ссорились с родителями, я ушёл из дома, но они при этом, по крайней мере, приглядывали за мной и были в курсе того, что происходит в моей жизни. Я не спешил понимать их, они меня, но тем не менее пусть и незаметно, но они помогали мне. Или ты серьезно думал, что дядя Альфард мог оставить мне наследство и дом, принадлежащий роду Блэк, без подтверждения завещания главой этого самого лорда. Вы же полностью отсутствуете в жизни Гарри. Он наш с Марлин сын больше, чем ваш с Лили. Тебе придется с этим смириться, потому что я не собираюсь отказываться от своего ребенка также просто, как ты. Вы можете попытаться наладить с ним отношения, но сомневаюсь, что вы станете его родителями.

Поттер, обычно взрывной и готовый спорить до хрипоты, сейчас лишь нахмурился, словно проглотил комок обиды. Молчание стало его оружием, признанием в правоте Сириуса, чьи слова болезненно отозвались в самой глубине души. Он и Лили, словно ослеплённые любовью к Клайду, действительно упустили из виду Гарри, оставив его в тени, словно второстепенного персонажа в собственной семье. Тяжесть этого осознания давила на плечи, отравляла воздух вокруг. Глава Аврората, привыкший к власти и влиянию, сейчас чувствовал себя обезоруженным, беспомощным перед этой правдой. Он ушёл из Гриммо в той же гнетущей тишине, не находя ни единого аргумента, способного оправдать или хотя бы смягчить его вину перед сыном. Что можно было ответить человеку, когда-то бывшему самым близким другом, а теперь смотрящему на него с укором и разочарованием? Ничего. Только уйти, оставив невысказанные слова висеть в воздухе, словно призраки прошлого.

— Войди, — позвал крестника Сириус, устало откинувшись на спинку своего кресла и потерев переносицу. — Что скажешь?

— Не знаю, — пожал плечами слизеринец, садясь в предложенное крестным кресло. — Мне хорошо с вами, а с ними за последние несколько лет я едва ли десятью предложениями перекинулся.

— Мы и не гоним тебя, — заметил Блэк, внимательно разглядывая мальчика. — До твоего совершеннолетия ты под нашей с Марлин опекой, и этого уже не изменить, это твой дом. Я дам тебе в жизни всё, что смогу, неважно, сколько тебе будет лет. Но я прошу тебя вспомнить о том, что тебе предстоит стать лордом Поттером. Сейчас, возможно, у тебя есть шанс хоть немного наладить с ними хоть какое-то подобие отношений. Я не хочу, чтобы ты в своей жизни жалел о том, о чём жалею я.

— О своём младшем брате? — осторожно уточнил Поттер, помня, насколько отец обычно не желает говорить на эту тему.

— И о нём тоже. Будь я рядом в тот момент, возможно, многое смог изменить, — вздохнул Сириус. — Мне понадобилось достаточно времени, чтобы осознать и признать и свои ошибки тоже, вот только брата это мне не вернуло. Когда у нас была возможность наладить общение, я опустил её по собственной глупости и гордости. Сожаление о моих поступках и гордости, упрямстве — отныне вечный спутник моей жизни. Ты не сможешь вернуть время назад, так что подумай несколько раз, прежде чем что-то решить.

— А что если я не хочу быть Поттером? — спросил Гарри, подняв взгляд на мужчину, которого считал своим отцом. — Ты слышал слова профессора Снейпа, слышал, как я подписываю свои работы, по какой фамилии меня называют профессора. Пап, я знаю о Блэках больше, чем о Поттерах. Как я могу быть лордом дома, к которому не испытываю никаких чувств и даже знать о котором ничего не хочу?

Сириус тяжело вздохнул, разглядывая подростка перед собой. Он уже несколько лет готовился к подобному разговору, но когда момент настал, даже не знал, что ответить ребенку, над которым когда-то взял ответственность.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, сынок.

— Понимаю, — упрямо проговорил мальчик, скрестив руки. — Я прочитал все, что смог найти. Я не хочу быть Поттером, я не хочу иметь с ними ничего общего. Вы с мамой мои родители, Блэки моя семья. Пускай Клайд забирает себе все, мне этого не нужно.

— Дай мне время, чтобы подумать над этим, — проговорил Блэк, после нескольких минут молчания. — Я прекрасно понимаю тебя, но то, о чем ты просишь, будет очень больно и навсегда изменить все.

Гарри медленно кивнул, тем самым показывая, что понимает о чем говорит крестный, и даже задумается над его словами. Сириус улыбнулся ему, пододвинув к себе бумаги, которые видимо разбирал до того, как Джеймс пришёл в его кабинет.

— Папа, — позвал Поттер. — Могу я задать вопрос?

— Попробуй, посмотрим смогу ли я ответить на него, — кивнул мужчина, вновь откинувшись на спинку кресла и взглянув на своего крестника.

— Ты говоришь, что о многом сожалеешь, — тщательно подбирая слова, заговорил слизеринец. — И я понимаю о чем идёт речь, но ты ведь помирился с родителями. Почему же тогда ты не нашёл младшего брата? Ты ведь скучаешь по нему, но его даты смерти нет на гобелене.

— Интересный вопрос, не ожидал, — вздохнул анимаг, опустив взгляд на одну из колдографий на столе. — Я искал его, и искал очень долго, но поиски не дали никаких результатов.

— Почему тогда нельзя связаться с ним через бабушку и дедушку? — непонимающе нахмурился Гарри.

— О чем ты?

— Мы с Адой слышали, как они говорили о нем пару лет назад и о каком-то письме. Хотели вначале рассказать тебе, но это обсуждали дедушка с бабушкой, поэтому мы подумали, что ты в курсе. Ада сказала, что это не наше дело.

Сириус резко втянул воздух, внимательно разглядывая крестника, а точнее ища в его память это фрагмент воспоминаний. Через несколько минут он отпустил мальчика, прикрыв глаза и потерев виски. Родители явно что-то скрывали от него и это что-то касалось его младшего брата. Что ж у него определённо теперь был повод для того, чтобы вновь поднять тему Регулуса с родителями.

После разговора Сириус ещё долго сидел в своём кабинете, вороша мысли, словно старые письма. Как же поступить, что предпринять? Осознание накатило волной неожиданно, когда он решил сделать то, чего избегал все эти годы, когда по воле судьбы стал Главой рода Блэк: использовать родовую магию. Собрав всю свою волю в кулак, он официально призвал определённых членов семьи в свой кабинет для серьёзного разговора. Миг, и в кабинете появились его родители, Вальбурга и Орион Блэк, словно вызванные из небытия. На их лицах читалось явное удивление, смешанное с подозрением. Они бросали на своего старшего сына настороженные взгляды, словно гадая, что заставило его использовать родовую магию и созвать их сюда, в обитель Главы рода.

— Что-то произошло, сын? — поинтересовался Орион, садясь в одной из кресел, расположенных рядом со столом лорда. — Тебе нужна наша помощь?

— Мне нужны ответы, отец, а не помощь, — с непривычной прохладой в голосе проговорил Бродяга. — Я хочу знать, что вам известно о Регулусе, и почему это так необходимо было скрывать от меня?

— Сириус…

— Не нужно, матушка, ваш разговор пару лет назад слышали дети, а сегодня часть этого разговора стала известна и мне.

В комнате повисла тяжёлая тишина, казавшаяся почти осязаемой. Сириус ощущал её кожей, словно густую паутину, окутывающую его и не дающую вздохнуть полной грудью. Родители молчали, обмениваясь странными, полными скрытого смысла взглядами. Это молчание давило сильнее любых криков и упрёков. Он, бывший гриффиндорец, бунтарь и изгой, откинулся на спинку кресла, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри все клокотало от тревоги. Регулус — его брат, его младший брат, и Сириус заслуживал знать, что с ним произошло. Орион сидел неподвижно, словно каменный истукан, но Сириус видел напряжение в его плечах, едва заметное подрагивание пальцев на подлокотнике кресла. Когда мать, словно тень, бесшумно поднялась и вышла из кабинета, не произнеся ни слова, лицо отца исказила гримаса раздражения и беспомощности. Это лишь усилило тревогу Сириуса. Что они скрывали? Что такого случилось с Регулусом, что даже родители не могли найти слов, чтобы рассказать об этом?

— Мы говорили ему, что его задумка не лучшая идея, но он столь же упрям, как и ты, — наконец заговорил Орион, не глядя на старшего сына. — Но я хочу, чтобы и ты понял нас, когда все узнаешь. Мы с твоей матерью думали, что он мёртв, и что мы больше никогда не увидим его.

— Значит жив, — констатировал Сириус, вопросительно изогнув бровь.

Отец в ответ лишь кивнул, подтверждая слова старшего сына, и попросил подождать Вальбургу. Женщина вернулась через несколько минут, передавая старшему сыну несколько писем. Бродяга покрутил их в руках, без труда узнав аккуратный почерк младшего брата.

— Прочитай, так возможно будет понятнее, — тихо сказала мадам Блэк, вновь переглянувшись с мужем.

Анимаг лишь угрюмо склонил голову, не желая вступать в бессмысленный спор. В его руках трепетали листки, исписанные знакомым, но таким далёким почерком брата. Каждая буква, каждое слово кричали о тайне, которую он от него скрывал. Ни единого намёка на причину его исчезновения, лишь успокаивающие фразы о том, что он жив и здоров, и заверения, что вернётся, когда придёт время. Но время шло, годы складывались в десятилетия, а брат все не возвращался. Самым болезненным было его молчание перед Сириусом. Просьба не говорить ему ни слова, оберегая от лишних тревог, казалась предательством. Последнее письмо, словно удар под дых, принесло новость о рождении сына, Арктуруса. Значит, у него, анимага, есть племянник, о котором он ничего не знал, чьё существование от него так тщательно скрывали. И почему-то эта новость ранила больнее всего.

— Первое письмо пришло через три года после окончания войны, — заметив, что сын закончил читать и смотрел в одну точку куда-то по верх бумаги, заговорил Орион. — Мы пытались уговорить его приехать, поговорить с тобой, но он отказывался. Силой привезти сюда мы его тоже не можем.

— Ну и где этот идиот сейчас? — поинтересовался Бродяга, подняв глаза на родителей и не особо собираясь напоминать родителям, что раньше подобное их бы не остановило.

— В Америке, — отозвалась Вальбурга, на что Сириус только понимающе усмехнулся.

Он то думал, почему родители последние несколько лет зачастили ездить туда, хотя раньше не особо лестно отзывались об этой стране. Что ж, теперь причина стала более чем ясна. Стоило догадаться о чем-то ещё тогда, когда родители в очередной раз настойчиво и даже резко отказались от семейной поездки, настаивая на том, что вполне могут справится в поездки самостоятельно и что им полезно выбираться куда-то вдвоем.

— Сириус, мы…

— Я не злюсь и не обижаюсь на вас, — покачал головой мужчина, вновь посмотрев на разложенные на столе перед ним письма. — Все это останется между мной и братом. Напишите ему пожалуйста, я желаю видеть его дома вместе с моей невесткой и племянником. Пусть считает, что это приказ его лорда, а не просьба.

После того разговора о Регулусе больше не упоминали. Он знал, что его родители, с присущей им скрупулёзностью, исполнят его просьбу, и теперь оставалось лишь ждать реакции Регулуса. Сириус не сомневался, что никакие связи не удержат брата в далёкой Америке. Его собственная жизнь тоже претерпела изменения: брак, организованный родителями после того, как те узнали, что их младший сын жив, быстро распался, и теперь он самостоятельно воспитывал сына. Этот факт, безусловно, удивил Сириуса, особенно тот факт, что бывшая жена Регулуса предпочитала хранить молчание о своей недолгой роли в семье Блэк. Причем довольно успешно, учитывая, что ни Сириус, ни Марлин ни разу не слышали о ней или о ее браке с человеком, которого весь мир считал погибшим. Незадолго до дня рождения Адары на столе Сириуса появилось письмо, написанное знакомым и, к сожалению, таким редким почерком младшего брата. Мужчина открыл его незамедлительно, внимательно вчитываясь в каждое написанное слово. Марлин, в этот момент находившиеся рядом с мужем, молча села вмести с ним на небольшой диван в его кабинете, перед этим поставив на стол стакан с виски, и прислонилась к его плечу, не глядя в письмо, но одним своим присутствием выражая необходимую мужчине поддержку.

«Дорогой брат,

Я жалею о многом, но, больше всего, я жалею о том, что слушался нашу мать и не последовал за тобой. Я подвёл род Блэков, когда принял метку Волан-де-Морта, того, кто, как я осознал, не имеет чести; того, кто предпочтёт властвовать над нами всеми. Он убивает, не обращая внимания на чистоту крови или лояльность. Я видел чистокровных волшебников у него на службе, которые пали от его руки, и я видел достаточно ужасов, за которые он несёт ответственность, чтобы осознать — я жалею о своём решении следовать за ним.

Я пишу эти строки, зная, что собираюсь предать его сегодня. Я должен сообщить тебе о своей миссии. Надеюсь, что вернусь и расскажу об этом письме лично, когда передам тебе то, за чем я отправляюсь и свои знания, и попрошу защиты. Если я не вернусь, у Кричера есть приказ передать тебе это письмо и медальон. Надеюсь, это поможет Свету, что важнее, надеюсь — это поможет тебе.

Я не был хорошим братом тебе, Сириус, но сегодня я отправляюсь с надеждой восстановить свою честь и заставить тебя гордиться собой.

Навсегда твой младший брат Регулус».

Лорд Блэк ещё долго прожигал письмо взглядом, после чего передал его жене, а сам осушил стакан одним глотком. Не трудно было понять, что письмо было написано вовсе не сегодня, а скорее всего в день его исчезновения. Сириус качнул головой, проигнорировал вопросительный взгляд жены, решив оставить мысли о письме на потом, а ещё лучше лично спросить о нем младшего брата. Своё внимание Бродяга предпочёл переключить на дочь и её день рождения.

Девушка искренне радовалась всем своим подаркам, но больше всего она радовалась красивой белой лошади, подаренной родителями. Ада сразу же дала ей прозвище Леди и почти не отходила от нее на протяжение всего дня.

По мере приближения вечера бала в честь дня рождения дочери рода и дома Блэк, гости уже начинали съезжаться в Блэк-мэнор. Великолепный старинный замок, служивший главной резиденцией лорда и леди Блэк уже не одно столетие, сегодня сиял особенно ярко. Факелы, установленные вдоль подъездной аллеи, отбрасывали причудливые тени на ухоженные газоны, а из распахнутых дверей доносились тихие звуки настраивающихся музыкальных инструментов. Балы, организованные кем-либо из членов рода Блэк, всегда были самыми ожидаемыми событиями в магическом обществе, особенно когда речь шла о главной ветви семьи. Атмосфера роскоши, изысканных манер и политических интриг, сплетавшаяся в этих стенах, притягивала к себе представителей самых влиятельных семейств, жаждущих укрепить свои позиции или просто насладиться великолепием вечера. Сегодня вечером Поместье Блэк распахнуло свои двери, чтобы отпраздновать день рождения дочери Дома Блэк, представительницы главной линии, несущей вес и престиж своего рода.

Экипажи, сверкающие чарами и запряжённые лошадьми, прибывали непрерывным потоком. Появились ведьмы и волшебники, облачённые в изысканные одежды из бархата, шелка и мерцающей драконьей кожи. Сверкали бриллианты, рубины пульсировали внутренним огнём, а изумруды перекликались с глубокими тенями вековых деревьев, окружающих поместье. Каждый гость был тщательно изучен, их родословная, союзы и потенциальные амбиции взвешивались в умах тех, кто уже находился внутри.

Поместье Блэк само по себе было зрелищем. Внутри парадные лестницы вились через роскошные залы, украшенные портретами суровых предков, которые, казалось, критически наблюдали за происходящим. Воздух гудел от древней магии, ощутимой энергии, которая одновременно волновала и пугала. Длинные столы, уставленные деликатесами со всего мира и подогреваемые сложными согревающими чарами, тянулись по всему бальному залу. Столовое серебро блестело, хрустальные бокалы искрились, а аромат экзотических цветов смешивался с насыщенным ароматом жареного мяса и сильнодействующих зелий.

Предвкушение было таким густым, что можно было резать ножом. Это была не просто вечеринка по случаю дня рождения. Это было стратегическое мероприятие, танец силы и влияния. Будут заключаться союзы, возобновляться соперничества, создаваться или разрушаться репутации под бдительным присмотром семьи Блэк. Для тех, кто получил приглашение, это была честь, свидетельство их места в замысловатом гобелене волшебного мира. Для тех, кто этого не сделал, это было напоминанием об их исключении, уколом, который подпитывал амбиции и негодование.

Гости, одетые в свои лучшие наряды, постепенно заполняли дорожку, ведущую к главному входу в мэнор, где их встречали лорд и леди с наследником. Адара наблюдала за всем этим из окна своей спальни, периодически нервно разглаживая подол своего платья. Пышное чёрное платье, усыпанное серебряными блесками, которые переливались и сверкали при каждом движении девушки. Лёгкая, но длинная, почти прозрачная накидка была покрыта многочисленными звёздами и закреплялась с помощью застёжки с гербом Блэков. Светлые волосы были завиты в красивые объёмные локоны, а голову украшала тиара из комплекта наследницы. Серёжки и ожерелье были из этого же набора, а вот браслет, сверкающий на запястье, был частью подарка от Сигнуса.

Блэк неосознанно вздрогнула, когда в дверь её спальни постучали. Мимолётное, почти неуловимое движение плеч выдало её нервозность, хотя она и пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Блондинка обернулась, столкнувшись взглядом с карими глазами Теодора. Его глаза, обычно спокойные и немного отстранённые, сейчас казались более проницательными, словно он пытался разгадать скрытые мысли за её маской безразличия. В воздухе повисло невысказанное напряжение, заставляя Блэк почувствовать, как сердце начинает биться чаще.

— Готова? — поинтересовался юноша, оглядев девушку. — Восхитительно выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулась слизеринка, последний раз взглянув в зеркало. — Можем идти.

Она взяла слизеринца под руку, заметив, как его довольный взгляд скользнул по её пальцу, на котором блестело помолвочное кольцо рода Нотт. Холодный, искусный блеск фамильной реликвии казался ей чужим, и тяжесть металла ощущалась не только на пальце, но и на сердце. Решение об их помолвке было принято всего несколько месяцев назад, хотя лорд и леди Блэк до последнего не хотели этого делать и в итоге предоставили выбор дочери. Выбор, который был продиктован долгом и политическими соображениями, а не только зовом сердца.

Адара, хотя и была еще молода, обладала острым чутьем, которое выделяло ее из толпы. Она знала, что вступает в тот опасный этап жизни, когда ее ценность будет оценена, ее происхождение тщательно изучено, а ее будущее спланировано теми, у кого есть матримониальные амбиции. Эта перспектива наполнила ее глубоко укоренившимся беспокойством. Она заметила шквал внимания, окружавший Нимфадору Тонкс, связанную с родом Блэк только благодаря своей матери, и почувствовала закипающее негодование. Нимфадора, несмотря на свою несомненную харизматичность, не несла на себе бремя Блэковского наследия таким же образом.

Тонкс стало легче только тогда, когда на собрании Палаты лордов в сентябре Сириус объявил о помолвке своей племянницы с наследником рода Принц, Джейсоном. Хотя даже сейчас находились те, кто не упускал возможности побороться за внимание Доры, так как не многие воспринимали эту помолвку всерьёз. Нынешний лорд Принц ещё не так давно принадлежал к младшей ветви своего рода и смог принять титул лорда после того, как единственный наследник главной ветви, Северус Снейп, отказался от всех прав после смерти своего деда, хотя с кузеном и его семьёй все же поддерживал связь. Но Нимфадора и Джейсон были весьма приветливы друг с другом. В этих отношениях не было большой любви, но Дора поделилась со своей кузиной, что Принц самый лучший вариант из всех, которые у нее есть. На своем последнем курсе Дора влюбилась в преподавателя защиты, Ремуса Люпина, но эта влюбленность быстро прошла, когда Сириус поделился с племянницей тем, кем является один из его друзей. Джейсон тоже нравился Тонкс, но до любви им еще было далеко.

Адара, с другой стороны, была дочерью Сириуса Блэка и Марлин Маккиннон, Лорда и Леди Древнего и Благородного Дома Блэков. Разница была разительной. Она была дочерью главной ветви, продолжением рода, пропитанного историей, властью и, к сожалению, предрассудками. Бремя этого титула тяжело давило на её юные плечи. Она не раз была свидетельницей перешёптываний, косых взглядов, расчётливых улыбок, направленных в её сторону. Она видела, как менялись разговоры, когда она входила в комнату, как потенциальные поклонники, казалось, преувеличивали свои достижения, отчаянно пытаясь произвести на неё впечатление. Адара поняла, что дело было не в ней, а в статусе, влиянии и предполагаемом богатстве, которые сопровождали её имя.

Осознание этого только усилило её негодование. Поклонники и недодрузья не видели в Адаре сложной личности со своими амбициями, желаниями и, возможно, даже недостатками. Они видели награду, ступеньку к власти, связь с престижной родословной. Эта объективация душила, и перспектива быть избранной на основе этих поверхностных качеств наполняла её ужасом.

Адара часто ловила себя на том, что наблюдает за своим отцом, Сириусом, и понимает его в новом свете. Он восстал против возложенных на него ожиданий, отвергнув ценности чистокровного превосходства, которые отравляли его семью на протяжении многих поколений. Он выбрал свой собственный путь, сам создавал свою судьбу, и Адара восхищалась им за это. Но она также понимала цену, которую он заплатил — отчуждение, заточение, постоянная борьба с предрассудками. Марлин тоже служила тихим источником вдохновения. Она разрушила барьеры и бросила вызов общественным нормам, став грозной ведьмой сама по себе. Её сила и индивидуальность были качествами, которым Адара искренне стремилась подражать. Она гордилась своими родителями, стремилась быть похожей на них, при этом девушка была искренне благодарна тому, что те позволили своим детям делать выбор почти во всем, что касается их жизней.

Возвращаясь мыслями к кузине, юная Блэк понимала и то, что сделала свой выбор значительно раньше. Тео ей действительно нравился, к тому же всегда был рядом и готов помочь. И конечно плюс добавлял и тот факт, что отец девушки относился к Нотту весьма дружелюбно.

Сириус с Марлин большую часть бала наблюдали за дочерью и её женихом. Обоим было весьма непросто осознать, что их дочь скоро станет совсем взрослой, но и запретить ей взрослеть они не могли. Бродяга нахмурился, почувствовав на себе пристальный взгляд, и обернулся в поисках его владельца. Тот нашёлся рядом с Вальбургой и Орион. Внешность была другой, но глаза выдавали личность молодого человека.

— Все хорошо? — заметив отстранённость мужа, спросила Лина, несильно сжав его локоть.

— Мой брат тут, — тихо пояснил Бродяга, качнув головой в сторону родителей.

— Пойдём к ним? — уточнила леди Блэк.

— Оставив семейные разборки на потом, — покачал головой анимаг, переключив внимание на приближающихся к ним Поттеров.

Поттеры, с их прогрессивными взглядами и неприятием чистокровного снобизма, редко удостаивали своим присутствием частные мероприятия старых семей. Поэтому, когда Джеймс и Лили Поттер появились на балу, по залу прошёлся тихий гул удивления. Брови приподнимались, некоторые маги обменивались красноречивыми взглядами, и в воздухе чувствовалось невысказанное «Что они здесь делают?». Однако шёпот удивления быстро сменился понимающим кивком, когда кто-то поспешил напомнить окружающим о том, что Джеймс Поттер является крёстным отцом Адары. Эта связь, пусть и негласно, служила достаточным объяснением их присутствия, временно утихомиривая любопытство и восстанавливая равновесие в тщательно выстроенном чистокровном обществе. Но впечатление, безусловно, было произведено, и за Поттерами теперь наблюдали с удвоенным вниманием. Хотя Блэки их присутствию рады не были, искренне не понимая, зачем они вообще пришли.

— Наши поздравления, — кивнул Сохатый, все же взглянув на стоявшего в нескольких шагах от них Гарри в компании светловолосой девушки, в то время как сам слизеринец не удостоил своих биологических родителей ни каплей внимания. — Хотя признаюсь, помолвка удивила. Раньше ты не был сторонником таких вещей.

— Помолвка не магическая и её всегда можно будет расторгнуть, если этого захочет Ада, — пожал плечами Сириус, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не устраивать сцен на глаз почти всей магической аристократии. — Вынужден признать, что будучи отцом я понял смысл таких вещей.

— Она ещё слишком маленькая для этого, — неодобрительно заметила Лили. — Вы не можете вмешивать маленькую девочку в свои политические игры.

— Давай мы сами в этом разберёмся, Лили, — хмыкнула Марлин, с прищуром посмотрев на бывшую подругу. — В чистокровных семьях помолвки заключают чуть ли не с рождения, если ты не знал. Союз моей дочери и наследника Нотт так же планировался практически с самого их рождения.

— Это мерзко, — фыркнула миссис Поттер, с презрением глядя на пару перед собой.

— Это то, что защищает Адару, — не согласился лорд Блэк. — Лучше рядом с моей дочерью будет тот, кого знаю я и кто будет о ней заботится, а не гнаться за состоянием моей семьи, властью и прочими привилегиями, которые дает брак с домом Блэк.

Бывшая Эванс возмущенно фыркнула, сжав плечи молчавшего Клайда. Гарри, услышав голоса родителей, повернул голову в их сторону, пытаясь понять, стоит ли вообще подходить ближе. Быстро расценив обстановку, заметив явное напряжение в Блэках и не желая портить день рождения названной сестры очередной возможной ссоры, решение пришло в голову Гарри само.

— Пойдём прогуляемся, Дафни, — наконец вздохнул Поттер, направившись в сторону выхода из зала.

Гринграсс задумчиво взглянула на своего однокурсника, после чего перевела взгляд туда, куда несколько минут назад смотрел молодой человек. Дафна понимающе хмыкнула, последовав за ним. Между ней и Гарри были весьма непонятные отношения в последнее время, и девушка не понимала, что именно происходит между ними, но готова была поддержать Гарри во всем.

— Уверен, что потом не пожалеешь? — тихо спросила девушка, взяв однокурсника под руку.

— Я пока не готов с ними общаться, — покачал головой слизеринец. — Я почти всю свою жизнь считал своей семьёй Блэков. Они дали мне больше, чем кто-либо. Я не могу воспринимать никого другого в качестве родителей, кроме как Сириуса и Марлин.

— Значит, пусть так и остаётся, — кивнула блондинка, ободряюще улыбнувшись своему спутнику. — Хотя нейтралитет в общении ещё никому не вредил. В конце концов, Блэки же не выгоняют тебя назад к Поттерам, если ты вдруг решишь узнать свою биологическую семью чуть лучше.

Гарри кивнул, стараясь скрыть смятение за вежливой улыбкой, но весь вечер провёл в выжидательном отдалении от Поттеров. Мысль о потенциальном разговоре, особенно после его внезапного и нежданного участия в Турнире Трех Волшебников, тяготила его. Он опасался, что любое неосторожное слово может спровоцировать нежелательный спор, а то и открытый скандал, омрачив праздничную атмосферу. Главное, чего Гарри сейчас хотел, это чтобы этот вечер остался светлым и радостным для Адары, и он готов был пожертвовать возможностью прояснить ситуацию, лишь бы не разрушить ее хорошее настроение.

— Ты слишком много думаешь, — проговорила Адара, поравнявшись с братом и расправив подол платья.

— Слишком много всего происходит, — вторил Гарри, оторвав взгляд от разглядывания Поттеров и посмотрев на сестру. — Поттеры неожиданно вторгаются в мой мир, кто-то бросает мое имя в чертовый кубок, Дафна…

— Последнее меня интересует больше всего, — усмехнулась Блэк, взглядом найдя нужную блондинку, которая стояла рядом со своими родителями и младшей сестрой.

Гарри раздраженно закатил глаза, но невольно тоже отыскал девушку в толпе. Она ему нравилась, но он отчего боялся что-то менять в их отношениях. Боялся потерять подругу, которая знает его лучше многих других. Слизеринец еще помнил, как боялся пригласить ее на прогулку в Хогсмид только в двоем, и скольких советов наслушался от Сириуса, когда решил, что ему и в самом деле нужно с кем-то поговорить. Сейчас же он стоял в зале, полном гостей в честь четырнадцатилетия дочери дома Блэк, вернувшись после небольшой прогулки с девушкой, которая ему нравилась, но которой он не решался это сказать.

— И ты опять пропал, — проворчала Адара, скрестив руки и недовольно посмотрев на брата.

— А ты слишком надоедливая, — фыркнул Гарри. — Тебе кто-нибудь говорил об этом?

— Вы с Драко повторяете это по несколько раз на дню, — пожала плечами Блэк, оглядывая зал, полный гостей. — Что плохого, если я хочу, чтобы у тебя было хоть что-то хорошее сейчас? Не думаю, что Турнир будет набором школьных испытаниях. Тебе нужно немного расслабиться и делать то, что ты действительно хочешь.

— Ты многого не видишь, Ада, — покачал головой юноша, повернувшись к сестре. — Родись ты чуть раньше, ты была бы с нами на курсе и было бы проще.

— Ну извините, — усмехнулась Адара, весело посмотрев на брата. — Но вижу я достаточно, а тебе нечего бояться. Мы оба знаем какое решение ты принял и о чем попросил отца. Так что расслабься и наслаждайся жизнью, забудь о Поттерах и Турнире, просто живи. Дедушка говорит, что это то, что делал папа, когда ему надоело выполнять обязанности наследника.

Гарри тяжело вздохнул и покачал головой, но говорить ничего на это уже не стал. Он снова посмотрел на Дафну, потом перевел взгляд на Поттеров, после чего вернул свое внимание на свою названную сестру и пригласил ее на танец, решив оставить все мысли на потом, а сейчас просто наслаждаться вечером.

Старшие Блэки оставили свой семейный разбор полетов до конца вечера, дождавшись, когда гости уйдут, а дети отправятся спать. Стоило Регулусу снять маскирующие чары, Вальбурга и Орион увели его сына наверх, оставляя своих собственных сыновей наедине. Сигнус тоже ушёл, предпочитая не встревать в новые семейные разборки, уведя за собой и обеих своих дочерей. За все те годы, что Сириус был во главе рода и дома Блэк, члены семьи успели выяснить, что злой и в гневе он будет намного хуже покойных Арктуруса и Поллукса. Даже Вальбурга и Орион к удивлению почти всей семьи, в такие моменты старались не пересекаться со своим первенцем. Вальбурга, в один из таких моментов, призналась младшему брату, что они просто не хотят вновь ссориться со своим сыном, вспоминая прошлые ссоры. Конечно сейчас Сириус уже не смог бы покинуть дом, как сделал это будучи шестнадцатилетним подростком, но портить отношения с ним не хотелось никому из Блэков. В таком состояние успокоить его могла успокоить только жена, но сегодня Марлин сослалась на усталость в связи с её положением, таким образом оставляя братьев наедине друг с другом, явно не желая вмешиваться в их разговор.

Регулус не знал, что сказать, наблюдая за спокойными движениями старшего брата. Тот в полном молчании налил себе виски, а затем опустился в кресло у камина, за это время лишь единожды посмотрев на него, просто молча разглядывая огонь в камине. Регулус остался стоять, глядя на старшего брата и ощущая себя подростком, который провинился и готовился принять наказания. Он молчал, не решаясь заговорить, и просто разглядывая брата. Регулус не видел его вблизи много лет, вспоминая тот единственный момент, когда заметил брата с его семьей в городе, где сам жил. Родители сказали ему, что Сириус и Марлин прилетят, чтобы немного отдохнуть только своей семьей. Тогда Регулус решил, что ему необходимо встретиться с братом, все ему рассказать, но увидев их вместе, так и не решился подойти. Теперь же он стоит на том же месте в той же гостиной, в которой они когда-то стояли с Сириусом будучи детьми, и не знает, что сказать уже повзрослевшему брату.

— Сириус, я…

— Знаешь, когда Беллатриса заявила, что ты погиб, я не поверил, — тихо произнёс Бродяга, наблюдая за горящими языками пламени. — Потом меня нашёл дед и сказал, что ты пропал, вероятно мёртв. Я впервые видел, как плачет мать, когда пустой гроб опускали в могилу, где теперь выгравировано твоё имя. Столько времени потратил на твои поиски, а ты даже не пожелал дать мне знать о том, что жив.

— Это долго рассказывать, — пробормотал бывший слизеринец, теперь вообще не решаясь посмотреть на брата.

— Да уж будь добр, потрудись, — язвительно протянул Сириус, переведя взгляд на так неожиданно воскресшего из мёртвых. — Полагаю, то письмо, которое я имел счастья прочитать пару дней назад, твоих рук дело. Так трудно было прийти и рассказать о всем самому?

— Ты же знаешь, что в какой-то момент своей жизни я увлекался Тёмным лордом, сильно, — не став ничего отрицать, заговорил Регулус, по-прежнему не глядя на старшего брата. — Мечтал попасть в его ряды, но мечта превратилась в жестокую реальность, когда потребовалось убить в первый раз. Я не смог, Сириус, не смог, но он все равно наградил меня меткой. Скорее всего это было заслугой Беллатрисы или же просто потому, что я ношу фамилию Блэк. Ты знаешь, он так желал получить в свои ряды кого-то из главной ветви. Беллатриса начала меня брать с собой на рейды в качестве обучения, но то, что там происходило….

Мужчина сглотнул, прикрыв глаза. Сириус понимающе хмыкнул, а картинки войны промелькнули перед его глазами. В голове почти сразу всплыли имена всех, кого они потеряли за годы борьбы с Волан-де-Мортом и его последователями. Ему не нужно было напоминать о том, что происходило во время войны. Такие воспоминания никогда не забудутся, сколько бы времени не прошло. Он участвовал во многих рейдах и сражениях с пожирателями, он был под прикрытием в их рядах слишком много времени, чтобы знать и помнить что происходило с обеих сторон всего этого безумия.

— Через год он попросил у меня домовика, и Кикимер пропал. Я не сразу смог призвать его назад, но то, что потом он мне рассказал… Словно какая-то пелена окончательно упала с глаз. Я понял, каким идиотом был, что ты был прав во многом и что надо было уходить с тобой, когда ты предложил.

Регулус замолчал, нервно крутя в руках свою волшебную палочку. Почему-то именно сегодня впервые за много лет он чувствовал себя маленьким ребёнком, но никак не мог понять почему. Он выдохнул, когда старший брат забрал у него из рук несчастную палочку и протянул стакан с виски, который он тут же осушил. Лорд Блэк хмыкнул, наполняя уже два бокала, один вновь протягивая брату.

— Что рассказал тебе Кикимер?

— Ты знаешь, что такое крестраж? — вздохнув, поинтересовался Рег, продолжив рассказ только после положительного кивка от брата. — Темный лорд сделал один такой и спрятал его с помощью домовика. Ну я и не придумал ничего лучше, как забрать и уничтожить его.

Регулус сглотнул, не в состоянии продолжить рассказ. Слова застревали в горле, словно комья песка, отказываясь формироваться в связное повествование. Те события все еще отзывались кошмарами в его памяти, царапая душу своими ледяными когтями. Его взгляд блуждал по комнате, избегая прямого контакта, будто он боялся, что воспоминания материализуются и набросятся на них обоих. Сириус заметил состояние брата, его бледность, дрожь в руках. Он знал, что копаться в прошлом Регулуса — это все равно что разворошить осиное гнездо, но время не ждало. Поэтому с его разрешения, просто заглянул в его память. Так было проще для каждого из них — избавить Регулуса от необходимости произносить вслух пережитые ужасы, а Сириуса — от необходимости гадать, что именно его брат скрывает. Мгновение, и он уже видел все его глазами, чувствовал кожей холод и страх, тонущий в омуте чужих воспоминаний.

Бывший гриффиндорец застыл, оглушённый потоком воспоминаний. Каждая деталь того рокового дня пронеслась перед его глазами, словно выгравированная на хрустале. Когда он, наконец, вырвался из глубин памяти младшего брата, то не мог отвести от него взгляда. В душе бушевал ураган чувств: боль, гнев, сочувствие, разочарование. Ему отчаянно хотелось обрушить на брата праведный гнев за глупые, импульсивные поступки, за ошибки, которые чуть не привели к трагедии. Но слова застревали в горле, не находя выхода. Прошлое нельзя изменить, а упрёки сейчас были бы пустым сотрясением воздуха, лишь усугубляющим и без того глубокую рану. Слишком поздно. Слишком многое уже свершилось.

— Гидеон перед этим на семейном ужине сказал, что вероятно я не достоин такого старшего брата, как ты. Я был с ним согласен и хотел сделать хоть что-то правильно.

— Глупости не говорили, — отозвался Сириус, откинувшись на спинку кресла и всё ещё внимательно разглядывая младшего брата. — Но тем не менее я горжусь тобой. Стоило, конечно, вначале всё проверить и продумать, но ты молодец. Вот только одного понять не могу, прятаться от меня зачем нужно было?

— Я Пожиратель смерти, — пожал плечами Регулус, закатав рукав и показывая метку. — Я слышал о Беллатрисе. Тебе и с ней проблем хватало. Ты восстанавливал род фактически из пепла, в который мы, по сути, сами себя и превратили. Я не хотел мешать, не хотел всё портить снова. К тому же не все Пожиратели мертвы или в Азкабане, они могли попытаться убить меня, а рисковать твоей семьёй и ставить их под удар желания не было.

— Ты совсем идиот, — после недолгого молчания констатировал Блэк, с прищуром оглядывая брата. — Когда я покидал дом, то сказал, что помогу тебе и приму тебя всегда, на какой бы стороне этой треклятой войны ты бы ни был. Ты должен был прийти хотя бы после рассказа Кикимера, а не делать всё самостоятельно. После войны ты просто обязан был вернуться. Беллатриса — чокнутая сука, до которой мне никогда не было дела, а ты мой младший брат, а не проблема.

Сириус выдохнул, откинувшись на спинку кресла и сжимая в руке гранёный бокал так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он отчаянно пытался собрать разрозненные эмоции в единый клубок, удержать их внутри, опасаясь сорваться на младшем брате прямо сейчас. Злость, разочарование, горечь — все они смешались в ядовитый коктейль, готовый взорваться в любой момент. Регулус сидел напротив, осунувшийся и сжавшийся, напоминая Сириусу те далёкие времена, когда тот ещё совсем маленьким ребёнком прибегал к нему в комнату во время грозы, замёрзший от страха и ищущий защиты. Этот образ, всплывший из глубин памяти, ненадолго приглушил ярость Сириуса, заставив его почувствовать укол вины. Как он мог злиться на Регулуса, когда тот всегда был лишь испуганным ребёнком, попавшим в ловушку чужих убеждений? Но тут же злость вернулась, подпитываемая осознанием, что этот «испуганный ребёнок» сделал свой выбор, выбор, который Сириус никак не мог понять и принять.

— Ты знаешь, что Темный лорд больше всего хотел тебя в свои ряды? — спросил Регулус, глядя на старшего брата. — Еще до того, как я присоединился к Пожирателям на встречах, которые устраивали в Кабаньей голове почти каждый раз говорили о тебе. Он поручал наследникам родов, которые были в его рядах, говорить с тобой, привлечь тебя к нам. Ты каждый раз посылал их, а Темному лорду это не нравилось.

— Я знаю, — кивнул Сириус, встретившись глазами с глазами младшего брата. — У меня были в их рядах те, кому Волан-де-морт не нравился. И были те, кто докладывал о его планах, в том числе на Блэков. Я именно поэтому отговаривал тебя от фанатизма по нему, но разве ты слушал?

— Я думал, что знаю лучше, — вздохнул Регулус, отведя глаза. — К тому же Белла говорила, что твое упрямство плохо скажется на доверии Темного лорда к роду Блэк. Я присоединился к нему, но на собраниях ты все равно оставался темой для обсуждений. Когда ты разоружил его в первые два раза он злился, но продолжал приказывать, чтобы тебя кто-нибудь завербовал. Потом он каждый раз был в ярости, пока не приказал принести ему твою голову.

Сириус просто усмехнулся на это, разглядывая младшего брата. Он и так все это прекрасно знал. Он даже присутствовал на оборотном при одном из таких собраний. Тогда это казалось безумие и слишком рискованным, а сам Сириус не собирался участвовать в этом, но выбора в тот момент ему не оставил появившийся Темный лорд. О многом он старался не вспоминал, о многом даже думать не хотел, но было и то, о чем он совсем не хотел говорить, особенно с Регулусом.

— Иди к сыну, Рег, — устало откликнулся Блэк. — Но даже не надейся, что я позволю тебе уехать снова.

— Ты не можешь…

— Могу, я Глава рода, а ты все ещё его часть, и моё слово закон для тебя. Ты и твой ребёнок останетесь в Англии.

— Разумно ли это? Я слышал, что произошло на Чемпионате и про побег из Азкабана тоже.

— Петтигрю далеко не убежит, но это не твоя забота, — покачал головой Бродяга. — То, что произошло на Чемпионате нападением фактически и не было. Я в любом случае никуда тебя не отпущу. Я хочу узнать своего племянника, да и с тобой мы потеряли достаточно времени. Кстати, где девушка, что подарила тебе сына?

— Аманду подобрали родители, дочь Роланда Багори, знакомого отца, — хмыкнул младший из братьев. — Сначала все нормально было, а потом ей многого начало не хватать. На сына внимание не обращала. В итоге как оказалось у неё появился любовник. Впрочем, отношения у нас с ней не особо складывались, так что разводом я не огорчён. И все же Сириус, возможно было бы лучше, если бы мы с сыном уехали и.....

— Я все сказал по этому поводу, Реджи. Я повторять не стану, а теперь иди.

Регулус видел, что смысла дальше спорить не было. Родители были рады его полноценному возращению в их жизнь и не собирались ни о чем говорить со старшим сыном, полностью одобряя принятое Сириусом решение. В прочем родители надеялись, что их младший сын вернется к общественной жизни и в семью еще несколько лет назад, когда рассказали Регулусу о поездки старшего брата в тот же город, в котором тогда жил он. Мнение Вальбурги и Ориона в тот момент, как Регулус рассказал им, что так и не поговорил с Сириусом, Регулус помнил очень хорошо. Кузины быстро устроили ему повторный разбор полётов уже на следующее утро, желая знать все, что произошло с их младшим кузеном и причину, по которой он решил держаться от них в стороне много лет. А вот пообщаться с племянником и племянницей у Регулуса уже не было времени, тем необходимо было возвращаться в Хогвартс.

Лорд Блэк, не терпящий поражений и готовый на все ради семьи, не долго ломал голову над тем, как вернуть брата к жизни. План созрел быстро, и его реализация, хотя и сложная, увенчалась успехом. История воскрешения Регулуса Блэка, окутанная тайнами и древней магией, поразила всех. Но, пожалуй, самым шокирующим откровением стало не само возвращение, а тот факт, что Регулус вернулся не один — он вернулся с ребёнком. Эта новость взорвала магический мир, затмив собой все остальные события и породив бесчисленные слухи и домыслы. Регулус, проживший долгие годы под чужой личиной, постепенно возвращался к себе настоящему, к своей семье. Он часто появлялся в компании Сириуса и Марлин, особенно теперь, когда Марлин носила под сердцем ещё одного ребёнка Блэк. Казалось, поддержка брата помогала ему залечить старые раны и адаптироваться к новой — а точнее, старой — жизни. Регулус снова вспоминал, какого быть постоянным членом рода Блэк, помогая брату и делая то, к чему его готовили в детстве.

В Хогвартсе в это же время царила гнетущая атмосфера. Веселье, которое обычно наполняло коридоры, словно испарилось. Гриффиндор и Пуффендуй, объединившись в каком-то странном союзе, превратили жизнь Гарри в нескончаемый поток насмешек и колкостей. Но, что было ещё хуже, они избегали прямого контакта и все возможного общения, превратив его в изгоя. Даже профессора, и те держались от него на расстоянии, особенно Макгонагалл и Стебель, общаясь с ним лишь в случае крайней необходимости. Оазисом поддержки стал Слизерин, который полностью поддерживал его, не требуя объяснений, а просто оставаясь на стороне одного из своих. Эти проблески поддержки были особенно важны, учитывая, что каждые выходные Гарри покидал стены замка, чтобы тренироваться с Сириусом. Иногда к ним присоединялся и его младший брат, добавляя немного тепла в холодную реальность Хогвартса. Эти тренировки, хотя и тяжёлые, были для Гарри спасением, возможностью отвлечься и почувствовать себя частью чего-то большего, чем просто объектом всеобщего презрения. Гарри делился с крестным и его младшим братом всем, что происходило в Хогвартсе, радуясь возможности получить дополнительную поддержку и совет.

— Так, к сожалению, было всегда, — как-то проговорил Сириус, выслушав рассказ Гарри. — Гриффиндор и Пуффедуй всегда держались вместе, Когтевран большую часть времени занимал нейтральную позицию, пока война не проникла и в стены Хогвартса.

— А Слизерин в свою очередь старался держаться вместе, так было проще. Вражда между Слизерином и Гриффиндором всегда была достаточно сильной, а мы все искренне ненавидели друг друга. Гриффиндорцы в буквальном смысле были нежелательными гостями на территории Слизерина, точно так же как и Слизерин на территории Гриффиндора, — согласился Регулус, наблюдая за тренировкой старшего брата и его крестника. — Конечно всегда были исключения.

— Исключения? — нахмурился Гарри, вопросительно посмотрев на дядю.

— Да, исключения, — хмыкнул младший из братьев Блэк. — Сириус, например, мог спокойно приходить в гостиную Слизерина, и ему никто ничего не говорил. Он вполне свободно участвовал в наших собраниях, до шестого курса приходил на частые встречи, которые утраивали другие наследники. Я знаю, что никто ничего не говорил Андромеде, когда она навещала Сириуса в гостиной его факультета, Доркас Медоуз также свободно оставалась в Гриффиндоре.

— Мы могли враждовать между факультетами, но были те, кого никогда не трогали, — кивнул лорд Блэк. — Хотя то, что сейчас происходит у вас все равно неправильно. Будто ты хотел участвовать в этом несчастном турнире.

Слизеринец тяжело вздохнул, но говорить ничего не стал. Вся эта история с Турниром ему совсем не нравилась. Адара взялась сама решать вопрос, связанный с его подставой, пользуясь всеми доступными ей способами, чтобы узнать хоть что-то. Гарри прекрасно понимал зачем ей это, но знать, что делает девушка не хотел. Ему было достаточно наблюдать за тем, как она шепчется о чем-то с Драко, а Тео делает самое страдальческое выражение лица, молча стоя за спиной невесты.

Когда через несколько дней на студентах замелькали значки, поддерживающие Седрика и оскорбляющие Гарри, его друзья пришли в ярость. Несколько особенно ретивых обладателей значков оказались в больничном крыле с лёгкими последствиями проклятий. Макгонагалл не оценила подобное вмешательство студентов, вызвав в Хогвартс нескольких родителей тех, кто накладывал эти самые проклятия. Адара, Блейз и Драко наотрез отказали снять проклятия с нескольких гриффиндорцев, которые особо сильно стремились оскорбить Гарри. Впрочем, стоило прибывшему Сириусу узнать причину, по которой его дочь, племянник и их друг воспользовались проклятиями, он, не стесняясь, высказал своему бывшему декану все, что думал о методах ее преподавания и игнорирования поведения студентов. Мадам Забини даже предложила декану Гриффондора взять отпуск, если она настолько устала, что не в состояние следить за студентами. На возмущение Минервы лорд Блэк вскользь напомнил ей о времени, когда он сам был студентом и что они с Мародерами делали во время учебы, даже напомнил о нескольких инцидентах со Снейпом и другими слизеринцами.

После этого Минерва спорить уже не стала, поэтому уцелевшие значки были конфискованы и, к общему удовлетворению слизеринцев, уничтожены. Гарри, тем не менее, ощущал неприятный осадок. Ему было особенно обидно, что большая часть ядовитых шуток и сама идея со значками исходила от Клайда. Впрочем, у слизеринца теперь была своя отдушина — частые прогулки в компании Дафны Гринграсс. Девушка определённо нравилась ему, но страх разрушить уже сложившуюся дружбу пока удерживал его от более решительных шагов. Он ценил её общество и боялся, что признание в чувствах может все испортить.

После вмешательства Макгонагалл гриффиндорцы немного притихли, лишь демонстративно игнорировали представителей Слизерина. Но видимо именно это наконец довело представителей изумрудно-серебристого факультета до точки кипения. Свое возмущения они высказали на одном из еженедельных собраний, причем говорили так, что у старосты, которая никак не могла их успокоить, задергался глаз.

— Если вам что-то не нравится, то стоил предлагать и то, как это исправить, а не просто кричать об этом, — холодно проговорила Адара, разглядывая свои ногти и заставляя замолчать почти всех, кто яростно возмущался всего несколько минут назад, обращая на себя взгляды всех собравшихся. — Что? Вы все набросились на Эмелину так, будто она виновата во всем, что происходит.

— Никто этого не говорил, — фыркнул Флинт, недовольно взглянув на Блэк. — Мы просто говорим о том, что нам не нравится, как с нами обращаются. Гриффиндорцы слишком многое на себя берут.

— Причем многие из них в конце концов будут работать на нас после выпуска, — отозвался Драко, повторяя то, что ни раз говорил ему отец.

— Именно, — кивнула Адара, взглянув на кузена. — Так почему бы вам не напомнить им об этом. Мой дедушка говорила, что такая вражда между факультетами была не всегда. Слизерни по большей части факультет чистокровных, почти все из нас представители древних родов. Может быть стоит показать это, а не просто отмалчиваться, потом лишь здесь высказывать свои недовольства?

— Блэк права, подобное отношения к нашему факультету началось во времена наших родителей, — кивнула Фоули, с благодарностью посмотрев на Адару, которая в ответ лишь пожала плечами, снова переключив внимание на свои ногти. — Я думаю, что причину напоминать не стоит.

— Если бы Темный лорд победил, то подобного разговора даже не было бы, — проговорил Джордан Яксли.

— Мы не будем это сейчас обсуждать, — нахмурился Монтегрю, староста мальчиков, заметив, как несколько студентов обратили свое внимание на говорившего и явно собирались высказать то, что думают на этот счет. — Наша главная задача вернуть уважение своему факультету, если нам действительно надоело подобное обращение, а не спорить друг с другом о том, что было раньше.

— Интересно, когда он поумнеть успел? — пробормотал Забини, наклонившись к друзьям. — Я думал, что он вообще разговаривать не умеет, больше предложения от него еще ни разу не звучало.

— Ему на прошлой игре от Когтеврана бладжером по голове прилетело, — усмехнулся Нотт. — Может быть они с ударом и мозги передают?

Компания друзей тихо рассмеялись, глядя на одного из своих старост. Гарри же нахмурился, поймав на себе недовольный взгляд Джордана Яксли. Сторонников Волан-де-морта за это время могло остаться не так много, как было во время войны, но они все равно были, а от них могли быть и проблемы.