Незнакомец у Водопада (гет)

Примечания:

Дорогие читатели!

Публикую эту часть немного раньше, чтобы вы могли насладиться чтением на выходных. Ваши комментарии и отзывы для меня очень важны, они вдохновляют и помогают двигаться дальше!

Осталось ещё 5 частей: 4 основные и одна бонусная. Напишите, пожалуйста, как вам было бы удобнее читать: раз в неделю, дважды в неделю или с другой частотой?

Кстати, в моём аккаунте есть ещё одна работа по этому же пейрингу — Боромир/ОЖП. Она завершена, но публикуется по одной части в неделю. Буду рада, если заглянете!

Спасибо, что читаете, и приятного вам чтения!

Мужчина не ел ничего сытного уже два дня, так что сильное зелье подействовало почти сразу. Ты воспользовалась его временной потерей сознания, чтобы накормить его большой миской питательного бульона и дать кувшин воды, и он жадно всё проглотил.

Ты дождалась, пока Майя забрала Людде — шаловливый щенок, отвлекающий тебя, был последним, что тебе сейчас нужно.

Затем ты открыла опухшую область. Собравшись с силами, чтобы выдержать боль, которую придётся причинить, — зелье не могло полностью её унять, лишь сделать терпимой, — ты удержала руку, заставив её быть твёрдой, и осторожно расширила рану, чтобы вставить нож.

Острое лезвие легко разрезало мышцы и плоть.

— Больно! — прошипел он, слёзы проступили на глазах, а на лбу выступил пот.

— Мне жаль. Знаю, что больно. Я не смею дать тебе больше мака, но хочешь ещё медовухи? — предложила ты.

Он кивнул.

Продолжав пока он выпьет еще одну порцию ты продолжила.

Его пальцы слабо царапали матрас, и ты понимала, что он изо всех сил старается не двигаться. Из его стиснутых зубов вырывался низкий, сдавленный стон.

Теперь и ты покрылась холодным потом, а плечи застыли от напряжения. Каждый его стон, каждый вздох были как пощёчины тебе.

Но ты не останавливалась.

Ты вырезала большую часть заражённой ткани, но крови было слишком много. Осколка не было видно. Но он должен быть там — воспаление было слишком сильным для обычной раны от стрелы.

Ты использовала комок нового болотного мха, чтобы впитать кровь. Вот, наконец! Что-то чёрное, глубоко внутри. С помощью тонких щипцов ты попыталась зажать край, ощупывая повреждённую ткань.

Мужчина закричал, его тело напряглось.

— Ууууух! — Он тяжело дышал, по его лбу стекали капли пота.

Ты снова попыталась. И снова. Его стоны и извивающееся тело заставляли тебя хотеть плакать, но ты сдерживалась. Продолжала, и, наконец, ты схватила занозу.

— Поймала, — пробормотала ты. — Это было самое сложное. Худшее позади…

Медленно ты вытаскивала её, боясь, что она сломается на части.

— Ннннн… — Он стиснул руки в кулаки.

Ты снова захотела плакать, на этот раз от облегчения. Утерев пот со лба, ты щедро покрыла рану мазью и накрыла её чистым болотным мхом и льняной повязкой.

Дыхание Фрэмлинга стало ровнее. Он выглядел измождённым и ошеломлённым от мака и боли. Прежде чем он полностью задремал, ты накормила его миской густого бульона с картофельным пюре.

Недолго спустя он крепко заснул.

Он спал всю ночь. Ты тоже, опустошённая и физически, и морально.

Наутро жар прошёл, но Фрэмлинг, похоже, не был этому рад. Наоборот, он выглядел так, словно был готов убить, и когда ты принесла ему миску утреннего бульона, он умудрился сбить её с твоих рук. Глиняная миска раскололась пополам, пролив содержимое на пол.

— Ты меня обманула, — прорычал он чуть более отчётливо, чем накануне. — Заставила есть. Пошла ты!

— Я тебя не обманывала, — ответила ты, внезапно рассердившись. — Я дала тебе бульон, и ты его съел. Моя задача — кормить пациентов, если они не могут есть сами. Я уже говорила тебе, я не позволю тебе умирать у меня на глазах!

Он мрачно нахмурился, глядя на тебя.

Ты заставила себя успокоиться. Он имел право быть раздражённым из-за своего беспомощного состояния. Тем не менее, он чувствовал себя намного лучше; силы, с которыми он отмахнул миску, были впечатляющими. Ты была уверена, что вскоре он сможет встать на ноги.

С более мягким тоном ты попыталась вразумить его.

— Понимаешь, я понимаю, что ты злишься; я бы тоже злилась. Но голодать до смерти — это не выход. Это сложный, медленный, болезненный способ. Ты сильный мужчина в самом расцвете сил, и твоё тело не позволит тебе так просто убить его. Оно будет сопротивляться, подрывая твою решимость, пока ты не ослабеешь и не сможешь отказаться от предлагаемой еды. И тогда всё начнётся сначала. Этот цикл будет повторяться, и это принесёт боль и разочарование нам обоим. — Ты начала убирать осколки и вытирать пролитое на полу. — Ты должен принять, что я буду делать всё, чтобы сохранить тебе жизнь, и твоё собственное тело будет делать то же самое. Когда ты будешь достаточно здоров, чтобы уйти отсюда, что делать с жизнью дальше, будет твоим решением, но до тех пор я буду тебя кормить и лечить твои раны.

Ты принесла другую миску с бульоном, поднеся её так, чтобы он почувствовал аромат.

— Ну же, — подбодрила ты его. — Я хороший повар. Тебе ведь понравилось вчера, не так ли?

Он взглянул на миску. Его желудок издал обнадёживающий звук. Затем он посмотрел на тебя с оттенком поражения — и самоненависти.

— Ты выиграла, — горько сказал он, открывая рот.

Ложка за ложкой он быстро опустошил миску. Его способность глотать, казалось, восстановилась, и, хотя он открывал больше левую сторону рта, он теперь мог двигать обе стороны.

Когда он закончил, ты принесла ещё одну миску, размяв в ней картофель и хлеб, чтобы сделать её гуще. Он тоже проглотил её, явно умирая от голода.

Он смотрел на тебя с ожиданием.

— Думаю, на сегодня хватит, иначе живот заболит, — вместо этого ты принесла медовуху и поднесла кувшин к его губам. Он сам ухватил его и выпил до дна.

Когда он закончил, он не стесняясь отрыгнул и откинулся, выглядя необычно довольным. Будто наконец смирился с ситуацией и позволял тебе делать, что нужно.

Ну, это, конечно, было облегчением!

Ты решила воспользоваться его новым сотрудничеством и предложила помочь тебе сменить окровавленное постельное бельё. Было немного сложно управляться, пока он всё ещё лежал в кровати, но когда всё было сделано, оба вздохнули с облегчением, избавившись от напоминаний о вчерашней болезненной процедуре.

Потом ты принесла таз и начала умывать его лицо, используя мягкую тряпку и тёплую воду со стова. Ему, похоже, это нравилось. Лицо расслабилось, морщины на лбу разгладились.

Ты любовалась им, пока работала. Такие тёмные волосы, борода и брови здесь были редкостью. Его ресницы тоже были тёмными, мирно опускаясь на щеки.

Он был поразительно красив.

Ты продолжила омывать не перевязанную часть его торса. Теперь, когда ты обратила внимание, заметила множество мелких шрамов, заживших порезов и ран от прошлых сражений. Тёмная полоска волос исчезала под льняной повязкой. Ты прошлась тряпкой вдоль его рук, подавляя неуместное волнение от ощущения его мускулов. Так близко, что ты могла уловить его аромат: мыло, тёплая кожа и что-то мужественное. Тебе это нравилось.

Когда ты добралась до его плоского живота, немного замешкалась. Вдруг это перестало казаться простым рутинным процессом очищения его интимных мест, но…

— Нет.

Ты посмотрела на него и встретила его строгий взгляд. С облегчением ты снова подняла одеяло.

— Верно. На сегодня достаточно умывания. — Вместо этого ты взяла гребень и принялась распутывать узлы в его длинных волосах.

Он снова закрыл глаза.

Тебе было приятно, что ему нравилось то, что ты делала, и ты нарочно продлила этот момент. Когда наконец ты отложила гребень, его волосы засияли.

— У тебя красивые волосы, — сказала ты, не подумав. В тот же миг пожалела об этом, почувствовав, как твоё лицо покраснело. Ты ведь его лекарь и не должна думать о нём в ином свете, кроме как с профессиональной точки зрения.

К счастью, он не отреагировал с гневом на твой оплошный комплимент, просто посмотрел на тебя своими ясными серыми глазами.

Ты попыталась скрыть смущение, начав разговор о мелочах.

— Странно всё время называть тебя «незнакомцем». Как твоё имя?

Он не ответил.

— Почему такая таинственность?

Всё та же тишина.

— Знаешь, с возвращением подвижности тебе нужно тренировать речь.

Он бросил на тебя острый взгляд.

— Не нужно. — Его голос был чётким и ясным, явно с усилием он выговаривал слова правильно.

От его упрямства тебе захотелось засмеяться, и что-то в его взгляде говорило, что он был так же забавлен. Но на его лице не дрогнул ни один мускул.

* * *

Остаток дня твой пациент покорно ел всё, что ты ему давала, и выглядел всё менее ослабленным. С ядом, выведенным из раны, ты надеялась, что скоро он встанет на ноги.

Тем временем ты отправилась по своим обычным обходам в деревне. Навещала стариков, приносила снадобья и поддерживала беседу, меняла повязки лежачему старику, проверяла мать Майи, Сигрид, которая снова была беременна, и следила, чтобы она придерживалась рекомендованной диеты. Ей было за сорок, и ей нужно было быть особенно осторожной.

Вечером, когда ты, как обычно, опустилась в кресло, ты почувствовала его пристальный взгляд.

— Что не так?

— Спишь в кресле? — спросил он.

— Я отлично высыпаюсь в кресле, мне не сложно.

Он нахмурился и указал на кровать, на которой лежал.

— Это твоя?

— Ну, да, но…

Он подвинулся, слегка поморщившись, освобождая место рядом с собой.

— Ложись.

— Я не могу. Ты ранен, а если…

— Ложись, — повторил он. Сказал это голосом человека, привыкшего командовать и не принимать отказа.

Ты подчинилась.

Хотя ты попыталась лечь на самом краешке, ты остро ощущала его тепло рядом с собой. Его запах наполнял твои ноздри.

Ты нервно поигрывала с обшарпанным краем одеяла. Это было неловко. Как он вообще предполагал, что ты заснёшь вот так?

— Знаешь… Мне приятно, что мы теперь можем общаться, — сказала ты, стараясь скрыть свою нервозность. — Интересно, ты был офицером? Похоже, что ты привык командовать.

Он не ответил.

— Сержант, возможно?

— Нет.

— Капитан?

Молчание.

— Откуда ты? Ты спустился по реке, может быть, ты изгнанный северный принц?

Он вздохнул и положил руку тебе на рот.

— Замолчи и спи.

Ты с трудом убрала его руку.

— Грубиян. Но я рада, что ты так окреп и твоя речь звучит почти как раньше. Это, знаешь ли, хорошие новости.

— Просто помолчи. — Он отвернулся к тебе спиной.

Примечания:

В следующей главе:

Он отпустил твою руку и отвернулся. Не полностью. Его бедро всё ещё касалось твоего.

— Спокойной ночи.

Но уснуть ты не могла. Ладонь по-прежнему покалывала там, где она покоилась на его груди, и ты чувствовала призрачное прикосновение его пальца.