Знакомство с Гриндевальдом (джен)

Вздрогнувший от неожиданности Драко с недоумением и испугом посмотрел на родственника.

— Ты не станешь меня останавливать? — спросил он тихим шёпотом.

Левтарий внимательно посмотрел в его глаза, пробормотал что-то на французском языке и потащил паренька за собой.

— А от этого будет толк? — спросил мужчина с явным раздражением. — Только послушав твой рассказ о школьных буднях, я понял, что ты упрям, как тролль. Слов о характере Гриндевальда тебе будет недостаточно, лучше тебе встретиться с ним самому и сделать выводы. Идём, времени у нас мало: мне ещё нужно выспаться и разобраться с непомерными тратами вашего семейства. Зачем вам столько геля для волос? Даже моя дочь им пользуется реже.

Драко хотел ответить, что он, как истинный чистокровный, должен блистать, но что-то в голосе Левтария его остановило.

Отойдя на несколько десятков метров от ворот поместья, дядя схватил юношу за руку и трансгрессировал с ним в неизвестном Драко направлении.

* * *

Он не запомнил всего пути. Они трансгрессировали в какое-то странное место, где Драко скрутило, потом заходили в несколько зданий, огибали несколько улочек, пока дядя не откопал в одном из мусорных баков какую-то бутылку и не превратил её в портключ, который и перенёс их в окрестности Нурменгарда.

Обстоятельств проникновения в тюрьму и путешествия по ней Драко также не помнил: от перегрузок при серии трансгрессий и пользования портключом он потерял сознание, придя в себя с помощью дяди уже в здании.

Тот шёл твёрдо и уверенно, словно уже бывал здесь, и волочил за собой страдающего от тошноты и головокружения племянника, поминая недобрым словом его родителей, изнеживших сына.

Наконец они остановились у одной из камер. Старший отворил дверь неизвестным Драко невербальным заклинанием и вошёл внутрь. Его юный спутник последовал за ним.

Гриндевальд оказался не таким, как в воображении юного мага: высокий худой старик с длинными волосами, сливавшимися в темноте с усами, спадавшими, казалось, до самого его пояса, смотрел на них глазами разного цвета и постоянно облизывал тонкие губы. И тем не менее, он точно соответствовал описанию своего бывшего соратника.

— Здравствуй, Левтарий, рад тебя видеть, — произнёс он надменным, но ещё приятным голосом. — Я, кажется, просил тебя четыре года назад не нарушать моего уединения, и ты обещал, что исполнишь мою просьбу. Но вот ты здесь. Вдобавок притащил с собой какую-то помесь блохи и моли.

— Это мой племянник, Драко, — ответил дядя, на мгновение опустив глаза в пол. — Он вознамерился освободить тебя, мон ами ⁽¹⁾, из этих стен.

— Я сижу здесь пятьдесят один год, юноша, — маг даже не повернул в сторону младшего Малфоя головы. — Зачем мне выходить отсюда?

— Чтобы взять реванш и осуществить свои идеи! — ответил слизеринец.

— Пытался уже их осуществить. И полвека сижу здесь.

— Но разве вы не хотите отомстить своим врагам?

— А для чего? Мне они не мешают. У них своя жизнь, у меня своя. Да и что толку им мстить?

— Но... Но...

— Это что, все твои аргументы? Я думал, ты будешь давить на моё самолюбие, сравнивая с тем выскочкой, от имени которого вы дрожите. Я бы ответил, что проиграть сумасшедшему не боюсь. Ещё ты мог сказать, что я давно не видел окружающего мира, а я бы парировал тем, что в заключении и состоит моё искупление. Ты мог напомнить о моей семье — и получил бы в ответ кучу писем от двоюродной тётки. Это ещё самые простые варианты, а ты мог блефовать, лгать, льстить, лебезить, устраивать провокации, угрожать, попытаться подкупить меня, на худой конец. Эх, измельчала британская ветвь вашего рода. То ли дело ваши родичи из Франции: взять хотя бы Левтария. Я до сих пор помню, как он умыкнул секретные архивы французского Министерства магии. Он убедил охранников, что их жёны изменяют им с их коллегами, и спровоцировал массовую дуэль. Это при том, что ни у кого из стражей не было жены. И ты, позоря своего родственника, не использовал ни один из этих приёмов. Зачем мне уходить из Нурменгарда?

Драко готов был зарыдать:

— Я думал, вы поможете мне отомстить моим врагам, — пропищал он. — Этим предателям Крэббам, Гойлам, и самое главное, — этому мерзкому ничтожеству, Гарри Поттеру.

— Чем же он так тебе не угодил, юноша? Украл запонки? Поимел твою сестру?

— Нет у меня сестры! А если бы и была, то Поттера бы не заинтересовала: их интересуют только грязнокровки. Поттера — эта заучка Грейнджер, а его папашу — Эванс.

Гриндевальд дёрнулся и впервые взглянул на мальчика.

— Поттер, говоришь?

1) мой друг

Вернуться к тексту