Знакомство с Гриндевальдом (джен)

Портал сработал вовремя. Переместившийся человек мягко, как кошка, приземлился на небольшой холмик, отряхнул свою мантию от пыли и уверенным быстрым шагом направился к спешащей ему навстречу фигуре.

Преодолев около двадцати метров, он встал перед запыхавшейся и явно нервничавшей женщиной лет сорока с голубыми глазами и волосами до лопаток, мелированными в чёрно-белые цвета.

— Нарцисса, — он насколько мог поклонился, а потом схватился за спину. — Прости, ниже уже не могу. Радикулит замучил.

— Полно, Левтарий, не нужно. — ответила она с лёгкой улыбкой, склонившись в ответ. — Добрался без проблем?

— Насколько возможно для моих лет. Какие у тебя вести? Что с мужем? Как... сын?

— Это беседа для дома, — Нарцисса протянула ему руку. — Держись.

* * *

Когда Драко пришёл на зов своей матери, он увидел, что, помимо неё, в гостиной находился ещё один человек: старый, лет, верно, одних с Дамблдором. Сходство усиливали белые усы и борода. Длинные седые волосы рассыпались по плечам. Льдисто-серые глаза на морщинистом лице устало глядели на наследника Малфой-мэнора со смесью строгости и надежды.

— Сынок, ты, наверное, уже и не помнишь дядю Левтария? — произнесла она. — В последний раз он приезжал сюда из Франции, когда тебе было три года.

Мать была права: никакого дяди Драко не помнил. Он некоторое время смотрел на гостя.

— И зачем он приехал сейчас? — спросил он, даже не думая пожать протянутую руку.

— Как был тупым грубияном, так им и остался, — протянул старик. — Ваша авантюра с поддержкой Тёмного Лорда привела к разорению семьи. Я прибыл, чтобы выправить ваше положение.

Юноша прикусил изнутри щёку, давясь невысказанной колкостью.

Возрождение в прошлом году Тёмного Лорда стало для Драко большой радостью, ведь это означало, что скоро все грязнокровки и полукровки узнают своё место. Вот только все надежды и ожидания рассыпались в прах. Месяц назад в Отделе тайн произошло невероятное — Дамблдор одолел Тёмного Лорда, многие Пожиратели смерти были отправлены в Азкабан. В их числе находился старший Малфой. Без него дела семьи и правда пришли в упадок: многочисленные штрафы и компенсации подорвали их финансовое состояние, а то немногое, что осталось, растащили вчерашние друзья — Крэббы, Гойлы, Паркинсоны и Нотты.

Но Драко верил, что придёт тот день, когда Малфои вернутся к прежней силе и отомстят всем: и предателям, и Дамблдору, и Поттеру с его дружками.

— Простите, дядя, — выдавил Драко. Извиняться было крайне непривычно.

— Прощаю на первый раз, — ответил Левтарий. — Пора взрослеть, Драко. А пока я готовлюсь к трудам, расскажи мне, как ты живёшь и учишься.

Драко подчинился. С трудом вспомнив уроки отца, хвастал успехами он мало, хотя и крайне желал этого. Повествование продолжалось и за обедом, и когда Нарцисса принесла документы. Драко было прервался, но старик подал знак продолжать. Спустя какое-то время слизеринец замолчал, ожидая от родственника похвалы, но тот молча продолжал читать и чиркать что-то по пергаменту. Наконец, завершив дела, он поднялся со своего места, потёр виски, подошёл к племяннику и ударил его по щеке.

* * *

У Левтария Малфоя были железная воля и выдержка, выработанные годами. Но даже их не хватило на этот раз: племянник оказался тупее полена. И, будто этого мало, обладал очень большим самомнением, был эгоистом и вдобавок свихнулся на чистоте крови.

К счастью, пока он говорил, старый маг был занят важными делами и не мог отреагировать эмоциональнее. Хотя руки чесались всыпать ему с десяток розг, но было сомнительно, что это поможет: уже давно Драко был совершенно оторван от мира, жил в своей реальности. Кто из родителей был в этом виноват, Левтарий не знал и не желал знать.

— Драко, — сказал он как можно строже, — я устал считать, сколько раз за весь свой рассказ ты произнёс «грязнокровка», «предатель крови» и подобные им оскорбления, но не услышал ни единого доброго слова в чей-либо адрес. Неужели ты даже к родителям не испытываешь добрых чувств? Что за отношение к людям?

— Ты что, дядя, — не понял юноша. — Считаешь грязнокровок людьми?

Не сдержавшись, Левтарий снова дал ему пощёчину.

— Запомни, Драко, — сказал он. — Нет статуса крови, есть волшебство. Так нам говорил Геллерт Гриндевальд.

— Что? — на лице Драко отразилось неподдельное удивление. — Как Гриндевальд, величайший маг до Тёмного Лорда, мог говорить такое? Ты, наверное, что-то путаешь!

Дядя посмотрел на него, как на идиота.

— Племянник, ты прогуливал уроки истории магии, или вам ещё не рассказывали о тех событиях? Геллерт Гриндевальд тоже был Тёмным Лордом. Он не ставил ни на кого меток, люди шли за ним сами; он не пытал соратников, у него не было твоей необъяснимой ненависти к нечистокровным. Но от этого его боялись не меньше, а может, и больше. От его дел пылала вся Европа, и я был с ним плечом к плечу. Я видел Геллерта так же хорошо, как вижу тебя, я слышал его голос, и каждое слово его ловили все мы, а нас были не десятки, как Пожирателей смерти, а тысячи.

— Но как он мог любить грязнокровок? Они же хуже нас!

— Разве? Твои знакомые — Поттер, Грейнджер и иже с ними — показывают обратное. Геллерт понимал это и...

Дядя стал рассказывать ему о Гриндевальде, позабыв о первоначальном предмете разговора. Он говорил, вспоминая свою молодость, и Драко поневоле видел Гриндевальда глазами Левтария Малфоя: могучим и мудрым, строгим и саркастичным, честным и циничным тёмным чародеем, сметающим врагов со своего пути. Человеком, по одному слову которого рушились скалы, кипели моря, затихали бури, взметались огни. Тем, перед лицом которого люди и животные падали ниц.

* * *

Проходили дни. Драко, находясь под впечатлением от первого рассказа, каждый день подходил к родственнику и заводил с ним беседу. Его не интересовали ни дела семьи, ни какие-то там навыки, что старался привить племяннику Левтарий. Его интересовал только Геллерт Гриндевальд. Произнеся несколько ничего не значащих фраз, юноша спрашивал о нём и слушал истории дяди о его молодости.

Если подумать, то и на самого мага ему было плевать, ведь тот явно был сумасшедшим: заточить себя в собственной тюрьме в знак раскаяния — разве так поступит настоящий великий волшебник? Куда больше Малфоя манила его мощь. Сила, которой тот сокрушал толпы врагов, наводил ужас на целые страны.

Он не видел, как колдовал тёмный маг, но рассказы Левтария были столь живы и красочны, что Драко без труда рисовал эти сцены в своей голове, а по ночам видел во снах.

Ему снился Геллерт. Великий и могущественный. Он шептал Драко, что помог бы отомстить врагам за все до единой обиды, если Малфой его освободит. Он сулил ему величие. И однажды, проснувшись среди ночи, Драко решился.

Он тихо встал, торопливо собрал всё необходимое в небольшой чемодан и отправился в путь. Его не страшили трудности далёкой дороги. Его ждала месть. Он представлял, как освободит Гриндевальда и убедит его обрушить свою мощь на врагов Малфоев.

* * *

Левтарий всегда чутко слышал звуки и гордился этим своим качеством. А ещё он гордился тем, что всегда слушал свою интуицию. Пусть она временами и твердила ему, как казалось сначала, полную чушь, но никогда его не обманывала. Благодаря этим своим качествам он в своё время избежал многих ловушек.

А сейчас его интуиция буквально кричала: с племянником что-то происходит. Старый Малфой дураком — в отличие от Люциуса, Нарциссы и их сынка — никогда не был и заметил, что Драко любой разговор со своим дядей сводит к Гриндевальду и устроенной им полвека тому назад войне. Сложить одно и другое было просто: ветроголовый мальчишка нашёл себе нового кумира, а учитывая его болезненное стремление обрести мощь и отомстить врагам и обидчикам, реальным и мнимым, он, скорее всего, попытается освободить ушедшего в добровольное изгнание Гриндевальда.

Затея была глупая, но Драко Малфой не блистал особым умом и вполне мог бы решиться на подобное. Он жил здесь и сейчас, не желая учиться — учиться на ошибках прошлого и смотреть в будущее. Он хотел жить в комфорте, не прилагая к тому усилий. Он думал исключительно о себе.

А потому, когда заскрипевшие ступеньки на лестнице разбудили его, Левтарий не медлил: он вскочил с кровати и, заклинанием облачив себя в мантию, вышел из комнаты, догнал племянника и схватил его за плечо.

— Геллерт упрям, — сказал он. — Если в его голову что-то взбредало, это было трудно вытащить. Но ты ведь мне не поверишь? Поэтому я позволю тебе лично в этом убедиться.

Вздрогнувший от неожиданности Драко с недоумением и испугом посмотрел на родственника.

— Ты не станешь меня останавливать? — спросил он тихим шёпотом.

Левтарий внимательно посмотрел в его глаза, пробормотал что-то на французском языке и потащил паренька за собой.

— А от этого будет толк? — спросил мужчина с явным раздражением. — Только послушав твой рассказ о школьных буднях, я понял, что ты упрям, как тролль. Слов о характере Гриндевальда тебе будет недостаточно, лучше тебе встретиться с ним самому и сделать выводы. Идём, времени у нас мало: мне ещё нужно выспаться и разобраться с непомерными тратами вашего семейства. Зачем вам столько геля для волос? Даже моя дочь им пользуется реже.

Драко хотел ответить, что он, как истинный чистокровный, должен блистать, но что-то в голосе Левтария его остановило.

Отойдя на несколько десятков метров от ворот поместья, дядя схватил юношу за руку и трансгрессировал с ним в неизвестном Драко направлении.

* * *

Он не запомнил всего пути. Они трансгрессировали в какое-то странное место, где Драко скрутило, потом заходили в несколько зданий, огибали несколько улочек, пока дядя не откопал в одном из мусорных баков какую-то бутылку и не превратил её в портключ, который и перенёс их в окрестности Нурменгарда.

Обстоятельств проникновения в тюрьму и путешествия по ней Драко также не помнил: от перегрузок при серии трансгрессий и пользования портключом он потерял сознание, придя в себя с помощью дяди уже в здании.

Тот шёл твёрдо и уверенно, словно уже бывал здесь, и волочил за собой страдающего от тошноты и головокружения племянника, поминая недобрым словом его родителей, изнеживших сына.

Наконец они остановились у одной из камер. Старший отворил дверь неизвестным Драко невербальным заклинанием и вошёл внутрь. Его юный спутник последовал за ним.

Гриндевальд оказался не таким, как в воображении юного мага: высокий худой старик с длинными волосами, сливавшимися в темноте с усами, спадавшими, казалось, до самого его пояса, смотрел на них глазами разного цвета и постоянно облизывал тонкие губы. И тем не менее, он точно соответствовал описанию своего бывшего соратника.

— Здравствуй, Левтарий, рад тебя видеть, — произнёс он надменным, но ещё приятным голосом. — Я, кажется, просил тебя четыре года назад не нарушать моего уединения, и ты обещал, что исполнишь мою просьбу. Но вот ты здесь. Вдобавок притащил с собой какую-то помесь блохи и моли.

— Это мой племянник, Драко, — ответил дядя, на мгновение опустив глаза в пол. — Он вознамерился освободить тебя, мон ами ⁽¹⁾, из этих стен.

— Я сижу здесь пятьдесят один год, юноша, — маг даже не повернул в сторону младшего Малфоя головы. — Зачем мне выходить отсюда?

— Чтобы взять реванш и осуществить свои идеи! — ответил слизеринец.

— Пытался уже их осуществить. И полвека сижу здесь.

— Но разве вы не хотите отомстить своим врагам?

— А для чего? Мне они не мешают. У них своя жизнь, у меня своя. Да и что толку им мстить?

— Но... Но...

— Это что, все твои аргументы? Я думал, ты будешь давить на моё самолюбие, сравнивая с тем выскочкой, от имени которого вы дрожите. Я бы ответил, что проиграть сумасшедшему не боюсь. Ещё ты мог сказать, что я давно не видел окружающего мира, а я бы парировал тем, что в заключении и состоит моё искупление. Ты мог напомнить о моей семье — и получил бы в ответ кучу писем от двоюродной тётки. Это ещё самые простые варианты, а ты мог блефовать, лгать, льстить, лебезить, устраивать провокации, угрожать, попытаться подкупить меня, на худой конец. Эх, измельчала британская ветвь вашего рода. То ли дело ваши родичи из Франции: взять хотя бы Левтария. Я до сих пор помню, как он умыкнул секретные архивы французского Министерства магии. Он убедил охранников, что их жёны изменяют им с их коллегами, и спровоцировал массовую дуэль. Это при том, что ни у кого из стражей не было жены. И ты, позоря своего родственника, не использовал ни один из этих приёмов. Зачем мне уходить из Нурменгарда?

Драко готов был зарыдать:

— Я думал, вы поможете мне отомстить моим врагам, — пропищал он. — Этим предателям Крэббам, Гойлам, и самое главное, — этому мерзкому ничтожеству, Гарри Поттеру.

— Чем же он так тебе не угодил, юноша? Украл запонки? Поимел твою сестру?

— Нет у меня сестры! А если бы и была, то Поттера бы не заинтересовала: их интересуют только грязнокровки. Поттера — эта заучка Грейнджер, а его папашу — Эванс.

Гриндевальд дёрнулся и впервые взглянул на мальчика.

— Поттер, говоришь?

1) мой друг

Вернуться к тексту

Обливаясь потом на жарком солнце, Гарри поставил на столик поднос с холодным чаем и, взяв с него стаканы, передал их девочкам.

— Какой ты заботливый, Гарри! — произнесла Джинни, принимая сосуд. — Почему не ты мой брат, а Рон? Он вообще не знает, что такое галантность и забота.

Не дождавшись ответа, она выпила чай, встала, поправила зонт над шезлонгом и легла вновь.

Полумна кивнула и наклонила голову, любуясь облаками.

Уже примерно месяц они находились на этом небольшом островке, куда их отправили после боя в Отделе тайн. Девочки пострадали сильнее всех остальных физически, а Гарри — ментально: из его знаменитого шрама вышел осколок души Тёмного Лорда, бывший в нём с момента гибели его родителей.

Дамблдор, до сих пор искавший способ извлечь осколок без вреда для носителя, вздохнул с облегчением и выбил реабилитацию этой четвёрки на тропическом острове для поправки здоровья, куда и отправил, освободив от домашней работы.

С этого момента их отношения слегка изменились: Поттер стал искренне заботиться о подругах, пострадавших, как он считал, по его вине, и проявлять к каждой из них подобие романтического интереса. Особую нежность он испытывал к Гермионе, с которой стремился не расставаться ни на минуту. Вот и сейчас Гарри, ведомый не вполне ясным ему чувством, сел рядом с Грейнджер и поцеловал ей руку.

Она улыбнулась и покраснела. Друг же взял её на руки и понёс к морю.

— Идём купаться! — ухмыльнулся юноша.

— Всё же они поженятся, — Полумна сняла очки и вместе с Джинни побежала следом.

— Этого нам ждать ещё долго, — ответила Уизли. — Гарри тугодум и не замечает, что нашей милой Гермионе он нравится едва ли не с первого курса. Он пытается ухаживать за всеми нами.

— Это пройдёт. Он всё поймёт, — ответила блондинка. — Он олень, а не баран. Будем его дразнить?

— Не надо. Он и на наши купальники-то реагировал бурно.

* * *

Жили они в небольшом домике, построенном по образцу традиционной гавайской хижины. Хозяйство было нехитрым, вести его было несложно, и четыре участника отряда Дамблдора, приготовив себе три раза в день еду, просто развлекались купанием, играми, песнями и танцами. Учебники им с собой брать запретили, но от этого никто не страдал. Они были на вполне заслуженном отдыхе.

Хотя у каждого из них была своя комната, пользовались они одной, ночуя вместе. Джинни всегда устраивалась на полу, а Лавгуд комфортно чувствовала себя на притащенном из своей комнаты матрасе, который превратила в удобный лежак. Гарри же и Гермиона спали вместе, обнимая друг друга.

Сегодняшний ужин представлял собой лёгкий суп из рыбы на курином бульоне и горячий травяной чай. Девушки, сменившие купальники на лёгкие платьица из неизвестной Гарри ткани, тихо шептались, посматривая на него. Гарри вздохнул. Он знал, что ему нужно выбрать одну из них и ухаживать уже за ней, но все три были его хорошими подругами, и юноша боялся обидеть оставшихся, отчего и медлил.

Но долго так продолжаться не могло.

Вздохнув, он вместе с подругами отправился в спальню.

Ночь сегодня была холодная, и, посовещавшись, они решили лечь вместе, тем более, что у получившей от Долохова мощное проклятие Гермионы начались боли.

Пожелав друг другу спокойной ночи, они закрыли глаза.

* * *

Ночь прошла спокойно, а утро встретило их ярким солнцем. Неторопливо ребята привели себя в порядок и отправились на завтрак, после которого пошли на прогулку по пляжу.

Солнце было тёплым, ветер лёгким, песок — приятным, и четвёрка друзей неторопливо шла по пляжу, беседуя о пустяках и смеясь над шутками друг друга.

Всё было хорошо.

До тех пор, пока интуиция Гарри не начала говорить, что что-то не так. Он напрягся и приготовился к опасности, девушки последовали его примеру.

Но ничего они сделать не смогли: вокруг них замерцала голубоватая сфера, их самих приподняло над землёй.

Воздух зарябил, и перед ними возникли трое людей.

Первым был Драко Малфой. Слева от него стоял старик с длинными седыми волосами, белыми усами и бородой и серыми глазами. Последним был одетый по моде начала века мужчина, сухопарый и седой, сверливший их глазами разного цвета.

— Вот ты и попался, Поттер! — торжествующе произнёс Драко, указывая на пленников пальцем. — А вместе с тобою и твои подружки, и теперь мы... А что мы с ними сделаем?

Вопрос был обращён к старикам, но те не ответили. Вместо этого они вышли вперёд, вплотную приблизились к сфере и взмахнули палочками.

Чары развеялись, но ни Гарри, ни девушки не упали на мягкий песок, а, поддерживаемые магией пришельцев, осторожно на него опустились.

— Приветствуем вас и ваших прелестных спутниц, мистер Поттер, — проговорили они в унисон и, приложив правую руку к левой стороне груди, низко поклонились, не спуская, впрочем, внимательного взгляда с подростков.

Удивлённый таким развитием событий юноша повторил за ними. Он не знал, кто они и как отреагируют. Будь он один, непременно упрямился бы или дерзил, но сейчас с ним Гермиона, Джинни и Полумна, рисковать которыми он не имел никакого права.

— Я Геллерт Гриндевальд, это мой бывший помощник Левтарий Малфой, дядя стоящего у нас за спинами разочарования.

Едва услышав имя опаснейшего тёмного мага до времён Волдеморта, четверо участников битвы в Отделе тайн наставили на пришельцев волшебные палочки, тотчас, однако, вылетевшие из их рук.

— А теперь успокойтесь, — если голос Гриндевальда был невозмутимым, обволакивающим и доброжелательным, то Малфой-старший говорил властно и будто отбивая слова. — А затем мы поговорим. Никто не против?

* * *

— Господин Гриндевальд, почему грязнокровка и предатели крови сидят с нами за одним столом? — недоумевал Драко, усаживаясь за обед.

— Заткнись, малолетний недоумок! — вскричал его дядя. — Все маги равны без оглядок на статус крови!

— Не пытайся, друг мой, — мягко произнёс тёмный маг. — Ему слишком сильно и излишне долго вбивали в голову идеи чистой крови. Мозгов у него, я думаю, уже нет.

Гермиона и Джинни не сумели сдержать смешка. Полумна задумчиво закинула в рот шарик из хлебного мякиша. Гарри продолжил слушать рассказ Гриндевальда и Малфоя-старшего, прерванный вопросом Драко.

— Вас выдал один из целителей, у которых вы наблюдались. Не под проклятием, сам, за деньги. Он даже не подумал, что мы можем желать вам зла.

— Но ведь вам нужна наша помощь? — мелодичный голос Лавгуд полился тонким потоком сквозь наступившую тишину, повергая в состояние шока всех присутствующих, кроме двух стариков.

— Как же вы узнали об этом? — спросил Малфой.

— Мозгошмыги, — ответила девушка.

Гриндевальд усмехнулся и повернул голову к собеседникам.

— Кто-то из вас слышал об Оуэйне Глендуре?

— Да, — ответила Гермиона. — Это валлийский герой, поднявший восстание против англичан в пятнадцатом веке. Несколько лет он успешно сражался, а когда был побеждён, исчез. Ни друзья, ни враги не знали, что с ним стало. Местонахождение его могилы неизвестно, но есть легенды, что он однажды вернётся и освободит Уэльс от захватчиков.

Её голос дрожал. Было видно, что она волнуется, и рассказ о Глендуре — способ успокоиться. Гарри сжал её руку.

— Верно, юная мисс. Так вот... Было это не то в сорок первом, не то в сорок третьем, уже не помню. Я боролся на континенте за Высшее благо и не боялся никого и ничего. Кроме Альбуса Дамблдора...

— Что? — Драко вскочил с места. — Но почему вы боялись этого мерзкого полу...

— Охладись, — бросил ему Левтарий и взмахом палочки отправил племянника в окно в направлении моря. А Геллерт продолжил:

— Однажды мне в голову пришла мысль найти место захоронения Оуэйна и, шантажируя Альбуса его уничтожением, вызвать на дуэль. Или заставить его сдаться в плен. Неэтично, согласен, но я был молод и мыслил иначе. На поиски я отправил пятерых самых преданных мне людей, знакомых с Уэльсом, легендами и археологией. И неплохих воинов. Они доносили, что успешно проникли в Британию, а после исчезли без следа, будто их и не существовало. Их не убили, не пленили, они не предали — это известно точно. Все, кто их искали, также исчезли. Прошло полвека, но этот случай не даёт мне покоя. Я хочу узнать, что произошло с ними. Лучшим для этого способом мне представляется обнаружение последнего приюта Глендура. По их следу.

— А для чего вам мы? — спросил Гарри.

— Вы плохо знаете свою родословную, мистер Поттер, — ответил Малфой. — Предок вашей матери был сподвижником Оуэйна, как и предок отца. Они оба были в небольшой дружине, что последовала за своим вождём в его бегстве. Мы надеемся, что память вашей крови подаст голос и поможет нам. Ваши подруги пойдут с нами. Не оставлять же их здесь, верно?

Драко шёл к домику Поттера и его подружек злой и промокший. Он был совершенно растерян: как его дядя и Геллерт Гриндевальд могли терпеть общество таких людей, как эти четверо? Почему они говорят с ними, как с равными, когда могут просто угрожать? Они говорят, что все волшебники равны, но неужели сами верят в эту чушь? Как могут достойные маги быть равными полукровкам, магловским отродьям и предателям крови? Не иначе как у двух чародеев прогрессирующий маразм!

Малфой распахнул двери, намереваясь открыть им глаза на мир, с которым они потеряли всякую связь, и поведать им истину — и застыл на пороге.

Поттер, Грейнджер, Лавгуд и Уизли ходили по жилищу, собирая свои скудные пожитки и припасы. А Левтарий и его бывший господин им помогали!

— Припасов маловато, — вздохнул Поттер, пересчитывая какие-то пакеты.

— Ничего, — ответил дядя, перекладывая их в сумку. — Если что-то будет подходить к концу, я оплачу покупку. В сейфе моих родственников милостью их «друзей и вассалов» — шаром покати, поэтому оплачу из своего кармана. Заодно приучу это избалованное существо обходиться без косметики.

— И ещё: девушки пострадали сильнее меня.

— Не волнуйтесь, юноша, — голос Гриндевальда, читавшего этикетку на баночке крема для лица, был всё так же спокоен, как и прежде. — Они будут в комфорте и уюте.

Драко стоял и смотрел на это, понимая происходящее всё меньше и меньше.

* * *

— Если б я был султан, я б имел трёх жён и тройной красотой был бы окружён! — вытягивал тёмный маг, насмехаясь над сконфуженным Гарри по дороге. — Ты, конечно, везунчик, Поттер, — произнёс он, прервав песню. — Три красавицы окружают тебя, но прими мой совет: выбери из них одну, с которой разделишь всю жизнь! Гарем — это хлопотно.

— Может, вы ещё и посоветуете, кого? — едко спросил мальчик.

Геллерт, словно не заметив иронии, оглядел упомянутых красоток, внимательно слушавших их разговор.

— Блондинка слишком мечтательная для тебя, на рыжей не женись — она твоя фанатка, а с такими жизнь тяжела... Так что остаётся та лохматая, с которой ты глаз не сводишь!

Гарри опустил глаза, ощущая на себе удивлённый взгляд подруг.

Они прибыли в Британию около минуты назад. Но не в Уэльс, а на побережье Корнуэлла, откуда планировали добраться до Уэльса на корабле. На вопрос Драко, почему бы им не выбрать другой, более лёгкий маршрут, старые чародеи дали ему по ушам:

— Ты часом не падал в детстве с крыши поместья на землю? — спросил его Гриндевальд. — На «более лёгких путях» мы будем тратить время на сокрытие от наблюдателей. Не забывай, мой побег не заметили лишь потому, что я лучше всех знаком с охранной системой Нурменгарда, но рано или поздно всё откроется. Поднимется переполох, нежелательный ни для кого из нас. Мы должны найти мою экспедицию как можно скорее, после чего я вернусь в крепость.

— Что? — голос Гарри слегка охрип. Его подруги смотрели на волшебников.

— Удивлены? Напрасно. Я вышел лишь для поиска своих бывших сотрудников. Сбегать я не собираюсь. Эти люди были моими друзьями. Кстати, именно отсюда они подали сигнал о проникновении на Альбион. Так что мы с вами, дамы и господа, просто следуем их путём, как и собирались. А теперь заканчиваем разговоры! Корабль сам собой не построится. Поэтому хватит сидеть, принимаемся за работу. Левтарий, следи, чтобы дамы не перенапряглись, а твой племянник не бил баклуши! Работать должны все!

* * *

— Слабак! — проворчал Левтарий Малфой, вместе с Полумной и Гермионой вытаскивая своего покалеченного родственника из-под досок. — Хотя чего ждать от названного в честь созвездия?

— Разве это имеет значение? — удивлённо спросила Грейнджер.

— Нет, — посмеиваясь ответил старик. — Я просто ищу повод для недовольства. Но во Франции всем Малфоям дают древние имена вождей, королей, воинов. Моё, например, — Левтарий или Леутари — имя герцогов Алемании. А этого назвали в честь созвездия. Его отец и вовсе носит несуразное прозвание. Ваша подруга точно не погорячилась, отправившись с Геллертом и Гарри?

— Нет, — ответила Лавгуд. — Её травма самая лёгкая. Самая тяжёлая у Герми. Долохов выпустил в неё странные чары.

Лицо Малфоя вытянулось и побледнело.

— Антонин? Что за чары? Не пурпурное ли пламя?

— Оно.

Мужчина оставил племянника и подхватил гриффиндорку на руки.

— Бежим к Геллерту. И чем быстрее, тем лучше.

— А сами вы как думаете, что случилось с вашей экспедицией? — спросил Гарри, вместе с Джинни и Гриндевальдом разбираясь с корабельными снастями, трансфигурированными из травы, палок и мусора, найденного в роще.

— Сначала я думал, что они столкнулись с чем-то опасным и проиграли бой, — ответил тёмный маг. — Потом решил, что они достигли цели, но их накрыли некие чары, возможно, окружающие могилу Оуэна. Это самые адекватные из предположений, а уж поверьте, я перебрал их неимоверно много. Особенно когда исчезли поисковые группы.

Послышавшиеся торопливые шаги прервали их разговор. Когда появились Полумна и Левтарий с Гермионой на руках, Гарри, в беспокойстве за подругу, вскочил.

— Что с ней? — спросил он.

— Заклятие Антонина Долохова, пурпурное пламя, Когда оно поразило её? — ответил вопросом на вопрос Малфой.

— В конце июня.

Гриндевальд ничего не сказал. Он подошёл к девушке, которую его приятель положил на землю, встал на одно колено и посмотрел на Грейнджер, после чего взял в руки волшебную палочку, ткнул ею в грудь девушке и провёл вниз наискось до живота. Гермиона зашипела, слегка морщась, а Геллерт вновь и вновь водил палочкой по её телу, шепча что-то себе под нос.

— Что он делает? — спросила Джинни.

— Заклинание, поразившее её, авторское. Полностью излечить от него может только сам Долохов. Или тот, кому он открыл свои секреты. В противном случае останутся побочные эффекты, и кто знает, как на них отреагирует организм? Чем больше времени прошло с момента наложения чар, тем сложнее их снять. А потому — давайте не будем ему мешать.

* * *

Благодаря волшебству корабль был готов через час с небольшим, и они отправились в путь. Судном правили старые колдуны и Драко, причём на последнего пришлось наложить империус, иначе он ныл, жаловался и огрызался на всех. Гарри и его подруги сидели в стороне и помогали, лишь если их о чём-то просили. Гермиону же, сильно ослабевшую после лечения, и вовсе едва ли не силой заставили отдыхать, вовсе не привлекая к работе. Чтобы ей не было скучно, Гарри пожертвовал подаренной ему Хагридом флейтой, которую Малфой-старший превратил в прочитанный им когда-то трактат по рунам.

Поттер прижимал её к себе, гладил по голове, читая вместе с ней, и то и дело посматривал на чародеев. Они очень удивляли его.

До их встречи он мало знал о Геллерте Гриндевальде. Для Гарри Поттера и его друзей, как и для многих других, этот человек был обычным тёмным магом, не многим отличавшимся от Тома Реддла и побеждённым Альбусом Персивалем Вулфриком Брайаном Дамблдором, величайшим волшебником современности.

Теперь же, встретившись с наводившим ужас на всю Европу магом лично, Гарри не знал, что и думать: этот старик, как и его помощник, совсем не походил на сумасшедшего убийцу Волдеморта. Спокойный, вежливый, без капли надменности, но с определённым кодексом чести, он внушал уважение к своей персоне. И тем не менее оставался преступником, пусть и желающим искупить свои грехи.

— О чём задумался? — спросила Полумна.

Поттер вздрогнул от вопроса и огляделся.

Вечерело. Поднявшийся ветер холодил тело. Гермиона, заснувшая на коленях юноши, продрогла, и Гарри, стащив с себя мантию, накрыл её.

— Гриндевальд прав, вы будете хорошей парой, — прошептала Джинни. — Так заботитесь друг о друге. И ведь это происходит уже очень давно.

— А как же вы?

— Думаешь, ты единственный парень в мире? Не беспокойся о нас, мы найдём себе женихов.

— Так о чём ты задумался? — не унималась Лавгуд. — Твоё лицо было странным.

— О наших спутниках, — ответил гриффиндорец. — Не такими я их себе представлял.

— В каждом человеке есть добро и зло, Гарри. Даже совершивший самое худшее деяние человек может раскаяться и вернуться на светлую сторону.

— Даже Волдеморт?

— Всё возможно, и такая вероятность есть. Но он должен искренне сожалеть о совершённом, желать исправиться всей душой. Хватит ли на это сил и храбрости, вот в чём вопрос. Они смогли, и сил и смелости было в избытке, — девушка при этих словах кивнула в сторону Геллерта и Левтария. — А вот что будет с Томом Реддлом?

Путешествие по морю проходило спокойно. Девушки сидели в стороне, остальные правили маленьким кораблём.

Погода стояла ясная, безветренная, и судно шло вперёд с помощью чар. Гарри, уставший от безделья, ходил по палубе, помогая то Гриндевальду, то Малфою-старшему. Драко он помогать не хотел: слизеринец наконец-то не задирал нос, не бросался оскорблениями и работал наравне со всеми. Поттер даже думал попросить так и оставить невыносимого слизеринца под заклятием империус. Но, подумав, что сам не хотел бы зависеть от чужой воли, отказался от этого.

Последний участок пути выдался трудным: чары ослабли, а на пути стали возникать рифы. Забыв обо всём, участники этого похода бегали по палубе, каждый внося свой вклад в спасение. Левтарий не переставал кричать племяннику команды, которые тот покорно исполнял.

Когда опасность миновала и маленькая команда сошла на валлийский берег, все вздохнули с облегчением.

* * *

— Ну что же, мы в Уэльсе, — Гарри оглядел простиравшийся перед ним вид. — Что дальше? Как вы намерены пробуждать во мне память крови? Потому что я ничего не чувствую!

— Это временно, мистер Поттер, — ответил Гриндевальд. — Подождите совсем немного.

Он вынул свою палочку и превратил найденный на земле камень в предмет, похожий на маленькую серебряную зажигалку. Откинув крышку, маг прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и из странной штуковины вылетел шар света, устремившийся в сторону холмов. Геллерт кинулся его догонять, остальные не отставали от старика ни на шаг.

— Что это? — спросила Гермиона.

— Делюминатор, — ответил Гриндевальд. — В юности я дружил с Дамблдором, он научил меня делать такие.

— И для чего нужен этот прибор?

— Управлять светом. Но в минуты необходимости он указывает путь к цели.

Они бежали долго, боясь потерять из виду странный указатель. Наконец шар завис над землёй в исчез. Группа сумела перевести дух.

— А что мы ищем?

— То, что поможет пробудить память поколений Поттеров. Можно было, конечно, использовать вашу кровь, но делать это при каждой необходимости неразумно: раны не успеют зажить. И я не могу ручаться, что в Британии нет чар, отслеживающих такую магию. И такой предмет где-то здесь, нужно лишь поискать...

И старик, которому было больше ста лет, подавая пример, принялся ползать по земле, разыскивая нечто, неизвестное никому из их отряда.

Выбора не было и Гарри с друзьями принялись за поиски. Малфои искали в стороне ото всех, но громкие крики и ругательства Левтария свидетельствовали, что даже под империусом Драко умом не отличается.

— Толку искать здесь, — ворчала Джинни. — Может, те твои предки, что сопровождали Глендура, в этих местах и вовсе не появлялись? Может, они шли другой дорогой? И мы пришли сюда по следу — смешно сказать, шарика, вылетевшего из какой-то побрякушки!

— Но направила его воля человека, — возразил Гарри.

— А тебе в голову не приходило, что он использует нас, как прикрытие для побега? Он всё же тёмный колдун, Гарри! Или заводит в какую-то ловушку? Или просто отыгрывается так за своё поражение от Дамблдора? Может, сейчас он смотрит на нас исподтишка и посмеивается над нами, учениками великого светлого волшебника, ползающими по его указке?

Поттер застыл. Такой поворот событий был возможен, но Гриндевальд казался слишком обходительным и благородным...

И тут молнией ему в голову ударила мысль: ведь этот старик — опытный манипулятор, и дружок у него такой же. Таким ничего не стоит прикинуться рыцарственными раскаявшимися людьми и вести доверчивых подростков в ловушку.

Он поднялся, вынул палочку и... услышал голос Полумны.

— Я нашла!

Когтевранка держала в руках небольшой позолоченный браслет, украшенный витиеватым кельтским узором. По краям на украшении была россыпь зелёного бисера.

— Он лежал вон под тем камнем! — сказала она. — Я не знаю, чьё это украшение, но, кажется, именно его мы искали.

Геллерт осторожно взял браслет в руки и вместе с Левтарием осмотрел его со всех сторон.

— Середина девятнадцатого века, — произнёс Малфой. — Уж не знаю, как обручье тут оказалось и каким образом его не нашли до сегодняшнего дня, но оно сэкономило нам много времени, мистер Поттер.

— Думаете, это принадлежало моим предкам? — в голосе Гарри слышалось недоверие.

— У нас есть способ это узнать.

— Что вы имеете в виду? — спросила Гермиона, хватая Гарри за руку и прижимаясь к нему.

Поттер попытался её отстранить и заслонить собой, опасаясь, что она может разозлить тёмных магов. Но девушка вцепилась в его запястье крепко и не отходила ни на шаг.

Гриндевальд и Малфой-старший рассмеялись. Тихо, но вполне заметно.

— В этом нет ничего опасного, молодые люди, — сказал Левтарий. — Никто не получит ни единой царапины, поверьте. А ну-ка, мистер Поттер, наденьте обручье.

Гарри подчинился, не желая провоцировать конфликт. Гриндевальд же поднёс к браслету палочку, начертил ею какой-то символ на украшении и прошептал несколько слов на незнакомом языке.

Маленькую группу окутало свечение.

* * *

Перед ними раскинулся большой луг, по которому неслись два прекрасных гнедых коня. На одном из них сидел черноволосый человек с тёмно-серыми глазами и пенсне на носу. На его безымянном пальце сверкало обручальное кольцо. Отстав на несколько шагов, за ним следовала блондинка с жёлтыми глазами. На её руке был тот самый браслет.

— Генри, подожди! — кричала она. — Мой Барон не так резв, как твой Красавец!

Тот остановил коня, взял женщину за руку, поцеловав её.

— Не бойся, Алиса, я от тебя никуда не убегу, мы с тобою муж и жена.

Женщина улыбнулась.

— Здесь красиво, Генри. Давай будем возвращаться сюда почаще?

— И как мы будем объяснять наши отлучки? — спросил он, дурашливо улыбаясь. — Мои родители — люди хорошие, но такого однообразия явно не поймут.

Алиса задумалась, затем, сняла с руки браслет и, наложив на него какие-то чары, бросила в траву.

— Теперь его найдут только маги и только если будут искать целенаправленно, — сказала она, смеясь.

* * *

— Повезло, — произнёс Левтарий. — Это браслет Алисы Поттер, в девичестве Бикен, жены Генри Поттера.

— Того самого, что призвал волшебников вмешаться в Первую мировую войну и обвинил Визенгамот в трусости? — спросила Джинни.

— Да, именно он, — кивнул маг. — А ещё повезло, что у Гарри столь тонкая рука: украшение-то женское. Чем вас кормили? Ну что же, теперь можно и поглубже заглянуть...

С этими словами он и Геллерт повторили свои действия с браслетом, но уже вдвоём, очевидно, надеясь на усиление чар.

* * *

День сменился ночью, луг — гористой местностью. В пещере, охраняемой двумя часовыми, сидели пять человек. Один из них — зеленоглазый брюнет, чьи волосы были заплетены в короткий хвост, а лицо покрыто шрамами. Напротив него расположился русый крепкий мужчина с повязкой на глазу. Второй глаз, тёмно-карий, почти чёрный смотрел в небольшой костерок.

— Вот оно как вышло, Гриффит, — сказал русый. — Мы, дети кымру, ещё вчера счастливые в битвах, потерпели сегодня неудачу и уходим изгнанниками со своей земли.

— Полно тебе ворчать, Карадок, — ответил первый. — Мы ещё вернёмся. Пусть не сегодня, пусть не завтра, но вернёмся и победим. Англичане ещё нас узнают! Но нам нужно беречь Оуэйна.

Оба посмотрели на спящего в стороне человека, закутавшегося в зелёный плащ.

— Ты никогда не унываешь, Гриффит. Не будь мои дочери замужем, я бы отдал одну из них за твоего сына. Он хороший парень и добрый воин. Настоящий валлиец. Не то что мои зятья. За нашей спиной спелись с врагом!

— Не волнуйся, мой друг! — брюнет хлопнул Карадока по плечу. — Король англичан подозрителен. Не удивлюсь, если он сам же казнит их за какой-нибудь проступок. Бог им судья. Давай отдохнём, а после сменим часовых.

* * *

— И что нам это дало? — спросил Гарри, когда их вернуло в реальность. — Вряд ли этот браслет нашла ваша экспедиция.

— Тут я с вами соглашусь, — Гриндевальд прикрыл глаза. — Однако они все знали Уэльс, были профессиональными археологами и следопытами. Они наверняка нашли бы какую-нибудь зацепку и отыскали путь к указанной им цели. И по дороге с ними что-то случилось. Наша задача — это понять, что именно.

— И как это сделать? Мы даже не знаем, нашли ли они то, что искали!

— Как-нибудь узнаем. Думаю, сначала нам нужно побывать в той пещере. Там магия браслета сможет проследить больше. Интересно, где она? Никто не знает?

— Я знаю, — раздался безомоциональный голос Драко.

— Откуда, позволь тебя спросить, ты можешь это знать? — спросил Гарри слизеринца. — Ты же умом никогда не блистал!

— Папа водил меня туда, — ответил Драко ровным голосом, даже не пытаясь вырваться из-под подчиняющего проклятия. — Говорил, что там чистокровные составляли заговоры против министров, не ценящих истинных волшебников.

— И ты запомнил дорогу?

— Да, дядя. Мы часто там бывали. Я приносил в той пещере клятву на крови быть верным идеалам чистой крови.

— Хоть в чём-то вбитые в твою пустую голову заморочки оказались нам полезны, юный Малфой, — Гриндевальд прикрыл глаза, о чём-то подумал пару минут и кивнул самому себе и своим мыслям. — Веди нас. Хоть раз будь полезным.

* * *

Свет факела и заклинания Люмос разогнали царившую в пещере тьму и внушили вступившим туда путникам некоторое чувство спокойствия и безопасности.

— Это точно та самая пещера? — спросила Полумна, оглядывая своды. — Может, ваш империус повредил ему мозг, и Драко заплутал?

— Сомнительно, — послышался шёпот Джинни. — Для того, чтобы повредить мозг, необходимо его наличие. Так что Малфою это не грозит никоим образом.

Мужчины хмыкнули, услышав эти слова. Молчали лишь Гарри и Гермиона, не отходившие друг от друга ни на шаг. Они шли, держась за руки столь крепко, словно разделение их грозило им обоим гибелью.

— Вот! — Малфой-младший говорил тихо, но его голос в опустившейся тиши казался криком. — Над этим местом я давал клятву. Это точно та пещера.

— Да с чего ты вообще взял, что именно та? — не выдержала Гермиона. — Что клялся своему отцу ты именно там, где отступившие валлийцы устроили привал? Папа сказал, а ты поверил?

— Да. Папа мне так сказал. Он говорил, что валлийцев здесь нагнал отряд из волшебников-наёмников под руководством нашего предка. Эту пещеру поколения Малфоев посещают как место славы.

— Валлицы были перебиты или пленены?

— Они ушли. Но их предводитель был ранен. Тяжело. А весь отряд преследователей, кроме моего предка, погиб.

— Что же ты до сих пор об этом молчал, малолетнее ничтожество? — вскричал Геллерт, схватил его за плечо и принялся трясти с такой силой, что голова парня закачалась.

— Здесь грязнокровка и предатель крови! Им незачем знать об этом!

— Племянник, какой же ты всё-таки идиот! — покачал головой Левтарий. — Мистер Поттер, становитесь возле меня. Сейчас мы узнаем, что здесь происходило.

* * *

Карадок и Гриффит стояли у небольшого холма на коленях и, закрыв глаза, бормотали длинные фразы на латыни. Гарри не бывал в церкви с того дня, как священник спросил у Дурслей, отчего он выглядит недокормленным и страдающим, но всё же сумел понять, что они молятся.

— Проклятые англичане, — проворчал Гриффит. — Колдунов вызвали себе на подмогу, честно воевать не умеют.

— Среди наших тоже колдуны были, — ответил его приятель. — И тоже колдовали.

— Но они сражались, как мы! Мечами и копьями, закрывались щитами, лечились, как и все, травами и снадобьями. А эти...Орут что-то, руками машут! И ни стрела, ни клинок их не берёт.

— Помнишь, Гриффит, ещё прошлой ночью ты успокаивал меня? Теперь мне тебя утешать выпало.

— Жизнь такая штука, друг Карадок. Кстати, надо бы колдуна поискать. Пусть защитит это место. Вдруг англичане разорят последний приют Оуэйна.

* * *

— Что ж, — Левтарий почесал подбородок. — Теперь мы знаем, что случилось с Глендуром.

— А ваша экспедиция? — спросил Гарри.

— Твой браслет, мальчик мой, покажет только твоих предков. Думаю, всё дело в том, что эти Гриффит и Кардок выполнили своё намерение и нашли мага. Он наложил какие-то чары, а наши товарищи не смогли по какой-то причине их взломать. И, разумеется, попали под их действие. Геллерт! Дальше что делать?

Гриндевальд, услышав голос друга, отвлёкся от избиения Драко и повернулся к ним.

— Продолжим поиски, — отозвался он. — Может, сумеем понять, что конкретно их погубило. Только нужно быть осторожными: эта магия держится пять веков. А значит, мы рискуем повторить их судьбу. Потому...

Он поднял какой-то камешек и превратил его в портал, который бросил Гарри.

— Мы с Левтарием пойдём одни. Подвергать вас опасности смысла нет. Возвращайтесь на свой остров. Если мы выживем, мой друг вас найдёт и всё расскажет. Если нет, то вам троим и знать незачем. Ну, соберитесь в группу, он скоро сработает.

Оказавшись на острове, Гарри и его подруги побрели к своей хижине. Близился вечер, и всем четверым хотелось есть. Сам Поттер шёл, неся на руках подвернувшую при падении ногу Гермиону. Джинни и Полумна шли рядом.

Говорили между собой очень тихо, но часто, выплёскивая все накопившиеся в них за время короткого путешествия с двумя тёмными магами. Пусть Гриндевальд и его сподвижник оказались адекватнее и благороднее Волдеморта, однако никто не мог ручаться за их настроение и реакцию.

— Я, если честно, боялась, что они нас убьют, когда мы доберёмся до места, — призналась Джинни, когда они ели наскоро приготовленный ужин. — После дневника Тома Реддла я не верю тем, кто говорит мне красивые слова.

— Зачем убивать? — спросила Полумна. — Им в этом нет выгоды. Но я вроде бы говорила об этом?

— Главное, что все мы живы, — отозвался Гарри, поглаживая по голове засыпающую возлюбленную.

* * *

Совы каждое утро приносили им газеты. В них не было ни единого слова о побеге Геллерта Гриндевальда. Левтарий всё не приходил, хотя минуло уже три недели с их расставания.

Ещё через какое-то время они и вовсе забыли о гостях и их временной отлучке, занятые другими делами: хозяйством, отдыхом, играми и весельем. В поисках существ из фантазий Полумны юные волшебники обошли весь остров. Загорели, перепробовали множество фруктов и научили Гарри плавать.

Всё больше времени Поттер проводил с Грейнджер, и их подруги не сомневались в том, что в Хогвартс они вернутся как пара.

Наконец в один из дней к ним прибыл Дамблдор. Он был, казалось, чем-то сильно опечален.

— Не обращайте внимания, — сказал он, когда они осведомились, что случилось. — Просто погиб мой бывший друг.

— Как это произошло? — спросила Гермиона.

Старик посмотрел на них, вздохнул и сел.

— Это был Геллерт Гриндевальд, когда-то мы с ним дружили. Потом стали врагами. Месяц назад он при помощи Малфоев сбежал из своей тюрьмы и отправился искать своих сподвижников, пропавших в Уэльсе. До последнего отказывался верить, что они его предали.

— И что с ним случилоь?

— Пропавшие искали могилу Оуэйна Глендура. Валлийского героя. Нашли, но установили вокруг свои чары. Геллерт не знал об этом. Попал в ловушку. С ним был помощник, он сумел его вытащить. Потом они вернулись в Нурменгард, но напрасно: он попал под древнее проклятье, которое невозможно снять. Узнав об этом, Гриндевальд позвал меня и обо всём рассказал. Назвал имена исчезнувших слуг. Все они оказались дальними родственниками его жертв. И так ему отомстили. Я был там, когда он испустил последний вздох. Ладно. У меня для вас есть и хорошая новость: Том больше не вернётся. Мы с Роном и Невиллом об этом позаботились.

— Как это? — не понял Гарри. — Что вы сделали?

— Это долгая и захватывающая история. Хотите расскажу?