Мятный с лимоном (гет)

Утро среды встретило Гермиону серым небом за окном и странным ощущением, что день не задался ещё до того, как она успела сделать первый глоток чая. Ощущение усилилось, когда в дверь постучала Эмили с сообщением, что Толстон ждёт её в своём кабинете. Немедленно.

— Он сказал зачем? — спросила Гермиона, откладывая перо.

— Нет, мисс Грейнджер. Но у него уже сидит мистер Малфой.

«О, Мерлин. Только не это».

Она глубоко вздохнула и, прежде чем выйти, машинально глянула в небольшое зеркало у вешалки. Волосы сегодня она решила распустить — тёмные локоны мягко спадали на плечи, а чтобы не лезли в лицо, передние прядки были вплетены в две аккуратные косички, уходящие назад. Получилось одновременно удобно и... «Ладно, просто удобно», — подумала она, но в глубине души знала, что выглядит хорошо.

На ней была чёрная рубашка свободного кроя — слегка оверсайз, с одной расстёгнутой верхней пуговицей у ворота. Рукава она закатала до локтей, открывая запястья. Кофейные брюки-клёш сидели идеально, а чёрный ремень подчёркивал тонкую талию, затянутый ровно настолько, чтобы держать форму, но не сковывать движения.

«Ты просто идёшь на совещание, Грейнджер, а не на подиум», — одёрнула она себя и направилась к двери.

Тяжёлая дубовая дверь кабинета Толстона приоткрылась с тихим скрипом. Гермиона замерла на пороге.

В кресле напротив директора уже сидел Малфой. Его бледные пальцы неторопливо перебирали ручку с чёрным пером, а на губах играла довольная, почти самодовольная улыбка. Серые глаза сияли таким предвкушением, будто он уже знал что-то, чего не знала она.

Гермиона нахмурилась.

«С чего это он такой довольный? Выиграл в лотерею? Или просто решил, что сегодня будет особенно хорошо меня бесить?»

Она сделала шаг внутрь и привычно уловила знакомый запах — цитрусы и дубовый мох. Но сегодня к этому букету примешивалась новая нота. Та, которую она раньше не замечала. Тёплая, чуть терпкая, обволакивающая.

Мускус.

«Откуда он взялся? Раньше этого не было. Или... или я просто не обращала внимания?»

— Наконец-то все в сборе, — произнёс Толстон, его обычно тёплый голос звучал необычно официально.

Гермиона перевела взгляд на Драко, но тут же резко отвернулась, чтобы он не заметил её недоумения. Он же, напротив, смотрел на неё с явным превосходством, будто кот, который уже знает, где стоит миска со сметаной.

«Что за чёртов спектакль?» — пронеслось у неё в голове.

Она села в соседнее кресло, старательно игнорируя тот факт, что запах становился только отчётливее.

— Как вы знаете, я ухожу в отставку, — продолжил директор, складывая пухлые ладони на столе. — Поэтому и собрал вас здесь. Я хочу, чтобы вы стали партнёрами и вместе руководили больницей.

— Партнёрами?! — одновременно вырвалось у Гермионы и Малфоя, их голоса слились в редком единодушии.

Если бы кто-то записывал этот момент на магическое фото, можно было бы продавать как историческое событие — Грейнджер и Малфой согласны друг с другом.

Но Гермиона заметила главное: довольная ухмылка Малфоя исчезла в ту же секунду. Его лицо вытянулось, брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло что-то среднее между шоком и непониманием.

Драко резко поднялся, его лицо исказилось от возмущения.

— Вы не можете быть серьёзны, — прошипел он. — Мы с Грейнджер в одной комнате — и то слишком. А уж управлять вместе...

Гермиона скрестила руки на груди.

— Я согласна с Малфоем в одном — это абсурд, — холодно сказала она. — Мы... несовместимы как огонь и вода.

Толстон лишь усмехнулся, его глаза блеснули хитрым огоньком.

— Вот именно поэтому вы идеальная пара. Огонь и вода дают пар. А пар, как известно, движет локомотивы.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

— Вы что, издеваетесь? — наконец выдавил Драко. Его обычная самоуверенность дала трещину — в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он явно не ожидал такого поворота.

— Нет, — директор покачал головой, и его глаза вдруг стали необычайно проницательными. — Я просто знаю, что Святому Мунго нужны оба ваших качества — её способность видеть сердце в каждом пациенте... и ваш талант находить решения там, где другие видят только тупик.

Гермиона сжала кулаки.

«Он что, действительно верит, что её сострадание и его холодный расчёт смогут дополнять друг друга, а не просто взорвут больницу к чертям?»

— Мы не сработаемся, — холодно произнёс Драко, его губы искривились в привычной насмешливой ухмылке. — Мисс Грейнджер слишком... принципиальна. Она скорее умрёт стоя, чем сделает шаг в сторону от своих драгоценных правил.

Гермиона вспыхнула, её глаза сверкнули опасным блеском.

— А мистер Малфой слишком... циничен, — парировала она, подчёркнуто вежливо выговаривая каждое слово. — Он скорее продаст душу, чем признает, что в мире есть нечто важнее личной выгоды.

— О, а вот это уже интересно, — прошипел он. — Грейнджер, которая вдруг стала экспертом по моей душе.

— Не нужно быть провидцем, чтобы видеть очевидное, — бросила она, в упор глядя ему в глаза.

Толстон наблюдал за этим обменом любезностями со странным выражением — где-то между усталостью и... удовлетворением. Как будто он смотрел теннисный матч, где шарик летал туда-сюда с нарастающей скоростью.

Он медленно поднялся, его тучная фигура отбрасывала массивную тень на дубовый стол.

— Вы оба ошибаетесь, — произнёс он с неожиданной твёрдостью. — Именно поэтому я выбрал вас. Мисс Грейндер — потому что она никогда не отступит от своих принципов. Мистер Малфой — потому что он готов сделать то, на что у других не хватит смелости.

— Святой Мунго нуждается в обоих этих качествах. Лекаре, который будет лечить душу... и целителе, который не побоится запачкать руки.

— У вас будет три месяца на раздумья, — заключил Толстон. — И я надеюсь за это время вы сможете найти общий язык.

Драко и Гермиона переглянулись и в их взглядах читалось одно.

«Мы оба в аду. И билеты были в одну сторону».

В голове будто щёлкнул замок, и разрозненные кусочки вдруг сложились в чёткую, пугающую картину.

«Кабинет Малфоя рядом — не случайность. Его высокомерные намёки — не просто привычная гадость. Толстон поставил нас обоих на проверку... и он играет в какую-то свою игру. А Малфой думал, что эта игра будет на его поле».

Она украдкой наблюдала, как Драко поправляет манжеты с преувеличенной небрежностью, словно павлин, демонстрирующий перья.

Взгляд невольно скользнул ниже, отмечая детали, которые она обычно старательно игнорировала. Белая рубашка — простая, без лишних деталей, но сидела так, что хотелось задуматься, сколько времени он потратил перед зеркалом, добиваясь этого «случайного» идеала. Ткань обтягивала широкие плечи, и когда он чуть повернулся, Гермиона заметила, как напряглись мышцы под хлопком — рельефно, но без лишней нарочитости. Грудь, широкая, с чётко очерченными контурами, слегка вздымалась при каждом вздохе.

Одна верхняя пуговица была расстёгнута, открывая ложбинку у основания шеи — туда так и тянуло взглядом, хотя она отчаянно сопротивлялась. Рукава, закатанные до локтей, открывали предплечья — сильные, с выступающими венами, которые тянулись к кистям. На коже виднелись тонкие белые шрамы — несколько на левом предплечье, один особенно длинный чуть выше запястья. Она задумалась на секунду: откуда они? Квиддич? Дуэли? Что-то другое, о чём она не знала?

Рубашка была заправлена в кофейные брюки-палаццо, и на узкой талии чёрный ремень сидел так, будто специально подчёркивал переход от широких плеч к бёдрам. Брюки струились при каждом движении, мягко обтекая длинные ноги, и Гермиона вдруг осознала, что квиддичные тренировки явно не прошли даром. Фигура у него была — она не могла этого не заметить.

Она поймала себя на том, что рассматривает его дольше положенного, и тут же одёрнула взгляд.

«Значит, так. Либо мы разорвём друг друга на части... либо найдём способ сработаться. И если этот раздутый хорёк думает, что я сдамся первой...»

Она выпрямилась, встречая вызов в его взгляде.

«...то сильно ошибается».

Толстон тем временем продолжал вещать — что-то про квартальные отчёты, про совместные дежурства, про то, что они должны будут присутствовать на всех совещаниях вместе. Гермиона кивала, но слова пролетали мимо ушей, застревая где-то на периферии сознания.

Главное она уже поняла: ей придётся проводить с Малфоем намного больше времени, чем хотелось бы. Совместные проекты, общие решения, бесконечные встречи. Эта мысль тяжелым камнем лежала где-то в груди.

Она покосилась на Драко, надеясь увидеть в его лице хоть тень того недоумения, которое было в первые секунды. Хотя бы небольшое подтверждение, что он тоже не в восторге. Что он тоже считает это катастрофой.

Но Малфой уже пришёл в себя.

От растерянности не осталось и следа. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, с лёгкой полуулыбкой на губах, и смотрел на Толстона с таким видом, будто тот только что сообщил ему, что он выиграл пожизненный запас бесплатного кофе. В серых глазах плясали довольные искорки, а пальцы всё так же лениво перебирали ручку.

Когда Толстон наконец закончил и обвёл их вопросительным взглядом, Гермиона поднялась первой. Папка с медицинскими картами чуть не выскользнула из рук, но она вовремя её перехватила.

В коридоре она остановилась на секунду, прикрыв глаза и глубоко вздохнув.

До обеда она сидела в своём кабинете, решив отвлечься делами пациентов. На столе её ждала стопка свежих историй болезни, но взгляд упал на неразобранную коробку в углу — вчера привезли новые образцы противоожоговых мазей для тестирования. Три разных состава от трёх разных производителей, и каждый уверял, что именно их зелье самое эффективное.

Гермиона обрадовалась возможности переключиться. Достала образцы, разложила на столе, приготовила тестовые полоски кожи, пергамент для записей и увеличительное стекло с магической подсветкой.

Первый состав пах мятой и оставлял на коже приятную прохладу. Второй — чем-то лекарственным, почти больничным, и впитывался мгновенно. Третий имел подозрительный розоватый оттенок и пах ванилью, что уже настораживало.

Она наносила капли на тестовые полоски, поджигала их магическим огнём, замеряла скорость регенерации, записывала показатели в таблицу. Работа привычно затягивала, требуя концентрации и внимания к деталям. Никаких лишних мыслей, только цифры, проценты, сравнения.

Через час перед ней лежали три листа с аккуратными колонками данных. Образец под номером два показывал лучшие результаты — регенерация на двадцать процентов быстрее, минимальный след от ожога, никаких побочных эффектов.

Гермиона довольно отложила перо и только тогда заметила, что за окном уже давно день. Тишину кабинета нарушил настойчивый звук — её собственный желудок, который явно не разделял её увлечённости наукой.

Она глянула на часы и удивилась. Половина второго. Обед давно начался, а она даже не заметила.

— Ладно-ладно, иду, — пробормотала она животу, поднимаясь из-за стола.

Взгляд снова упал на фотографию с усами. Малфой смотрел на неё с карикатурным осуждением, будто спрашивал: «Грейнджер, ты вообще про обед слышала?»

— Заткнись, — буркнула она фото и направилась к выходу.

Обычно в обеденный перерыв Гермиона сбегала в уютное маггловское кафе «Паутинка» на соседней улице, где подавали невероятную пасту терияки с тигровыми креветками. Там, среди шума маггловских разговоров и звонков кофемашин, она могла на час забыть о зельях и проклятиях. Но сегодня горы бумаг на столе не оставляли выбора — пришлось спуститься в больничную столовую.

Обеденный зал Святого Мунго встретил её игрой света. Огромные витражные окна, созданные ещё во времена Мерлина, превращали весеннее солнце в калейдоскоп разноцветных бликов. Сапфировые, изумрудные и рубиновые пятна танцевали по белоснежным стенам, словно живые существа.

Гермиона замерла на пороге, наблюдая за магией, которая здесь творилась сама по себе. Столы — не хогвартские длинные, а круглые деревянные островки — будто жили своей жизнью. Маленький столик на двоих мог в мгновение ока превратиться в праздничный банкетный, стоит только подойти компании коллег.

«Хотя какая у меня компания?» — горько подумала она, проходя мимо шумных групп.

Её взгляд искал рыжие волосы — Рон обычно собирал вокруг себя целую толпу, но сегодня его нигде не было видно. Вместо этого она заметила как у десертного фонтана толпились стажёры, ловящие летающие профитроли — один особенно настойчивый юноша пытался поймать их ртом, что вызывало взрывы смеха у окружающих. А в противоположном углу пожилой лекарь из Отдела Магических Катастроф развлекал коллег, превращая свою ложку в миниатюрного дракончика, который извергал из пасти голубые искры прямо в суп.

И вот, сквозь это оживлённое мельтешение, её взгляд наконец выхватил знакомый рыжий силуэт. Она начала пробираться между столиками в его сторону.

Рон сидел за большим круглым столом в компании трёх человек: Бэмби, её подружки — той самой, с которой они хихикали на совещании и...

«Нет. Не может быть.»

Её ступни буквально прилипли к полу, когда она увидела платиновые волосы, блестящие в солнечных лучах.

— Герми, иди к нам! — Рональд махал ей так оживлённо, что чуть не опрокинул стакан. Его голубые глаза сияли, а веснушки казались ещё заметнее на раскрасневшихся щеках.

«Он такой милый...» — пронеслось у неё в голове, прежде чем она заметила, как близко он сидит к Бэмби. Их плечи почти соприкасались, а та девушка то и дело закидывала голову назад, заливаясь смехом в ответ на его шутки.

«Ну конечно, она же так очаровательна с этими своими... ну, всем!» — Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как в горле застрял комок. — «И почему он этого не видит? Почему не замечает, как она... как она...»

Стол с лёгким звоном расширился, освобождая для неё место. Гермиона машинально опустилась на стул между Уизли и... Малфоем.

— Ну что, Грейнджер, — Драко поднял свою чашку, его серые глаза насмешливо блестели, — кажется, судьба сегодня вновь против тебя.

— Заткнись, Малфой, — буркнула она, но её внимание было приковано к Рону, который сейчас что-то шептал Бэмби на ухо. Та засмеялась — звонко, как колокольчик, — и игриво толкала его плечо своими тонкими пальчиками. Гермиона не могла не заметить, как русые шелковистые волосы Лаванды переливаются на свету, будто зачарованные на покорность, в то время как её собственные кудри, как обычно, выбивались из-за ушей. Голубые глаза медсестры, огромные и наивные, ловили каждый жест Рона, а её пухлые, будто надутые губы растягивались в кокетливой улыбке.

«Она выглядит так, будто сошла с обложки какого-то дурацкого журнала „Моя первая силиконовая кукла"», — подумала Гермиона, сжимая салфетку на коленях.

— Герми, ты попробуешь мой десерт? — Уизли вдруг повернулся к ней, протягивая ложку с шоколадным муссом, его голос звучал так же тепло, как раньше. Но теперь его улыбка предназначалась не только ей — через плечо она видела, как Бэмби игриво поджимает губы, бросая многозначительные взгляды.

— Нет, спасибо, — Гермиона густо покраснев натянуто улыбнулась, отстраняя руку с десертом.

Пальцы автоматически сжали первую попавшуюся чашку с чаем, в то время как Лаванда демонстративно поправляла Рону галстук, закинув ногу на ногу. Рон довольно ухмылялся и даже не думал её останавливать.

— Забавное зрелище, — раздался спокойный голос слева.

— Что? — резко обернулась она к нему.

— Ничего, — ответил он, скрывая ухмылку. — Просто интересно наблюдать, как ты... справляешься.

Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхивают.

«Он знает. Чёрт возьми, он точно знает, что я ревную как идиотка».

Гермиона сделала глоток, надеясь, что горячий чай успокоит разбушевавшиеся нервы. Мятный. С лимоном. Без сахара.

— Наслаждаешься моим чаем, Грейнджер? — вдруг произнёс Малфой, и в его голосе звенела откровенная издевка.

Она замерла с чашкой у губ.

— Что?

— Ты пьёшь из моей чашки, — он указал взглядом на идентичный бокал, стоявший справа от неё. — Мятный. С лимоном. Без сахара.

Гермиона почувствовала, как по её лицу разливается жар.

— Или думаешь, там ещё остался привкус моих губ? — с малфоевской усмешкой бросил он, наслаждаясь её замешательством.

Фарфор с глухим стуком опустился на стол.

— Ты... — её голос дрогнул от ярости.

— Не волнуйся, твои секреты в безопасности, — он вернул свою чашку и сделал глоток, намеренно выбрав то место, к которому только что прикасались её губы. — Хотя должен отметить — твой вкус в напитках куда изысканнее, чем... в мужчинах.

Его взгляд красноречиво скользнул к Рону, который в этот момент чуть ли не облизывал Лаванду глазами. Та что-то шептала ему на ухо, и Уизли расплывался в блаженной улыбке, как кот, дорвавшийся до валерьянки.

Гермиона почувствовала, как в горле застрял комок, но сжала пальцы в кулаки под столом.

Она поднялась чуть резче, чем планировала, и стул скрипнул по полу.

— Простите, — голос дрогнул, и она сделала паузу, чтобы взять себя в руки. — Мне... нужно идти. Этот чай имеет отвратительный привкус.

Она намеренно задержала взгляд на Драко, давая понять, что именно в его компании проблема, а не в напитке.

Малфой даже не шелохнулся, лишь приподнял бокал в прощальном жесте. Его серебристые глаза блестели с неприкрытым удовольствием.

— До скорого, Грейнджер. Надеюсь, в следующий раз ты будешь внимательнее с выбором…

Гермиона вышла из столовой, старательно сохраняя на лице маску спокойствия. Никто не должен видеть, что внутри у неё всё кипит. Никто.

Она шла по коридору ровно, не слишком быстро, не слишком медленно. Кивнула знакомому коллеге из травматологии. Улыбнулась пробегающей мимо Эмили. Обычный рабочий день, обычная заведующая отделением, у которой всё под контролем.

В кабинет она зашла, плотно прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе выдохнуть.

— Твою ж... — прошептала она, зажмурившись.

Внутри всё бурлило, как котёл с неправильно сваренным зельем. Злость на Рона, который даже не заметил, как она ушла. Злость на Лаванду с её идеальными локонами и дурацким смехом. Злость на Малфоя, который, кажется, вообще получал удовольствие от всего этого спектакля.

Но хуже всего было то, что она злилась на себя. За то, что вообще реагирует. За то, что ей не всё равно. За то, что этот платиновый хорёк умудряется залезать ей под кожу быстрее, чем любой другой человек на планете.

Гермиона оттолкнулась от двери, подошла к столу и рухнула в кресло. Взгляд упал на фотографию с усами. Малфой смотрел на неё с каменным спокойствием.

— Заткнись, — буркнула она.

Фото, разумеется, молчало. Но, кажется, ухмылялось ещё наглее.

Нужно было с кем-то поговорить. Выплеснуть это всё, пока голова не взорвалась. Гермиона порылась в сумке и нащупала прямоугольный предмет на самом дне. Телефон.

Маггловский, обычный, купленный вместе с Джинни на прошлое Рождество. Оказалось, чертовски удобная штука — никаких сов, никакой задержки, никаких официальных писем. Просто нажал кнопку — и сообщение улетело за секунду. Они с Джинни тогда ещё посмеялись, что теперь будут как настоящие маглы, переписываться о погоде и делиться фотографиями котов.

Гермиона разблокировала экран. Значок мессенджера светился в углу. Она нажала на контакт «Джинни 🦁» и поднесла телефон к губам.

Кнопка записи. Красный индикатор загорелся.

— Джинни, привет. Это я. Слушай, у меня тут день... даже не знаю, какое слово подобрать, чтобы не материться. Начну с главного: сегодня утром Толстон вызвал меня к себе. И знаешь, кого я там застала? Малфоя. И знаешь, что этот старый интриган заявил? Мы теперь партнёры, Джинни. Партнёры. Будем вместе руководить больницей. Три месяца испытательного срока. Я думала, он шутит. Не шутил.

Она перевела дыхание и продолжила:

— Но это ещё не всё. В столовой я села за стол... там был Рон. С той самой Бэмби из травматологии, с Лавандой. Она на нём просто висела, Джинни. Висела! А он... в общем, ты бы видела его лицо. Счастливее, чем когда мы выиграли Кубок школы. И Малфой, конечно, сидел рядом. Смотрел на всё это и ухмылялся.

Голос дрогнул, но она взяла себя в руки.

— И самое идиотское — я случайно взяла его чашку. Его. Чашку. С мятным чаем. Он теперь весь вечер будет думать, что я сделала это специально. А я просто... просто отвлеклась на Рона с этой куклой. В общем, если я кого-то сегодня убью, ты прикроешь?

Она отпустила кнопку записи и отправила сообщение. Телефон мягко вибрировал, подтверждая отправку.

Гермиона откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок.

— Спокойно, Грейнджер, — сказала она себе. — Ты справишься. Ты справлялась и не с таким.

Но внутри всё ещё бушевало. И почему-то чаще всего в этих мыслях всплывало не лицо Рона, а серебристые глаза, смотревшие на неё с насмешливым интересом.