Героический Дуэт (джен)

— О чём вы, профессор? — спросил Гарри, не понимая, о чём говорит Гилдерой.

— Как это, о чём? — в голосе великого обманщика слышалось неподдельное удивление. — Вы же сами прибежали ко мне со своим другом — он ещё такой рыжий — сказали, что нашли Тайную комнату, и мы втроём отправились на битву с монстром, утащившим девочку.

Тут Гарри понял, что бывший профессор имеет в виду события трёхлетней давности.

— Локхарт, а что последнее вы помните?

— Ну, — Гилдерой честно задумался, — помню обвал, я успел оттолкнуть тебя в сторону, а после меня, кажется, ударило камнем по голове. И всё. Но скажи, с девочкой что? Мы её спасли? И где это мы? Кто это? — он указал на Кристиана.

Поттер вздохнул. В голове Локхарта всё перемешалось. И что ему ответить? Врать не хотелось, но и говорить правду — тоже. И юноша решил выдать нечто промежуточное.

— Профессор, вы попали под собственное заклятие и пробыли в больнице святого Мунго три года. В беспамятстве. Василиска я заколол, Джинни спасена, а все пострадавшие поправились.

Локхарт неожиданно широко улыбнулся.

* * *

Рассказ о произошедшем за время его нахождения в больнице бывший профессор воспринял спокойно. От него не слышалось прежних реплик вроде «Жаль, меня не было, тогда бы этого не случилось!» или «А вот я бы сделал так». Он сидел тихо и слушал, изредка задавая вопросы. Позднее доктор Хорберх предположил, что это связано с воздействием на его память: оно смешало личность писателя и героя его книг, перепутав воспоминания и, как следствие, изменив его личность.

Лишь однажды профессор позволил себе ремарку — на рассказе о Святочном бале.

— Гарри, Гарри, Гарри, — приговаривал Локхарт, качая головой. — Я, конечно, знал, что зрение у вас плохое, но не думал, что настолько!

— О чём вы, сэр? — не понял Поттер. Он внимательно посмотрел в лицо мужчины.

— Видите ли, мистер Поттер, вы поступили крайне глупо, когда не пригласили на бал свою подругу, мисс Грейнджер. Она следует за вами в самые опасные приключения, болеет за вас, рискует собой. Она влюблена в вас, юноша. И, судя по вашему беспокойству о ней четыре года назад, вы также влюблены в неё.

— Но Гилдерой, — задумался Гарри. — Мне до пятого курса нравилась Чжоу...

— Это кто? Другая ваша подруга?

— Нет, она играет в команде Когтеврана по квиддичу, ловец.

— А вы — её соперник. Не думали, что она вас соблазняет ради победы, а?

Юноша замер. С такого ракурса на свои отношения с Чанг он никогда не смотрел. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что преподаватель Защиты от Тёмных Искусств может быть прав: китаянка, заметив интерес к себе со стороны гриффиндорского ловца, стала пользоваться этим. Но ведь с Седриком у неё всё было серьёзно... А с ним она сошлась, когда Поттер не играл. А Седрик не мог помешать... Но тогда выходит...

Окончательно запутавшись, Гарри затряс головой. И на смену образу Чжоу Чанг пришло лицо Гермионы Грейнджер.

Да, лучшая подруга была не столь красива, как когтевранка. Да, она не следила за своей внешностью, но это была Гермиона. Самая близкая и родная для него девушка. Они вместе с первого курса. Почти неразлучны, почти никогда не ссорились, понимали друг друга с полуслова. Она шла за ним в огонь и воду, даже в самые опасные авантюры, вроде давешней битвы в Отделе Тайн.

В памяти парня пронёсся язык фиолетового пламени, зазвучал крик Гермионы, упавшей на пол. Он словно вновь очутился в той комнате, где она едва не погибла. Он вновь почувствовал тот же страх от произошедшего с ней, от мысли, что его подруга погибла, и свою радость от того, что она жива.

Лицо ушло, но воспоминания не прекращались. Он вспоминал тролля на первом курсе, их прощание в комнате зелий, вновь видел Гермиону кошкой и окаменевшей статуей, оказывался прикрыт ею от Сириуса, встречал её на Святочном балу, раскрывая от восторга и изумления рот, он находил её заложницей на дне озера, попадал в её объятия на Гриммо и вновь — Отдел Тайн, пламя с палочки Долохова и Гермиона на больничной койке, слабо улыбающаяся ему.

— Вы правы, Гилдерой, — Гарри не заметил, как назвал Локхарта по имени. — Я люблю Гермиону.