Through Passion, I Gain Strength (гет)

Гнев нашла Дарта Марра на ещё не до конца достроенной смотровой площадке. Он стоял неподвижно у перил в своей привычной позе — сцепив руки за спиной. Она давно смирилась с желанием как можно больше времени проводить в его компании, но моментов, когда она могла побыть с ним наедине, было не так много. Марр не избегал её после её признания на борту "Надгробия". На совещаниях он по-прежнему разговаривал с ней с уважением, даже с определённой теплотой. Иногда ей казалось, что он наблюдает за ней, вероятно, ища признаки влияния Императора. Но этого было недостаточно. Не желая упускать возможность, после коротких колебаний Гнев зашагала в его сторону.

— Лорд Марр. Надеюсь, ты не против моего общества.

— Лорд Гнев, — с коротким кивком откликнулся он. — Я не возражаю.

Гнев остановила на нём взгляд, наблюдая, как закатный свет отражается от его доспехов. Подобные воспоминания были всем, что у неё оставалось в карбонитном сне. Её самым дорогим сокровищем и самой надежной защитой от кошмаров. Она встала рядом с Марром, глядя на верхушки деревьев и темнеющие вдали горы. Внизу простирался густой лес Одессена, сквозь ветви которого ещё просачивался вечерний свет, рисуя золотые узоры на земле.

— Это место совсем не похоже на Дромунд Каас, — сказала она, нарушая тишину. — Ты скучаешь по Империи?

Призрак Валкориона появился перед ней, морщась, словно её слова причинили ему физическую боль.

— Ты знаешь не хуже меня, что твои попытки обречены на провал. Сентиментальность не входит в число качеств Марра. Не обманывайся тем, что принимаешь за теплоту.

Если вопрос и показался Марру неуместным, он не подал виду.

— Да, — не поворачивая головы, признался он. — Но то, что осталось, уже не та Империя, которой мы служили. Ей предстоит найти новый путь… или погибнуть.

— Империя поступила правильно, когда сдалась. — Гнев тяжело вздохнула, жалея, что не выбрала более приятную тему для разговора. — Продолжать войну значило бы уничтожить то, что мы пытались защитить.

— Я всегда считал тебя человеком, который предпочтёт смерть капитуляции, — сказал Марр с едва заметным любопытством.

Это всегда и было так. Когда речь шла лишь о её собственной жизни, выбор казался простым. Умереть с мечом в руке, не склонив головы — что может быть достойнее для ситха?

— Неужели ты думаешь, Марр, что одна только мысль о капитуляции не заставляет мою кровь кипеть? — Гнев резко повернулась к нему. Это было правдой — даже сейчас её пальцы начали подрагивать от злости. — Но мы не выживем, никогда не склоняясь. Мы выживаем и побеждаем, оставаясь верными себе и своим идеалам, даже на коленях.

Марр наклонил голову, но ничего не сказал.

— Мы сдались, — продолжила Гнев, — и Империя всё ещё существует. Дромунд Каас и Коррибан по-прежнему стоят, и имперские знамёна всё ещё развеваются над ними. Дух Империи живет — в тебе, во мне, во всех наших людях. Это значит, однажды она поднимется снова. И клянусь, если я не доживу до этого дня, я умру, сражаясь за его приближение.

Её преданность Империи не строилась на иллюзии, что та была совершенна во всех отношениях. Гнев видела ограничения старых путей и вред, причиняемый междоусобицами ситхов. Но Империя была частью неё. Империя дала ей власть и предназначение, сделала её тем, кем она была сейчас. Это был её дом — единственный, который у неё когда-либо был, а она была его Гневом.

— Я не ожидал от тебя меньшего. — Марр кивнул, то ли соглашаясь с ней, то ли просто принимая её точку зрения. — Тогда, возможно, надежда ещё есть.

Он стоял неподвижно, словно обдумывая следующие слова. Солнце теперь было ниже, окрашивая небо в оттенки красного; воздух доносил далёкий звук воды, текущей по камням.

— Здесь мы сражаемся за выживание, — он жестом указал на лес внизу. — За сохранение того, что осталось. Необходимые цели, но им не хватает наших прежних амбиций. — Марр ненадолго замолчал, затем добавил тише, словно каждое слово что-то ему стоило: — Всю свою жизнь я посвятил созданию Империи, способной пережить любые испытания. Я потерпел в этом поражение. Смерть была бы милосерднее, чем наблюдение за последствиями моих ошибок. Но... сожаления — это роскошь, которую я не могу себе сейчас позволить.

Не раздумывая, Гнев протянула руку и взяла его ладонь в свою — осторожно, как будто давая ему время отстраниться. Она почти не сомневалась, что Марр именно так и поступит. Несколько ударов быстро забившегося сердца — и он так же осторожно сжал её пальцы в ответ. Гнев не была уверена, что ответить, но слов, кажется, и не требовалось. Марр молчал, и она позволила себе верить, что этот жест — импульсивный и продиктованный слабостью — был нужен не только ей одной.

— Ты планируешь вскоре вернуться на Дромунд Каас? — наконец Гнев задала вопрос, который не давал ей покоя уже несколько дней.

— Вернусь, — ответил он, — но не сейчас. Империя не выдержит прямого противостояния с Закуулом, пока дети Валкориона контролируют Вечный Флот. Пока что моё место здесь. Альянс служит интересам Империи, вне зависимости от того, осознают это другие его члены или нет.

— Под моим руководством, конечно, служит, — улыбнулась она Марру.

Гнев невольно задержала на нём взгляд. Дарт Марр воплощал всё, чем она восхищалась — силу без садизма, интеллект без высокомерия, железную волю, которую не сломали бы никакие испытания. Всё, чего она жаждала. Всё, что, возможно, никогда не будет принадлежать ей. Её романтическое наступление постепенно превращалось в затяжную войну на истощение. А Марр казался крепостью — неприступной, выстроенной так, чтобы выдержать любой штурм. Иногда ворота приоткрывались ровно настолько, чтобы осаждающий поверил: вот, ещё немного — и он внутри. Потом смыкались снова, и она стояла перед теми же стенами, не зная, привиделось ей это или нет.

Словно призванное этим моментом сомнений, пришло знакомое ощущение: мир вокруг них стал приглушённым, звуки — более далёкими, а вечерний бриз стих. Само время, казалось, застыло и склонилось перед волей Императора.

— Зачем принижать себя, ища одобрения? — Валкорион указал на Марра. — Что мешает тебе просто взять желаемое?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Гнев.

— Дай мне контроль, всего на мгновение. — Валкорион, казалось, был доволен, что завладел её интересом. — Едва уловимое внушение через Силу, незаметное даже для такого, как Марр, и он разделит с тобой ложе. Он будет... собой. Просто освобождённым от ненужных ограничений.

Гнев никогда не считала себя обладательницей блестящего ума, но она могла распознать ужасную идею, когда таковую слышала. Марр заметит воздействие на свой разум и убьет её. Если, конечно, Валкорион не воспользуется моментом, чтобы убить Марра первым.

— Нет, — сказала она просто.

— Власть над другими — суть вашей философии. Думаешь, что он бы не поступил так с тобой, если бы вы поменялись местами?

— Нет. — Гнев была в этом уверена. — Марр... другой.

— Все ситхи считают себя "другими", — отмахнулся Валкорион. — Особенными. Исключительными. Это их величайшее заблуждение и самая предсказуемая черта. Что удерживало бы его — мораль? Принципы? — Валкорион посмотрел ей прямо в глаза. — Или просто отсутствие желания?

Гнев ничего не сказала, позволив молчанию стать своим ответом. Она не могла представить, чтобы Марр пошёл на поводу у собственных желаний, рискуя тем самым потерять ценного союзника. Если он вообще был способен испытывать подобные желания.

— Ты оберегаешь его волю, но так готова склонить её более... традиционными методами, — произнёс Валкорион с холодной улыбкой. — Хорошо. Скажи мне: на что ты готова пойти, чтобы защитить его? Предпочтешь ли смотреть, как он умирает, зная, что могла спасти — но не сделала этого?

Валкорион шагнул ближе к застывшему во времени Марру и остановился у того за спиной. Слишком близко. Из груди поднялась волна огня и стремительно разлилась по всему телу, когда Сила хлынула через неё.

— Если ты ещё хоть раз прикоснёшься к Марру, — с холодной яростью произнесла она, закрыв глаза, — я убью тебя. Но сначала я заставлю тебя страдать. Я сожгу твой драгоценный Закуул дотла. Я уничтожу всю галактику, чтобы для тебя в ней больше ничего не осталось. Я сама брошусь в центр звезды, если потребуется.

Время потекло снова — Гнев почувствовала это по неожиданно прохладному ветру, коснувшемуся пылающих щёк. Она открыла глаза, тяжело дыша, но призрака Императора больше не было видно. Его присутствие теперь ощущалось более далёким. Она знала, что Валкорион вернётся, но надеялась, что по крайней мере сумела донести до него свою угрозу.

Марр, для которого, вероятно, прошла всего секунда, развернулся к ней в поисках признаков опасности. Должно быть, он почувствовал всплеск её эмоций через Силу и ощутил присутствие Императора, даже если и не мог того видеть. Несколько мгновений он молча смотрел на неё, затем кивнул, не требуя объяснений. Гнев заметила, что всё ещё держит его за руку, сжимая ту гораздо крепче, чем следовало. Она неохотно выпустила его ладонь, глубоко вздохнула и повернулась лицом к лесу Одессена. Как бы Марр отреагировал, если бы знал тему её разговора с Валкорионом? Она не хотела это выяснить. О некоторых вещах лучше не рассказывать никогда.

Марр поднял руку и легко коснулся её плеча. Когда он убрал ладонь, Гнев немедленно почувствовала её отсутствие. Она часто представляла его прикосновения к себе, и этот непродолжительный контакт только напомнил ей, как сильно она хотела большего.

Они стояли вместе в сгущающейся темноте, каждый погружённый в свои мысли. Молчание не тяготило. Несмотря на все ждущие их опасности и неопределённость, Гнев обнаружила, что желает, чтобы этот вечер не заканчивался. Если бы она могла остановить время, то осталась бы здесь навсегда.