Through Passion, I Gain Strength (гет)

Гнев нашла Дарта Марра на ещё не до конца достроенной смотровой площадке, стоящим неподвижно у ограждения в своей привычной позе — сцепив руки за спиной. Она давно смирилась с желанием как можно больше времени проводить в его компании, но моментов, когда она могла остаться с ним наедине, теперь было не так много. Рядом с ними всегда находился кто-то: советники, разведчики, поставщики оружия, Лана и Терон с бесконечными докладами о действиях Арканна.

Марр не избегал её после признания на борту "Надгробия". Напротив, иногда ей казалось, что он наблюдает за ней, ищет в её словах и поступках признаки влияния Императора. На совещаниях Марр по-прежнему разговаривал с ней с уважением, даже с определённой сдержанной теплотой. Но этого было недостаточно.

Гнев зашагала в его сторону.

— Лорд Марр. Надеюсь, ты не против моего общества.

— Лорд Гнев, — с коротким кивком откликнулся он. — Я не возражаю.

Гнев остановила на нём взгляд, наблюдая, как закатный свет отражается от его доспехов. Подобные воспоминания были всем, что у неё оставалось в карбонитном сне. Её самым дорогим сокровищем и самой надёжной защитой от кошмаров. Помедлив, она встала рядом с Марром. Внизу простирался густой лес Одессена, сквозь ветви которого ещё просачивался вечерний свет, рисуя золотые узоры на земле.

— Это место совсем не похоже на Дромунд Каас, — сказала она, нарушая тишину. — Ты скучаешь по Империи?

Призрак Валкориона появился перед ней и снова растворился в воздухе, морщась, словно её слова причинили ему физическую боль.

— Ты знаешь не хуже меня, что твои попытки обречены на провал. Сентиментальность не входит в число качеств Марра. Не обманывайся тем, что принимаешь за теплоту.

Если вопрос и показался Марру неуместным, он не подал виду.

— Да, — не поворачивая головы, признался он. — Но то, что осталось, уже не та Империя, которой мы служили. Ей предстоит найти новый путь... или погибнуть.

— Императрица Асина поступила рационально, когда сдалась. — Говорить последнее слово было неприятно, будто Гнев произносила его на инопланетном языке, которым плохо владела. Она вздохнула, жалея, что не выбрала более лёгкую тему для беседы. — Продолжать войну значило бы уничтожить то, что мы пытались защитить.

— Я всегда считал тебя человеком, который предпочтёт смерть капитуляции, — сказал Марр с едва заметным любопытством.

Это всегда и было так. Когда речь шла лишь о её собственной жизни, выбор казался простым. Умереть с мечом в руке, не склонив головы — что может быть достойнее для ситха?

— Неужели ты думаешь, Марр, что одна только мысль о капитуляции не заставляет мою кровь кипеть? — Гнев резко повернулась к нему. Это было правдой — даже сейчас кончики её пальцев дрогнули от злости. — Но мы не выживем, никогда не склоняясь. Мы выживаем и побеждаем, оставаясь верными себе и своим идеалам, даже на коленях.

Марр наклонил голову, но ничего не ответил.

— Мы сдались, — продолжила Гнев, — и Империя всё ещё существует. Дромунд Каас и Коррибан по-прежнему стоят, и имперские знамёна всё так же развеваются над ними. Дух Империи живет — в тебе, во мне, во всех наших людях. Это значит, однажды она поднимется снова. И клянусь, если я не доживу до этого дня, я умру, сражаясь за его приближение.

Её преданность Империи не строилась на иллюзии, что та была совершенна во всех отношениях. Гнев видела ограничения старых путей и вред, причиняемый междоусобицами ситхов. Но Империя была частью неё. Империя дала ей власть и предназначение, сделала её тем, кем она была сейчас. Это был её дом — единственный, который у неё когда-либо был, а она была его Гневом.

— Я не ожидал от тебя меньшего. — Марр кивнул, то ли соглашаясь с ней, то ли просто показывая, что её услышал. — Тогда, возможно, надежда ещё есть.

Он опустил голову и замолчал. Солнце теперь было ниже и окрашивало небо в оттенки розового. Ветер доносил до них далёкий звук воды, текущей по камням.

— Здесь мы сражаемся за выживание. — Марр жестом указал на лес внизу. — За сохранение того, что осталось. Необходимые цели, но им не хватает наших прежних амбиций. — Он сделал паузу, затем добавил тише, словно каждое слово чего-то ему стоило: — Всю свою жизнь я посвятил созданию Империи, способной пережить любые испытания. Я потерпел в этом поражение. Смерть была бы милосерднее, чем наблюдение за последствиями моих ошибок. Но... сожаления — это роскошь, которую я не могу себе сейчас позволить.

Не раздумывая, Гнев протянула руку и взяла его ладонь в свою, осторожно, давая ему время отстраниться. Она почти не сомневалась, что Марр именно так и поступит. Несколько ударов быстро забившегося сердца — и он не менее бережно сжал её пальцы в ответ. Гнев не знала, что сказать, но слов, кажется, и не требовалось. Марр тоже молчал, и она позволила себе поверить, что этот жест — импульсивный и продиктованный слабостью — был нужен не только ей одной.

— Ты планируешь вскоре вернуться на Дромунд Каас? — наконец Гнев задала вопрос, который не давал ей покоя уже несколько дней.

— Вернусь, — ответил он, — но не сейчас. Империя не выдержит прямого противостояния с Закуулом, пока дети Валкориона контролируют Вечный Флот. Пока что моё место здесь. Альянс служит интересам Империи, вне зависимости от того, осознают это другие его члены или нет.

— Под моим руководством, конечно, служит.

Гнев улыбнулась Марру и невольно задержала на нём взгляд. Дарт Марр воплощал всё, чем она восхищалась — силу без садизма, интеллект без высокомерия, железную волю, которую не сломали бы никакие испытания. Всё, чего она жаждала. Всё, что, возможно, никогда не будет принадлежать ей.

Её романтическое наступление постепенно превращалось в затяжную войну на истощение. А Марр казался крепостью — неприступной, выстроенной так, чтобы выдержать любой штурм. Иногда ворота приоткрывались ровно настолько, чтобы осаждающий поверил: вот, ещё немного — и он внутри. Потом смыкались снова, и она стояла перед теми же внешними стенами, не зная, привиделось ей это или нет.

Будто призванное этим моментом сомнений, пришло знакомое ощущение. Краски вокруг неё стали приглушёнными, шелест листвы затих, и само время, казалось, застыло и склонилось перед волей Императора.

— Зачем принижать себя, ища одобрения? — Валкорион указал на Марра. — Что мешает тебе просто взять желаемое?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Гнев.

— Дай мне контроль, всего на мгновение. — Валкорион, казалось, был доволен, что завладел её интересом. — Едва уловимое внушение через Силу, незаметное даже для такого, как Марр, и он разделит с тобой ложе. Он будет... собой. Лишь освобождённым от ненужных ограничений.

Гнев никогда не считала себя обладательницей блестящего ума, но она могла распознать ужасную идею, когда таковую слышала. Марр заметит воздействие на свой разум и убьет её. Если, конечно, Валкорион не воспользуется моментом, чтобы убить Марра первым.

— Нет, — сказала она просто.

— Власть над другими — суть вашей философии. Думаешь, что он бы не поступил так с тобой, если бы вы поменялись местами?

— Нет. — В этом Гнев была уверена. — Марр... другой.

— Все ситхи считают себя "другими", — отмахнулся Император. — Особенными. Исключительными. Это их величайшее заблуждение и самая предсказуемая черта. Что удерживало бы его — мораль? Принципы? — Валкорион посмотрел ей прямо в глаза. — Или просто отсутствие желания?

Гнев промолчала. Она не могла представить, чтобы Марр пошёл на поводу у влечения к кому-то, рискуя потерять ценного союзника. Если он вообще был способен испытывать подобные желания.

— Ты оберегаешь его волю, но так стараешься склонить её более... традиционными методами, — произнёс Валкорион с холодной улыбкой. — Хорошо. Скажи мне: на что ты готова пойти, чтобы защитить его? Предпочтёшь ли смотреть, как он умирает, зная, что могла спасти лишь одним словом — но не сделала этого?

Валкорион шагнул ближе к застывшему во времени Марру и остановился у того за спиной. Слишком близко. Из груди поднялась волна огня и стремительно разлилась по всему телу, когда Сила хлынула через неё.

— Если ты ещё хоть раз прикоснёшься к Марру, — с холодной яростью произнесла она, закрыв глаза, — я убью тебя. Но сначала я заставлю тебя страдать. Я сожгу твой драгоценный Закуул дотла. Я уничтожу всю галактику, чтобы для тебя в ней больше ничего не осталось. Я сама брошусь в центр звезды, если потребуется.

Время потекло снова — Гнев почувствовала это по неожиданно прохладному ветру, коснувшемуся пылающих щёк. Она открыла глаза, но призрака Императора больше не было видно. Его присутствие теперь ощущалось более далёким. Она знала, что Валкорион вернётся, но надеялась, что по крайней мере сумела донести до него свою угрозу.

Марр, для которого прошла всего секунда, развернулся к ней в поисках признаков опасности. Должно быть, он почувствовал всплеск её эмоций через Силу и ощутил присутствие Императора, даже если и не мог того видеть. Несколько мгновений он молча смотрел на неё, затем кивнул, не требуя объяснений. Гнев заметила, что всё ещё держит его за руку, сжимая ту гораздо крепче, чем следовало. Она неохотно выпустила его ладонь, глубоко вздохнула и повернулась лицом к заходящему солнцу Одессена.

Как бы отреагировал Марр, если бы знал тему её разговора с Валкорионом? Выяснить это ей не хотелось. О некоторых вещах лучше не рассказывать никогда.

Дарт Марр поднял руку и легко дотронулся до её плеча. Тёплая ладонь задержалась всего на несколько секунд, но стоило ему отстраниться, как Гнев немедленно почувствовала её отсутствие. Слишком часто она представляла его прикосновения к себе, и эти непродолжительные контакты только напоминали, как сильно ей хотелось большего.

Они стояли вместе в сгущающейся темноте, каждый погружённый в свои мысли. Молчание не тяготило. Несмотря на неопределённость и все ждущие их опасности, Гнев обнаружила, что желает, чтобы этот вечер не заканчивался. Если бы она могла остановить время, то осталась бы здесь навсегда.