The Elder Scrolls: Нерождённая (гет)

Едва заметная светлая полоса в непроглядной тьме вытянулась тонкой нитью, а затем превратилась в ослепительный разлом. Небосвод, как занавес раскололся пополам. Серые, мокрые громады с величественным грохотом расступились в стороны. В чернильно-синей глубине прояснившегося неба расцвели мириады огоньков, холодных и ярких. Давно, в непредставимом прошлом эти частички света появились, как следы великого бегства тех, кто создал этот мир. Словно брызги золотой и серебряной краски они застыли на холсте вечности, образуя многомерную картину бескрайнего космоса. Лежащий, как на ладони, перед глазами любого и непостижимый для каждого, он сотнями тысяч лет восхищал и вдохновлял всех, кто поднимал взоры, чтобы созерцать хаос его совершенства.

Однако при всём своём величии и живописности просторы Аурбиса, отражённые в зеркале неба, играли роль всего лишь фона для пары по-настоящему величественной и неповторимой. Красноликий исполин Массер и его вечная спутница Секунда — такие разные в своих обликах и такие неразлучные в своем непрерывном танце. Эти луны с детства были знакомы каждому жителю Тамриэля, но в эту самую ночь они выглядели по-настоящему неземными и ослепительно совершенными. Их свет казался иным — не тем привычным сиянием, что озаряло Тамриэль или любой другой уголок Нирна. Свет этот с трудом поддавался описанию — одновременно такой живой и необъяснимо призрачный, спокойный и бурлящий, невыносимо яркий и в то же время неуловимый.

Он проливался с небес сплошным, непрерывным потоком, открывая взору бескрайние земли. Где блестящие серебром ленты рек прокладывали себе путь сквозь живописные ландшафты, усыпанные буйной зеленью лесов и лугов. Где гряды горных хребтов существовали наряду с парящими островами и даже целыми скалами. И всюду стелились густые, будто живые, туманы или пенные шумные завесы, рождённые каскадами водопадов, коих нельзя было счесть.

Всё вокруг дышало нереальной красотой, слишком совершенной, чтобы быть правдой. Даже воздух здесь пах иначе; он был сладким, пьянящим, как аромат вечной зари из сказочных снов. Это была обитель Принцессы Азуры — Мир вне законов смертных, за пределами их понимания, за границей их бренной реальности.

Основой, сутью и венцом этого Мира тысячелетиями оставался Серебряный Город — город настолько большой и прекрасный, что сам собой образовывал пейзаж неописуемой красоты. Возведенный из белого мрамора и гранита самых редких пород, он отражал и усиливал лунный свет, точно город из серебра и драгоценных камней.

В центре его, над крышами домов, над шпилями храмов и обсерваторий возвышались десятки башен, уходящих в самое небо. Собираясь в единый ансамбль, они образовывали величественное сооружение — дом Богини и Королевы этих райских краёв — уникальный образчик архитектурного изыска и инженерной мысли, известный под именем Дворец Роз.

Среди множества его балконов из белого камня выделялся один — он располагался на самых верхних этажах. Просторный, сочетавший в себе массивность и плавность линий, этот балкон имел форму плоской полукруглой чаши, чьи края плавно перетекали в монолитные стены. В углах, где плоскость его примыкала к фасаду, пол в несколько широких ступеней поднимался над основным уровнем и тут же приводил к боковым площадкам, на которых покоились беседки для отдыха. Подобное устройство в воображении невольно превращало окружающее пространство в палубу изящной ладьи, идущей по волнам, за бортами которой простирались бескрайние горизонты. Это было уютнейшее из мест, казавшееся райским садом под небесами, где белоснежные лавочки и редкие мраморные изваяния перемежались с клумбами и вазами, полными благоухающих роз всевозможных оттенков.

Лунный свет отражался от белокаменного покрытия и ослепительным сиянием разливался по большей части просторной террасы. Однако в самых глубоких нишах, сформированных фасадными изгибами, всё же царила непроглядная тень.

Именно из этой бархатной глубины, из самой сердцевины мрака, застывшего в проёме центральной арки, начал проступать призрачный силуэт. Он медленно пересёк границу тьмы, плавно обретая ясность. Под едва слышный шелест звёздной пыли и танец клубов холодной эфирной дымки размытые очертания обрели окончательную плотность, представ стройной фигурой в лёгком неброском платье.

Азура подняла белёсые глаза к небу, с нежной улыбкой впитывая каждый лучик родного ей света, и сделала глубокий, блаженный вдох — она была дома. Парящие в воздухе за спиной, словно живые, её густые и длинные волосы мягко легли на открытые плечи, опустившись ниже поясницы. В то же мгновение они потемнели, будто вобрав в себя синеву окружающей ночи: их ослепительная белизна растворилась в иссиня-чёрном цвете, глубоком и густом, точно воронье крыло. Следом угасло сияние её глаз, и на жемчужных белках проступили золотые радужки, полные живого солнечного блеска.

Аккуратно прижимая полупрозрачную сферу с крошечной фигуркой к самой груди, она опустила к ней взгляд и вновь улыбнулась, едва сдерживая трепет внутри. Искренний горячий восторг переполнял её бессмертное сердце в тот момент. И, точно вторя ему, всё вокруг сияло, излучая внутреннюю радость и надежду. Едва уловимое, призрачное тепло исходило от мраморных стен и пола, от изящных статуй и цветов, от скамей и перил, будто приветствуя свою хозяйку и её гостя.

А выше, над балконом, где простиралось не просто ночное небо, а бездонная синева, устланная россыпью ярких звёзд, сама Вселенная, казалось, подалась навстречу Азуре и «огоньку», обещая, что это только начало. В этом мире, озарённом немеркнущим светом, каждая деталь дышала волшебством, превращая всё вокруг в живую сказку — именно ею и являлось царство Азуры, носящее неброское имя Лунная Тень.

В нежность ночной тишины вмешались мощные, глухие и пока чуть слышные хлопки, подобно частым ударам ветра в парус. Их отдалённый рокот донёс ветер откуда-то сверху. Блаженная улыбка на лице Азуры стала менее явной, затаившись в уголках её губ и уступив место лёгкой, почти неуловимой надменности. Хозяйка Лунной Тени подняла взор к небу, и в её глазах проявилась та холодная величественность, что отличает создателя целого мира, готового предстать пред восхищёнными взорами своих подданных.

В следующий миг в свете полных лун развернулось зрелище, от которого у обычного смертного в жилах тут же застыла бы кровь. С небес, словно тени, обретшие плоть, на край балкона бесшумно опустилась когорта необычных женоподобных существ. Поразительно похожие друг на друга, с могучими крыльями вместо рук, которые придавали им вид величественных летучих мышей или древних полудраконов, они замерли ровной линией на отдалении и склонили восемь голов в знак абсолютной преданности.

Каждая из них воплощала собой неземную, почти пугающую красоту, сотканную из противоречий и хищной грации. Их женственные тела, словно выточенные из обсидиана и лунного камня, несли на себе замысловатые узоры, которые пульсировали в призрачном свете мягким внутренним свечением, будто живая магия текла под их тонкой кожей. Обнажённые формы этих созданий были идеально сложены: высокие, стройные, с плавными изгибами бёдер и длинными мускулистыми ногами, частично напоминавшими лапы хищных птиц. Покрытые плотной чешуёй, они завершались острыми крючковатыми когтями, способными с лёгкостью разорвать плоть или намертво вцепиться в скалу. Лунный свет ласкал каждый мускул, каждую впадинку и чешуйку, заставляя их тела мерцать всеми оттенками ночи. Рога, острые и элегантные, венчали головы с лицами молодых и изысканно красивых дев, а длинные чешуйчатые хвосты, увенчанные заострёнными жалами, едва заметно извивались, выдавая их внутреннее волнение.

Азура скользнула по ровной молчаливой шеренге слегка прищуренным взглядом, и её лицо — серьёзное и величавое — щипнул короткий смешок. Ночная тишина и лёгкий ветерок, игравший прядями её длинных волос, подчёркивали затишье перед чем-то особенным. Азура знала, чего ждать, и про себя усмехнулась чрезмерной театральности всего происходящего, но не успела развить эту мысль. В следующий миг сердце её захлестнул трепет, а восторг вновь смешался с дыханием.

Под глухой свист рассекаемого ветра и один мощный, сокрушительный удар, за которым на белокаменную площадку обрушился резкий, но мимолётный шквал сжатого воздуха, появилась она — тёмная крылатая фигура.

За мгновение возникнув из ночной пустоты, она ударила крыльями, чтобы сбросить скорость, и теперь стремилась к остальным на бреющем полёте. Едва не коснувшись рогатых голов, она промелькнула на волоске выше них, и мраморный пол перед ногами Хозяйки Лунной Тени охнул и загудел от исполинской тяжести уже совершённого на него приземления.

Декоративная плитка дрожала, гася остатки импульса. Казалось, она вот-вот раскрошится под весом крепких стоп с парой грозных когтей на каждой. Больше похожие на расщеплённые надвое копыта — такие когти были не способны ухватиться за скалу, но могли расколоть её одним махом. Едва заметно подрагивали крылья в робкой попытке стряхнуть назойливые капли ночной влаги, скользящие по алой кожистой мембране, туго натянутой на прочные узловатые кости. Демонические, напоминавшие крылья летучей мыши, но в стократ более внушительные в своём размахе, они брали начало в двойном суставе плеча, в сущности, являясь второй парой рук. Имея собственные ключицы и идентичное строение мышц, эти конечности формировали дополнительный плечевой пояс, смещенный к спине, что обеспечивало им невероятную свободу движения. Длинный мускулистый хвост, увенчанный острым наконечником в форме сердца, причудливо извивался, слегка касаясь мраморного пола.

Фигура у ног Азуры вздрогнула и плавно подалась вверх. Выпрямившись во весь рост, она оказалась выше Хозяйки этого Мира на несколько голов. Великанша небрежно встряхнула всеми своими плечами, и двухметровые костяные фаланги её расправленных крыльев сомкнулись с гулким свистом и треском. Хлопнув, подобно секциям гигантского веера, они полностью скрыли кожистые мембраны.

Полусогнутые тяжёлые конечности теперь больше напоминали гигантские паучьи лапы. Резким движением она закинула их назад, пугающе вывернув плечевые суставы. Плотно сомкнувшись в локте и запястье, крылья, увенчанные парой острых крючковатых когтей, с тугим щелчком встали на место, разместив костяные фаланги вдоль мускулистой спины.

Вновь прибывшая значительно отличалась от остальных во всём: высокая и атлетичная, она излучала ауру неоспоримой власти и магнетизма, с лёгкостью затмевая былое великолепие своей свиты. В её облике чувствовались первобытная сила и неотвратимая мощь, тонко сочетавшаяся с бесстыдной красотой.

Силуэт её отливал глубоким, ярким оттенком красного, что резко контрастировало с бледностью её сородичей и мягким холодным сиянием лун, осторожно намекая, что этот Мир не был ей родным. Кожа цвета крови и пламени в лунном свете приобретала глубокий, почти бархатный оттенок. А её рельефные мускулы, отчётливо прорисованные, словно высеченные из адаманта, играли и переливались, подобно живому жару. Это была не просто плоть, а всеобъемлющее доказательство бесчисленных тренировок и нечеловеческой мощи. Каждый изгиб, каждая линия её тела — от крепких плеч и литого пресса до мощных бёдер и напряжённых икр — кричали о безусловной готовности к самой опасной и изнурительной схватке и жгучем желании ринуться в неё в любой миг.

Она не нуждалась в изысканных одеяниях или тяжёлой защите, а потому одежды её были минималистичны и лишены ненужных деталей. Они служили одной цели: подчеркнуть неукротимую мощь и откровенную хищную красоту своей обладательницы. Это было облачение воительницы, королевы и хищника одновременно.

Лиф из укреплённой кожи на ремнях и заклёпках поддерживал мощную грудь; широкий пояс на бёдрах давал начало ниспадающему подобию юбки, состоящей из тяжёлых, перекрывающих друг друга сегментов из того же материала. Этого хватало с избытком, чтобы показать: она не нуждалась в защите, ибо сама являлась воплощением неотвратимой опасности и чудовищной силы. Об этом пронзительно напоминали и венчавшие её голову острые тёмные рога со сложным изгибом в форме подковы. Даже волосы, чёрные как сажа, имели вид боевой причёски: заплетённые в косы, перехваченные золотыми кольцами и увенчанные тяжёлыми наконечниками, они ложились на плечи и объёмную грудь, изрезанную троеполосицей ритуальных шрамов. Создавая сложный, крайне узнаваемый в Обливионе узор, эти следы от когтей по всему её телу давали исчерпывающее представление о том, чья кровь и плоть легла в основу её творения.

Лицо её, несмотря на едва заметные демонические черты, обладало странной, гипнотической привлекательностью. Тонкие губы, изогнутые в лёгкой, почти незаметной ухмылке, скрывали за собой белоснежный ряд зубов с острыми и прочными, как алмаз, клыками. Глаза цвета расплавленного янтаря — глубокие и пронзительные — всегда горели внутренним огнём; в них читалась древняя мудрость и в то же время неутолимая жажда. Таким был её завораживающий облик, таким было её тело — идеальное, безупречное, совершенное — созданное для разрушения, повелевания и восхищения.

Её звали Лилит. Она возглавляла армию Азуры, большей частью состоящую из крылатых сумраков — женоподобных летающих существ. Она отличалась от прочих не только внешне, но и по праву рождения. Она была потомком высшего даэдра, такого же, как и сама Азура, носящего титул Принца, — отвергнутой дочерью Мерунеса Дагона.

Азура помогла ей в час нужды; в ответ Лилит поклялась верой и правдой служить Королеве Ночного Неба до скончания времен и пасть во славу её имени, если так повелит её долг. За сотни лет Азура ни разу не подвергла её верность сомнению. И постепенно Лилит заслужила искреннее доверие своей королевы, затем её бесценное уважение и, наконец… её близкую дружбу.